Интроверт. Врага уничтожить

Егор попытался открыть глаза. К своему удивлению, он смог лишь с большим трудом приподнять отяжелевшие веки. «Неужели глаза пастой намазали?! Вроде бы взрослые люди, а всё туда же. Вот узнаю, кто это сделал, тогда и посмеёмся все вместе. Просто пионерский лагерь какой-то!», – подумал Егор, быстро перебирая в памяти тех, кто отважился бы на столь рискованный розыгрыш. Через несколько секунд он с удивлением понял, что не может вспомнить ни одного человека. Ни имени, ни лица – ни-че-го! «Ведь так не бывает?! Кого-то я всё равно должен помнить?! Не мог же я разом забыть всех, кого видел за многие годы?!», – с ужасом думал Егор, всё ещё надеясь кого-нибудь припомнить.

Сквозь слипшиеся ресницы он огляделся вокруг. Несмотря на царивший везде полумрак, Егор с удивлением обнаружил себя лежащим на полу своей комнаты. Приятный зелёный свет от электронных часов на стене трудно было с чем-то спутать. На небольшом экране высветились четыре двойки. «Почему часы показывают число моего рождения? Причём дважды», – вдруг пришло ему в голову, но этот вопрос тут же затерялся в потоке других – более насущных мыслей.

«Дожили! Кровать стоит рядом, а я сплю на голом полу!», – подумал он, пытаясь немного развеселить себя. «И ведь даже не помню, как они меня сюда перенесли. Надо признать, аккуратно работают. Но я и сам хорош – совершенно не почувствовал, что меня с кровати стаскивают. В боевых условиях такой крепкий сон стоил бы мне жизни», – сетовал на себя Егор, с сожалением признавая, что попытка развеселиться с треском провалилась. «Кстати, а причём тут боевые условия? Я что, с кем-то сражаюсь, что ли?», – недоумевал он, стараясь вспомнить хоть что-то.

Тело казалось совершенно ватным. Оно почти не слушалось хозяина и существовало отдельно от него. Егору не удалось не только приподнять голову, но даже пошевелиться. «А вот это уже явный перебор! Связывать мирно спящего человека вовсе не стоило. Или они меня так миорелаксантами накачали?! В любом случае кто-то сегодня точно огребёт по полной программе! И совсем скоро я вспомню, кто это будет», – продолжал он успокаивать себя, составляя план суровой, но пока ещё безадресной мести.

В глазах время от времени темнело, а сознание готово было снова выскользнуть из разрываемого болью мозга. Немного успокоившись и на время забыв об этом дурацком розыгрыше, Егор постарался понять, что именно произошло на самом деле. «Ведь не могут же мои друзья быть такими отмороженными, чтобы шутить настолько диким способом?!», – размышлял он, с тревогой осознавая, что совершенно не помнит никого из своих друзей. Вопрос, насколько они отмороженные, также оставался открытым. «Ладно, будем надеяться на лучшее. Может быть, они – вполне приличные люди, которые решили разок пошутить. Ну, и перестарались слегка. С кем не бывает? Но ведь они всё-таки – мои друзья, раз позволяют такое!», – с надеждой думал Егор, продолжая успокаивать себя.

Так никого и не припомнив, он почувствовал, что лишь дико устал от всех этих бесплодных усилий. Следующие несколько минут Егор старательно ни о чём не думал. Но и это занятие оказалось не менее утомительным. Пришлось просто закрыть глаза и отпустить мысли на свободу. Он вовсю старался не заснуть, чтобы не стать жертвой нового розыгрыша от своих заклятых друзей.

Некоторое время спустя ему стало лучше. Однако память так и не вернулась. Егор всё ещё не представлял себе, как здесь оказался, и почему лежит сейчас на полу, совершенно не в силах пошевелиться. Всё это было очень странно и уже начинало раздражать. Однако на этот раз успокоиться удалось довольно быстро. «Лучше потратить силы на что-то полезное», – рассудительно подумал он, делая глубокий вдох.

Но тут Егор поймал себя на леденящей мысли о том, что не знает, кто он на самом деле. В голове одно за другим стали возникать предположения по поводу самого себя. Но ни одно из них не казалось правдоподобным. Совершенно выбившись из сил, Егор опять приуныл. Он казался совершенно потерянным и не знал, что делать дальше. «Похоже вчерашний вечер удался на славу. Таким разобранным, как сейчас, я ещё никогда себя не чувствовал», – с досадой подумал Егор, но тут же сморщился от дикой головной боли.

