Меч императора

Совпадение имен героев с реальными лицами и событиями является абсолютной случайностью

© Кукушкин Вадим, Кукушкин Всеволод, текст, 2016

© Издательство «Человек», издание, 2016

Япония. Октябрь, 1939 год.

«Завтра я буду наносить имя на клинок! Иди, готовься к завтрашнему дню!» Сколько раз Аяко слышала эти слова, но, как и в тот самый первый раз, эта фраза переворачивала в ней все. Она знала, что в эту ночь она не сможет заснуть. С ней это случалось на протяжении последних сорока семи лет.

Завтра она будет помогать мастеру Мияири давать жизнь мечу. Меч будет рожден здесь, в кузнице её мужа, и она будет давать ему жизнь вместе с ним. Она также, как и мастер Мияири вынашивала его, думала о нем и вот завтра настанет момент, после которого он заживет своей собственной жизнью.

Рождение меча было для неё даже более священным событием, чем рождение собственных детей. Ей было страшно и в то же время безумно хотелось насладиться моментом, когда муж брал чекан и начинал наносить удары по металлу. Этот звук застывал у неё в душе, и долго еще она слышала этот завораживающий звон.

Она вспомнила, как ей было больно и страшно, когда она рожала первенца, Нагабучи, и потом, когда она носила Марико, а сейчас ей было немного стыдно за то проявление слабости. Но здесь все здесь совершенно другое. Она боялась гораздо больше, чем тогда, когда вокруг нее начали носиться повитухи, когда старуха Имаэ-сан встала на маленькую табуреточку и начала легонько поддавливать ей в верх живота, подсказывая, как дышать.

Теперь был не страх, это было состояние полного паралича, все мысли сосредоточились только на этом куске металла, когда – то красной полосе, которая вдруг превратилась в сверкающий кусок могущественной силы и совершенной формы.

Как всегда, с утра, будет еще совсем темно, она принесет уголь и растопит печь. В совершенно темной комнате будут видны яркие языки огня, всепожирающего, колдующего и такого родного. А потом придет мастер Акихира, и они закончат, то что должны были сделать. она будет выполнять его команды, подавать инструменты, а он будет побеждать время!

Ей было девятнадцать лет, когда она впервые увидела настоящий меч. С первого взгляда её сковал страх, это блестящее лезвие, такое страшное, такое острое, не знающее ни капельки жалости. Вот оно – любое решение проблемы, инструмент, проводящий черту между жизнью и смертью, такой простой и такой сложный. Она подошла поближе и продолжала смотреть на меч, как завороженнная. Чем дольше смотрела она на него, тем все меньше страха оставалось в ней и появлялось желание дотронуться до него, взять меч в свои руки, прикоснуться к нему щекой. Она вспомнила, что на следующее утро после церемонии знакомства – миай, её отец отвел её в кузницу Акихиры.

С детства она привыкла слушать родителей. Она была хорошо воспитана, умела все делать по дому. С семи лет она помогала дома по хозяйству, занималась с двумя младшими братьями и сестрой. Вот и настало ей время идти по жизни самостоятельно.

Все детали были обговорены, так что теперь это её место.

Акихира был старше её на десять лет.

Вдруг она вспомнила, что через тринадцать лет после свадьбы мастер Мияири сказал, что они переезжают. В те дни он был сам не свой. Он долго над чем-то размышлял, и вот в тот момент, когда раздались первые звуки капель дождя, падающих на крышу, он сказал ей – «Иди, собирай вещи. Завтра мы уезжаем». Как же так, она уже привыкла к этому месту. Не она ли каждое утро носила уголь в кузницу, рубила его топором? Она вспомнила, как всегда спешила в магазине, чтобы быстрее расплатиться за покупки. Еще бы, иссиня черная пыль въелась под ногти и она думала, что все только и смотрели на её грубые руки, на пальцы с ногтями, вокруг которых была черная кайма.

Ладно, надо идти. Она знала, что Акихира хотел остаться один. Он всегда так делал. Может он вспоминал все, что он делал с металлом за последние несколько месяцев, а может просто отдыхал. Она даже не хотела думать над этим. Сколько еще дел не сделано. Но он решил уехать, и они переезжали в префектуру Исикава, где Акихира пошел в ученики к мастеру Сумитани. Потом были еще не одни сборы и переезды, но однажды утром он посмотрел на неё и сказал: «Все. Теперь у нас будет собственная мастерская. Придут ученики, дай им циновки, пусть ночуют за кузницей». В тот момент она поняла, что жизнь изменилась и теперь они никуда не будут ездить.

