Сквозь страх

Эта история настолько же правдива,

насколько и автобиографична.

Глава 1. "Понеслась"

Был вечер четверга. Мы с женой привычно коротали его, каждый за своим компьютером. Ведь для семейного счастья нужно что? Правильно: много любви, много терпения и как минимум два компа, иначе – хана, поубиваете друг друга.

Света смотрела какой-то сериал. Слава Богу, это было что-то относительно нормальное, пусть я уже и запутался в современных сериальных героях. Если я правильно понимал происходящее, то Шерлок Холмс и Джон Ватсон вместе с белыми ходоками разыскивали мать драконов, похищенную братьями Винчестерами. Как-то так… В любом случае это было лучше, чем ее предыдущее увлечение аниме, потому что когда я услышал у себя за спиной, как переругиваются два персонажа мультфильма, я сполз под стол и долго не мог оттуда подняться.

– Ты недостоин того, чтобы прикасаться к моему банкаю!

– Ого! Твой банкай в самом деле длиннее моего банкая! Но мой банкай не уступит твоему в мастерстве!

Не приведи господь мне узнать, чем же они там мерились.

Я – работал над рассказом, время от времени отвлекаясь, чтобы заглянуть в "Годвилль" – мою любимую браузерную игрушку, с которой меня связывали пять лет непростых отношений и множество невероятных событий. Мой бродящий по ней герой как раз пришел в столицу и активно торговался на рынке, пытаясь сбагрить хабар подороже. Торг сводился к применению угроз различной степени тяжести, но я прекрасно знал, что толку с этого не будет. Можно было, конечно, нажатием пары клавиш метнуть в героя молнию, чтобы его вставшие дыбом волосы напугали торговца и заставили его расщедриться на бонусную денежку, но мне было жалко праны. Пусть торгуется сам. Мой Утакатинг уже давно прокачан настолько, что лишнюю тысячу золотых монет он смело может оставлять в качестве чаевых.

На моих коленях сидел Брысь. Монстр. Саблепузый тигр. Если не приглядываться – кот как кот. Крупный полосатый котяра, уже в годах, а поэтому – отъевшийся и малоподвижный. А если приглядеться… Брысь прекрасно мог ходить на задних лапах, а вот передние у него были скорее обезьяньими, чем кошачьими. Пятипалыми и очень ловкими! Брысь прекрасно мог держать руками ложку и под настроение мог хлебать ложкой суп или накалывать на вилку кусочки "Китикета", вызывая оторопь у моих друзей. У тех, кто был посвящен в тайну, конечно.

А еще Брысь мастерски фехтовал своими двумя крошечными саблями. Потому и саблепузый тигр. В его родном мире он носил их на перевязи у себя на животе, отсюда и название его вида, ну а в нашем мире я ему такого, конечно, не позволял…

Скрипнуло светино кресло. Моя супруга откинулась на его спинку, положив изрядно отекшие ноги на стоящий рядом стул, и погладила огромное пузо, выпирающее из-под футболки. Начиная месяца с пятого Света выглядела так, как будто проглотила арбуз, и теперь этот арбуз рос и рос у нее в животе, время от времени икая, подпрыгивая и вертясь. На данный момент "арбузу" было уже чуть больше восьми месяцев от зачатия. Он сменил множество имен – от Ангелины и Атаклены, когда мы думали что "арбуз" будет девочкой, до Станислава, когда стало ясно, что это существо все-таки будет мальчиком. Чаще всего я называл его Оно или Существо, а во время приступов суровой отцовской любви – обнимал пузо и называл то, что в нем скрывалось, Головастиком.

– Тяжко? – спросил я, отвлекаясь от рассказа и от игры.

– Да опять Стас икает, живот ходуном ходит! И ноги отекли… К вечеру теперь всегда так…

– Потерпи, – я подошел и обнял жену за плечи, – скоро уже. Недели три тебе нашего головастика носить осталось.

Пузо согласно колыхнулось, малыш снова икнул. Брысь потерся о светины ноги, видимо присоединяясь к моей попытке ее успокоить. Мол, потерпи, сейчас тебе плохо, но потом будет еще хуже.

– Эх… – вздохнула Света, – тяжела она, материнская доля. Ни отдохнуть, ни поспать нормально. На боку – ему неудобно, на спине – мне.

– И мне! – добавил я. – Ты храпишь!

