Тени иного мира. Книга первая. Цена тишины

Предисловие.

Крупный областной центр.

Центральная Россия.

2022 год.

Дверь в банк резко распахнулась, с силой ударилась о стену и стекло на ней, пойдя мелкой сеткой трещин, вмиг стало непрозрачным.

– На пол уроды! – закричал мужчина средних лет, одетый в камуфляжную военную форму, ярко-зеленых, непривычных для жителя средней полосы России, южных оттенков. По его нервному лицу, широкой красной дугой, тянулся шрам. Он начинался на казавшемся слишком высоком по причине залысин, лбу, шел по левой щеке и оканчивался на подбородке, затрагивая и левое веко, отчего оно до конца не закрывалось, а потому когда он моргал, казалось будто он подмигивает правым глазом. Но всего этого никто в помещении банка не заметил, все смотрели на пистолет в его руке, который вдруг дернулся, из дула на долю секунды показалось еле заметное в дневном свете пламя, и уже потом грянул гром выстрела.

Люди в унисон охнули и повалились на пол, закрывая руками голову. Никто, опять же, из них не увидел как на груди седого мужчины в голубой рубашке, на карман которой был приколот бейджик с надписью «Сотрудник службы безопасности банка», стало расти и расширяться кровавое пятно, словно пожар захватывая все новые и новые территории ткани. Пятно уже перебралось на живот, когда охранник не моргая, со стеклянными глазами, рухнул словно брошенный мешок с картофелем, вперед лицом на кафельный пол.

Грабитель осматривался некоторое время, оценивая ситуацию, потом наклонился к лежащей подле него девушке, схватил и накрутил на кисть её длинные, золотистого цвета, волосы, поднял её визжащую за них и потащил в сторону кассы.

Там, в узкой кабинке, за двойным бронированным стеклом, сидела не шевелясь грузная женщина. Она все слышала и от испуга белое её лицо от множества мелких капелек пота на нем, словно снег искрилось в ярком свете лампы. Она замерла, отчего стала еще больше похожа на неживую, и смотрела округлившимися глазами, как дверь в кассу открывается и в узкую комнатку втискивается грабитель, таща за собой захваченную жертву.

– Слушай сюда тварь! – голос мужчины не привычный к низкому басу, срывался, и в его речи проскакивали высокие нотки, – Твоя задача пропихнуть мне деньги, через гребенную щель в окне! Или я прострелю башку этой дуре! – он потряс кулаком с накрученными волосами перед стеклом, отчего голова находящейся в полусознательном состоянии девушки, пару раз глухо стукнулось о него.

Кассир медленно, будто во сне потянулась за пачками денег и стала проталкивать их в передаточное отверстие. Её непослушные руки казались ей чужими и пластилиновыми, деньги никак не желали протискиваться в узкую щель, а потому она успела передать всего три пачки, когда произошло то невероятное событие, которому она бы никогда не поверила если бы его увидели только её глаза. Но этот не укладывающийся в голове эпизод зафиксировали и две камеры наблюдения, одна из которых висела над входом в кассу, а другая за её спиной.

Движения грабителя вдруг стали прерывистыми, как у ящерицы. Они утратили плавность, будто часть их проходила так быстро что человеческий глаз перестал их фиксировать. Кассир подумала что это она сама падает в обморок, потому не особо этому удивилась. А потом тело грабителя неожиданно исчезло, оставив только пустую его одежду. В этот момент рука его была на уровне её лица и она увидела пустой рукав его защитного цвета куртки, темной пещерой протянувшийся перед стеклом, увидела в конце рукава свет идущий из пустого теперь ворота. А потом в её глазах наступила спасительная темнота и она уронила голову на стол перед собой, потеряв наконец сознание.

Первым с металическим звоном о кафель, упал пистолет, затем мягко соскользнула на пол девушка, её волосы лишенные поддержки, плавно опустились вслед за ней. Последней, складками, осела на пол теперь пустая одежда грабителя.

Люди еще долго в тишине лежали на полу банка, пока не зашел очередной посетитель. Он, увидев происходящее, выскочил на улицу и вызвал полицию.

