О Том, Кто Есть. Часть 6. От Иерусалима до Никеи: становление христианской Церкви в I–IV веках

1. Возникновение первой христианской общины

История раннего христианства начинается не с появления отдельной религии, отделенной от иудаизма, и даже не с написания первого христианского текста. Она начинается с события, которое первые последователи Иисуса сочли решающим актом Бога: после распятия Иисус был ими провозглашен воскресшим. Именно вера в воскресение превратила группу учеников казненного проповедника в движение, которое уже в течение нескольких десятилетий распространилось за пределы Иудеи и Сирии, а затем по всему Средиземноморью. Исторически здесь необходимо различать два вопроса. Первый - что именно произошло с Иисусом после смерти; это вопрос историчности воскресения и требует отдельного аргументативного рассмотрения. Второй - что первые ученики действительно верили в воскресение и что эта вера была непосредственным основанием их проповеди. Второе установлено значительно надежнее и практически не вызывает серьезных споров в исследовании раннего христианства.

Самое раннее сохранившееся свидетельство здесь принадлежит Павлу. В 1 Кор 15:3-8 он передает коринфянам традицию, которую получил сам: Христос умер за грехи, был погребен, воскрес в третий день и явился Кифе, то есть Петру, затем Двенадцати, затем более широкой группе верующих, затем Иакову, затем всем апостолам и, наконец, самому Павлу. Вопрос о точной датировке этой формулы остается дискуссионным, однако большинство исследователей признает, что Павел здесь не создает новое учение непосредственно в момент написания послания, а передает более раннюю традицию. Поэтому 1 Кор 15 является одним из важнейших источников для реконструкции самой ранней христианской веры. Cambridge Companion to Jesus отмечает, что Павел цитирует более раннюю исповедальную традицию, которая могла восходить уже к первому десятилетию после распятия.

Это обстоятельство имеет фундаментальное значение. Между смертью Иисуса и возникновением письменной литературы не лежит длительный период, в течение которого можно было бы представить постепенное превращение обычного учителя в сверхъестественного персонажа. Уже в самых ранних доступных нам слоях христианской традиции Иисус является воскресшим Господом. Более того, эта вера связана с конкретными людьми: Петром, Двенадцатью, Иаковом, другими апостолами и самим Павлом. Это не доказывает автоматически, что все заявленные встречи действительно произошли именно так, как их описывают источники, но показывает, насколько рано возникла вера в воскресение и насколько центральной она была для первого поколения.

Важно и содержание самой веры. Первые ученики не просто утверждали, что Иисус продолжает существовать после смерти. В иудейском контексте I века воскресение означало не обычное бессмертие души и не продолжение памяти о человеке. Воскресение относилось к действию Бога над умершим человеком и было связано с будущим воскресением мертвых. Поэтому христианское утверждение "Бог воскресил Иисуса" имело гораздо более конкретный смысл, чем утверждение о том, что ученики почувствовали духовное присутствие своего умершего учителя. Павлова терминология также указывает на телесное измерение воскресения. Современное исследование 1 Кор 15 подчеркивает, что античная иудейская концепция воскресения была в своей основе телесной, хотя внутри иудаизма существовали различные представления о посмертном состоянии.

При этом первые христиане не воспринимали воскресение как начало совершенно новой религии. Они были евреями и первоначально понимали произошедшее с Иисусом внутри истории Израиля. Воскресение означало, что Бог Израиля подтвердил Иисуса, которого человеческий суд отверг и казнил. Поэтому первые христианские проповеди, насколько их можно реконструировать по ранним источникам, были глубоко библейскими: речь шла о Боге Авраама, Исаака и Иакова, Мессии, исполнении Писаний, грядущем суде и восстановлении творения. Даже универсализация христианской вести у Павла сохраняет эту структуру: язычники не получают другого Бога или другую историю спасения, а включаются в историю, которая начинается с Израиля и достигает кульминации во Христе.