– Ни погулять нормально… Тебе вот хорошо, бутылочку пива скушал и сидишь довольный. А мне и пива нельзя… Кажется, бутылку "Мартини" я бы могла сейчас залпом выпить.

– Или вина? – предложил я.

– Или вина… – эхом откликнулась Света.

– А ведь можно… – в мою голову закралась идея.

– Разве что глоток… Не, даже глоток не стоит.

– Да я не о том…

Я перегнулся через икающее пузо, взялся за мышку и потыкался по вкладкам на ноутбуке жены.

– Ты чего? – спросила она меня.

– Да так… Идея у меня…

Конечно же, в одной из вкладок обнаружился "Годвилль". Света играла в него куда менее активно, нежели я, поэтому ее героиня была куда слабее и куда хуже снаряжена, чем мой матерый Утакалтинг, уже давно перешагнувший знаковый рубеж сотого уровня. Но, тем не менее, аккаунт в этой игре у нее был. Ее героинька по имени Маффит тоже бродила по столице. С торговлей она уже завязала, от души погуляла в кабаке и сейчас возносила хвалу своей богине, то есть Свете.

– Что за идея-то? – лениво спросила меня супруга. – А то я твоих идей боюсь еще с тех пор, как ты поджег сухую траву на склоне, на который мы в тот момент взбирались.

– Да так… – снова повторил я, лихорадочно прокручивая в голове возможные последствия моей идеи.

Не должно было быть последствий. Откуда бы им взяться?

– Ты когда там окажешься, – медленно заговорил я, – никуда не уходи. Жди меня там, где себя обнаружишь. Я там лучше ориентируюсь. Сам найду.

– Там – это где? – подозрительно спросила меня Света, пытаясь встать с кресла. Получалось это у нее, при нынешних габаритах, довольно плохо.

– Там! – ответил я, положив ей руку на плечо.

Заклинание переноса состояло всего из четырех слов. Строго говоря, это не было заклинанием в полном смысле этого слова. Заклинание было наложено на меня, а эти четыре слова всего лишь активировали его. Как объясняло мне Эйфель – человек, сотворивший его по моей просьбе, слова-ключ могли бы быть любыми. Но ему захотелось, чтобы перенос активировался так:

– Sum, volo ludere ludum! – произнес я.

– Кирилл, чтоб ты… – успела сказать моя супруга и исчезла. Растворилась в воздухе!

– Sum, volo ludere ludum!– повторил я, и мир осыпался к моим ногам битыми пикселями. Я шел за ней следом, в тот же мир, уже ставший таким привычным и родным.

– Здравствуй, Годвилль! – крикнул я, простирая руки к голубому небу, по которому хаотично бежали облака. Если судить по ним – ветер был северо-южным с порывами западно-восточного.

Торговец, у прилавка которого я себя обнаружил, внимательно посмотрел на меня, но не сказал ни слова. Он привык к тому, что герои откалывают на его глазах целые представления, стараясь набить цену на продаваемый хабар, поэтому мои театральные жесты его ничуть не трогали.

– 121 золотая монета, – сказал он, – и ни одной монетой меньше.

– Согласен, – кивнул я, и загребущие руки торговца тут же смахнули с прилавка рулон переносной дорожной зебры, а в подставленный кошель посыпались золотые. Я вгляделся в профиль на обороте монет. Профиль напоминал Путина с усиками Ленина и трубкой Сталина. Это что ли местный король? Я за него не голосовал.

У моих ног что-то звякнуло, тренькнуло, бренькнуло, зажужжало и пыхнуло паром.

– Здравствуй и ты, Буч! – я наклонился, чтобы погладить своего питомца. Точнее – питомца моего героя, но пока я в его теле – это мой спутник. Прошли те времена, когда я удивлялся нелепым годвилльским доспехам или жутковатым годвилльским питомцам. Страшноватый гибрид ксеноморфа и паровой повозки на гусеничном ходу удивлял меня уже не больше, чем встреченный на улицах нашего мира котенок.

Гидравлиск снова загудел, пыхнул паром и потерся уродливой башкой о мою ногу. Признал, значит. Вот и славно, вместе путешествовать будет интереснее. Брыся я с собой брать не стал – растолстел котяра, не годится уже для ратных подвигов, одомашнился окончательно.

Буч был молодым гидравлиском… Помню, встречался я тут как-то со взрослой, матерой особью, вот это было сурово. Еле завалил его, заразу. Но ничего, этот малыш подрастет до 30-го уровня – тоже не во всякую дверь проходить будет, ну а пока – еще едва до пояса мне дотягивается макушкой.

