Кино и пр. Vol.1 (fabula historica)

Трон Священного Правителя Чингисхана под девятихвостым бунчуком был пуст и ждал преемника.

– Слушайте и повинуйтесь! – зычными голосами выкрикнули глашатаи. – Непобедимые нукеры монгольских туменов, в этот час мы объявляем вам волю Священного Правителя! Слушайте так, словно Непобедимый Чингисхан вернулся с небес Тенгри! Так сказал Священный Правитель: «Батыры, этим я повелеваю возвести на трон своего внука, сына Джучи – Бату! Он поведет сыновей монгольской степи на запад к последнему морю! Да покорятся монгольской силе сердца всей вселенной! Да будет так!»

– Да будет так! – отозвались монгольские тумены. – Бату!!! Бату!!! Бату!!!

– «А внуку своему – доблестному Бату я повелеваю во всем слушать советы моего верного нукера – Субудая, – продолжали читать послание Чингисхана глашатаи. – И опираться на опыт моих верных, преданных нукеров, чьи кони вытоптали половину мира. Да обратятся в пыль и пепел враги великой монгольской орды!»

– Да будет так! – отозвались воины. – Кху! Кху! Кху!

Бату-хан – молодой, мощного сложения монгол величественно поднялся со своего места в ряду царевичей-чингизидов и занял трон Чингисхана.

– Бату!!! Бату!!! Бату!!! – доносилось со всех сторон.

Бату-хан поднял руку и монгольское воинство рухнуло на колени, простирая руки.

– Батыры! – его зычный голос разнесся над степью. – Священный Правитель завещал нам вселенную! И мы выполним его волю! Клянусь именем Непобедимого, мы сотрем в пыль всех, кто воспротивится его воле!!!

– А-а-а!!! – взревели от восторга монгольские воины. – Бату-хан, мы слышим голос Непобедимого!!!

Бату неожиданно вскочил с трона и выхватил из ножен меч:

– К последнему морю!!!

– К последнему морю!!! – взревела орда.

Орда затопила степь. Воины покоренных народов встали под знамя Чингисхана – под серого кречета с черным вороном в когтях. Нет спасения от орды. Все племена, все народы, вставшие на пути – покорены; не покорившиеся – обращены в прах. Монголы не знают пощады, а их владыка не ведает преград.

Еще не забыта память о набеге на половецкую степь туменов Субудай-богадура и Джебе-нойона. Услышав о приближении орды, половцы снимаются с кочевий и уходят за Итиль21. Но сейчас у Бату-хана не два тумена, а этот поход не разведка боем, этот поход – завоевание всех земель от севера к югу, от запада к востоку. Как некогда славные предки монголов гунны заставили содрогнуться древний мир, так и монголы принесли из далеких степей завет непобедимого Чингисхана.

Когда орда подошла к берегам великого Итиля, нукеры Шейбани-хана атаковали крепостные валы древнего города Булгар. Предки европейских и сибирских татар – искусные ремесленники и сапожники, защищали город отчаянно. Но монголы разрушили крепостные стены, дома, минареты и мечети из китайских камнеметных машин и стенобитных машин – по́роков. Взяли город приступом, вырезали оставшихся в живых защитников и мирное население. И по законам чингизовой «Ясы» три дня грабили некогда богатый и мирный город.

С верховьев Волги плыли по воде распухшие обезображенные трупы защитников Булгара. Бату-хан осадил коня у кромки воды. Позади него на саврасом жеребце громоздился Субудай-богадур.

– Что это? – спросил у него Бату, указывая на тот берег. Громоздились на нем бревенчатые развалины.

– Урусутские сторожевые башни, – ответил старик. – Когда-то в них жили славные батыры, про одного из них – Илью Муромца урусы сложили немало песен.

– Ты говорил мне, что урусы храбрые воины. Почему они бросили башни? – Бату-хан приставил к глазам ладонь, разглядывая бродников, столпившихся на противоположном берегу. – Почему их земля заросла чертополохом, а на речных берегах живут разбойники?

– Среди урусов порядка нет. Их ханы – коназы не могут договориться между собой. Грызутся как псы, никак не могут поделить дедовский пирог.

– Кто был их дедом?

– Коназ Мономах, владыка Киваменя. Подобно Священному правителю он собрал урусутов под свое крыло. Перед его именем трепетал и народ, и другие коназы. Но эти времена стали преданием. Сейчас урусы слабы. Они будут посылать тебе седобородых старцев. Будут предлагать мир и дружбу.

