Странничка. История книг

© Кудин А., 2017

© Оформление. ОДО «Издательство “Четыре четверти”», 2017

1

Вот какая необычная история приключилась однажды с книгами.

Страничка встрепенулась во сне и тотчас пробудилась – оттого, что её приподнял и едва не унёс с собой ветер. Ощущение было волшебное, и с этим ощущением мог продолжиться её сон. Почему же она не сдалась ветру? Ведь всё время, пока лежала в тёмном, закрытом помещении, она грезила о воле. Что вдруг остановило её? «Должно быть, врождённый страх» – решила страничка, которая на самом деле не испытывала никакого страха.

Мысль о том, что она была так близка к свободе, быстро забылась, так как страничка поняла, что находится в новом для себя месте. Это был дом, деревянный, почти пустой; из открытого проёма входной двери виднелась присыпанная кое-где жёлтыми листьями неостеклённая веранда. На полу лежали книги, целые горы книг, – в основном таких, которые уже потеряли свой книжный облик. У одних были пожелтевшие, искривленные страницы, у других не хватало страниц, третьи были без обложек, а четвёртые попросту разваливались на части. Но помимо дома и книг страничке удалось разглядеть и ещё кое-что… Огонь, пылающий в камине!

Недолго думая, страничка забила тревогу:

– Просыпайтесь, огонь! Просыпайтесь, огонь!

Но книги её либо не слышали, либо не обращали на неё внимание.

Страничка не сдавалась – продолжала их будить. И, наконец, кто-то откликнулся:

– Тише ты! Чего раскричалась?!

Она ожидала увидеть одну из увядающих книг, но голос хоть и был старческим, принадлежал совсем ещё юному произведению.

– Огонь, – повторила ему отдельно страничка, – нужно уходить!

– Куда? Не сегодня, так завтра нас всё равно сожгут. Либо мы размокнем под дождём и угодим на свалку, ещё худшую, чем свалка истории. Огонь, говоришь… это хорошо, что огонь… Людям нужно греться. Наступает холодное время года; дрова, чай, сыроватые, а человек, не согревшись, и книгу читать не станет. Так что не шуми здесь, подумай-ка, что будет, если все вдруг проснутся. Такой поднимется шум, что тогда уж точно придётся уносить ноги…

Окинув взглядом горы книг, страничка решила, что в чём-то этот юный старик прав. Никому из старых произведений нет дела до того, что ими огонь разводят.

– Но вы-то, вы совсем ведь ещё молоды… зачем вам лежать здесь и ждать? – сказала она.

– Потому что больше мне ждать нечего, – ответил ей старик. – Я хоть и молод, да век мой короток. Хорошо ещё, что лежу среди таких поэтов и писателей, как они, а то бы ведь и вовсе в одиночестве помирать пришлось. Так что, не мешай страничка. Лучше смотри, как огонь горит.

– Вы что же, так и будете себя хоронить?.. – выбираясь из-под завала, сказала другая молодая книга, которую разбудил разговор старика со страничкой.

И как только она выбралась, сразу же представилась им обоим:

– Я – Сказка. Если нам с вами предстоит ещё пожить, пусть это будет моим именем. Спасибо большое, что разбудили меня!

– Сказка, – произнёс задумчиво юный старик. – Я-то думал, сказки не выбрасывают…

– Это почему? – сонно произнесла старая книга, чей покой нарушила своими действиями Сказка.

– Да потому, – раздался голос ещё одной юной книги, спускающейся с вершины горы, – что ни одна литература так не востребована во всякое время, как детская. Это же элементарно! Кто и когда ещё читает книги, как ни родители своим детям перед сном! Впрочем, не стоит забывать о людях в общественном транспорте! В дороге мы – неплохое средство от скуки, и тем, кто не попадает под определение «детская литература», могу сказать, что быть «неплохим средством» ещё очень хорошо при нынешнем спросе на нас.

– Кто вы? – спросила страничка.

– Детективный роман, – представился юноша.

– А имя у вас есть? – с любопытством спросила Сказка, которая немного грустила по поводу того, что у неё самой другого имени не было.

– Зовите меня Холмс! Мистер Холмс!