Казалось, что этот приступ длится уже целую вечность. По крайней мере, появились серьёзные сомнения насчёт того, жив ли он ещё. Однако через некоторое время кто-то сверху похоже опомнился и услышал безмолвный призыв прекратить эту изощрённую пытку. Боль стала постепенно стихать, и вскоре исчезла совсем. Это показалось Егору таким безумным счастьем – просто лежать и ничего не чувствовать. Голова уже не грозила взорваться от чудовищного напряжения. Тело же, ставшее лёгким, как пушинка, казалось, вот-вот поднимется в воздух и улетит под потолок. Егор осторожно разжал зубы и почувствовал, как со лба скатываются капли пота.

В коротких промежутках между накатывающими приступами головной боли он начал кое-что припоминать. Из глубин необъятной памяти вдруг всплыло слово «океан». Что именно оно означало, Егор не понимал. Хотя само слово казалось до боли знакомым. Было в нём что-то по-настоящему своё. «Скорее всего, океан – это не просто водный объект, а имя. Вот только чьё?», – снова и снова спрашивал он себя.

«Океан, океан», – Егор, будто, пробовал это слово на вкус. Пересохшие губы слабо шевелились, беззвучно повторяя своё заклинание. «Один раз я вроде уже забывал собственное имя, – вдруг вспомнил он. – Совсем не хочется проходить через это снова».

В том, что Океан – это имя, сомнений теперь не было. Оставалось лишь выяснить, кто скрывается под ним. Спустя некоторое время, Егор вдруг осознал, что Океаном когда-то давно звали его самого. Как и почему появился такой странный позывной, вспомнить упорно не удавалось. Да это было и не важно. Тем не менее, в том, что Океан – это он сам, сомнений больше не осталось.

Теперь одной проблемой стало меньше, что внушало сдержанный оптимизм. Егор всё ещё не чувствовал своего тела и, словно, парил в невесомости. Только сейчас пальцы его рук начали ощущать лёгкое покалывание сотен тончайших иголок. Чувствительность постепенно возвращалась, а вместе с ней стали возможны и первые робкие движения.

– Может хватит уже в темноте сидеть? – раздражённо спросил чей-то до боли знакомый женский голос.

– Ладно, сейчас свет включу. Хотя и в темноте тоже было неплохо, – с иронией ответил другой голос – тоже очень знакомый, но уже мужской.

Как и было обещано, в комнате зажёгся яркий свет. Картинка резко поменялась. Ослепительная вспышка, сверкнувшая под потолком, внезапно озарила и глубины памяти Егора. Ему понадобилась лишь секунда, чтобы понять, кто он такой, где находится, и кто его окружают. Память окончательно вернулась, и это казалось настоящим счастьем. Гнетущее чувство беспомощности уступило место радости и свободе.

Егор слегка повернул голову и увидел, что рядом с ним сидели, прислонившись к стене, Гвоздь и Нота. Выглядели они крайне уставшими, но одновременно довольными. Заметив, что он окончательно пришёл в себя, Гвоздь с облегчением улыбнулся и поднял в приветствии руку.

– С возвращением! Хорошо, что ты всё-таки решил к нам присоединиться, – с лёгкой иронией тихо сказал он.

На мужественном лице Гвоздя при этом на секунду обозначилась глубокая морщина на переносице, а уголки рта невольно опустились вниз. «Это ведь его голос ответил девушке, что, мол, и в темноте было неплохо. Такую иронию ни с чем другим не спутаешь», – подумал Егор.

Он пристально посмотрел на старого боевого товарища и тепло улыбнулся. В памяти разом вспыхнули воспоминания о пройденном бок о бок нелёгком пути.

– Я и сам рад, что вернулся, – уже вслух ответил Егор, удивляясь тому, как непривычно хрипло и тихо звучит его голос.

– Да, неужели?! А я уж было подумал, что там тебе гораздо интереснее, чем здесь! – оживился Гвоздь.

– Там, конечно, хорошо, но здесь всё равно лучше, – с чувством ответил Егор и поморщился от головной боли.

– Ладно-ладно. Ты, давай, не напрягайся пока, – сразу забеспокоился Гвоздь. – Тебе пока отдыхать надо, а не тратить силы на разговоры. Когда придёшь в норму, тогда и поговорим.

– Хорошо, – согласился Егор.

Нота отреагировала в своём фирменном стиле, с воинственной ухмылкой продемонстрировав плотно сжатый кулак. «И не вздумай мне больше умирать!», – всем своим видом говорила она. «Ещё раз такое повторится, и я за себя не ручаюсь».