_______________

Прибывшие через десять минут правоохранители, оцепили банк и стали дожидаться СОБР. Те приехали еще через пятнадцать минут и попытались провести переговоры, на которые так никто из банка не откликнулся. Тогда в высоких кабинетах было принято решение о штурме, в разбитые окна банка полетели гранаты со слезоточивым газом, вслед за ними в здание ворвались находящиеся в сильном нервном напряжении бойцы.

Без жертв не обошлось. Был застрелен зачем-то вставший с пола мужчина, еще семь человек с отравлением газом попали в городскую больницу. На место прибыли криминалисты и следователи. Удивившись пустой одежде и так и не взятым деньгам, они с еще большим удивлением просмотрели записи с камер. Система «Сфера» быстро распознала лицо грабителя и его личность была идентифицирована. На квартиру преступника, жителя Москвы, незамедлительно направилась группа уже московских бойцов. Они сразу и без предупреждения вынесли входную дверь, но гранаты с газом бросать не стали. Стремительно осмотрев две маленьких комнаты и положив жильцов квартиры на пол – немолодую женщину и двух подростков, не обнаружив преступника, доложили об этом начальству и принялись дожидаться дальнейших указаний. Один из СОБРовцев снял маску и шлем, и стал осматривать фотографии что стояли на комоде. На истертой от времени столешнице, по центру, в большой черной рамке, с черной траурной лентой на углу, было и фото грабителя. Отталкивающий яркий шрам через все лицо не оставлял в этом сомнений. Боец взял фотографию и подойдя к лежащей на полу женщине, протянул её к её лицу.

– Кто он тебе? – спросил он грубо.

Женщина всхлипнула.

– Мой муж.

– И где он сейчас?

Женщина заплакала и что-то неразборчиво сказала сквозь слезы.

Полицейский бесцеремонно поднял её и усадил на диван.

– Что? Повтори еще раз!

– Он умер. Три года назад. Повесился.

Алиса уже с час как дрожала от холода. Машину следовало бы завести чтобы согреться от горячего воздуха её печки, но она этого не делала, бензина оставалось мало, и она боялась что топливо закончится прежде чем он вернется.

Еще до обеда они приехали в центр города, и припарковались в тихом переулке. Он зачем-то в этот раз надел где-то раздобытую блеклую военную форму, больше похожую на комбинезон и сказав ей ждать его за рулем машины, ушел. Это было десять часов назад. Уже давно стемнело, воздух снаружи сразу, как зашло солнце, стал холодным и машина как-то резко остыла. И она сидела согнувшись, засунув ладони себе под ноги и дрожала.

Позади подъехала и остановилась полицейская машина. Из нее вышел человек в форме, подошел к её машине и постучал костяшками пальцев по водительской двери. Алиса включила зажигание и открыло окно. Полицейский, молодой парень, увидев в желтом свете уличного фонаря, что за рулем находится привлекательная девушка, заулыбался. Он несколько секунд любовался её красотой, потом наконец вспомнил свою роль и мягко, даже с нежностью в голосе, спросил.

– Извините, у Вас все в порядке? – улыбка не сходила с его лица. – Дело в том что здесь нельзя стоять. – он повернулся и указал куда-то рукой, – Там знак висит.

Алиса улыбнулась в ответ

– Простите, я жду друга, он задерживается. Можно я тут еще постою?

На молодом веснушчатом лице полицейского отразилась борьба представителя власти и молодого мужчины, в которой предсказуемо победила юность.

– Да конечно. – он еще шире улыбнулся и вернулся к своей машине. Через минуту полицейская машина завелась, вывернула на проезжую часть и уехала.

Ожидание продолжилось.

_____________

Наконец, еще примерно через час, пассажирская дверь машины Алисы распахнулась и в машину сел мужчина. Алиса в полумраке не сразу поняла что это был не он. Только почувствовав чужой запах она повернулась и увидела незнакомого здоровяка, в светлой замшевой куртке, с короткой стрижкой и маленькими глазками на крупном, мрачном лице.

– Что смотришь? Поехали! – его голос был низким и грубым.

Её глаза расширились от испуга, потом в них промелькнула догадка.

– Это ты?

– Да!

– А где… то тело… со шрамом?

– Нет его. Хватит вопросов! Поехали!

Незнакомка.

Уральский федеральный округ.

Россия.

