Спасите ваши души. Философская пьеса-притча

нетрадиционная богословская притча

В трех действиях с прологом и эпилогом

Для тех, кто пытается найти путь к Истине

Автор – Евгений Кудимов

Москва 2009

К читателю и зрителю:

В бесхитростном сюжете пьесы использован ряд мыслей, высказанных моим другом и духовным братом, писателем и ученым из Санкт-Петербурга Е. С. Поляковым, в его богодухновенной книге «Одна версия предательства Иуды». Автор ни в коей мере не претендует на историчность событий, описанных в пьесе, и не ставит своей целью оскорбить чьи-либо чувства, а всего лишь предлагает вместе со зрителем задуматься о некоторых категориях и суждениях, не имеющих однозначного понимания до настоящего времени.

Итак, что же такое «душа» и что необходимо сделать нам всем для ее спасения?

Действующие лица:

Сон Матвея

1 век нашей эры, Иудея, Гефсиманский сад, Тайная вечеря. Из-за сцены слышны голоса апостолов и Христа.

Иисус – Истинно, истинно говорю вам: принимающий того, кого Я пошлю, Меня принимает, а принимающий Меня, принимает пославшего Меня…

Но один из вас предаст Меня.

Голоса учеников – Не я ли, Господи? Не я ли, Господи?

Иуда – Не я ли, Равви?

Иисус – Ты сказал…

Из глубины сцены появляются фигуры Иисуса и Иуды, облаченные в длинные светлые хитоны и сандалии.

Иисус – Ты будешь проклят людьми, мой брат Иуда. Надолго, на века. Это тяжкий крест. Не всем он по плечу.

Иуда – Знаю, Иисус, знаю. Но лучше быть проклятым на Земле, чем на небесах! Тебе, в этом смысле, гораздо сложнее, и потому твой крест не легче! Все соблазнятся о Тебе и отвернутся от живого Бога. Люди будут чтить лишь букву Твоего учения, позабыв про Дух. Они сделают из Тебя и из Бога идолов, и будут поклоняться мертвой плоти вместо живого Духа. Не скоро узнают на Земле тайну беззакония и тридцати сребреников, хотя, Сам Бог сказал: «Дайте Мне плату Мою – тридцать сребреников…».

Вот уж воистину, «имеют глаза, и не видят…»

Иисус – Ты прав, мой брат и мой любимый ученик. Но сбудется воля Отца Нашего: Сын Человеческий предается в руки грешников. Так надо, Иуда.

Иуда – Я знаю, Иисус.

Иисус – Проклят всяк висящий на древе!

Иуда – Проклят всяк висящий на древе! (обнимаются)

Иисус – Поспеши, друг. Мы скоро встретимся у Отца (уходит)

Иуда остается один. Появляется Апостол Петр.

Петр – Я не знаю твоей тайны, Иуда, но Иисус послал именно тебя, а принимающий посланного Им, принимает самого Христа. А принимающий Христа, принимает Бога. И я хорошо помню слова Учителя о том, что станут последние первыми, а первые последними. Я был среди первых учеников, призванных служить Господу, а ты пришел последним. И ты уже стал Его любимым учеником (с паузой), и не только…

Видимо, ты и будешь первым. Ведь Иисус послал тебя совершить то, что не доверил даже мне, и Иоанну. Ты знаешь, что когда ты вышел, Иисус сказал оставшимся: «Все вы соблазнитесь обо мне…»

Значит, все, кроме тебя… Лишь ты – один из двенадцати…

Пойми правильно, это не ревность к Учителю!

Это всего лишь мысли вслух… И желание познать Истину до конца.

Но доверие, которым облек тебя Иисус, обязывает меня задать один вопрос: могу ли я помочь тебе?

Иуда – Можешь. Передай мои записи Иоанну, это мое Евангелие… (вручает Петру небольшой сверток). А после ареста Учителя пойдешь со мной в дом первосвященника. Так надо…

Петр – Хорошо. Я сделаю все, как ты говоришь, Иуда (уходит).