– Не для мира мои нукеры точили клинки! – надменно произнес Бату-хан. – Я превращу урусутские города в пыль. Я сделаю урусов покорными! Я пронесу имя Священного Правителя до края вселенной!

– В твоих словах я слышу голос Непобедимого, – с почтением произнес Субудай-богадур.

– Эта зима станет последней для урусутской земли, – Бату-хан простер руку над речной волной. – Степь за рекой – наша!

За его спиной громоздилась многотысячная орда. Воины непроницаемо смотрели на проплывающие трупы булгар. Кони под ними храпели и вставали на дыбы, в обозах оглушительно ревели верблюды.

Бату-хан подал знак темникам, те кивнули тысячникам, те сотникам. Хрипло взревели трубы. Конная орда начала переправу на другую сторону Итиля. Река потемнела от голов, плывущих коней. Бродники и половцы, увидевшие начало переправы, вскочили на коней и поскакали по лесистым равнинам в сторону древних русских городов.

А с юга шла на Русь огромная грозовая туча. Сверкали вдали молнии и прокатывались в поднебесье оглушительные раскаты грома.

На старой поляне, где отец обучал Евпатия воинской мудрости, теперь уже он учил сыновей кулачному бою и владению оружием: луком, мечом и копьем.

Его старший сын Иван – отрок тринадцати лет ловко орудовал мечом, высоко подпрыгивал и разил невидимого противника.

– Молодец, Ванюша! – похвалил его Евпатий, вынув из колчана татарский лук, принесенный с Дикого поля. – Подойди ко мне.

– А что это за лук, батюшка? – спросил его сын.

– Это мунгальский лук, – ответил Евпатий. – Видишь, какой тугой. Этот лук бьет дальше и сильней нашего. Мунгалы на скаку сбивали стрелами ратников. Их стрелы латы насквозь пробивают.

Иван взял в руки лук и попытался натянуть тетиву.

– Так у тебя не получится, – улыбнулся Евпатий. – Мунгалы тетиву не натягивают, а держат на ней стрелу, и растягивают сам лук.

Евпатий несколько раз показал сыновьям, как это делается. Покачал на руке монгольскую стрелу с приделанной глиняной свистулькой и пустил ее в ствол вековой сосны. Стрела с воем впилась в дерево, разбрызгивая вокруг сосновую кору и щепу.

– Ух-ты! – выдохнули мальчишки и принялись по очереди натягивать монгольский лук.

Евпатий с улыбкой смотрел на них.

За чащобой слышалась песня, девки собирали по берегам лесных речек обожженную первыми морозами калину. Листья осыпались с берез и кленов. Страда давно закончилась. Хлеба обмолотили и ссыпали зерно в закрома. Над Рязанью с утра до ночи плыл колокольный звон. Пришла пора вести под венец сыновей и дочерей.

И в нескольких верстах от города слышен был малиновый звон рязанских колоколен.

Младшие сыновья Евпатия принялись биться на палках, а старший продолжил упражнения с мечом.

– Господи, – прошептал Евпатий, прислушиваясь к песням, доносившимся из лесу, к колокольному перезвону и шуму ветра в сосновых кронах. – Господи, благослови! Жива Русь.

Домой возвращались полевой дорогой. В небе густо летели косяки перелетных птиц. День был теплый, ласковое осеннее солнце радовало.

К Евпатию подбежал младшенький Стёпка:

– Тятя. Расскажи про Добрынюшку!

Евпатий улыбнулся:

