- -
- 100%
- +
© Дмитрий Кудрец, 2018
ISBN 978-5-4496-0422-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
***
Весна в этом году выдалась ранняя. Теплый, но все еще сырой апрельский ветерок залетал в распахнутые окна и перемешивал уличные ароматы прелой листвы и талого снега с больничными запахами лекарств и хлорки, теряясь где-то в глубинах больничных коридоров.
У окна стояло двое. Один, облокотившись на подоконник, задумчиво пускал густые сизые клубы дыма. Другой, сидя на подоконнике, играл со спичечным коробком. Подбрасывал его вверх, ловил, опять подбрасывал и снова ловил.
– Ну так что? – спросил игравший коробком. – В воскресенье едем?
– До воскресенья еще дожить надо, – сухо ответил другой, выдыхая очередную порцию сизого дыма.
– У тебя всегда так, – фыркнул игравший. – Скажи сразу – лень задницу от дивана оторвать. Второй месяц собираемся. Тхло пропустили. Мужики вон рыбу мешками таскают.
– Это не от меня зависит, – вздохнул куривший. – ГВ всунет опять ночное дежурство – вот и вся рыба.
– Да пошли ты ее подальше! – игравший перестал играть коробком и спрятал его в карман халата. – Нашла крайнего. Как дежурить в выходной – Иванов. Как задержаться после работы – опять Иванов. Будто в больнице никого другого нет. Вон пусть молодых ставит. Не перетрудятся. Ты сколько здесь работаешь? Лет двадцать?
– Двадцать два, – уточнил Иванов.
– Вот видишь. Пора и свой голос иметь. Раз бы отказался, больше бы не полезла.
– Да не могу я так, Никита, – Иванов задумчиво выпустил сизый клуб дыма.
– Сможешь, Степа, сможешь. Первый раз всегда трудно, – Никита похлопал Степана по плечу. – Слушай, а она к тебе явно неравнодушна!
– С чего ты взял? – Иванов удивленно вскинул брови.
– Так она тебя по каждому поводу вспоминает. Ты сам подумай. В выходные кто чаще всех дежурит? Ты. Выговоры кто чаще всех получает? Опять ты. Премия у кого больше всех? Опять у тебя. Я бы на твоем месте подъехал к ней наедине с бутылочкой, с цветочками. Баба она ничего, только мужиков не любит.
– А сам что? – Степан ехидно взглянул на собеседника. – Взял бы и подъехал.
– У меня жена, дети, – наиграно вздохнул Никита. – Еще аморальное поведение припишут.
– Сводничество тебе припишут, – резко оборвал его Степан и выбросил окурок в открытое окно. Окурок, плавно описав дугу, шлепнулся на грязный снег и сердито зашипел. – Ты был сегодня у той, из двадцать шестой?
– А что с ней станется? – отмахнулся Никита. – Она какая-то ненормальная. Пятый месяц, а она орет, что ей рожать пора.
– Ты с ней поосторожней, – произнес Степан. – Она – протеже ГВ. У нее папа – большая шишка. Так что зря свой рот не раскрывай.
– Учту, – Никита потянулся. – Что-то сегодня рожать никто не хочет. Застоялись руки без работы.
– А тебе что? – Иванов усмехнулся. – Плохо?
– Так недолго и квалификацию потерять.
– Кто бы говорил.
– Доктор Иванов, вас просят зайти во второй родильный зал, – раздалось откуда-то сверху.
– Накаркал, – улыбнулся Степан. – Делать ГВ нечего – понаставила динамиков по всей больнице.
– Любит баба технические средства, – Никита сполз с подоконника, разминая затекшие ноги. – Я представляю, что у нее дома творится. Наверное, сплошной научно-технический прогресс.
– Доктор Иванов, вас просят… – динамик захрипел и замолк.
– Вот тебе и прогресс, – улыбнулся Степан. – Ладно, пойду. А то сейчас медсестра прилетит.
– А ты разве не любишь, когда за тобой бегают?
– Люблю, но не на работе, – Иванов зашагал четким размеренным шагом по гулкому коридору.
– А как же рыбалка? – крикнул ему вслед Никита.
– Потом поговорим, – отмахнулся Степан и, засунув руки в карманы халата, повернул в сторону родзала.