2025 год.

Темные стены. Офисный шкаф с заполненными корешками книг полками. Массивный стол оттенка мертвой, уже свернувшейся крови. Он мне напомнил цвет той жидкости, что я пролил в своих видениях, отчего меня передернуло. Слева на столе небольшой бюст, развернутый в сторону посетителей. Бюст необычный, вместе с головой и плечами он имел еще и одну руку, державшую между пальцами сигару. Я прочел мелкую надпись что была на нем – «Зигмунд Фрейд». Следующим за бюстом, я принялся изучать хозяина кабинета. Я всматривался в его лицо, пытаясь понять можно ли ему доверить мою тайну, будто оно, его лицо, способно было подтвердить, да, дескать, можно, хозяин умеет держать рот на замке, или наоборот, не прямо, намеком сказать мне, тот к кому ты пришел – редкий сплетник.

Мне стоило записаться к психиатру. Это явно было отклонением, а отклонениями занимаются настоящие врачи, и в моем случае это психиатр. Но стоило мне подумать об этом, как я живо представил картину, где два дюжих санитара надевают на меня смирительную рубашку, а доктор, одежда которого сильно смахивает на форму немецкого офицера времен второй мировой, смотря на просвет на заправленный мутной жидкостью шприц, говорит то ли мне, то-ли просто констатируя факт – Все вы рано или поздно попадаетесь, всех вас мы все равно переловим. Сколько вам психам от нас ни прятаться!

И я записался к психотерапевту. Анонимно.

Хозяин кабинета верно истолковал мой пристальный взгляд.

– Все что Вы здесь скажите, будет услышано только мной, и останется между нами. В этом Вы можете не сомневаться.

Кивнув, словно я ожидал только этих, ничем не обязывающих его слов, которых мне оказалось достаточно, я прочистил горло и с опаской оглянувшись на дверь что была позади, заговорил.

– Два дня назад со мной произошла странная история. У меня были галлюцинации наяву, столь реалистичные, что я полностью погрузился в них.

– Расскажите что Вы видели.

– Я был в столовой, когда вдруг она исчезла и я понял что нахожусь в мрачной пещере.

Посмотрев на врача, я ожидал и опасался увидеть отвращение или брезгливость. Но лицо его было спокойно. Оно выражало одну лишь учтивую, молчаливую внимательность. Это придало мне смелости и я погрузился в воспоминания того странного бреда.

Было сыро и прохладно. С высокого свода пещеры свисали грязно-мутные, острые словно наконечники копий, сталактиты. По ним тянулись ручейки воды, каплями падая на каменный пол, в лужицы, и создавая звонкую медитативную музыку. Её звуки, многократно отраженные от стен, наполняли неподвижный воздух, погружая мой разум в приятное бездействие.

Это мое благостное состояние длилось недолго. Сильный толчок в спину не только напомнил мне зачем я здесь, но и с ним в мой мозг ворвались другие звуки – приглушенные стоны множества людей и лязг металла, заглушив собой ритмы воды. В тусклом свете висящих между сталактитами ламп, блестели стальные рельсы, уходящие в темную глубину пещеры. Они тянулись вдоль вырубленных в гранитных стенах нишах, наполненных питательным грузом – манной, как её называли хозяева, и без которой им не прожить и дня. Я с трудом взял потемневшую от времени, давно потерявшую свою геометрию, ржавую тележку, установил её на рельсы, и с усилием толкнул вперед, заставив проржавевшие колеса со скрипом крутиться. Прокатив её несколько метров, я остановился и застыл в ожидании. Впередистоящий раб, такой же раб как и я, никак не мог определиться с выбором, и я ждал и злился, но кричать на него не стал, я помнил что и сам часто застывал в нерешительности находясь у ниши с белыми емкостями, наполненными двумя видами одинаково отвратительной на вид жидкости.

– Как Вы поняли что Вы раб? Вы чувствовали себя рабом? – задал доктор вопрос не глядя на меня. Я отметил про себя что его профиль имел некое сходство с птицей, и давало это сходство небольшая голова, крепившаяся к телу длинной, тонкой шеей, а также клювообразный острый нос.

Я задумался вспоминая свои переживания.