– Так вы – переизданные произведения сэра Артура Конан-Дойля?! – многозначительным тоном протянул старик.

Но его вопрос неожиданно отнял у юноши весь задор.

– Да нет же. Я вовсе не сборник знаменитых произведений английского писателя. Я – обычный детективный роман, каких много… Просто мой автор с детства любит рассказы о Шерлоке Холмсе, и его собственный персонаж чем-то напоминает лондонского сыщика.

– Не унывайте, мой друг, – ответил ему с пониманием старик. – Вы такой не один. Вот взять хотя бы меня… Я, понимаете ли, военный роман… и вот тоже, никому, почитай, в наше время не пригодился. Мой автор, уже пожилой человек, очень хотел, почему-то, рассказать людям о войне (чего ещё они не знали о ней)… м-да, ну, так вот его роман никто не стал издавать. Тогда он решил издать его за собственные сбережения. И что же вышло? А ничего. Вот лежу я здесь и, глядя на огонь, думаю. Зря старик старался, никому его война, кроме него да ещё нескольких таких же, как он, не нужна оказалась. Не поймите неправильно, я вовсе не сержусь: ни на него, ни на кого другого за то, что такая у меня судьба; какая-никакая, а всё ж судьба. С вами, как вижу, примерно та же история приключилась.

– Выходит, издать книгу – это полдела, нужно ещё, чтобы кто-то, кроме самого автора, её полюбил, – с тоскою произнесла Сказка.

– Тебе-то к чему об этом беспокоиться, – проворчал старик, – вам, сказкам, двери везде открыты. Да и дети не сильно-то разборчивы в книгах, им любое подойдёт…

Услышав такие слова, Сказка заплакала.

– Сдаётся мне, уважаемые… – начал было Холмс, но старик перебил его.

– Не «уважаемые». Никто ни нас, ни её – судя по всему – пока ещё не уважал.

– Мне кажется, мои дорогие, – невзирая на придирки старика, продолжал Холмс, – мы теряем здесь время. Страничка права. Это для них огонь ничего не значит, – указал он на старые потрёпанные книги. У каждого из них двойников столько, что их жизнями и впрямь не грех ради тепла в доме пожертвовать. А вот нам с вами ещё выяснить предстоит, кто мы, и нужны ли мы этому миру.

– И куда же мы отправимся это выяснять, мистер Холмс?! – воодушевилась Сказка.

– Мы отправимся, мы отправимся… – думал Холмс. – Дайте-ка мне минуту. Нужно просто вспомнить, куда нам, книгам, можно отправиться…

– Я слышала об одном пожилом библиотекаре… его ещё называют книжным психологом… – вспоминала вместе с ним страничка.

– Ну, разумеется, это и есть ответ на вопрос! Мы идём в библиотеку! – вдохновился идеей Холмс.

Но старик, ухмыльнувшись, сказал:

– Думаете, вы сможете самостоятельно найти дорогу? Не забывайте: вы – книги, а не люди. А если и найдёте, во что вы к тому времени превратитесь? И кто вас грязных и порванных поставит на библиотечные полки?

Сказка, которой страшно было такое даже представить, вновь загрустила.

– И что будет с нами, если всё так и случится?.. – тихо произнесла она.

– Мы вместе продолжим путь, – нашла для неё ответ страничка.

– В никуда, – протянул с чувством безысходности старик, – вы будете продолжать идти в никуда – до тех пор, пока не станете бесформенной массой…

– А как ты, страничка, узнала, об этом особенном библиотекаре? – спросил Холмс, отвлекаясь и заодно отвлекая Сказку и страничку от мрачной картины, нарисованной стариком.

Страничка задумалась.

– Может быть, ветер… – предположила она, – может быть, это он мне рассказал…

– Ветер? – с недоумением произнёс Холмс, – как может ветер что-то рассказать…

– Может, – сказал вдруг старик. – Я тоже люблю слушать ветер. Правда, мне всё больше чудятся в нём отголоски войны…

– Раз так, тот, кто вас написал, вложил в вас душу, – заметил Холмс, – думайте себе, что угодно, мой юный и одновременно старый друг, но вы должны пойти и попытать счастья вместе с нами. И мне почему-то кажется, в глубине вас уже созрело такое решение.