За их разговором внимательно наблюдал из-за кустов наш главный герой Матвей, одетый в потрепанные брюки и поношенный серый пиджак. Убедившись в том, что Иуда остался один, Матвей, собравшись с духом, подошел к нему.

Матвей — Извините меня, но я невольно слышал ваш разговор с Иисусом и Петром. Вы Иуда, правда?

Иуда кивает головой.

Матвей – Услышанное потрясло меня. И я склоняю голову перед Вашим мужеством. Скажите, могу ли я чем-либо помочь Вам?

Иуда (с улыбкой) – Как зовут тебя, юноша?

Матвей – Матвей.

Иуда – Так зовут одного из учеников Христа. Но у тебя не иудейская внешность. И одет ты не как иудеи. Правда, ты и на римлянина не похож. Откуда же ты?

Матвей – Я из России.

Иуда – Не знаю такой страны. Это, видимо, где-то на севере… Ты что, из другого времени?

Матвей – Да, из двадцатого столетия.

Иуда (поднимает с удивлением вверх глаза) – Так ты из будущего?

Матвей – Из далекого будущего. Я родился почти через 1900 лет после рождения Христа.

Иуда – И у вас там до сих пор не знают правду об Иисусе и обо мне?

Матвей – Нет. Но церковь пронесла через тысячи лет и сохранила для грядущих поколений Библию – Божественную книгу, в которой описаны важнейшие эпизоды земной жизни Христа и его учеников…

И теперешние люди судят о библейских событиях лишь по букве Писания…

Иуда – Но понимаешь ли ты, что «буква убивает, а Дух животворит»? И что Писание за плотью буквы скрывает тайны Духа? И что закон Божий надобно разуметь духовно?

Матвей (возбужденно) – Да, да, я понимаю это. Я еще не знаю духовный смысл законов Бога, но мне уже открылась тайна некоторых слов Библии.

И я понимаю, что истинное духовное значение Слова невозможно облечь в форму, и слова имеют иной смысл

Как, например, «хлеб» – это учение, «вино» – это откровение, «масло» – любовь, «земля» – вера, «вода» – надежда…

Но многое в Библии еще остается непознанным, скрытым от меня, хотя, поверьте мне, я очень хочу во всем разобраться. Я жажду познать Бога всей душой, всем разумением, как жаждет воды усталый путник после долгих дней скитания в сухой и знойной пустыне…

Иуда – Просите, и дано будет, ищите, и найдете, стучитесь, и вам отворят! И главное, не надо медлить, ибо время коротко! Ну, хорошо, надеюсь мои слова не окажутся брошенными на ветер. А как ты попал сюда? И зачем?

Матвей – Я хотел выяснить, что на самом деле произошло в последние дни земной жизни Иисуса. И я хочу постичь духовный смысл этих событий, скрытых за плотью буквы…

Иуда – И ты узнал?

Матвей – Слишком мало, почти ничего (протягивает руки к Иуде). Может быть, Вы поможете мне? Я прошу Вас… Я очень прошу Вас…

Иуда (задумчиво, с колебанием) – Что ж, будь, по-твоему. Возможно, там, на твоей далекой родине настало время раскрыть некоторые библейские тайны. Но обещай мне, что непременно расскажешь всю правду людям, и не утаишь от них ничего…

Матвей – Да, я обещаю.

Иуда – Что ж, тогда иди за мной (протягивает руку Матвею)

Матвей берет за руку Иуду, и они вместе уходят за сцену.

Раздается звон колоколов, и сцена погружается в темноту, затем постепенно светлеет.

Спящий Матвей лежит на охапке травы в саду.

Матвей (открывает глаза) – Что это? Где я?