– У меня было гнетущее чувство, будто я не принадлежу себе. Будто вся моя жизнь не принадлежит мне. Наверное эти ощущения подсказали мне что я раб.

– Хорошо. Продолжайте. – доктор продолжил смотреть в сторону картины висевшей на противоположной стене, и я вновь погрузился в тот странный эпизод.

– Хотя у меня, как и у того раба, как и у большинства кто находился в этой огромной пещере, было всего полчаса на то чтобы протолкнуть по рельсам и нагрузить свою тележку, и выполнить эту полуденную, ежедневную миссию, я спокойно ожидал своей очереди. Привстав на цыпочки, я посмотрел вперед, и далеко, в конце молчаливой вереницы людей, я приметил скучающего стражника.

«Мимо него не пройти если не дать ему мзду, он обязательно придерется к моему выбору и не пропустит тележку» – я машинально нащупал в кармане свои медяки – «Да, сегодня мне есть чем ему заплатить».

Наконец невольник, стоящий передо мной, решился и переставил одну из емкостей, с белёсым наполнением, в свою вагонетку и откатил её. Наступила моя очередь. Я стоял словно завороженный, пытаясь угадать что выбрать в этот раз и так и не сумев определиться, просто взял ближайший белый сосуд и переставил на свою тележку. Она скрипнула и немного накренилась под весом груза, а потом вдруг раздался резкий звук лопнувшего металла, крепление колес рассыпалось и сосуд, который я только что поставил, соскользнул на каменный пол и разбился, окатив меня своим красным содержимым. Застыв в панике я смотрел на растекающуюся красную лужу у моих ног, на красные потеки на моих грязных штанах. Я знал что меня теперь ожидает, что будет дальше. Я наблюдал это уже несколько раз, и теперь эта картина, стояла перед моими глазами, парализуя меня. Появился стражник, и мои и так слабые мышцы, при виде его отказались держать мое изможденное тело. Я упал перед ним на колени, со страхом поднял голову и напоследок огляделся. Меня окружали люди. Они старались держаться как можно дальше, будто то наказание что мне предстоит, передается подобно смертельной болезни. В их глазах, в их худых, скуластых лицах, я видел мерзкую смесь ужаса и любопытства.

Я смотрел на них, когда по скрежету трущихся друг о друга камней, что я услышал позади себя и который свидетельствовал что массивная каменная глыба, выполнявшая роль двери – сдвинулась, по короткому порыву затхлого воздуха, что встрепинул остатки моих тонких волос на затылке, по вздоху что издали люди стоящие передо мной и по тому как все они разом упали на колени, склонив свои головы, – я понял, один из них здесь. Мой хозяин стоит позади меня.

– На этом видения прекратились, и я дрожа от страха, вновь очутился в кафе. Меня окружали обычные люди, которые занимались своими обычными делами – я закончил свой рассказ и вопросительно посмотрел на доктора.

Он молчал, продолжая пялиться на картину. Потом будто подготавливая свой рот к произнесению слов, пожамкал губами.

– Хочу сказать, – наконец произнес он, – Ваш рассказ победитель среди всех необычных историй что мне довелось услышать в этом кабинете. – его тонкие губы расплылись в улыбке.

– Почему-то меня эти Ваши слова не вдохновляют. Я бы хотел от Вас, как от специалиста, услышать, это…. – следующее слово что я должен был сказать – шизофрения, но я не смог его произнести, мне почудилось, что выпустив его в мир, дав ему жизнь, я сделаю его уже свершившимся фактом.

– Что со мной доктор?

Он задумался.

– Скажите, в момент видений Вы не сомневались что все происходит наяву? Вы чувствовали соответствующие запахи, слышали звуки?

– Да. – кивнул я, вспоминая наполняющий пещеру запах сырости.

– А Вы осознавали что есть настоящий мир, или для Вас в моменте только тот мир существовал, как это обычно бывает, когда мы смотрим сны?

– Нет, было по другому. Я знал, я помнил реальность. Это было будто, – я задумался – будто Вы из аэропорта прошли в самолет, и уже находясь в самолете, высоко над облаками, Вы знаете что где-то есть аэропорт, что он существует и живет своей жизнью. Но Вы в самолете и теперь живете жизнью самолета, перемещаясь с ним в пространстве, выполняя все его правила и все необходимые в нем действия. Так это было.

