О Том, Кто Есть. Часть 8. Восток и Запад: Церковь и христианский мир VI–XI веков

1. Акакианская схизма 484-519.

После Халкидонского собора 451 года христологический конфликт не был разрешен окончательно. В Египте и Сирии сохранялось сильное сопротивление Халкидону, причем противники собора далеко не всегда придерживались учения Евтихия. Многие из них считали себя последовательными сторонниками Кирилла Александрийского и опасались, что халкидонская формула о двух природах приведет к несторианскому разделению Христа. На протяжении второй половины V века императорская власть неоднократно пыталась найти компромисс между сторонниками Халкидона и его противниками. После переворота Василиска, возвращения Зенона и смерти Тимофея Элура политическая ситуация оставалась нестабильной, а Александрийская и Антиохийская кафедры продолжали быть центрами острого конфликта. Именно в этой обстановке возник документ, который должен был восстановить церковное единство, но в итоге привел к многолетнему разрыву между Римом и Константинополем.

В 482 году император Зенон при поддержке константинопольского патриарха Акакия издал Энотикон, то есть "Объединительное послание". Его целью было примирение сторон после десятилетий христологических споров. Документ утверждал Никейский собор, Константинопольский собор и Эфесский собор, особо подчеркивал авторитет Кирилла Александрийского и осуждал Нестория, Евтихия и всех, кто придерживался иных взглядов. При этом Энотикон намеренно избегал прямого решения главного спорного вопроса: в нем не утверждалась формула Халкидона о двух природах и не давалось ясного определения отношения к самому собору 451 года. Это позволяло различным сторонам читать документ по-разному. Умеренные сторонники Халкидона могли считать, что он не отрицает собор, тогда как противники Халкидона могли воспринимать отсутствие упоминания о нем как возможность отказаться от его формулировок.

Для императорской власти такая неопределенность была сознательной политикой. Зенон стремился прежде всего восстановить единство восточных провинций, особенно Египта и Сирии, где антихалкидонская партия обладала значительным влиянием. Однако документ оказался неспособен удовлетворить обе стороны. В восточных патриархатах он действительно на некоторое время создал более широкое церковное общение, но не устранил разногласий. Более того, он поставил Рим в положение, при котором папство должно было решить, может ли оно признать церковный компромисс, фактически обходивший Халкидон.

Особенно важным стало положение Александрийской кафедры. После смерти Тимофея Элура в 477 году патриархом был избран Петр Монг, один из наиболее известных противников Халкидона. Первоначально его положение было спорным, однако Зенон стремился добиться его возвращения и включения в церковное общение. Акакий Константинопольский вступил с Петром Монгом в общение, что стало для Рима одним из главных свидетельств того, что Энотикон используется не просто как нейтральная формула примирения, а как средство восстановления иерархов, которых Рим считал находящимися вне церковного общения.

В Риме реакция была иной. Папа Феликс III, избранный в 483 году, рассматривал Халкидонский собор как обязательную часть христианского церковного предания и не соглашался на компромисс, в котором его авторитет фактически оставался неясным. К этому времени в Рим прибыл Иоанн Талайя, прежний патриарх Александрии, изгнанный из города после конфликта с Петром Монгом. Он представил римскому епископу свое понимание событий и убедил Феликса в том, что Акакий и императорская власть нарушают канонический порядок.

Феликс направил в Константинополь послов с письмами к Зенону и Акакию. Папа требовал, чтобы Акакий явился в Рим и дал объяснение своим действиям. Посольство, однако, оказалось неудачным. Представители папы были задержаны в Константинополе и, согласно источникам, принуждены вступить в литургическое общение с Акакием, причем во время богослужения в диптихи были внесены имена Петра Монга и других антихалкидонских епископов. После возвращения в Рим послы подверглись осуждению за нарушение поручения. Феликс созвал синод в 484 году и осудил действия Акакия. Сам Акакий был низложен и отлучен от общения с Римом.

Однако римское решение не было признано на Востоке. Акакий отказался подчиниться папскому приговору и исключил имя Феликса из константинопольских диптихов. Таким образом, произошло то, что позднее стало известно как Акакианская схизма: Рим и Константинополь перестали находиться в церковном общении. Важно понимать, что это еще не было разделением "католиков" и "православных" в позднейшем смысле. Обе стороны продолжали считать себя единой кафолической Церковью и обвиняли другую сторону в нарушении церковного порядка и христианской веры. Спор одновременно касался христологии, статуса Халкидона, законности отдельных епископов и вопроса о пределах власти Римской кафедры.