Первые ученики продолжали оставаться частью иудейского религиозного мира. Это особенно хорошо видно в Деяниях 1-7. После вознесения Иисуса ученики возвращаются в Иерусалим и находятся там вместе. Они молятся, собираются в одной общине и ожидают обещанного Духа. Важным символическим действием становится восстановление числа Двенадцати: после смерти Иуды Матфия избирают вместо него. Сам факт этого действия показывает, что Двенадцать продолжали восприниматься как особая группа, связанная с Израилем и символизирующая его восстановление. Христианская община еще не мыслит себя просто собранием индивидуальных верующих; она воспринимает себя как народ Божий, связанный с мессианским исполнением истории Израиля.

Центральное место занимает Петр. В ранних главах Деяний именно он чаще всего выступает как представитель апостолов: он предлагает избрать Матфия, произносит речь в день Пятидесятницы, отвечает перед синедрионом и совершает ряд действий, которыми Лука характеризует деятельность первых апостолов. Независимо от оценки отдельных деталей повествования, особая роль Петра подтверждается и независимым источником - Павлом. В Гал 1-2 Кифа назван наряду с Иаковом и Иоанном одним из "столпов" Иерусалимской общины. Павел специально сообщает, что после своего обращения отправился в Иерусалим и посетил Кифу, а при следующем важном визите встретился с Иаковом, Кифой и Иоанном.

Однако раннее христианское руководство нельзя свести к Петру. Особенно важен Иаков, "брат Господень". Именно Иаков постепенно становится одной из наиболее значительных фигур Иерусалимской Церкви. Его положение подтверждается не только Деяниями, но и Павлом, который прямо называет Иакова вместе с Кифой и Иоанном "столпами". Более поздняя христианская традиция также сохраняет память об Иакове как руководителе Иерусалимской общины. Современные историки раннего христианства считают вполне вероятным, что Иаков возглавлял иерусалимское движение в его более поздний период до своей смерти.

Это особенно важно для понимания первоначального христианства. Позднейшая история Церкви будет в значительной степени связана с римским христианством, языческой миссией и богословием Павла, но первые десятилетия центр движения находился в Иерусалиме. Иерусалимская община была преимущественно иудео-христианской и сохраняла тесную связь с еврейским законом, храмом и религиозной жизнью народа. Поэтому раннюю Церковь нельзя представлять как группу людей, которая сразу после воскресения покинула иудаизм и начала существовать отдельно от него.

Пятидесятница и рождение миссионерской общины

Деяния 2 помещают решающий поворот в день Пятидесятницы. Согласно рассказу Луки, на учеников сходит Святой Дух, они начинают говорить на других языках, а Петр обращается к собравшимся паломникам. Само помещение события в Пятидесятницу имеет богословское и историческое значение. Пятидесятница, или праздник Шавуот, была одним из главных еврейских паломнических праздников. Иерусалим в это время собирал множество людей из различных областей. Поэтому Лука помещает рождение публичной миссии именно в момент, когда в городе присутствует много паломников.

Речь Петра строится как интерпретация произошедшего через Писание. Он цитирует пророка Иоиля и связывает происходящее с наступлением эсхатологического времени. Затем говорит об Иисусе, которого Бог воскресил. В результате слушателям предлагается не абстрактная философская идея, а конкретная историческая интерпретация: Бог начал исполнять Свое обещание Израилю, воскресив Иисуса и излив Духа.

Само крещение новых верующих в Деяниях имеет огромное значение. В христианскую общину входят люди, которые принимают проповедь о Христе и получают крещение. Таким образом, движение начинает быстро расширяться уже внутри Иерусалима. Лука сообщает несколько тысяч последователей, однако точные числа в древних исторических повествованиях часто имеют риторический характер, поэтому их не следует использовать как статистику. Более надежен общий вывод: движение достаточно быстро стало заметной общиной внутри Иерусалима.