Психотерапевт наконец посмотрел на меня.

– Испытываете ли Вы постоянный стресс? Какие у вас отношения в семье, на работе?

– В семье хорошие, теплые, да и на работе все спокойно. А какое это имеет отношение к моему случаю?

– Считаете ли Вы себя в целом счастливым человеком? – проигнорировав мой вопрос, спросил он.

– В общем да.

– Возможно у Вас тревожное состояние. Беспокоит ли Вас что-то?

– Нет, доктор. Моя жизнь полностью меня устраивает.

Он постучал ручкой по столу, будто эти мои слова, как наиболее важные, при помощи тайного кода занес куда-то в картотеку, потом посмотрел на свои наручные часы.

– К сожалению, нам придется на этом завершить нашу встречу, меня уже ожидает следующий пациент. Я выпишу легкие антидепрессанты. Пропейте курс. Если вновь повторится приступ с галлюцинациями, мы усилим лекарства.

Его слова напомнили мне о волнующем меня вопросе, ради ответа на который я и был здесь.

– Эти мои видения доктор, это шизофрения? – в страхе услышать ответ, я спросил это очень тихо.

– Я так не думаю. Ваши видения были связанны напрямую с действительностью. Вы ведь в столовой находились в момент их возникновения, выбирали блюда что стоят на витринах, толкали поднос по направляющим, их Вы и видели в качестве рельс, так?

– Да, наверное так.

– Подозреваю что это психогенные галлюцинации, таким образом Ваш мозг справляется со стрессом. Вы используете фантазии как способ уйти от реальности. Принимайте лекарства, они должны Вам помочь.

– Но там, в галлюцинации, я чувствовал себя гораздо хуже. У меня было ощущение безнадежности и обреченности. Я ощущал даже не отчаяние, а какое-то полное уныние, словно я лишился самой жизни. Там, в том бреду, ужас полностью овладел мною. Какой же это уход от проблем настоящего?

Он опять постучал ручкой по столу, занося мои слова в папку с моим именем, и протянул рецепт через стол.

– Пропейте лекарства. Они Вам помогут.

Был теплый летний день. Выйдя от врача, я почувствовал что настроение мое значительно улучшилось, я действительно ощущал что сбросил часть груза со своих плеч, и решил сперва пообедать, и только после вернуться в офис. Пройдя по буднему пустынному проспекту, изнывая от жары и накрывая рукой свою макушку, спасая её от палящего солнца, я наконец добрался до той злополучной столовой. И входя в нее я подумал, не жара ли так на меня подействовала вчера, и не от нее ли помутился вчера мой разум.

Многообразие звуков наполняло просторное помещение, и через открытые в лето окна, выплескивалось в небольшой тенистый дворик, что был позади офисной многоэтажки. Голоса разговаривающих между собой людей, глухой звон посуды и приборов, скрежет металлических ножек двигаемых по кафельному полу стульев, рокот старого, пожелтевшего от времени кондиционера, что давно не охлаждал воздух, и использовался как вентилятор, все это слилось в нестройный гул. Пахло прогорклым маслом для жарки, томатной пастой и моющим средством для полов. Этот букет запахов был визитной карточкой всех дешевых заведений общественного питания, в одном из которых я и был.

Я смотрел как люди подходили к витринам раздачи, брали подносы, ставили их на никелированные направляющие. Там, у этих витрин вчера и случились мои галлюцинации, так напугавшие меня. И теперь, опасаясь их повторения, я никак не мог решиться взять пластиковый поднос в руки, и все пропускал и пропускал людей вперед себя. Наконец я справился с собой, в чем мне сильно помогло чувство голода, поставил поднос на металлические трубки тянущиеся вдоль витрин и прислушался к себе. Ничего не произошло. Тогда я медленно двинулся к витрине с супами.