Глядя на неё, Егору вполне верилось, что эта немного нервная девушка и в самом деле может сдержать своё безмолвное обещание, и тогда достанется всем без исключения. «Не стоит её лишний раз провоцировать», – рассудительно подумал про себя он. «Ведь хороший снайпер – это, прежде всего, спокойный снайпер».

Стоявший поодаль Антон просто молчал. Казалось, все его эмоции начисто выгорели в недавнем прошлом, а в настоящем остались лишь смертельная усталость и пугающая пустота. Безуспешно пытаясь улыбнуться, Антон рассеянно смотрел то на Егора, то по сторонам.

Было похоже, что совсем недавно им всем пришлось пережить много неприятных минут, когда их командир находился между двух измерений. Все трое ещё прекрасно помнили свой ужас, когда руки проваливались сквозь полупрозрачное тело друга и упирались в холодный пол. Наверняка, такой экстремальный массаж сердца удивил бы любого. Словно опасаясь, что весь этот кошмар опять повторится, они изредка украдкой поглядывали в сторону Егора. Каждый хотел лишний раз удостовериться, что он никуда не исчез.

– Обещай мне, командир, что постараешься никогда больше так не делать, – устало сказал Гвоздь совершенно охрипшим голосом.

– Да-да, ты уж, пожалуйста, пообещай ему, – поддержала это предложение Нота. – Мне и одного раза хватило с избытком. Ещё немного, и я бы, наверное, точно сошла с ума. Никогда в жизни не видела, чтобы мои руки спокойно проходили сквозь человека. До сих пор колени дрожат.

– Я обещаю, – тихо ответил Егор, собрав для этого все силы.

– Не обещай того, что не сможешь потом сделать, – мысленно возразил ему кто-то.

– Ёжик, это ты что ли?! – удивился Егор. – Где же ты пропадал всё это время пока я выбирался с того света? Надеюсь, ты сможешь объяснить, что это было? – спросил он симбионта, отмечая про себя, что общаться мысленно по-прежнему легче, чем вслух.

– С возвращением, Егор! Это и в самом деле я. Сейчас расскажу, что ты пропустил за последние полчаса. Сначала ты во сне случайно попал в минус-первое измерение. Как тебе это удалось, пока не совсем понятно, да и не в этом дело. Однако уже теперь совершенно ясно, что ты вполне мог остаться там навсегда. Даже я ничего не сделал бы, так как наш канал связи оказался тобою же частично заблокирован. То есть я видел и слышал всё, что с тобой происходило там, но никак не мог на это повлиять. Несколько раз я пытался обойти или сломать твою защиту, но безрезультатно. Пришлось на время смириться с ролью безучастного зрителя. Со мной такое случается впервые. Никогда бы не подумал, что чувствовать своё бессилие – такая изощрённая пытка.

Так вот, твоё воображение нарисовало необыкновенно реалистичный мир, из которого ты совершенно не хотел возвращаться назад. Именно туда ты так или иначе стремился, даже не отдавая себе в этом отчёта. Причина проста – там была Мира! Ты увидел её живой и здоровой, смог поговорить с ней и даже обнять. В реальности Миры уже давно нет в живых, и ты с этим, по-видимому, так и не смирился. Мы все знаем, что с нею на самом деле произошло. В этом виноваты чужие, из-за которых твоя девушка и превратилась в зомби. Ты уже ничем не мог помочь. Ваш бой с нею вполне мог стать последним для тебя, если бы не своевременное вмешательство Гвоздя. Поэтому забудь о чувстве вины. Случилось то, что случилось, и теперь это никак не изменить. Надо думать о будущем, тем более, что мы ещё очень далеки от победы в войне. Мы выиграли лишь первую битву, и это обязательно придаст нам сил. Но не стоит забывать, что и чужих это поражение многому научит. Наверняка, они станут ещё более коварными и жестокими.

– Ты прав. Мы можем изменить своё будущее. Это именно то, о чём стоит подумать прямо сейчас, – ответил Егор. – Перед тем, как исчезнуть, Мира сказала мне то же самое.

Нота уже пару минут тревожно всматривалась в задумчивое лицо Егора, который невидящими глазами смотрел сквозь неё. Лишь догадавшись, что он общается с симбионтом, она немного расслабилась.

– Похоже, Ёжик, наконец-то, объявился в эфире, – шепнула она Гвоздю, который в отличие от неё совершенно спокойно реагировал на происходящее.