Исследования раннего христианства также отмечают, что первые иерусалимские христиане представляли собой движение внутри разнообразного иудаизма I века, а не уже полностью отделившуюся религию.

Пятидесятница одновременно показывает еще одну характерную особенность ранней христианской веры: эсхатология. Первые христиане считали, что с воскресением Иисуса началась новая эпоха. Но окончательное завершение истории еще не наступило. Христос воскрес, однако мир продолжает существовать; Дух уже дан, однако зло и смерть еще не уничтожены; спасение уже началось, однако его полнота ожидается в будущем. Именно это напряжение между "уже" и "еще нет" станет одной из центральных особенностей христианской эсхатологии.

Первые ученики ожидали возвращения Иисуса. В ранних христианских текстах постоянно присутствует ожидание будущего пришествия, воскресения мертвых и окончательного суда. У Павла это особенно хорошо видно в 1 Фессалоникийцам и 1 Коринфянам. При этом степень непосредственности ожидания обсуждается исследователями: некоторые считают, что Павел ожидал возможного пришествия еще при своей жизни, другие предлагают более осторожные интерпретации его местоимений и эсхатологических формулировок. Но сам факт ожидания будущего завершения истории несомненен.

Поэтому раннюю Церковь нельзя понять без эсхатологии. Христиане считали, что воскресение Иисуса является началом будущего воскресения всех умерших. Павел прямо называет Христа "первенцем" умерших. Это не просто метафора победы над смертью: Христос становится началом нового порядка бытия, который в конце истории должен распространиться на верующих. Таким образом, воскресение Иисуса имело для первых христиан не только значение прошлого, но и значение будущего.

Иерусалимская община

Деяния 2:42-47 дают первый портрет повседневной жизни иерусалимских христиан. Лука выделяет четыре элемента: учение апостолов, общение, преломление хлеба и молитвы. Уже здесь видна структура, которая впоследствии станет характерной для христианской общины: апостольское учение, совместная жизнь, евхаристическая трапеза и молитва.

При этом важно не переносить на эту общину позднейшую церковную систему. Перед нами еще очень раннее движение. Его участники продолжают посещать храм. Деяния прямо говорят, что они ежедневно пребывали в храме, а по домам преломляли хлеб. Исследования ранней христианской литературы подтверждают, что первые христиане одновременно участвовали в храмовой жизни и собирались отдельно в собственных домах.

Это двойное существование принципиально важно. Христианское собрание первоначально не противопоставляло себя храму как альтернативную религию. Христиане могли молиться в храме и одновременно совершать собственные собрания. Иными словами, различие между "иудейством" и "христианством" в этот момент еще не совпадает с позднейшей границей между двумя отдельными религиями.

"Преломление хлеба" также заслуживает внимания. Лука связывает его с домашними собраниями и общей трапезой. Точный характер этих собраний и степень развития евхаристической практики на этом этапе обсуждаются, однако ясно, что совместная трапеза была важнейшим элементом жизни общины. Позднейшие христианские источники разовьют эту практику в более четко оформленную евхаристическую литургию.

Еще одной особенностью становится материальная взаимопомощь. Деяния сообщают, что верующие продавали владения и имущество и распределяли средства между нуждающимися. В 4-й главе этот мотив усиливается: "у множества уверовавших было одно сердце и одна душа", и нуждающимся раздавалось по мере необходимости. Наиболее ярким примером становится Варнава, продавший поле и передавший деньги апостолам.

Здесь возникает вопрос: была ли первоначальная Иерусалимская Церковь коммунистической общиной в современном смысле? Источники не позволяют сделать такой вывод. Деяния описывают добровольное распоряжение имуществом ради помощи нуждающимся, а не юридическую отмену частной собственности. Более того, дальнейшая история Павловых общин показывает, что христиане в других городах продолжали владеть собственным имуществом. Они собирали пожертвования и оказывали помощь бедным Иерусалима, что было бы трудно объяснить, если бы все христиане с самого начала жили в единой системе общей собственности. Обобщать иерусалимскую практику на все раннее христианство поэтому неправомерно.