Акихира Мияири отпустил сначала помощников, потом Аяко и один заперся в кузнице. Еще раз придирчиво и строго осмотрел готовый клинок. Казалось, он достиг того состояния, когда уже с закрытыми глазами и даже не прикасаясь к мечу, он «видел» и ощущал его каким-то особым чувством.

Он нагрел хвостовик клинка и вбил в него две крохотные пластины с необычной структурой. Пластины были сделаны из металла, который ему привезли из-за моря. Ему не было дела откуда, может из Америки, может из русской Сибири. Поговаривали, что господин Тояма приехал из Хоккайдо. Вроде, он даже общался с русскими, которые часто приходили на кораблях с севера. Вот и привез ему господин Тояма кусок этого камня в подарок. Он так хотел познакомить своего сына с дочкой Акихиры – Марико, что готов был совершить любой подвиг, лишь бы мастер Мияири дал своё согласие на их знакомство.

Камень оказался очень тяжелым, распилить его не удавалось, но он придумал способ, как «отщипнуть» от него несколько небольших пластинок, которые обладали необычными свойствами – не поддавались обработке, и их можно было только «вбить» в кусок металла. И вот две пластинки он вбил в ту часть клинка, которая будет закрыта деревянной ручкой. Так что снаружи это будет такой же меч, что и все остальные. Такой же, но другой.

Что-то как будто сочилось из этого камня, притягивало к нему. Для верности, он вывалял его в пыли и завязал в тряпочку. К его вещам никто не прикасался, но, тем не менее, он положил этот кусок на полку в самый угол, а сверху закрыл деревянными дощечками, которые можно будет использовать для изготовления ножен.

Он вбил в хвостовик эти две пластинки и вдруг какая-то энергия пошла из ручки меча. Дерево не было ей помехой, она проходила через него без потерь.

Затем мастер надел цубу и рукоять из индийского дерева. Завершив работу, Акихира заночевал в мастерской.

Утром следующего дня вместе с Аяко он вычеканил своё имя и только потом помощники обмеряли и записали в документы «сопровождения» и в дневник мастера: «длина клинка 76 сантиметров, кривизна – 3 сантиметра, вес 910 граммов». И ни слова о «душе меча».

Глава первая. Если утром зазвонил телефон

Звонок раздался неожиданно. Вадим поднял трубку черного, стилизованного под VEF времен шестидесятых годов прошлого века, телефона, который стоял на антикварной, карельской березы тумбочке рядом с велоэргометром. Конечно, не хотелось прерываться, но он давно взял себе за правило отвечать на все звонки. Резко сбросил темп, но крутить педали не перестал.

– Доброе утро, Вадим Ильич! Здравствуйте, я не слишком рано вам звоню? Я вас не разбудил? – раздалось в трубке практически без пауз между словами.

По выговору, который был близок к тому, каким иные остряки пытаются на одесский манер рассказывать еврейские анекдоты, Вадим сразу определил, что это не москвич. Но все-таки насторожился – вдруг кто-то из друзей-приятелей захотел его разыграть нынешним утром.

– Будильник вас опередил, не переживайте. А в чем дело? – поинтересовался Вадим, прикидывая, что съемок у него сегодня нет, а потому любое предложение, даже столь раннее, заслуживает внимания.

– Мне сказали, что вы коллекционер, и вот я хотел вас попросить мне помочь, – вновь заторопился собеседник.

– А вы, собственно, кто такой? И кто вам дал этот номер телефона? – поинтересовался Вадим, пытаясь одновременно вспомнить, не слышал ли он этого голоса раньше.

– О, это хороший вопрос, как говорят теперь политики на телевидении. Меня зовут Борис, а мой папа был Соломон. Я из Израиля, занимаюсь бизнесом.

Неожиданное начало утреннего разговора. Интересно – откуда звонок? На обычный городской номер, который известен узкому кругу близких и знакомых Вадима. Из Москвы?

– А до Израиля? – поинтересовался Вадим, продолжая медленно крутить педали и глядя на дисплей, показывавший, что его пульс снизился до восьмидесяти ударов.

– Я родился в Житомире, на реке Тетерев, знаете такую? Там так красиво. Особенно аквапарк…

В Житомире Вадим не бывал, а потому о красотах реки Тетерев и местного аквапарка представления не имел. Но отметил, как сын Соломона ушел от вопроса, где он раздобыл телефонный номер.

– И чем же я могу вам помочь? – пришла пора поинтересоваться причиной звонка.

– Мне нужно сделать подарок одному большому человеку, который увлекается коллекционированием холодного оружия, – перешел к делу Борис Соломонович.