Так, что у нас там еще в мешке? Уменьшительно-ласкательные весы! Какая прелесть!

Интереса ради я поставил их на мостовую и взгромоздился сверху.

– 10 килограммчиков! – сдавленно пропищали они, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

– Буч, а давай-ка ты?

Умный питомец все понял и, полязгивая траками, вкатился на весы.

– Двадцать килограммчиков, это так миленько, так чудесненько, так приятненько…

Боже ж мой, какая прелесть. Аж продавать не хочется! Но надо, с рынка в Годвилле с товаром не выйти, проверял уже. Раз зашел – надо сдать весь хабар, собранный в зоне. То есть за стенами города, в полях, лесах и реках.

– Почем весы возьмешь, почтенный? – спросил я у торговца.

– 96 золотых монет.

– По рукам! – рюкзак благополучно опустел.

– Зелий в дорогу приобрести не желаете? – поинтересовался торговец. – Все для вас! Посттравматический сок, подорожник в капсулах, капли датского короля – при особо серьезных повреждениях.

Подорожник в капсулах, в общем-то, был даже не так уж плох на вкус, в отличие от капель датского короля, от которых морду скручивало судорогой на пару минут. Но если говорить о местных методах лечения, то я предпочел бы посидеть в кабинете главврача нашей гильдлечебницы и выпить с ним зеленки. Зеленку в Годвилле добывают из винограда, крепостью и вкусом она не уступает хорошему коньяку, а рана от пробившего череп насквозь копья зарастает уже после третьего глотка. Вот только в дорогу это чудо взять нельзя. Только для употребления в стенах лечебницы и все тут.

– Благодарю, у меня свои методы лечения.

Вот понимаю же, прекрасно понимаю, что он всего лишь бот, кусок компьютерной программы. Но все равно воспринимаю его как человека, как настоящего торговца, с которым можно спорить, болтать, торговаться, обсуждать новости… Этот удивительный мир уже стал для меня реальнее реальности! И как же жаль, что я так давно не забредал сюда.

Нет, конечно же, у меня было много дел, много проблем и забот, навалившихся на меня за последний год. Не до развлечений было, не до приключений. Но если подумать – ведь мог я выделить хоть часок на то, чтобы погулять по этому удивительному миру? Мог. Тем более, что час в реальности равен примерно четырем часам здесь. Мог бы на ночь сюда махнуть, проведя здесь таким образом двое суток. И отоспался бы, и отдохнул, и от напастей, свалившихся мне на голову в реальном мире, отвлекся.

Но после драки кулаками не машут. Главное – что? Что сейчас я – в Годвилле, впервые в жизни оказавшись здесь по своей воле. Ну ладно, не впервые. Когда Эйфель только-только навесил на меня латентное заклятье переноса, и дал мне слова-ключ, я их, конечно же, мгновенно попробовал. Как дверь открыл! Заглянул, убедился, что дверь исправно работает в обе стороны – и впускает меня и выпускает, и отложил серьезное путешествие на потом. Вот уж скоро год будет, как я этого "потом" жду. Все-таки решился. Все-таки прыгнул…

Так, проведем ревизию. Что у нас в активе?

В активе у нас есть я, перенесшийся в тело своего героя в Годвилле. Мой Утакалтинг – практически моя полная копия, даже усы и борода при нем, вот только пузо поменьше, в силу того, что я в основном в офисе сижу, а он – по горам и долам шастает в поисках приключений, да очков он не носит. В Годвилле вообще очков нет, у всех 100% зрение и 100% здоровье. Пока бить не начнут, конечно. Вот тогда полоска здоровья потихоньку сокращаться начинает, а когда она красной становится – может и зрение расфокусироваться малость, а то и вообще пропасть, если глаз выпадет или в него кто вилку воткнет.

В общем, в активе у нас я – прокачанный и матерый герой 103-го уровня. Пантеон мастерства я не возглавляю, но по меркам этого мира я очень силен и крут. Вооружен я тоже как следует, у каждой из шмоток боевой бонус далеко за сотню. Правда, выгляжу я при этом как идиот, но это для Годвилля норма. Толстовка с портретом Толстого и треники. Толстовка классика это, оказывается… Ну а треники – на самом деле именуются аутотрениками, и как раз сейчас они что-то бормочут себе под нос.