Но значение этого эпизода все равно огромно. Ранняя христианская община воспринимала материальные ресурсы как средство служения другим. Богатство не исчезает из христианской этики, но перестает рассматриваться исключительно как индивидуальное владение, независимое от ответственности перед общиной. Именно поэтому позднейшая христианская традиция так часто будет обращаться к Иерусалиму как к примеру братской взаимопомощи.

При этом Лука сообщает и о серьезном внутреннем конфликте. В 5-й главе появляется история Анании и Сапфиры, которые продали имущество, но скрыли часть денег и представили ее как всю сумму. Независимо от оценки историчности отдельных деталей, рассказ показывает, насколько высоко Лука ставит принцип честности и добровольного материального участия. Не само владение имуществом является преступлением; проблема заключается в обмане и попытке представить себя более щедрым, чем человек есть на самом деле.

Храм, молитва и раннее богослужение

Одной из самых важных особенностей Иерусалимской Церкви было сохранение храмовой молитвы. Деяния 3 рассказывают, что Петр и Иоанн идут в храм в час молитвы. В Деяниях 5 апостолы ежедневно находятся в храме и проповедуют. Это согласуется с историческим контекстом: первые ученики Иисуса были евреями и не видели противоречия между верой в воскресшего Мессию и участием в религиозной жизни Израиля.

Христианская община, однако, постепенно приобретает собственные формы. Помимо храма существуют домашние собрания, где происходит преломление хлеба, молитва и наставление. Получается своеобразная двойная структура: храм остается важнейшим пространством молитвы и публичного свидетельства, тогда как дом становится пространством общинной жизни.

Это объясняет, почему первые конфликты возникают именно вокруг храма. Иисус был распят в контексте напряженности вокруг его отношения к храму, а его последователи продолжили проповедовать в храмовом пространстве. Исследование обвинений против Петра, Стефана и Павла в Деяниях указывает, что тема храмовой святости занимает центральное место в рассказах о конфликтах ранних христиан с иерусалимскими властями. При этом историческая реконструкция должна учитывать литературную обработку Луки.

Особенно важна сама логика ранних христиан. Они не говорили: "Храм теперь совершенно не нужен, потому что возникла другая религия". Напротив, они утверждали, что Бог Израиля исполнил Свое обещание через Иисуса. Поэтому храм остается местом молитвы, но его значение постепенно переосмысливается в свете Христа.

Это станет особенно важным после 70 года, когда храм будет разрушен. Однако на рассматриваемом этапе храм еще стоит, жертвоприношения продолжаются, а христианская община существует внутри этого мира.

Петр и публичная проповедь

Петр является главным проповедником первых глав Деяний. Его проповеди построены вокруг нескольких постоянно повторяющихся элементов: Иисус был послан Богом; он был предан на смерть; Бог воскресил его; Писание предвозвестило Божий план; теперь слушатели должны обратиться и принять предлагаемое спасение.

Особенно важно, что Петр не представляет себя создателем нового религиозного учения. Его проповедь обращена прежде всего к Израилю. Он говорит о Боге Авраама, Исаака и Иакова, о пророках и об обещании, данном Израилю. Христианское движение поэтому первоначально носит явно еврейский характер.

Одновременно проповедь Петра содержит новую христологическую интерпретацию. Иисус получает титулы "Христос" и "Господь", а его воскресение становится актом Божьего возвышения. В ранней христианской вере это создает своеобразное напряжение: Иисус остается человеком, которого недавно знали в Галилее и Иерусалиме, но одновременно его воскресение заставляет первых христиан включить его в собственное понимание Божьего действия и господства.

Павел позднее будет развивать эту христологию в значительно более сложной форме, но ее исходная структура уже видна в ранней проповеди: распятый Иисус - воскресший Мессия - будущий Судья и Господь.