(нарастает звон колоколов московских церквей, зовущих прихожан к утренней службе)

Матвей (озадаченно) – Неужели это был сон? Не может быть…

(поднимается на ноги, трет глаза руками, всматривается вглубь сцены)

Вот так сон! А наяву я, значит, в Москве. И если верить старой цыганке, то именно здесь решится моя судьба…

(слушает звон, смотрит на едва видимые вдали купола)

Матвей – Славный город! Здравствуй, Москва! Давненько я хотел придти к твоим воротам. Глас моей судьбы неизбежно влек меня к тебе. И вот, наконец, я здесь (задумывается). Неужели ты станешь моей последней земной обителью? Впрочем, о чем я? (машет рукой) Да свершится воля Божья! Вперед, за судьбой! (уходит)

Сцена 1. Душа вождя

Вечер в Кремле. Рабочий кабинет вождя революции В. И. Ленина: письменный стол, стулья, шкаф с книгами, диван. Возле дивана две тумбочки, кресло, стол для чаепития. Ленин сидит за рабочим столом, и низко склонившись, что-то быстро пишет на листах бумаги.

Входит Н. К. Крупская. В руках у нее поднос с чаем.

Крупская – Добрый вечер, дорогой!

Ленин не слышит и продолжает писать.

Крупская (повышает голос) – Володя, я принесла тебе чай.

Ленин (не отрываясь от бумаг) – Да, да, спасибо, милая. Одну минуту, сейчас я допишу заключительную мысль, и буду готов выпить чашку чая вместе с тобой.

Крупская поставила поднос на столик для чаепития, подходит к рабочему столу, садится на стул и с материнской лаской и нежностью смотрит на Ильича.

Крупская – Володюшка, тебе нельзя так много работать. Врач сказал: не более 2-х часов в день на работу с документами. А ты опять сидишь допоздна…

Ленин (ставит точку, откладывает исписанные листы в сторону, встает из-за стола, и берет Крупскую за руку) – Все, Наденька, я закончил. Не ругайся, дорогая, я должен был завершить тезисы. Пойдем, выпьем горячего чайку и поговорим о чем-нибудь приятном.

Садятся за стол, пьют чай.

Ленин – Расскажи, что у тебя новенького?

Крупская – Приходили представители комсомольской организации Обуховского завода, секретарь ячейки Николай Чеботарев и его помощница Дарья Фролова. Просили помочь направить на учебу в рабфак группу молодых комсомольцев.

Ленин – Надо обязательно помочь товарищам, Наденька. Молодежь – наше будущее. И я искренно рад, что они тянутся к знаниям. Нам необходимо самым решительным образом бороться с неграмотностью в России. Меня лично также очень беспокоят проблемы бездомных детей. Завтра поговорю по этому вопросу с Феликсом Эдмундовичем. Непременно поговорю… (внимательно посмотрел на жену) Но я вижу, что ты чем-то обеспокоена, мой друг…

Крупская – Ничего серьезного, не бери в голову, Володюшка. Просто последние дни меня настойчиво преследуют какие-то нехорошие предчувствия.

Вероятно, из-за бессонницы. Надо хорошенько выспаться, и все пройдет.

Вот сейчас уложу тебя спать и сама, пожалуй, приму снотворное.

Кстати, Володя, тебе пора в кровать. Ты и так систематически нарушаешь установленный врачами режим дня. Тебя проводить в спальню или постелить в кабинете?

Ленин – Постели, мой друг, здесь. Ко мне завтра утром придет с докладом Феликс Эдмундович. Не хочу тебя беспокоить.

Крупская – Хорошо, постарайся до его прихода выспаться. Прими, пожалуйста, лекарство, (протягивает ему таблетку и стакан воды) а я пока приготовлю тебе постель.

Отходит к дивану, застилает постельное белье, взбивает подушку, набрасывает сверху плед.

Ленин (морщась, выпивает лекарство) – Фу, какая гадость!

Крупская подводит его к дивану, целует, помогает улечься и накрывает пледом.

Крупская – Спокойной ночи, Володя. Если внезапно почувствуешь себя плохо или тебе что-нибудь понадобится, дерни, пожалуйста, за шнур (указывает на шнур над диваном)

Ленин – Спасибо, Наденька. Спокойной ночи, милая.

Крупская выключает свет в кабинете и выходит.

Ленин беспокойно ворочается на диване некоторое время, затем засыпает.