На Востоке большинство епископов продолжило общение с Акакием. Энотикон постепенно стал основой императорской церковной политики, хотя его сторонники понимали его по-разному. В Риме, напротив, его воспринимали как недопустимое уклонение от Халкидонского определения. Папа Феликс, а после его смерти Геласий I, продолжали требовать признания Халкидона и восстановления Иоанна Талайи либо, по крайней мере, устранения последствий действий Акакия. Для Рима проблема имела принципиальный характер: папская сторона считала, что епископ Константинополя не может самостоятельно вступать в общение с осужденным Александрийским патриархом и тем самым обходить решения Рима.

Акакий умер в 489 году, однако его смерть не привела к прекращению конфликта. Его преемником стал Флавитас, или Фравитас. Он попытался установить отношения с Римом, однако оказался в крайне сложном положении. С одной стороны, он стремился восстановить общение с папой; с другой, он не был готов принять все римские условия, прежде всего исключить из диптихов Акакия и отказаться от существующего восточного церковного порядка. Переговоры поэтому не привели к восстановлению единства. После смерти Флавитаса в 490 году патриархом стал Евфимий.

Евфимий занимал более выраженную халкидонскую позицию. Он внес имя папы в диптихи, выступал против Петра Монга и признавал Халкидон. Однако даже он не смог добиться соглашения с Римом, поскольку не соглашался выполнить главное требование папства - удалить из диптихов имена Акакия и его непосредственного преемника. Для Рима проблема заключалась не только в том, какую христологическую формулу произносит патриарх, но и в признании церковного приговора Акакию. Поэтому личная близость Евфимия к Халкидону не уничтожила схизмы.

В 491 году умер Зенон, и императором стал Анастасий I. Первоначально он продолжил политику Энотикона. Однако при его правлении религиозная ситуация постепенно стала более благоприятной для антихалкидонской партии. Это не означало, что все восточные христиане внезапно стали сторонниками единого "монофизитства". Напротив, восточная церковная среда оставалась крайне разнообразной. Одни выступали за Халкидон, другие принимали его с различными интерпретациями, третьи отвергали его, считая верными наследниками Кирилла Александрийского. Современные исследования специально подчеркивают, что восточная сторона во время Акакианской схизмы не была единым блоком, противопоставленным Риму. Даже среди населения Константинополя интерес к самому конфликту был далеко не одинаковым.

При Анастасии конфликт постепенно приобрел новое измерение. В Сирии и Палестине усиливались противники Халкидона. Особенно значительной фигурой стал Севир, впоследствии патриарх Антиохии. Он принадлежал к антихалкидонской традиции, но его богословие нельзя просто отождествлять с евтихианством. Севир стремился выразить христологию в терминах единства воплощенного Христа и считал, что халкидонская формула может быть понята в несторианском смысле. Его влияние особенно усилилось в начале VI века.

Одновременно возникли новые споры о так называемом теопасхитском вопросе. Речь шла о формуле "Один из Троицы пострадал во плоти". Ее сторонники стремились подчеркнуть, что тот, кто пострадал в человеческой природе, является не отдельным человеческим субъектом, а самим Сыном Божиим, единым лицом Троицы.

Противники опасались, что такая формула может поставить под угрозу неизменность и бесстрастность божественной природы. Эти споры подготовили почву для последующего богословского вмешательства Юстиниана и особенно для формирования так называемого неохалкидонского синтеза.

В начале VI века политическая нестабильность усилила церковный конфликт. В 512 году Севир был поставлен патриархом Антиохии. Это стало одним из наиболее важных событий в развитии антихалкидонской партии. Севир пользовался поддержкой части населения Сирии и императорского правительства. Его противники, напротив, рассматривали происходящее как дальнейшее отступление от Халкидона. Таким образом, к последним годам правления Анастасия конфликт уже не сводился к дипломатической ссоре между Римом и Константинополем. Он превратился в широкий спор о том, каким должно быть церковное единство Восточной Римской империи.

При этом сама Акакианская схизма продолжала существовать. Римские папы последовательно отказывались восстанавливать общение с Константинополем без устранения памяти об Акакии и признания Халкидона. Восточные патриархи и императорская власть, напротив, не соглашались полностью принять римскую позицию. При папе Геласии I римская позиция стала особенно четкой: церковная власть и императорская власть не являются одним и тем же, а в вопросах веры и церковного общения папа не обязан принимать императорский компромисс. Именно в этот период формируется одна из наиболее известных позднеантичных формулировок различия между духовной и светской властью.