Какой же бред, а? Ну где у треников нос? Что я несу?

В Годвилле вопрос "Что я несу?" – один из самых животрепещущих. Порой герои носят настолько невероятные вещи, что просто диву даешься, чья больная фантазия могла это породить.

Нет, в этот раз одет я еще более-менее. Даже в нашем мире в таком виде за человека бы сошел… Ну, если бы аутотреники перестали бухтеть свое "Мы спокойны и расслаблены, для этого нам совсем не нужен алкоголь и зеленка…"

Надо же, в этот раз у меня даже оружие приличное. Меч острых ощущений называется. Внешне – меч как меч, моих познаний в холодном оружии хватало только чтобы определить, что по очертаниям он ближе всего к римским гладиусам. Остальное вооружение, конечно, как всегда в этом мире: словно психи из сумасшедшего дома делали. Кисти мастера, плотно примотанные скотчем к предплечьям. Ну ничего, ими хоть заблокировать удар можно… Зеркало революции – это местная разновидность щита. Здоровенное красное зеркало, повернув которое к себе я отшатнулся с перепугу, увидев в нем себя с саблей, в бурке и в папахе. Прочное, кстати… Долбанул по нему мечом – хоть бы хны, только гул пошел.

Сойдет! Позже поменяю зеркало на что-то более компактное и удобное, а пока – меня не приключения ждут, а поиски жены в хаосе столичной жизни. Главное сейчас, что я босой, а не как когда я в первый раз оказался в Годвилле – в коньках-горбунках. У меня тогда час ушел только на то, чтобы научиться в этой гадости передвигаться!

– Буч! За мной! – скомандовал я.

Наш путь лежал к самому величественному и прекрасному району столицы этого мира. К Полю Храмов!

Храм – это то, что наполняет жизнь героя смыслом. Ну и геморроем заодно. С самого момента осознания своей геройской сущности, герой стремится только к одному: построить храм из золотых кирпичей! Воздвигнуть его в честь своего божества, которому он поклоняется и во имя которого совершает подвиги. И, как я выяснил в прошлый свой визит в Годвилль, даже знай герои, что для их богов, то есть людей моего мира, играющих в эту игру, вся их геройская жизнь – просто развлечение, ничто бы не изменилось.

Не важно, что из тысячи золотых кирпичей, отведенных создателями игры на постройку храма, можно сотворить разве что сверкающий золотом барак. Для героя эти четыре стены – Храм! Величественный, наполненный светом веры и пропитанный магией бога! Герои изощряются: пытаются выстроить эти свои тысячу кирпичей в виде башни, или обнести свой крошечный храм небольшой золотой оградой. В иные храмы входить приходится на четвереньках, но менее важными в жизни героев они от этого не становятся.

Утакалтинг – весь в своего бога. Логичен, практичен и, вероятно, зануден. Его храм – квадратный, ровный и простой, без излишеств, с крышей-уголком, как дети на домиках рисуют. Зато светлый и просторный – экономя кирпичи, мой герой сделал крышу не золотой, а лишь позолоченной, и воткнул высоченные окна, выходящие на три стороны храма, что делало его каким-то не солидным, напоминающим бунгало, но зато позволило увеличить высоту стен и общую площадь. В храме имени меня дышалось легко и вольготно, и хотя предназначен он был для молитвы одного героя, при желании в нем без проблем поместились бы даже трое.

Что больше всего поразило меня в моем храме, так это своеобразность алтаря. Утакалтинг создал его в виде золотого помоста из десятка драгоценных кирпичей, на которые водрузил огромную, в мой рост, гранитную плиту, с высеченной на ней надписью: "Ну и что мне с тобой делать, геройская твоя харя?" Видимо эту фразу он чаще всего слышал в гласах божьих, когда в очередной раз пропивал все сбережения, вместо того, чтобы потратить их на покупку кирпича, или на худой конец нормального снаряжения. Кажется, она что-то значила для Утакалтинга… Может, он видел в ней какой-то сакральный смысл?

И ведь не спросишь. Я ж в его теле… Куда, интересно, девается личность героя, когда в его тело переношусь я? Надо будет у Эйфеля спросить, может он в курсе?

Но сейчас целью нашего с Бучем пути был не мой храм, хотя заглянуть в него, конечно, хотелось… Я там и был-то всего раз, во время тестовой прогулки по Годвиллю, после получения слов-ключа. Утакалтинг тогда как раз возносил мне молитву, и поэтому меня выкинуло в его тело прямо там, в храме.