Внезапно в кабинете возникает бледный луч света, в котором видны две фигуры: мужская в белом одеянии до пола – Ангел тьмы, и женская – душа Ленина, в белых, длинных одеждах, покрытых большим количеством грязных пятен, и с повязкой на глазах.

Они подходят к дивану, и Ангел тьмы касается рукой спящего Ильича.

Ленин (просыпается) – Что? Что случилось?

(всматривается в стоящие перед ним фигуры)

Кто вы такие? Как вы сюда попали? (с нарастающим беспокойством) Что вам угодно? (протягивает руку к шнуру звонка)

Ангел тьмы – О, поверьте, Вам не стоит волноваться или кого-либо беспокоить! Это всего лишь сон… Обычный сон…

Ленин несколько раз подряд дергает за шнур, но звонок не раздается.

Ангел тьмы – Вот видите, Владимир Ильич. Вы напрасно нам не верите.

Мы снимся Вам, иначе было бы невозможно объяснить наше присутствие в этом кабинете.

Прежде всего, мы не смогли бы пройти мимо вооруженной охраны. А главное, я уверяю Вас, что в любом случае, ничто не угрожает Вашей жизни.

Ленин (немного успокаиваясь) – Это верно. Мимо охраны вы пройти бы не смогли. Однако, у меня такое ощущение, что все происходит наяву. Вы очень реальны, даже слишком реальны. Странно…

Ангел тьмы – Подчас сны бывают именно такими. Они стирают грань различия между реальным и нереальным.

Где сон, где явь? И что вообще знают люди о реальности?

Представьте себе, что они ошибаются, и то, что они почитают реальностью, может, в действительности, оказаться самой большой человеческой иллюзией.

Ибо что такое ваша жизнь? Всего лишь миг, заполненный обманом!

Призрачный сон…

И разум человек не всегда является его помощником, а скорее, наоборот. Да еще как наоборот!

Но впрочем, мы отвлеклись! Мы здесь с совершенно с иными целями.

Так, пусть же продолжится Ваш сон, Владимир Ильич!

Ленин (удивленно) – Первый раз в жизни вижу такой странный сон! Хорошо, пусть будет так, но вы так и не сказали мне, кто вы такие…

Ангел тьмы – Я Ангел света. Все тайны и мудрость века сего открыты для меня…

Ленин (скептически ухмыльнувшись) – Все тайны говорите? Время и пространство, жизнь и смерть, загадки исчезнувших цивилизаций, Атлантида, пирамиды Хеопса…

Значит, я так полагаю, и дата моей смерти Вам тоже, вероятно, известна?

В таком случае, окажите мне любезность, назовите ее.

Любопытства ради… и чтобы, так сказать, скорректировать некоторые жизненные планы…

Ангел тьмы – Охотно. В дне Вашего рождения – 22 числа 4-го месяца – заложена несовершенная мудрость в физическом мире. Год Вашей смерти скрывает в себе тайну беззакония или внутреннего разделения.

И вновь Вашу судьбу сопровождает четверка – число физического мира, Вселенной, если вам угодно..

Таким образом, три цифры определяют год Вашей кончины и количество прожитых на Земле лет: 4, 6, 9.

Ленин – Как Вы говорите? 4, 9,6? Я запомню, хотя признаюсь, что не очень понял сказанное. Поэтому хочу задать еще один, более прямолинейный вопрос. Много ли времени у меня в запасе?

Ангел тьмы – Писание говорит, что время коротко. А у Господа Бога тысяча лет как один день (улыбается загадочно). И один день как тысяча лет.

Но лично вам открою еще одну тайну: время не существует. Это очередная иллюзия человечества….

Ленин — Как не существует?

Ангел тьмы – Очень просто, батенька, очень просто! Не существует, и все! Иное дело, ход времени. Но об этом, пожалуй, в следующий раз!

Вам же пока настоятельно советую поспешить с вашими важными делами…

Ибо сбор грибной для Вас уже приготовлен, и скоро вам принесут этот волшебный напиток…

Ленин (про себя) – Да, это точно сон. Наяву такого не услышишь

(к Ангелу тьмы)

Зачем же Вы пришли ко мне сегодня? В столь поздний час…

Ангел тьмы – Помочь Вам сделать правильный выбор.