Старик на этот раз промолчал. По выражению его лица стало ясно: Холмс не ошибся.

Они уже собрались идти, как вдруг чей-то голос произнёс:

– А кто вы? Кто написал вас?..

Примерно там же, где недавно лежал мистер Холмс, стояла во весь рост молодая книга в тёмной с таинственным рисунком обложке. Её вопрос был адресован страничке.

– Откуда страничка может это знать, – ответил вместо странички старик. – Она же не книга, а только… – но не закончил свою мысль, не желая обидеть страничку.

– И всё же… Кажется, это вы здесь всех разбудили. Откуда в вас столько… – незнакомец подыскивал слово, – жизненной силы?

– И правда, если бы не ты, – сказала Сказка, – мы бы продолжали спать и грезить каждый о своём…

– Я не знаю, – сказала им в ответ страничка. – Но мне хотелось бы это узнать…

– Ясно одно, вы – частица какого-то художественного произведения, – слушать ветер – не самое последнее занятие разве что для художника, будто бы такого, который описывает войну, – размышлял Холмс, – но слово война в вас не резонирует, это чувствуется сразу. И, совершенно точно, вы не являетесь одной из них, – сделал он ещё одно заключение, имея в виду разбросанные повсюду книжные страницы. – Какого именно произведения – это предстоит выяснить. Увы, книги читать друг друга не могут. Поэтому нам придётся идти.

– А не скажете ли нам, любезный, кто вы такой, или такая? – оторвавшись от размышлений, задал Холмс встречный вопрос незнакомцу, или незнакомке.

Книга не сошла, а спрыгнула с горы, что говорило о большей вероятности того, что её автор – мужчина.

– Я – книга о магии, вернее о жизненном пути, связанном с ней. Маг! Зовите меня так! И я немедленно иду с вами!

– Маг? – переспросил с ухмылкой старик, который недоверчиво относился к произведениям с яркой и необычной внешностью. – Звучит, как мак.

– Хорошо, что пробуждаю в вас жизненные чувства, но всё-таки попрошу вас по возможности правильно произносить моё имя.

– К тому же, перед вами женщина, – заметил Холмс.

– Женщина?! – удивился старик.

– Именно, – подтвердила Маг.

– Но… как вы узнали, Холмс, что этот Маг – женщина?

– Очень просто, вы разве не слышите?

– По голосу? Что ж, – сказал старик, – в таком случае, так и быть, обещаю больше не называть вас маком.

– А как величать вас? – спросила у него Маг. – Кажется, вы единственный, кто не назвал своего имени…

Старик отвернулся и с грустью в голосе произнёс:

– Потому, что у меня его нет.

– У каждого есть имя. Бывают случаи, когда нам не дают его при рождении, но тогда мы называем себя сами, как это сделала Сказка, – сказала на это Маг.

– Тогда пусть у меня будет имя Том.

– А почему Том? – спросил Холмс.

– Это не мужское имя, а часть произведения, – объяснил старик.

– Но, насколько я успел вас узнать, роман, которым вы являетесь, не делится на тома… – сказал Холмс.

– Я знаю, но, как и многим книгам, – особенно тем, у кого не совсем определённая концовка, – мне бы хотелось иметь продолжение…

Больше ни одна книга не изъявила желание присоединиться к их компании. На прозвучавший напоследок призывный возглас Холмса кто-то зевнул, кто-то ответил сонным бурчанием. И всё, ни звука больше. Дом спал.

2

Долгой ли, короткой ли была их дорога – никто не знает. Да и сами книги вам этого не скажут, ведь, в отличие от людей, помнят они только наиболее яркие моменты жизни. Почему? – спросите вы. Наверное, потому, что многочисленные её подробности, которые нам с вами вряд ли было бы интересно читать, отсутствуют в их содержании.

Но вот впереди что-то замельтешило, зашумело, а потом перед путниками выросла огромная стена.

– Что это, мистер Холмс? – с тревогой произнесла Сказка.

Опытный детектив и сам не знал. Но, сохраняя спокойствие, пытался найти ответ на вопрос.

– Похоже, мы кем-то или чем-то окружены, – выразил своё ощущение Том.