– Слушайте, богатыри! Долго ли, коротко ли сказ сказывается, слово к слову складывается. А во времена не столь давние вырос в Рязани-городе удалец-молодец Добрыня-свет-Никитич! Ростом вымахал в косую сажень и силушкой бог не обидел. А задира да просмешник был, не приведи Господь! То одного словом заденет, то другого. Но кто его на похвальбе не ловил, в честно́м бою одолеть не смог! Одного славного удальца Добрыня побил, другого. И пошла по земле русской молва, де живет на Рязани молодец, равных которому ни в одном конце нет. Услыхал об этом старый Илья Муромец и решил проведать Рязань. Посмотреть, что за богатырь на Руси появился. Приехал в город крестьянин крестьянином, никто его не узнал. Привез на подводе кадушек с солеными огурцами, торг на рынке ведет. А сам слушает, что про Добрыню Никитича говорят. А говорят про него разное, кто за удальство хвалит, кто за озорство корит. Призадумался Илья Муромец. Какой же Добрыня богатырь, коли озорства от него больше? Богатырь за Русь на дальних рубежах горой встает, ворогов бьет. А Добрыня только по кабакам шляется да бахвалится. А тут, как на грех Добрыня на рынок пожаловал, начал озоровать, добрых молодцов задирать. Не выдержал тут старый Илья, встал ему поперек дороги. «Что это ты, старина, на меня так бойко глядишь?» – усмехнулся Добрыня Никитич. «А вот то и гляжу, что ты отца своего с матерью позоришь, с лихими людьми хороводы хороводишь!» – ответил Муромец. «Шел бы ты, старик, покуда цел. Я ведь богатырь рязанский, а не какой-нибудь пострел!» – сказал Добрыня Никитич. «Вот уж насмешил ты меня! – расхохотался старый Илья. – Много скоморохов я видал. Видно, и ты из таких. А коли не брешешь сейчас, так пойдем за вал и вволю потешимся там!» От таких речей старика Добрыня онемел. А потом как захохочет и говорит: «Ну, пойдем, коли напросился сам!» Вышли они за крепостные ворота, народ за ними валом валит. Добрыня все на смех принял. Но как бороться начали, улыбка с его лица сошла. Боролись Добрыня с Ильей Муромцем с утра до вечера. Добрыня уже смекнул, что с богатырем сцепился. А Илья Муромец на себе почувствовал силу Добрынюшки. Уж вечер наступил, блеснул на небе месяц, а богатыри все сшибаются, как две грозовые тучи. И вдруг окликает их из темноты человек: «Не пора ли вам на мировую пойти, славные удальцы, русские богатыри?» Илья Муромец с Добрыней замерли и видят, как из темноты выходит князь рязанский Юрий Ингваревич. Поклонились ему в пояс. А он им и говорит: «Время ли ссориться русским богатырям? Я, Добрыня Никитич, давно уж с тобой потолковать хотел. Пора тебе свою силушку да удаль богатырскую на благо русской земле принести». «И я с тем же приехал к нему», – кивнул Илья Муромец. «Да кто ж ты будешь?» – спросил его князь. «Муромец я, светлый князь. Илья Иванович», – сорвал Илья с себя колпак крестьянский, и народ охнул! Поклонился ему в ноги Добрыня Никитич: «Знал я, что не простой удалец мне встретился. Да не знал, что то был сам Илья Муромец! Прости меня, батюшка, за мое озорство великое. Как скажешь теперь, так и поступлю!» – — «Силушка в тебе, Добрынюшка, богатырская! Ждет земля русская еще одного защитника. Ждут тебя, Добрынюшка, дальние рубежи на Диком поле! Слушай, честной народ! Появился у земли русской защитник, а звать его будут Добрыня Золотой Пояс!» – и с этими словами старый Илья протянул Добрыне Никитичу золотой пояс, который сорвал когда-то с Тугарина поганого…

И вдруг горло у Евпатия пересекло резкой болью – вспомнил последние минуты Добрыни Никитича. Вспомнил, как богатырь поднял на копье Кара-батыра, и как сам богу душу отдал.

– Что с тобой, тятенька? – спросил его Стёпка.

Евпатий перевел дух:

– Все хорошо, сынок. Когда-нибудь я вам расскажу не былину, а быль – как Добрыня Никитич бился с татарином.

Древняя Рязань громоздилась вдали каменной глыбой. Ее стены помнили своих богатырей.

В воротах встретила их Настасья Вадимовна. В руках у нее было лукошко спелых яблочек. Евпатий приобнял супружницу:

– От кого путь держишь, горлица?

– От батюшки иду, – улыбнулась она. – Нынче яблок видимо не видимо.

Евпатий взял одно из лукошка.

– А в лесу как хорошо, – тоже с улыбкой произнес он.

– Мама-мама, – раздался во дворе крик младшей дочурки Вареньки. – Стёпка из лесу змейку принес!

– Вот сорванец, – улыбнулся Евпатий.

Они зашли на двор. Дети столпились над кадкой, по дну которой лениво ползал небольшой уж. Евпатий направился к ним, хотел пожурить сынишку. Но в этот момент за воротами раздался перестук копыт.