При папе Анастасии II предпринималась попытка более гибкого подхода к Константинополю, однако она не привела к окончательному соглашению. После его смерти в 498 году папой стал Симмах, а затем постепенно усилилась та линия, которая требовала полного восстановления прежнего церковного порядка. На Востоке же политика оставалась связанной с Энотиконом и императорской властью. Поэтому схизма продолжалась, несмотря на отдельные попытки переговоров.

Особенно важный поворот произошел в последние годы правления Анастасия I. В 513 году против императора восстал военачальник Виталиан. Его восстание имело сложные политические и военные причины, однако религиозный вопрос стал одним из его главных лозунгов: Виталиан выступал за восстановление Халкидона и церковного общения с Римом. Он несколько раз угрожал Константинополю и вынудил императора идти на переговоры. В 515 году были предприняты новые попытки достичь соглашения с Римом. Папа Гормизд, избранный в 514 году, направил свою собственную формулу восстановления церковного общения. Но при жизни Анастасия окончательного соглашения достичь не удалось.

В 518 году произошел решающий политический перелом. Анастасий I умер, и императором стал Юстин I. Его политика была значительно ближе к халкидонской и римской позиции. В Константинополе усилилось требование восстановить Халкидон и прекратить церковный конфликт с Римом. Сам патриарх Иоанн II, первоначально связанный с политикой Энотикона, теперь оказался готов к восстановлению общения. При этом важную роль в переговорах играл племянник императора Юстиниан, который вскоре сам станет императором.

Папа Гормизд направил в Константинополь посольство. Его целью было не создание новой компромиссной формулы, а восстановление церковного общения на основании того, что Рим считал христианской традицией. Основой переговоров стала так называемая Формула Гормизда. Она требовала признания Никейского, Константинопольского, Эфесского и Халкидонского соборов и осуждения тех лиц, которые были осуждены Римом в ходе христологических споров. Особое место занимал Акакий: его имя должно было быть удалено из диптихов. Таким образом, завершение схизмы предполагало не просто формальное примирение, а пересмотр церковной памяти последних десятилетий.

Переговоры оказались непростыми. Восточная сторона не хотела создавать впечатление, будто Константинополь признает зависимость от Рима во всех вопросах церковного управления. Именно поэтому патриарх Иоанн II и восточные епископы старались принять необходимые формулировки так, чтобы сохранить собственное понимание положения Константинопольской кафедры. Исследования переписки этого периода показывают, что переговоры были гораздо сложнее простой схемы, согласно которой Рим предъявил требования, а Восток безоговорочно подчинился. Император Юстин стремился восстановить единство, но одновременно должен был учитывать права и положение восточных патриархатов.

В конце концов 28 марта 519 года в Константинополе состоялось торжественное восстановление церковного общения с Римом. Патриарх Иоанн II принял Формулу Гормизда, а император поддержал соглашение. Из диптихов были удалены имена Акакия, Зенона и Анастасия, а также тех иерархов, чье положение было связано с Акакианской политикой. Одновременно было восстановлено почитание Халкидона и признано церковное общение с Римом. Большинство восточных епископов подписало необходимые документы.

Таким образом, Акакианская схизма продолжалась около тридцати пяти лет. Она началась как непосредственное следствие Энотикона Зенона, но ее причины были значительно глубже. В ней пересеклись несколько конфликтов: спор о Халкидоне и пределах допустимого христологического компромисса, борьба вокруг Александрийской и Антиохийской кафедр, вопрос о каноническом статусе отдельных епископов, различия между римским и восточным пониманием церковной власти и стремление императоров сохранить политическое единство восточных провинций.

При этом схизма не создала окончательного разделения между Востоком и Западом. В 519 году общение между Римом и Константинополем было восстановлено, а потому ее нельзя рассматривать как ранний эквивалент раскола 1054 года. Однако ее последствия оказались чрезвычайно важными. В ходе конфликта стало очевидно, насколько трудно совместить римское требование четкого признания Халкидона с восточной политикой компромисса и императорским стремлением сохранить единство различных христианских общин. После 519 года сама проблема не исчезла. Напротив, примирение с Римом означало новый этап конфликта с теми антихалкидонскими общинами, которые теперь оказались за пределами восстановленного халкидонского единства.

Особенно тяжелыми последствия стали в Сирии. Севир Антиохийский был низложен после изменения императорской политики и отправился в изгнание. Его последователи сохранили собственную церковную структуру, а антихалкидонская традиция продолжила существование независимо от Константинополя. Тем самым попытка восстановить единство с Римом не устранила христологический конфликт, а фактически сделала границу между халкидонской и нехалкидонской традициями более устойчивой. Современные исследования именно с этим связывают дальнейшее формирование самостоятельных нехалкидонских церковных структур в Сирии и Египте.