– Так сложно определить, – сказала Маг, – мы ведь не можем, как люди ориентироваться во внешнем мире. Нужно, чтобы страничку поднял ветер. С высоты она всё разглядит и скажет, где мы находимся.

– Хорошая идея, – поддержал поначалу Маг Холмс. Но затем, подумав, усомнился: – Только, боюсь, ничего не получится…

– Если ветер поднимет страничку, пиши: пропало. Она к нам больше не вернётся, – озвучил его мысль Том.

Но страничка уже позволила ветру подхватить себя. И в следующий миг очутилась высоко-высоко над землёй.

– Вот и всё, – обречённо выдохнул старик, который с некоторого времени стал очень тепло относиться к страничке, – нам больше её не увидеть… Ничего не скажешь, хорошая была идея…

Книги застыли, стали словно неживые, молча наблюдая за тем, как ветер носит в вышине страничку.

Первой ожила Маг:

– Нет, не всё, – посмотрите, она возвращается!

Услышав это, остальные тоже пришли в движение.

– И правда, – произнёс Том, не веря своим глазам, – возвращается…

И страничка тотчас плавно опустилась на землю возле них. Сказка бросилась к ней и накрыла её собой, так как боялась, что ветер может налететь снова. Пребывающий в восторженных чувствах Холмс сказал:

– Моя милая, как вам это удаётся!? Вы только что нарушили законы физики, ведь крайне маловероятно, что ветер мог доставить вас в точности в то же место, где подобрал!

А Том, чья обложка даже посветлела от радости, испытал прилив гордости за страничку.

– Я увидела город, – дала страничка ответ на волнующий всех вопрос.

– Город? Город… ну, разумеется, – заглядывая в связанные с этим словом воспоминания, произнёс Холмс.

Стал вспоминать и Том. Но перед ним то и дело возникала мрачная картина города, разрушенного войной.

– Я знаю, что такое город! – с радостным чувством произнесла Сказка. – Это много людей и много книг!

– Не только книг, моя дорогая, – прозвучал ровный, может быть, даже немного печальный голос Холмса, – правильнее сказать: в нём много всего, в том числе и нас, книг…

– Похоже, сюда нам и нужно было прийти, – сказала Маг.

– Не совсем понимаю… почему именно сюда? – с долей сомнения спросил Том.

– Библиотека находится здесь, – пояснила страничка.

И путники, борясь со своими страхами и сомнениями, двинулись дальше, навстречу неизвестности большого города.

Вокруг них кипела жизнь. Шумная, содержащая в себе множество вещей – знакомых и незнакомых – она виделась им полной опасностей. Больше всего книги боялись того, что её стремительные потоки в любой момент могут их разлучить. Сказка от страха не могла даже смотреть по сторонам, и думала о том, какой она была глупой, когда восторгалась городом. Нисколько не лучше чувствовал себя Том, – ему уже не грезилась война – он был уверен, что оказался на войне. Подавленным выглядел и Холмс, потому как не понимал, что происходит вокруг, не успевал замечать. Маг внешне была спокойна, но она тоже переживала, – хотя, как и страничка, переживала больше о других.

– Нам нужно остановиться. Нужно найти тихое место, успокоиться и передохнуть, – обратилась ко всем страничка.

– Тихое место? Но где здесь можно найти тихое место?! – в отчаянии пребывала Сказка.

– Нам нужно идти, останавливаться нельзя, если остановимся, можем погибнуть, – сказал Том, вокруг которого рвались снаряды и люди сходились в рукопашном бою.

– Страничка права, нужно остановиться, – решительно произнесла Маг.

– А что скажете вы? – обратилась Сказка к Холмсу, на чей опыт полагалась больше всего.

– Верно, – сказал Холмс. – Нужно остановиться. Только искать тихое место не будем, – на это может уйти немало времени и сил. Нам нужно просто перевести дыхание, попробовать спокойно разобраться в том, что происходит.

– На войне так себя не ведут, мой друг, – заметил ему Том.

– Между тем, чего мы не понимаем, к чему не привыкли и войной есть большая разница, мой друг! – парировал его замечание Холмс. И Том, как бы ни было ему сложно принять такое мнение, всё же допустил, что Холмс прав.