– Евпатий! – раздался голос княжеского дружинника Николы Волка. – Князь тебя зовет. Дело срочное!

Не слезая с коня, говоривший заглянул во двор. Коловрат подошел к нему:

– Что стряслось?

– Татарва через Волгу перешла, – вполголоса произнес вестник. – Булгар взят, вырезали всех от малого до великого… Орда у татар несметная, на Рязань идут… Поторопись.

Евпатий вышел за ворота, проводил взглядом дружинника, пустившего жеребца в галоп.

На город медленно опускался осенний вечер.

– С чем Никола пожаловал? – спросила Евпатия супруга. Она тоже вышла за ворота.

– Беда Настенька. Татары на город идут.

– Господи, что же будет то?!

– Сеча будет, если князь не договорится с царьками татарскими, – ответил Евпатий. – Стены рязанские крепки, да и князь наш к набегу табунщиков готов. Поднимем ополчение… Еду на княжий двор. Не жди меня, всю ночь судить-рядить будем.

Евпатий скакал по рязанским улицам и подмечал, что народный сполох по городу еще не прошел. Рязанцы ведать не ведали о надвигающейся с Дикого поля беде. Еще не докатилась до рязанской земли волна сбегов из разоренных татарами половецких и булгарских городов и поселений.

Поднявшись к княжеским палатам, Евпатий оглянулся на город. С восточной стороны поднималась сумрачная снеговая туча, точно орда принесла с собой зиму из-за Каменного пояса. И тотчас с востока дохнуло студеным ветром. Сорвало с деревьев пожелтевшие листья и закрутило над дорогою вихрем.

Евпатий осадил коня возле княжеского крыльца. Чадь22 принял из его руки повод, и Евпатий поднялся в палаты князя Юрия Ингваревича.

У парадного притвора его встретил княжич Феодор Юрьевич:

– Здрав буде, Коловратович! В недобрый час мы встретились. Орда из половецкой степи навалилась.

– Нам с мунгалами не впервой биться! – ответил Евпатий. – Били татар и снова побьем, если они слов не послушают!

– Молод я был для той славной сечи, – с сожалением произнес Феодор Юрьевич. – Но знаю, что мунгалы воины искусные и бесстрашные. И драться с ними тяжко.

– Потому и тяжко, князь, что один с пятерыми бьешься. А на всякие хитрости и подлости татарин горазд. И пощады от него не жди. Рать киевскую они обманом изничтожили: обещали мир, а как киевляне оружие побросали – зарезали всех.

В этот момент дверь за их спинами отворилась и в проеме показалась огромная фигура юного рязанского удальца Микулы Буслаевича.

– Мир дому сему, – пророкотал он. – Князь меня звал!

– Проходи в гридницу княжескую, Микула Буслаевич, – Феодор Юрьевич пожал богатырю руку. Рядом с ним он, довольно крупный мужчина, казался отроком.

Микула Буслаевич узнал Евпатия:

– И ты здесь, Коловратович?! Знать ждет нас потеха ратная!

– Скоро ты вволюшку погуляешь, Микула Буслаевич, – кивнул Евпатий.

Они прошли в княжескую гридницу. Феодор Юрьевич остался на крыльце встречать прибывающих со всей Рязани ратников и бояр.

Собравшиеся к этому часу сидели за широким столом. Князь рязанский Юрий Ингваревич внимательно слушал воеводу Вадима Даниловича Кофу – тестя Евпатия. При появлении новых гостей он перевел с него взгляд и улыбнулся. Юрий Ингваревич был похож на князей из старинных былин, тронутые сединой кудри ниспадали на плечи, а лицо князя было словно высечено из камня. Но на рязанцев и друзей своих он всегда смотрел милостиво. Горе было его врагам. В час гнева светлые глаза князя становились темными как грозовые тучи, а в голосе звенела сталь.

Помимо воевод и бояр за столом сидели княжичи: Глеб и Борис. Евпатий с Микулой Буслаевичем сели на свободные места и тоже принялись слушать воеводу Кофа.

– Татары не дикое воинство, – говорил тот. – Везут с собой стенобитные и камнеметные машины. Горе тому городу, что встал на их пути! Но ежели рязанский полк укрепится в городе, Рязань выстоит.