Ленин (удивленно) – Мне? Правильный выбор? В чем же?

Ангел тьмы – Господь Бог предоставляет вам шанс спасения вашей души. Дело в том, что события двух ближайших дней заставят вас искать ответы на весьма важные жизненные вопросы, а затем и принять некое решение.

Я же хочу направить Вас по верному пути (взглянув на женскую фигуру)…

Однако, ночь в самом разгаре, и теперь я должен оставить Вас ненадолго с тем, чтобы дать вам возможность пообщаться с вашей земной спутницей (указывает на душу Ленина).

Ленин – Кто это, позвольте Вас спросить?

Ангел тьмы – Ваша душа (уходит).

Ленин (потрясенно) – Кто???

Душа (подходит к Ленину и говорит его голосом) – Да, я это ты. Во всяком случае, я пока еще связана с твоим телом и плотским умом. Я твоя душа. Но мой ум, это не твой ум. Твой ум назван чревом, а мой светильником. Чрево для пищи, и пища для чрева, но Бог уничтожит и то, и другое. А мой светильник нуждается в масле, любви к Богу. А любовь без знания невозможна…

Но, впрочем, я вижу, что ты не веришь мне…

Хорошо, взгляни в это зеркало… (достает из складок одежды и протягивает ему ручное зеркало).

Ленин (ошеломленно) – Это что такое? Зеркало? Зеркало души? (вглядывается в зеркало и меняется в лице)

Боже мой, не может быть! Не может быть! Разве ты существуешь? (вновь смотрит в зеркало) Стоп, о чем это я? Я же существую…

Нет, здесь что-то не так. Позвольте, ведь я же я забыл, что это сон!

Ну да, сон… Конечно же, сон!

Душа (в сторону, печально) – Видимо ему, во избежание помутнения рассудка удобнее считать все это сном… (обращается к Ленину)

И все-таки, я в тебе и с тобой. Я существую. И пока ты жив, мы неразделимы.

И что ждет меня после твоей физической смерти, ты же не знаешь? А главное, что ждет тебя?

Слушай же меня внимательно. Ангел, который привел меня сюда, сказал, что если предстоящий тебе вскоре выбор окажется ошибочным, то случится непоправимое. То, что нельзя будет исправить никогда!

Ленин – Постой, постой. Что может случиться непоправимого?

Душа – Это расскажет тебе Ангел.

Ленин – Ангел? Тот, что пришел вместе с тобой? Кстати, что ты знаешь о нем?

Душа – Почти ничего. Я только слышу, но не вижу его.

Ленин – Я чувствую, что ты очень напугана. Почему? Ты боишься Ангела?

Душа – Нет, не его. Он слуга. А Судья у нас всех один. Меня страшит гнев Божий. Ты видишь повязку на моих глазах?

Ленин – Да, вижу (протягивает руку для того, чтобы снять ее).

Душа – Нет, не в твоей власти снять ее с меня. Никто не может придти к Богу, помимо Его воли. Поэтому и блуждает во внешней тьме Вселенной великое множество душ. И постоянный спутник заблудших душ – страх. Страх одиночества, страх разделения с Богом.

Ленин – От твоих слов веет обреченностью и безнадежностью. Я чувствую, что и во мне невольно начинает зарождаться какой-то панический страх…

Скажи, могу ли я чем-то помочь тебе?

Душа – Себе! Себе должен помочь ты. Не знаю…, но еще надеюсь…

Ленин – Зачем же ты пришла ко мне?

Душа – Меня привели к тебе не по моей воле.

Ленин (с раздражением) – Хорошенькое дело! Ты приходишь ко мне не по своей воле, затем рассказываешь мне страсти о грядущей гибели моей души, то есть, тебя, и, при этом, ты не знаешь, что нужно делать для твоего и моего спасения…

Душа – Ты забыл о повязке на моих глазах? Я не вижу, я только слышу и чувствую. В Писании сказано, что «узок путь, ведущий к спасению, и немногие находят его…»

Значит, надо найти путь спасения. Мне же еще далеко до брачного пира…

Ленин – Но как найти этот путь?