Сейчас мне нужно было найти жену, а ее героиня на момент переноса тоже молилась.

Поле храмов чудовищно огромно. Готовые строения, слегка начатые постройки и едва заложенные фундаменты тянутся на несколько десятков километров, и туго бы мне пришлось, если бы дело происходило в нашем мире. Разыскать один единственный храм в этом невероятном скопище – практически невозможно, даже будь у меня в руках подробная карта с указанием имен владельцев. Но это не мой родной мир, это Годвилль. Мир, в котором правят две вещи: гениальная простота и его величество Рандом.

Стоило лишь миновать золотые колонны, обозначающие начало главной достопримечательности столицы, как за ними обнаружились щиты с подробными картами квадратов, выделенных героям для строительства. Гигантское поле поделено на квадраты по временному признаку, причем время указано наше, из моей реальности.

Декабрь 2010-го – время, когда мы со Светой практически одновременно зарегистрировались в этой игре. Вот он, храм Утакалтинга на схеме, построенный во имя своего бога, Моргота Кровавого, то есть меня. А вот он, храм Светы. То есть Маффит, возведенный во имя богини Сурьи. Достаточно лишь ткнуть пальцем в нужную точку схемы, и…

У меня перехватило дыхание. Нет, это не было остаточным эффектом телепортации к нужной мне точки, это было следствием увиденного. Передо мной стояла моя Света, вот только на себя в реальной жизни она похожа была разве что взглядом.

Помню, читал я как-то в сети одну заметку: "Пытался научить жену играть в "Танки". Два часа потратили на то, чтобы придумать имя и выбрать внешность ее танкистам!" "Годвилль" – игра, не имеющая графики, но это не помешало Свете, регистрируя аккаунт, детально продумать образ своей героиньки. Я, конечно, уже встречал Маффит на просторах этого мира в свой первый визит, и даже неплохо гульнул с ней в кабаке Академонгородка, но… В общем, Маффит была красива и изящна настолько, что дух захватывало при каждом взгляде на нее.

Длинные и стройные ноги терялись под в меру короткой черной юбкой. Выше нее имелась точеная талия, плоский живот (кстати, открытый, ибо наличием одежды в Годвилле заморачиваются далеко не все) и грудь, размера так третьего. Грудь и шея скрывались под слоем перьев, и это было не мутацией или чудовищными опытами в области генной инженерии, а всего лишь деталью снаряжения, название которого услужливо всплыло при брошенном на него взгляде. "Закрылки ангела". Ну хорошо, смотрел я не на снаряжение, смотрел я на грудь, не стану отрицать.

– В глаза мне смотри, – сурово потребовала супруга, и я поднял взгляд, взглянув в них. Во все те же, так хорошо знакомые и так крепко любимые каре-зеленые глаза на совсем чужом, но таком красивом лице.

– Привет! – сказал я и глупо помахал рукой.

– Мы в Годвилле, да? – зачем-то спросила она, хотя по глазам я видел, что Света и так прекрасно все поняла.

– Ага.

– Поправь меня, если я в чем-то ошиблась: полученные здесь раны довольно быстро заживают?

– Ага… – интересно, к чему это она клонит? Уже ухитрилась во что-то вляпаться за тот десяток минут, который я потратил, добираясь к ней?

– Даже зубы заново вырастают?

– Ага. Мне их здесь несколько раз выбивали. Полностью вырастают буквально за полчаса.

– Но боль – такая же, как в реальном мире, да?

– Да.

– Вот и отлично!

"Слонобойка" – сообщила мне всплывающая подсказка, появившаяся над огромной дубиной, которой Маффит, то есть Света, размахнулась с невероятным для хрупкой девушки проворством. "Боевой бонус +93". А в следующую секунду слонобойка просвистела прямо у меня перед лицом, едва не зацепив кончик нос.

– Ты нормальная вообще? – заорал я, отскакивая.

– Ты нормальный вообще? – одновременно со мной прорычала Света, занося дубину над головой. Да, ее 81-ый уровень – не чета моему 103-му, но тем не менее сила в этом хрупком теле скрывалась чудовищная. В нашем мире Света эту дубину просто не подняла бы.

– Идиот!

– Да что ты кричишь-то?

– Кретин!

– Почему?

– Дубина!

– Вижу!