Эллинисты и Стефан

Следующий этап связан с внутренним ростом общины. Деяния 6 рассказывают о конфликте между "евреями" и "эллинистами". Здесь не следует понимать слово "эллинисты" как обозначение язычников. Лука явно рассматривает их как евреев. Скорее речь идет о евреях, говоривших по-гречески и принадлежавших к более эллинизированной культурной среде. Вероятно, они отличались от арамеоязычных евреев прежде всего языком и культурным окружением.

Причиной конфликта становится распределение помощи вдовам. Эллинисты утверждают, что их вдовы получают меньше внимания, чем вдовы "евреев". Апостолы предлагают избрать семь человек для решения проблемы. Именно здесь появляются Стефан, Филипп и другие представители "семерых".

Позднейшая христианская традиция иногда называет этих семерых "диаконами", однако сам текст Деяний не использует для них позднейший технический термин "диакон" как название должности. Поэтому исторически осторожнее говорить о семерых служителях, назначенных для конкретной задачи. Они, по крайней мере в повествовании Луки, выполняют не только благотворительную работу: Стефан проповедует, совершает знамения и вступает в богословский спор, а Филипп позднее становится активным миссионером.

Сам факт учреждения такой группы чрезвычайно важен. Ранняя Церковь уже сталкивается с проблемой управления растущей общиной. Харизматическое начало не исключает институциональных механизмов. Напротив, рост общины заставляет ее создавать устойчивые формы распределения ответственности. Исследования церковного служения в Деяниях обращают внимание именно на этот момент: практическая проблема приводит к формированию специализированного служения.

Стефан становится центральной фигурой следующего эпизода. Его речь перед синедрионом в Деяниях 7 представляет собой широкую интерпретацию истории Израиля: Авраам, Иосиф, Моисей, Исход, Скиния и храм. Ее главная идея заключается не в отрицании истории Израиля, а в том, что Божье действие никогда не ограничивалось одним местом. Бог действовал до существования храма, являлся Моисею вне Иерусалима и продолжал вести Свой народ несмотря на сопротивление людей.

Именно поэтому конфликт вокруг Стефана становится одновременно христологическим и храмовым. Он обвиняется в словах против Моисея и храма. Исторически мы не можем с полной уверенностью восстановить дословную речь Стефана: речи Деяний литературно обработаны Лукой, и вопрос об их источниках остается дискуссионным. Но повествование, вероятно, сохраняет память о реальном конфликте между различными группами внутри иудаизма вокруг значения храма, Закона и Иисуса. Исследования Деяний отмечают, что старое представление о полном разделении "либеральных эллинистов" и "консервативных евреев" слишком упрощает ситуацию: отношения между группами были сложнее, а эллинисты сами оставались евреями.

Стефан же согласно Деяниям Апостолов (6–7), после обвинения в богохульстве и пространной обличительной речи перед синедрионом, в которой он возвестил о видении отверзтых небес и Иисуса, стоящего одесную Бога, был выведен за пределы Иерусалима и подвергнут побиению камнями, став, таким образом, первым мучеником, принявшим смерть за исповедание Христа, причём свидетели его казни, включая Савла (будущего апостола Павла), одобряли это убийство, а сам Стефан, подобно Христу, молился о прощении своих убийц.

Таким образом Стефан становится первым крупным мучеником, которого Деяния связывают с христианским движением. Его смерть имеет последствия далеко за пределами Иерусалима. После нее возникает преследование, и часть христиан покидает город.

Первое преследование и рассеяние

Деяния 8 описывают рассеяние христиан после смерти Стефана. Здесь происходит важнейший исторический переход: то, что могло оставаться относительно локальным иерусалимским движением, начинает распространяться в другие области.