Душа – Однажды голос сказал мне: «Омой одежды свои водой и убели их кровью Агнца». Я не вижу свои одежды… (приподнимает край одеяния) Чисты ли они?

Ленин – Нет, они в грязи.

Душа – Вот видишь…

И голос сказал мне, что нужно спешить, ибо времени мало…

Ленин (задумывается) – Здесь что-то не так. Это было бы слишком простое решение вопроса спасения души. Может быть, одежды это не одеяние, а что-то другое? И как можно их убелить кровью Агнца?

Агнец, это вероятно, Христос, но вряд ли у Христа была кровь белого цвета…

Появляется Ангел тьмы.

Ангел тьмы – Не стоит ломать голову над словами Бога, облеченными в человеческую речь. В них нет тайны.

А если бы тайны и были, то человеку не дано вместить их своим скудным умом.

Я здесь для того, чтобы ты понял: мудрствование от лукавого.

Все открыто человеческому разуму.

Ленин – Что же мне делать?

Ангел тьмы – Молиться Богу и исполнять Его заповеди. Буквально. Так, как сказано в Писании. Нет другого пути.

Ленин – А что будет с теми, кто не захочет или не сможет их исполнить?

Ангел тьмы – Отойдут творящие беззаконие в муки вечные…

Ленин – Как Вы сказали? В муки вечные? Это куда же, позвольте поинтересоваться?

Ангел тьмы (протягивает руку в глубину сцены) – Смотри!!

В глубине сцены возникает гудящая стена пламени, из которой слышны человеческие стенания и плач. Ленин в ужасе смотрит на пламя. Ангел тьмы берет его душу за руку и уходит вместе с ней. По дороге с Ангела тьмы спадает белая одежда, и он остается в черном одеянии.

Ленин (словно о чем-то начиная догадываться) – Нет, нет! Нет! (срывается на крик) Нет, я не хочу! Нет, Боже, прости и спаси меня! Нет, нет!

Сцена погружается в темноту. С дивана, на котором спал Ленин, доносятся его крики:

– Нет, нет! Нет!

Вбегает перепуганная Крупская, включает свет и бросается к дивану Ленина.

Крупская – Володюшка, что с тобой случилось? Ты жив, милый? Жив, да? Что произошло? Тебе приснился дурной сон?

Ленин (бледный от пережитого, еле шевеля дрожащими губами) – Да, да, наверное, это

был сон… (озирается вокруг, вздыхает с облегчением) Тьфу ты, слава тебе, Господи, и правда сон…

Крупская (обнимает его, гладит по голове) – Вот и хорошо, милый, вот и ладно. А то я уже было испугалась…

Что же за сон такой? Ты так громко кричал…

Ленин – Ты не поверишь, Наденька! Такая чушь, такая нелепость! Я разговаривал во сне со своей душой…

Крупская (пугается и бледнеет) – С кем?

Ленин – Со своей душой. Ко мне привел ее во сне Ангел света. И вообрази, милая, душа сказала мне, что ее необходимо срочно спасать. И мне нужно спасаться! А для этого следует омыть водой ее одежды и убелить их кровью Агнца…

Одним словом, полная ерунда… (внимательно смотрит на Крупскую)

Позволь, но ты явно чем-то озаботилась… Что такое? Что случилось?

Крупская (пытаясь унять волнение) – Нет, ничего серьезного, милый. Конечно, ты абсолютно прав. Все это вздор и чепуха! Игра человеческого воображения, происки подсознания. Не бери в голову! (с паузой)

Скажи, пожалуйста, Володенька, а тебе Моисей Соломонович, случайно, ничего не рассказывал о душе?

Ленин – Урицкий?

Крупская – Да.

Ленин – Нет, а что?

Крупская – Скажи, ты хорошо помнишь последнюю встречу с ним?

Ленин – Отлично помню. А почему ты об этом спросила?