– Нет, это ты – дубина! Ты ничего необычного во мне не замечаешь, да?

– Ну, ты в теле Маффит.

– И все? Где наш ребенок, придурок? Меня ты перенес, а его? Где ты его оставил???

– Все под контролем!

– Я тебя сейчас покажу "Все под контролем!"

Слонобойка гулко врезалась в умело подставленный щит революции. Вот, наверное, что чувствовала Эовин, приняв на щит удар булавы Царя-Ведьмака… Вот силушка-то у моей благоверной в этом мире! Интересно, все дело в прокаченности или это уже результат ярости берсерка? Интересно, но неприятно то, что объект этой ярости – я.

Отбросив оружие в сторону (в самом деле, не пырять же жену мечом), я в один прыжок оказался возле нее и заключил в крепкие объятия прежде, чем она успела дать мне в ухо.

– ludum est super! – выкрикнул я слова-ключ обратного переноса.

В первую секунду ничего не произошло, а потом сгребенная мной в охапку Маффит заворочалась, пытаясь обнять меня в ответ.

– Утакалтинг, это ты? – игриво спросила она, погладив меня по заднице. – Как ты тут оказался? И чего на меня накинулся?

– Маффит?

– Ну да. А ты кого ожидал увидеть? Гидра империализма что ли? Давай не сейчас, а? Встретимся где-нибудь на тракте – заночуем вместе, хорошо? А сейчас – мне уходить пора. Приключения ждут!

Как же все просто в Годвилле. Она ведь может и не с Утакалтингом заночевать где-то в пути, а вообще с кем угодно, кого встретит, и кто ей глянется в тот момент.

А я что же, ревную?

– Ага, увидимся… – пробормотал я, и шепотом повторил слова-ключ.

Яркий мир "Годвилля" померк, а закружившийся вокруг меня водоворот цветных квадратов за несколько секунд составился в привычную мне картинку нашей квартиры. Столы, компьютеры, стены, обои, немного ошарашенный нашим исчезновением и последующим появлением кот, то есть саблепузый тигр. Жена в кресле. Со своим здоровенным пузом-арбузом, которое она поглаживала и ощупывала.

– Ну что? Все на месте? – спросил я.

– Кирилл! Твою мать!

Я бы сказал, что она фурией взвилась с кресла, но взвиться, будучи на 8-м месяце беременности довольно проблематично.

– Ты хотела сказать спасибо моей маме за то, что она родила тебе такого чудесного мужа?

– Идиот! Ты меня напугал до полусмерти!

– Если бы ты хоть раз попала в меня слонобойкой – ты могла бы пришибить меня до полужизни!

– Но не попала ведь?

– Ну, так и ребенок наш на месте, как видишь. Все? Пошли обратно!

Но раньше, чем я успел произнести слова переноса, Света все-таки взвилась, вскочила, взлетела и подпрыгнула, зажав мне рот ладошкой.

– Не смей!

– Аыу?

Выговорить "Почему?" с зажатым ртом – задача не простая, но Света меня поняла.

– А вдруг что случится с ребенком? Или с нами?

Я мягко отстранил ее ладошку, положил обе руки на плечо и повторил слова, сказанные ей с полгода назад:

– Света… Если все время ждать – можно никогда и не дождаться! Вперед! – и раньше, чем она успела что-то сделать, я выпалил те четыре слова, что активировали заклятье Эйфеля, а затем, когда держаться стало не за что, повторил их, перенося в Годвилль и себя.

Понеслась, перекрестясь!

Глава 2. "Флэшбэк"

Вы задумывались когда-нибудь, что происходит с героями книг и фильмов после их блистательной и яркой победы? Нет, конечно же, вы не задумывались.

Жизнь – она ведь как зебра: полоска белая, полоска черная, затем снова белая… Ну, это при условии, что очередная черная вас не угробила.

Вы читали мою историю под названием "Там, где правит Рандом"? Если да, то я просто освежу вашу память. Если нет – вам будет интересно узнать предысторию нынешних событий.

Итак, вот он я, в конце той истории, с девушкой на руках выходящий навстречу людям и солнцу, навстречу свету и счастью! Победа! Радость! Успех! Могущественный враг повержен и низложен, я выбрался живым и здоровым из переделки, в которой могли бы сгинуть и крутые герои боевиков. Выбрался, обретя новых друзей и став сильнее духом и телом. Только небо, только ветер и только радость впереди, да?