Поэтому окончание Акакианской схизмы одновременно было и восстановлением, и новым разделением. В 519 году Рим и Константинополь вновь вступили в общение, завершив тридцатипятилетний конфликт, но это единство было достигнуто ценой отказа императорской власти от прежней политики Энотикона. Халкидон вновь получил официальное признание, а антихалкидонские иерархи начали подвергаться давлению и изгнанию. Восточная Церковь вступила в VI век уже в иной конфигурации, чем в эпоху Зенона и Анастасия.

Именно на этой почве начнется правление Юстиниана. Новый император унаследует не просто восстановленное общение с Римом, но и нерешенную проблему христианского единства Восточной империи. Перед ним будет стоять задача одновременно сохранить Халкидон, найти формулу, приемлемую для значительной части антихалкидонцев, укрепить отношения с Римом и использовать церковное единство как часть общей политики восстановления имперского порядка. Поэтому Акакианская схизма является непосредственным преддверием эпохи Юстиниана: Энотикон Зенона потерпел неудачу, Рим и Константинополь вновь соединились, но христологический конфликт, лежавший в основе кризиса, никуда не исчез.

2. Восточная Римская империя в VI веке.

После распада Западной Римской империи политический центр римского мира окончательно переместился на Восток. Однако сами жители Константинополя не воспринимали свое государство как какое-то новое образование, возникшее на месте исчезнувшей Западной империи. Они продолжали считать себя римлянами, а своего императора - римским императором. Восточная империя сохраняла римское право, императорскую администрацию, налоговую систему, профессиональную армию и представление о единой Римской державе. Поэтому VI век начинается не с рождения новой империи, а с попытки восточных римлян определить, каким образом можно сохранить и, насколько возможно, восстановить прежнее политическое единство римского мира.

Наиболее масштабным выражением этой политики стало правление Юстиниана I, занимавшего престол с 527 по 565 год. При нем Восточная Римская империя достигла одного из крупнейших территориальных размеров за несколько столетий. В 533-534 годах войска под командованием Велизария уничтожили Вандальское королевство в Северной Африке и восстановили там римскую власть. В 535 году началась война против остготов в Италии. Первоначально римская армия добилась быстрых успехов, но затем война превратилась в затяжной конфликт. После смерти остготского короля Теодахада власть перешла к Тотиле, который сумел организовать длительное сопротивление. В конечном счете в 552 году Нарсес нанес остготам решающее поражение, а в 554 году императорская власть окончательно закрепила результаты завоевания Италии. Таким образом, в середине VI века большая часть бывшего западного Средиземноморья вновь оказалась под властью римского императора.

Эти завоевания нельзя понимать исключительно как стремление Юстиниана расширить свою державу. Императорская идеология того времени по-прежнему исходила из существования единой Римской империи, а западные варварские королевства рассматривались как политические образования, возникшие на территории бывших римских провинций. Завоевание Африки и Италии поэтому могло представляться не созданием новой империи, а восстановлением непосредственной власти императора над территориями, которые формально никогда не переставали быть частью римского мира. Однако практические последствия этой политики оказались значительно сложнее самой идеологии. Войны требовали огромных финансовых ресурсов, гарнизонов и постоянного снабжения. Италия после двух десятилетий войны была тяжело разорена, а восстановление римской власти в ней оказалось менее устойчивым, чем могло показаться в момент победы над Тотилой.

Одновременно Юстиниан проводил масштабную административную и законодательную работу. В 529 году была опубликована первая редакция Кодекса Юстиниана, а в 533 году появились Дигесты и Институции; в 534 году был издан переработанный Кодекс. Совокупность этих законодательных проектов позднее получила название Corpus Iuris Civilis. Работа была направлена не просто на механическое сохранение старых законов, но на их систематизацию и приведение в соответствие с действующим императорским законодательством. Тем самым государство Юстиниана демонстрировало другую сторону той же политики: восстановление римской власти предполагало не только завоевание территорий, но и укрепление единого императорского правопорядка.