Однако и здесь необходимо соблюдать осторожность. Лука связывает преследование прежде всего с группой, связанной со Стефаном, а не обязательно с абсолютным уничтожением всей Иерусалимской общины. Поэтому картина полного бегства всех христиан из города является преувеличением. Действительно, Иерусалим продолжает оставаться центром движения и после этих событий.Зато рассеяние части христиан имеет огромное значение. Филипп отправляется в Самарию, где проповедует и крестит. В Деяниях 8 появляется эфиопский евнух, который принимает крещение после разговора с Филиппом. Затем христианская миссия распространяется дальше. Позднее центр тяжести движения будет постепенно смещаться к Антиохии и другим городам.

Особенно важен сам механизм распространения. Христианство распространяется не только через специально назначенных апостолов. Обычные рассеявшиеся верующие начинают говорить о Христе там, куда они приходят. Это показывает, что миссионерство очень рано становится свойством самой общины, а не исключительно профессионального руководства.Именно здесь начинается процесс, который через несколько десятилетий приведет к возникновению крупных христианских центров за пределами Иудеи.

Иерусалимская Церковь и ее историческое значение

На протяжении первых десятилетий Иерусалимская Церковь остается центральной общиной движения. Даже Павел, получив собственное апостольское призвание, поддерживает связь с Иерусалимом. В Гал 1 он рассказывает о своем визите к Кифе и встрече с Иаковом. В Гал 2 он описывает встречу с Иаковом, Кифой и Иоанном и дискуссии о миссии среди язычников. Это особенно важно, потому что Павел сам является независимым источником, не пытающимся представить Иерусалимскую общину как созданную им или полностью зависимую от него. Напротив, его собственное повествование показывает существование влиятельного иерусалимского руководства, с которым ему приходилось взаимодействовать и иногда спорить.

При этом отношения между Павлом и Иерусалимом были сложными. Павел настойчиво отстаивал свое апостольское призвание и независимость своей миссии. Но это не означает полного разрыва. Он сохранял связь с иерусалимскими лидерами, собирал средства для нуждающихся в Иерусалиме и считал единство христиан из евреев и язычников принципиально важным. Даже там, где источники показывают серьезные разногласия, они свидетельствуют о существовании общего движения.Именно здесь возникает один из важнейших вопросов всей последующей истории христианства: кто является истинным наследником Иисуса - община, сохраняющая еврейскую Тору, или универсальное движение, включающее язычников без полного принятия Закона? Исторически ответ не был дан одномоментно. На протяжении десятилетий существовали разные христианские общины с разными практиками и богословскими акцентами.Поэтому нельзя представлять раннее христианство как абсолютно однородное движение. Уже первое поколение знало споры о Законе, обрезании, отношении к язычникам, апостольском авторитете, воскресении, нравственных нормах и церковном руководстве. Но одновременно эти различные группы признавали общий центр - Иисуса как Мессию, воскресшего из мертвых.Именно это сочетание единства и разнообразия будет определять последующую историю Церкви.

2. Павел и превращение христианства в универсальное движение

Если первая христианская община возникла в Иерусалиме вокруг провозглашения Иисуса воскресшим Мессией, то решающим этапом превращения этого движения в трансрегиональную религию стала деятельность Павла из Тарса. Однако уже сама эта формулировка требует важной оговорки. Павел не создавал христианство с нуля и не был первым человеком, который объявил Иисуса Мессией или проповедовал его язычникам. До Павла существовала иерусалимская община, существовала традиция о смерти и воскресении Иисуса, существовали апостолы, существовала миссия за пределами Иерусалима и существовала вера в то, что язычники также могут участвовать в спасении Израилева Бога. Историческое значение Павла заключается в другом: он стал одним из наиболее энергичных и влиятельных представителей уже возникшего движения, превратил миссию к язычникам в центральную программу своей деятельности, основал сеть общин по всему восточному Средиземноморью и сформулировал богословский язык, посредством которого христианское движение стало осмыслять отношение Иисуса, Закона, Израиля, язычников, Духа, Церкви и будущего воскресения.