Меня всегда раздражала собственная неспособность сделать выбор. В такой момент я застываю словно в параличе, бесконечно колеблясь между возможными вариантами. И неважно, выбираю ли я сдобную булочку в магазине, цвет ручки, которой буду заполнять бланк или имя для своей дочери, я одинаково превращаюсь в манекен, боясь принять неверное решение. Со временем я стал брать наугад первое попавшееся, освобождая свой мозг от этой сложной для него задачи и моя жизнь упростилась. А почти полностью я забыл об этой моей проблеме, после того как женился. Моя прекрасная, умная жена, быстро разобралась в этом моем недостатке, и превратила его в мое достоинство, просто забрав на себя принятие любых решений в нашей семье. А достоинством моим стало то, что я никогда со своей женщиной не спорил, признавая полное её над собой верховенство по части решений. Это и стало ключом к нашему семейному счастью.

Эта столовая рядом с моим офисом, была одним из немногих мест, где моя жена была не в силах мне помочь. И теперь, будучи в ней, я пребывал в нерешительности, уставившись на сияющую никелем в свете ламп, со стеклянными полками, стойку, заполненную тарелками с супами. В части этих тарелок был красный борщ, в другой части куриный суп, и я пытался наконец решить, что сегодня у меня будет на обед.

«Борщ надоел, уже с неделю как ем его ежедневно – только вновь я подумал о нем, как во рту ощутил его слишком кислый вкус, что давала ему томатная паста, из которой он казалось в основном и состоял, – А куриный суп обычно пересоленный и без мяса, словно курицу в нем только искупали. Так что мне взять?»

В момент когда я наконец решился и уже было потянулся за борщом, впереди стоящая в очереди к кассе девушка, неожиданно сделала шаг назад, наступила мне на ногу и мягко прижалась ко мне округлостью своих ягодиц. От неожиданности и по большей части от того что мозг мой был заполнен выбором, я молча смотрел на нее. Она же обернулась и её прелестные, с шаловливыми огоньками, глаза, оказались прямо перед моими, а спустя секунду она сошла с моей ноги.

– Ой, простите! Вам, наверное, было больно? – сказала она с улыбкой.

Я улыбнулся в ответ, сжимая и разжимая травмированные пальцы ноги в ботинке, уже будучи захваченным мягкостью её прикосновения и темными миндалевидными глазами.

– Перелома вроде нет, – попытался я пошутить.

– Я часто оступаюсь, но не так уж часто калечу интересных мужчин. В этот раз мне повезло! – она засмеялась, но заметила мою растерянность – Моя шутка, наверное, неуместна?

– Что вы, мне нравится… – промямлил я и замолчал, не зная что сказать дальше.

Наступила пауза. Она ещё раз улыбнулась и отвернулась, а я, уже увлекшись девушкой, но осознав что разговор окончен, почувствовал одновременно и восторг как после съеденного вкусного мороженного, и разочарование тем что мороженное уже съедено, а эта негаданная и сладкая встреча завершилась.

Конечно я мог заговорить с ней, может даже познакомиться, но знал что не сделаю этого и даже не подумаю об этом. Сейчас конечно, пока она рядом. Позже я буду себя за это корить.

Вдыхая лёгкий, сладковатый аромат её волос, я наблюдал как она оплатила обед, взяла поднос с куриным супом и ягодным морсом и направилась в зал.

– С Вас 625 рублей, – кассир, женщина лет сорока пяти, уже много лет работающая здесь, своими словами вернула меня. Я бросил последний взгляд на удаляющийся восхитительный изгиб и со вздохом достал деньги.

– Что, Боженька уберёг в этот раз? – она весело, подняв одну бровь, взглянула на обручальное кольцо на моей руке.

Я пожал плечами и расплатившись, взял поднос и вышел в зал. По большей части столики были заняты, и поискав глазами незнакомку, нашел что она выбрала столик ближе к окну. Не думая, я сел так, чтобы не быть в поле зрения девушки, но при этом самому её видеть, и устроившись стал её разглядывать.

Ей было лет двадцать пять, с небольшим вздёрнутым носиком и выразительными, слегка подкрашенными губами. Темно-вишневое платье мягко, без единой складки и немного не доходя до колен, облегало её стройное тело, длинные черные волосы струились по её прямой спине и блестели когда она слегка наклонялась, чтобы поднести ложку ко рту. Я любовался ею словно произведением искусств, недоступное мне, и постоянно находящееся под усиленной охраной где-то в подвалах Третьяковки. И вот этот шедевр вынесли в зал на всеобщее обозрение и мне посчастливилось его увидеть.