***
– Ну, что у нас там? – натягивая перчатки, спросил Иванов у возившейся с инструментами молоденькой медсестры.
– Роженица Семенова Людмила Николаевна, – отчеканила медсестра. – Плод нормальный. Без патологий,
– Молоденькая, – улыбнулся Иванов, взглянув через приоткрытую дверь на лежавшую на операционном столе роженицу. – Это хорошо.
– Что хорошо? – не поняла медсестра.
– Хорошо, что без патологий, – пояснил Иванов, подставляя руки под струйку воды, еле сочившейся из крана. – И что молодая тоже хорошо. А что это значит?
– Что? – опять не поняла сестра.
– То, что рожать будет сама, – Иванов быстро сменил халат, привычным движением натянул перчатки и повернулся к сестре. – Студентка?
– Да, – медсестра стыдливо опустила глаза.
– Какой курс?
– Четвертый. Я у вас на практике.
– Давно?
– Вторую неделю.
– А почему я тебя раньше не видел? – Степан стал перекладывать приготовленный инструмент.
– А я в патологии была, а теперь сюда перевели.
– Направили, – поправил ее Иванов.
– То есть направили, – повторила студентка и покраснела.
– Степан Петрович, мне сейчас убирать или потом? – вдруг прервала разговор внезапно вошедшая толстая санитарка с ведром и шваброй в руках.
– Ты. Ивановна, имеешь одну плохую черту, – Степан повернулся к санитарке. – Вернее две – появляться не вовремя и внезапно. У меня роженица на столе, а ты со своей шваброй. Иди, покури пока.
– Так я не курю, – удивилась санитарка.
– Тогда проветрись, – посоветовал ей Степан.
Санитарка шмыгнула носом. О ее пристрастии к крепким напиткам знали все в больнице. От главврача, до практикантов, хотя она безуспешно пыталась это скрывать. Знали, и не обращали на это никакого внимания. В роддоме каждые руки были на вес золота, особенно если это были санитарки и медсестры, которые не имели привычки здесь подолгу задерживаться. И только Ивановна верой и правдой служила здесь чуть ли с момента открытия роддома. На замечание врача, она только шмыгнула носом и повернула обратно.
– Ну ладно, я потом зайду, – она оставила в уголке ведро и шабру и, аккуратно закрыв за собой дверь, удалилась.
– Ну что? – Иванов снова обратился к практикантке. – Начнем?
Девушка пожала плечами:
– Начнем.
***
Степан направился в соседний зал. Практикантка вкатила следом столик с инструментами. В зале, отделанном белым кафелем было два операционных стола. На одном, укрытая серой от многочисленных стирок простыней лежала молоденькая, почти девчонка, девушка. Возле нее возилась пожилая сухая акушерка.
– Степан, – сурово пробормотала она, едва Иванов переступил порог. – Где ты ходишь? У нее воды давно сошли.
– Дела, Валечка, дела, – отшутился Степан.
– У тебя не дела, а работа, – строго заметила акушерка.
– За что я тебя люблю, Валечка, так это за то, что с тобой бесполезно спорить. Ну что? – Иванов наклонился над пациенткой. – Как настроение?
– Поганое, – выдохнула девушка и отвернулась.
– Это хорошо, – пробормотал Степан себе под нос.
– Эта девица заявила, что ей ребенок не нужен, – Валентина возилась с инструментами. Она перекладывала их по своему усмотрению. За годы работы акушеркой у нее установился четкий порядок раскладки инструментов. Все лежало так, чтобы в нужный момент можно было сразу отыскать необходимое. Нарушить этот порядок имел право только один человек – Степан, который незаметно от Валентины перекладывал инструменты по своему усмотрению. Практикантка только удивленно хлопала глазами, наблюдая за этой игрой.
– А кому он нужен? – хотел было пошутить Иванов, отодвигая подальше от своей помощницы столик с инструментами, но, встретив колючий взгляд Валентины, вернул его на место.
– Ну-с, – Степан осторожно ощупывал живот роженицы. – Пора. Не робей. В первый раз всегда страшно. Давай. Тужься. Сильнее. Еще. Еще.
– Не могу, – девушка от боли закатила глаза.
– Сможешь, – Иванов пытался подбодрить девушку. – Дыши глубже и тужься сильнее.
– Не могу, – стонала девушка. – Не могу.