Особенно наглядно характер юстиниановского государства проявился в событиях 532 года. В январе в Константинополе началось восстание, вошедшее в историю как восстание Ника. Первоначально оно было связано с конфликтами вокруг цирковых партий, но быстро превратилось в широкое выступление против императорской власти. Значительная часть центральных кварталов города была разрушена, а число погибших исчислялось тысячами. В определенный момент положение Юстиниана стало настолько опасным, что рассматривалась возможность покинуть столицу. Однако император остался в Константинополе, восстание было подавлено войсками Велизария и Мунда, после чего началась масштабная перестройка города. Именно после этих событий была возведена новая София, ставшая одним из главных архитектурных символов императорского Константинополя.

Но восстановление западных территорий не означало прекращения традиционного восточного противостояния с Персидской державой. Восточная граница оставалась важнейшим направлением имперской политики. Еще до начала африканской и италийской экспансии Юстиниан продолжал войну с Сасанидской Персией. После смерти шаха Кавада I и вступления на престол Хосрова I в 531 году начались переговоры, завершившиеся в 532 году так называемым Вечным миром. Этот мир позволил Юстиниану временно сосредоточить основные силы на Западе, однако противостояние с Персией было лишь отложено. В 540 году Хосров I возобновил войну и вторгся в римские владения. Персидская армия захватила Антиохию, один из крупнейших городов империи, и нанесла тяжелый удар по восточным провинциям. Война продолжалась с перерывами до заключения нового соглашения в 562 году.

Тем самым уже при Юстиниане возникло фундаментальное противоречие, которое будет определять историю империи после него. Восточная Римская империя обладала ресурсами, позволявшими одновременно вести активную политику в нескольких направлениях, но эти ресурсы не были безграничными. Император должен был поддерживать армию на восточной границе, удерживать Балканы, управлять недавно завоеванной Африкой, восстанавливать Италию и одновременно обеспечивать работу сложного государственного аппарата. Юстиниан на протяжении большей части своего правления сумел удерживать эту систему, но ее содержание требовало высокой налоговой нагрузки и постоянной мобилизации ресурсов.

В последние десятилетия правления Юстиниана империя также столкнулась с демографическими и экономическими потрясениями. Особенно тяжелым событием стала эпидемия, известная как Юстинианова чума, которая впервые достигла Константинополя в 542 году и затем распространялась по различным областям империи. Ее последствия для численности населения, экономики и военной системы до сих пор обсуждаются историками, и точные масштабы смертности установить невозможно. Тем не менее эпидемия стала одним из крупнейших потрясений позднеантичного Средиземноморья и наложилась на уже существовавшие финансовые и военные проблемы.

Юстиниан умер в 565 году. Его преемником стал его племянник Юстин II. Переход власти оказался важным именно потому, что новый император получил чрезвычайно большое государство, но вместе с ним - и огромный комплекс обязательств, созданный предыдущим правлением. При Юстине II постепенно становится очевидно, что империя уже не может без ограничений продолжать политику Юстиниана. В Италии положение быстро изменилось: в 568 году лангобарды вторглись на полуостров и захватили значительную его часть. Римская власть сохранила Рим, Равенну, Неаполь, Сицилию и ряд других территорий, но Италия больше не представляла собой единую провинцию, полностью контролируемую Константинополем. Завоевание Юстиниана оказалось значительно менее устойчивым, чем предполагала первоначальная идея восстановления Запада.

На востоке положение также ухудшилось. В 572 году Юстин II возобновил войну с Персией, отказавшись продолжать прежнюю систему выплат. Конфликт оказался тяжелым для империи. Римская армия столкнулась с серьезным сопротивлением Сасанидов, а одновременно на Балканах усиливалось давление аваров и славянских групп. Таким образом, уже в правление Юстина II перед империей вновь возникла проблема нескольких одновременно действующих фронтов.

Юстин II постепенно оказался неспособен лично управлять государственными делами и в 574 году назначил Тиберия своим соправителем. Тиберий фактически принял на себя значительную часть управления государством, а после смерти Юстина в 578 году стал императором Тиберием II Константином. Его правление было коротким, но показало изменение приоритетов государства. Тиберий был вынужден одновременно поддерживать армию на восточной границе и противостоять аварам и славянам на Балканах. Для этого требовались значительные расходы, и государственная казна вновь испытывала серьезное давление.

Важным результатом этой эпохи стало постепенное изменение характера управления пограничными территориями. Особенно заметным этот процесс стал в Африке и Италии, где в конце VI века возникли экзархаты. В этих структурах военные и гражданские полномочия в значительной степени сосредотачивались в руках одного императорского представителя. Такая система была не полной отменой позднеримского государственного устройства, но отражала необходимость приспосабливать управление к условиям постоянной военной угрозы. Империя постепенно становилась более милитаризованной именно потому, что ее территории требовали постоянной обороны.