– Не дело говоришь, Вадим Данилович, – оборвал его молодой и горячий племянник князя Всеволод Владимирович. – Когда это русская рать за городскими стенами хоронилась? На Рязань орда хлынула! Вот и встретим ее одним ударом и сметем с земли рязанской!

– Ты, Всеволод Владимирович, знать не знаешь, ведать не ведаешь, сколько татар на Рязань идет, – сдержанно ответил воевода. – Татарская орда лавой растеклась на сотню верст. Но как войдут они в пределы русские, в леса да болота, снова в кучу собьются. Силы у них несметные. Мы до сего часа не ведаем, сколько татар идет? Булгары брешут, что татар столько, сколько звезд на небе. А ведь на них напала только часть орды… Я думаю, идет на нас не меньше двухсот тысяч копий.

– Быть того не может! – вскочил с лавки Всеволод Владимирович. – Нет таких ратей!

– Стало быть, мунгальские ханы собрали, – остановил его движением руки князь Юрий Ингваревич. – В войске Батыги одиннадцать внуков и сыновей Чагониза. У каждого из них по десять тысяч мечей. А сколько к ним пристало табунщиков не их роду племени, того никто не ведает. Так что орда на нас движется неисчислимая… Я к Батыге отправлю поезд посольский: сына с хитроумными боярами. Дары шлю хану мунгальскому. Может, поворотит он орду от Рязани… Нам бы успеть договориться с князьями русскими. Подняли бы и сами рать не меньше, чем в татарской орде. Если оттянет Феодор Юрьевич час смертного боя рязанцев с татарами, заговорит ханов мунгальских – честь ему и хвала. Русь ему в ножки поклонится. Он завтра с утра отправляется к хану Батыге.

– На смерть сына посылаешь, Юрий Ингваревич, – Евпатий поднялся с лавки. – Мунгалы сраму не имут, слов мира не понимают. Зарежут они послов.

– Никто этого не ведает, кроме Господа нашего Вседержителя! – резко оборвал его князь. – А тебя, Евпатий Данилович, посылаю к князю Михаилу Черниговскому. Убеди его встать рядом с полками рязанскими за землю русскую. Ежели мы врозь биться будем, не выстоять нам против орды. Тебя, Евпатия-удальца, привечают во всех концах. Послушает тебя князь, честь тебе и хвала! А к князю владимирскому Георгию Всеволодовичу посылаю брата своего Романа. За владимирским князем и Суздаль, и Ростов, и Ярославль, и Бело-озеро! Весь народ честной!

– Все сделаю, как прикажешь, Юрий Ингваревич! – Евпатий поклонился в ответ.

– Наутро же собирай спутников, и отправляйтесь с богом! – кивнул князь.

Вскоре в княжеской гриднице гостей набралось столь много, что за столом яблоку негде было упасть.

– Народный сполох поднимать надо, – говорил воевода. – Ополчение вооружим, а это худо ли – тысяч двадцать копейщиков. Плохо ли хорошо, но мужики наши и нож охотничий и рогатину с топором в руках держать умеют. А как рязанцы врукопашную бьются ворогам ведомо. Может и хан Батыга прознает о том.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хоробры – берсерки; воины скандинавов и русов, наследовавшие воинские навыки из глубокой древности.

2

Дикое поле – причерноморские степи (устар.).

3

Синее – Азовское море (устар.).

4

Палестины – пашни (устар.).

5

Кладенец – легендарные мечи русских сказок и былин.

6

Наперсник – воспитанник, ученик (устар.).

7

Сбеги – беженцы (устар.).

8

Удатный – удачливый (устар.).

9

Лукоморье – Азовское море.

10

Товарѝща – склады (устар.).

11

Ту́мен – десять тысяч всадников (монг.).

12

Богадур – герой, доблестный воин (монг.).

13

Нойон, ноён – господин, владетельный князь (монг.).

14

Улус – княжество (монг.).

15

Междуречье рек Онона и Керулена – регион коренных монгольских степей.

16

Залозный – Железный шлях (устар.).

17

Бродники – предшественники южнорусского казачества.

18

Мангус – злой дух, чудовище (монг.).

19

Волкодлаки (хортдлаки) – заговоренные воины (устар.).

20

Камень, Каменный пояс – Уральские горы (устар.).

21

Итиль – Волга (тюрк.).

22

Чадь – слуга (устар.).