– А трахаться под забором ты можешь? – вдруг прикрикнула на нее Валентина, помогая Степану вытащить ребенка на свет. – Тужься, тебе говорят. Еще. Сильнее. Дыши. Дыши.
– Не хочу. Не могу, – девчонка билась в истерике. – Зачем он мне? Куда я с ним? Я еще слишком молода. Не хочу! Не могу! Не надо.
– А раньше ты о чем думала? – Валентина пыталась утихомирить рожавшую.
– Не знаю. Я не думала… Так получилось. Не хочу, не могу, – девчонка вскрикнула и потеряла сознание.
– Что ты млеешь? – акушерка хлопнула роженицу по щеке. – Степан, она уплывает.
– Дай ей понюхать, – спокойно сказал Степан, продолжая возиться с ребенком, который никак не хотел появляться на этот свет.
– Нашатырь! – крикнула Валентина в сторону практикантки.
С перепугу и от волнения та перепутала флаконы. Дрожащими руками подала первый попавшийся. Валентина заорала:
– Что ты суешь? Дают практикантов – самих откачивать надо! Нашатырь давай!
Студентка постаралась взять себя в руки. Быстро отыскав в куче баночек и пузырьков нужный флакон, протянула его Валентине. Та выхватила его, сунула под нос роженице.
– Ну что? – Валентина смотрела на Степана.
– Не идет, – сопел тот. – Ставь капельницу! Укол!
– Шприц! – Валентина протянула руку в сторону практикантки. – Десять кубиков.
Студентка быстро вставила иглу в шприц и протянула Валентине. Та резким движением всадила иглу в сгиб локтя девушки и мгновенно выдавила содержимое.
– Ну как? – Степан, не прерывая своего дела, спросил у Валентины, возившейся с девушкой.
– Лучше, – проворчала Валентина. – Но без изменений.
– Ты, Валентина, как всегда лаконична и точна.
Степан возился с ребенком, пытаясь вытащить его на свет. Валентина откачивала девушку, которая, потеряв сознание, никак не могла придти в себя. Один спасал еще не родившегося. Другая – еще не родившую. Практикантка, стоя в стороне, только наблюдала за ними, стараясь в точности выполнять указания врача и акушерки.
– Что ты возишься? – Валентина нервничала. – Тяни быстрее!
– А я что делаю? Давай, родной, выходи, – Иванов сделал последнее движение и вытащил ребенка на свет. Новорожденный всхлипнул и замолк.
Валентина ловко перерезала пуповину и, завернув новорожденного в обрывок простыни, положила его на соседний стол. Степан что-то прошептал ей на ухо. Та выскочила из родзала и через мгновение вернулась со шприцем. Иванов сделал еще один укол роженице. Валентина возилась с капельницей. Она никак не могла попасть в вену. Чертыхаясь, она наконец-то всадила иглу. Все склонились над девчонкой. Та приоткрыла глаза.
– Кто? – еле слышно прошептала она.
– Мальчик, – сказала как-то тихо Валентина и, помедлив, добавила. – Мертвый.
Пациентка снова потеряла сознание.
– Ничего, – сказал Иванов, стаскивая перчатки. – Оклемается. Увози ее и оформи бумаги.
– А сам что? – Валентина поправила капельницу. – Не можешь?
– Я тебе доверяю, – вяло откликнулся Иванов и, бросив перчатки на край стола, вышел из операционной.
***
Не снимая халата, Степан тщательно мыл руки по нескольку раз намыливая и смывая густую мыльную пену. Делал он это, не торопясь, словно хотел отмыть едкую невидимую грязь. Теплая, чуть рыжеватая, вода текла тоненькой струйкой, но увеличить напор Иванову было лень, и он аккуратно подставлял по очереди каждый палец под ручеек. Не успел он ополоснуть последний палец, как на пороге появилась практикантка.
– Степан Петрович, – с волнением в голосе произнесла она. – Мне нужно с вами поговорить.
– Одну минуточку, – Степан сполоснул еще раз руки, встряхнул ими и закрыл кран. Кран обиженно зашипел, выплюнув остатки воды, и замолк.
– Ну, так о чем вы хотели со мной поговорить? – Степан снял полотенце с вешалки и, с таким же усердием, как и мыл, стал вытирать руки. – Я слушаю.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.