– Так и есть, объявился, – подтвердил Гвоздь. – У них есть о чём поговорить. В последнее время я перестал слышать голос Ёжика в эфире. Похоже, мой симбиоз с кактусом постепенно угасает, а жаль. Тем не менее, я всегда точно знаю, когда они общаются с Егором. В это время я слышу, как словно из-за стены доносятся два знакомых голоса. Я чувствую, что они о чём-то говорят. Но, как ни стараюсь, не могу разобрать ни единого слова. Вот и теперь то же самое.

– Понятно. Мог бы и меня предупредить, что это всего лишь Ёжик. Я уж испугалась, что весь этот кошмар снова повторится, – с укором ответила Нота.

– Ладно. В следующий раз так и сделаю, – пообещал Гвоздь. – Однако что-то они заговорились сегодня. Антон, давай, Егора на кровать положим, что ли? А то на этом каменном полу можно и заболеть чем-нибудь. Ведь он уже целый час так лежит.

– Не вопрос, – отозвался Антон и, наклонившись, взял Егора за ноги.

Гвоздь подхватил его под руки и хотел уже было одним движением переложить на стоявшую рядом кровать.

– Отставить! – прозвучал тихий, но уже твёрдый голос Егора.

От неожиданности Гвоздь чуть не уронил тело на пол. Антон же заметно вздрогнул, но ещё крепче вцепился в ноги командира. Нота, подскочившая было, чтобы помочь друзьям в столь важном деле, словно кошка, рефлекторно отпрянула назад.

– Всё нормально, ребята. Не дёргайтесь. Просто положите меня обратно на пол. Я сейчас сам встану, – успокоил всех Егор и действительно попытался подняться.

С помощью Гвоздя ему удалось со второй попытки встать на ноги и даже сделать пару шагов до кровати. Уже сидя на ней, Егор перевёл дух и почти весело посмотрел на друзей.

– Ёжик, что-то мне не становится лучше, – обратился он к симбионту. – До сих пор голова кружится и ноги ватные. Тело как будто не моё. Может быть ты мне какую-нибудь программу ускоренного восстановления предложишь? Я бы не отказался!

– Твой курс интенсивной реабилитации уже давно запущен. Ещё до того момента, как ты пришёл в себя. Но я и сам чувствую, что эффект от моих действий не такой быстрый, как раньше. Похоже, твои способности к регенерации значительно снизились. А ещё я постоянно слышу какой-то слабый шум в эфире. Он хоть и не мешает мне понимать тебя, но уже начинает раздражать.

– Я тоже слышу этот шум. Только я думал, что это у меня в голове гудит от всего пережитого.

– Ладно, разберёмся позже. Сейчас тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Только не вздумай опять погружаться во сне в минус-первое измерение! Помнишь, ты обещал больше так не делать!

– Помню и от своих слов не отказываюсь, – ответил Егор, осторожно касаясь головой подушки. – Ребята, сейчас нам всем не мешает немного отдохнуть. В том числе и мне. Вы не против? – вслух обратился он к друзьям, которые не слышали разговора с симбионтом.

– Ладно, отдыхай, – за всех ответила Нота и бесцеремонно вытолкала Гвоздя и Антона из комнаты.

Задержавшись у двери, она на секунду сбросила с себя привычный налёт воинственности и совсем иначе посмотрела на Егора. Сейчас на него глядели огромные глаза маленькой испуганной девочки, которая боится потерять самое дорогое, что ещё осталось у неё в жизни. Но уже в следующую секунду этот растерянный ребёнок вновь спрятался за непроницаемым лицом бесстрашного воина. Нота вышла из комнаты и заботливо прикрыла за собой дверь.

Через некоторое время удаляющиеся шаги стихли. Егор закрыл глаза и пообещал самому себе, что впредь ни за что не станет перемещаться во сне в минус-первое измерение. Даже, учитывая возможность встречи там с Мирой. «Ёжик прав. Эти бессознательные путешествия по измерениям могут быть очень опасны. Знать бы ещё, как мне это удалось?» – с тревогой подумал он.

Непонятный шум в голове не только никуда не исчез, но даже стал чуть сильнее. Кроме того, Егор совершенно не чувствовал сейчас своих сверхспособностей, которые ещё недавно казались ему такими естественными. Былая сила куда-то ушла, оставив после себя лишь усталость и пустоту. Вопросов явно было больше, чем ответов. «Даже Ёжик, похоже, до конца не знает, в чём дело», – подумал он.