Книги остановились и выстроились вкруг, чтобы видеть и слышать только друг друга.

– На этот шумный и подвижный мир явно можно смотреть иначе! – с чувством и уверенностью говорил Холмс, стремясь приободрить друзей: – Это лишь дело привычки. Вокруг нас не происходит никаких военных действий. Люди не сходятся в рукопашном бою, а просто в большом количестве идут в разные стороны. Над нами не летают никакие пули и снаряды, это просто автомобили – в большом городе их много, – и ещё изредка в небе может прогреметь пассажирский самолёт. А кроме того… здесь столько всевозможных книг, газет и журналов, которые, в отличие от нас, не испытывают никакого страха, – представьте себе: в эту самую минуту они преспокойно себе полёживают на полках магазинов. Сейчас бы они вдоволь посмеялись над нами.

– Не вижу в этом ничего смешного, – хмуро произнёс Том.

– Да, ты прав, это не смешно, – поддержала его Маг. – Но, по сути, Холмс говорит правду. Этот мир не так опасен, как нам кажется, мы можем воспринимать его иначе.

– Нужно просто немного подождать, и, если мы этого хотим, всё само собою изменится, – сказала страничка.

И после её слов между друзьями воцарилось полное согласие.

Они стояли так, пока не село солнце. С наступлением тишины и появлением звёзд в небе страх окончательно их покинул; а на его месте возникло чувство, что завтра они проснуться в новом для себя мире, который во многом будет не похож на тот, что они видели сегодня.

3

Тому долго не спалось. Хотя слова Холмса и убедили его, всякий раз, когда он пытался погрузиться в сон, превращался в солдата, которому со всех сторон угрожала опасность, и от очередного взрыва или удара, вздрагивал и просыпался. Не смыкала глаз Маг. Но бессонница её не мучила, просто ей не хотелось спать, и она всё глядела на звёзды. А перед Холмсом встало столько вопросов, что ни о каком сне не могло быть и речи. Боялась уснуть Сказка: что если, когда она проснётся, не увидит своих друзей? Что если, пока они будут спать, кто-то или что-то разлучит их? Что станет делать она в этом незнакомом мире, будучи одинокой? Страшно себе представить… Ей так хотелось, чтобы кто-то успокоил её, рассказал ей сказку или спел колыбельную. И тут рядом с ней села страничка, которой не спалось потому, что не спалось никому.

– Милая страничка, хоть ты всего лишь страничка, и не знаешь ни сказок, ни песен, я верю в то, что ты необыкновенная, волшебная! И, если тебе вдруг что-нибудь вспомнится, расскажи или спой это мне, – попросила её Сказка.

Разумеется, страничка была всего лишь страничкой и не знала ни сказок, ни песен, но, в то же время, ей очень хотелось помочь другу. Она поглядела вокруг, поглядела на звёздное небо, на минуту задумалась, а потом тихонько запела:

Когда песня закончилась, Сказка поблагодарила страничку и спокойно уснула. Неожиданно пришёл сон и к Тому. Почувствовав, что никто из друзей больше не испытывает тревогу, страничка устроилась возле Сказки, прикрылась ею, чтобы ветер случайно её не унёс, и тоже погрузилась в сон.

Но по-прежнему не спалось Холмсу. С новой силой перед ним встал вопрос: кто такая страничка? «Обыкновенные страницы не разговаривают и песен не поют, – рассуждал он, – да что там песни, когда в большинстве своём страницы – это лишь частички книг, и без самих книг ничего собой не представляют. Газеты, журналы и те полуживые. Сказка говорит о волшебстве, но только сказки в волшебство и верят. Для всех остальных любая вещь имеет своё объяснение, и волшебство в том числе». Однако, ни один из найденных им ответов полностью его не удовлетворил. Впрочем, Холмс был этому даже рад, ведь раскрыть тайну волшебства слишком быстро тоже не хотелось бы – пусть она ещё побудет тайной. В конце концов, он так и уснул, спрашивая – только уже не у себя, а у звёзд и Луны, – кто же такая эта страничка.

А Маг всё смотрела в ночное небо и думала. Она думала о том, как незначительны они, четыре никому не известные книги и страничка, в этом огромном мире! И, в то же время, какое чудо, что этот мир не обошёлся без них! Словно откликаясь на её мысль, зашелестела вокруг Маг трава. «И, конечно, не только без нас, – сказала траве книга, – без каждой травинки, без каждого камешка и песчинки. Мы все и есть этот Огромный, Удивительный мир!»

4

Много ли времени прошло с того часа, как путники уснули, мало ли – неизвестно, – но пробудились они в совершенно другом месте.

Вместо неба над ними высился сводчатый потолок. Вместо деревьев и трав их окружали люди и книги.

Первое, что испытали друзья после пробуждения, это чувство тревоги. Ведь незнакомая обстановка прежде всего могла означать то, что опасения их сбылись. Но уже в следующий миг они встретились взглядом друг с другом, поняли, что никто из них не потерялся, и тревога отступила.

– Где мы? – спросила, приходя в изумление, Сказка.

– Возможно там, где и должны были оказаться, – отвечал Том, задавшийся точно таким же вопросом.

– Это книжная ярмарка, – дал более определённый ответ Холмс. – Не библиотека, конечно, – не дом для книг, а только гостиница, но, тем не менее… из всего, что могло нас ожидать, такой вариант представляется одним из лучших.

– Какое же счастье, что нас не разлучили! – с чувством произнесла Сказка.

– В целом не удивительно, – отвечал ей на это Холмс. – Вопрос у меня вызывает только то, как оказалась здесь страничка. Почему её не выбросили, что обычно делают с отдельными страницами, а принесли сюда вместе с нами?

Сказка с беспокойством посмотрела на страничку, как будто та, от того, что не должна была здесь оказаться, могла сейчас же исчезнуть.

Страничка выглядела задумчивой. Она и сама ничего не понимала.

– Я знаю, – сказала Маг. – Тот, кто нашёл нас, начал меня читать. Кажется, я заинтересовала его, потому что, прочтя несколько страниц, он вложил в меня закладку.

– И закладкой послужила страничка, – досказал вместо неё Холмс. – Как же я не догадался сразу!

– И каково это, быть читаемой? – с интересом и, одновременно, тоскою спросил у Маг Том.

Но тут в их разговор вмешалась посторонняя книга:

– Зачем спрашивать? Скоро сами всё узнаете.

– Вообще-то, милейший – не знаю, как вас величать – этот вопрос я задал своему другу, а стало быть, ответ хотел получить от него, – сделал ей замечание Том.

Незнакомка замолчала. Но Маг и на этот раз не успела ответить Тому, так как внезапно заговорили другие книги, находившиеся поблизости. Поднялся невероятный шум.

– Этого я и боялся, – с досадой произнёс Холмс. – Кто бы стал сомневаться, что книги, в большинстве своём, – воплощения спокойствия. Однако, как только возникает какой-нибудь спор – вы видите сами, – у многих из них пробуждается желание высказаться, покритиковать. Хорошо ещё, что их шум не доносится до людей, – что бы те могли о них подумать?..

Не все книги услышали слова Холмса, но те, кто их услышал, тотчас замолчали.

– Наверное, их можно понять, – сказал Том. – Если с книгами не происходит какая-нибудь история, они почти всё время молчат. А тут у них появился повод поговорить…

– А какая история, позвольте спросить, приключилась с вами? – задала вопрос друзьям молча наблюдавшая за ними книга с представительной внешностью.

Том коротко пересказал незнакомцу их историю.

– Не возьму в толк, – сказал, внимательно выслушав его, незнакомец, – как же так получилось, что с помощью вас собирались разводить огонь? Конечно, иногда это случается со старыми экземплярами… Но впервые слышу, чтобы подобное несчастье едва не постигло новые книги.

– Что ж, вероятно, времена меняются, – сказал ему Холмс, которому сейчас тоже показалось странным, что такое могло случиться.

– И снова мне не понятно: что вы имеете в виду, когда говорите, что времена меняются?

– Долго рассказывать. И, боюсь, если даже расскажу, вы всё равно не поймёте, – ответил Холмс, не испытывая желания продолжать разговор с незнакомой книгой. Но та не отступала.

– Вы хотите меня обидеть? – с укоризной произнесла она. – Почему я не пойму?..