«Нормально. Если кто-то коллекционирует значки, то почему бы не быть и коллекционерам холодного оружия», – подумал Вадим.

– И какую же сумму вы намерены потратить на подарок? – почти машинально задал профессиональный в среде коллекционеров вопрос Вадим.

– А почему это вас интересует? – типичная манера разговора среди уроженцев Малороссии – отвечать вопросом на вопрос.

– Если вы хотите потратить тысячу долларов, то я не буду вам предлагать вещь, которая стоит десять тысяч, – Вадим вытер полотенцем пот со лба.

– Логично. А вы, простите, случайно не еврей?

– Зовут меня, впрочем, вы это знаете от того, кто дал вам номер, Вадим Ильич. Моисеев. Моя мама русская – Ольга Юрьевна. А вот мою бабушку звали Бетти Израилевна.

В трубке повисла пауза. Впрочем, короткая.

– А вы знаете, чувствуется… – будто утверждаясь в своих догадках, вновь заговорил невидимый собеседник.

– Что чувствуется? – не понял Вадим.

– Бабушка. Вы знаете, мне это нужно быстро и цена здесь не столь важна, – вновь зажурчал быстрым ручейком голос собеседника.

– Быстро, это как быстро?

– Я должен улетать через три часа.

Вадим едва не расхохотался от такого несерьезного подхода к такому серьезному делу, как покупка коллекционного раритета. Тем более, что сам он никакого оружия – так ему завещал еще папа – не собирал. И на поиски даже ему при всех обширных связях и известности фамилии, потребовался бы не один день.

– Это не серьезно! Желаю вам приятного полета и мягкой посадки. Ничем остальным помочь не смогу, – вежливо попытался завершить разговор Вадим.

– Подождите, подождите, не вешайте трубку, – заторопился собеседник. – Мне нужен японский меч, который подарил Хирохито последнему китайскому императору еще перед войной. Может быть, вы хотя бы знаете или слышали, у кого из коллекционеров он есть, мы не постоим за деньгами…

– У меня такого раритета нет, оружием я вообще не занимаюсь, папа не советовал. Если задержитесь в Москве, сходите на наш вариант «блошиного рынка», он скоро должен быть в торговом центре на Тишинской площади. Поспрашивайте. Может вам – Вадим намеренно сделал акцент на местоимении, намекая собеседнику на оговорку, – Повезет.

Завершив разговор, Вадим еще покрутил педали велоэргометра, резко подняв темп. На дисплее высветились цифры пульса – 140. Обычно он накручивал 110–120.

Вадим помнил многие из «папиных советов» – этого своеобразного мужского кодекса поведения в разных ситуациях. В машине за рулем всегда говорил себе – «Дай дорогу дураку!». Выручало не раз. Или еще – «Никогда не застегивай нижнюю пуговицу на пиджаке». Не очень понятно, но все-таки что-то в этом есть.

«Куда это мы помчались? – спросил он себя. – Нечего заводиться! Хотя меч императора – это красиво! Надо будет, на всякий случай поинтересоваться… Видимо, за ним началась охота. Интересно!»

День у Вадима был свободный. Но сибаритствовать он не любил, ему всегда требовалось заниматься каким-нибудь делом. Ему стало интересно, а что собой представляет этот самый меч китайского императора? И пусть он не нужен ему в коллекции так же, как ятаган какого-нибудь турецкого паши, но почему меч заинтересовал уроженца берегов реки Тетерев?

Как и большинство «продвинутых» москвичей, окажись они в его ситуации, он решил залезть в Сеть и там узнать что-нибудь о мече последнего китайского императора.

«Ополоснусь потом», – подумал Вадим, прошествовав мимо ванной комнаты на кухню. Плюхнулся в любимое потертое кресло и, с хрустом потянувшись, набрал в поисковике: «меч китайского императора».

Ссылок открылось великое множество, и Вадим увлекся чтением. Вообще он знал за собой одну слабость: начав читать что-то интересное, не мог остановиться. Не мог оторваться и от книги, порой даже просто перелистывал страницы, но должен был иметь общее впечатление, чтобы вернуться к ней, когда появится время. А вот увлечься поисками меча китайского императора? Эта идея его не очень привлекала, подвернется случай – хорошо, а не подвернется, так и ничего огорчительного. Его интересовало искусство, портретная живопись.

Оторвавшись от компьютера, долил воды в чайник, нажал кнопку выключателя. Прошел в ванную. Ополоснулся прохладной, почти холодной водой. Отфыркиваясь, растерся жестким полотенцем. Отражение лица в зеркале не то, что порадовало, но успокоило: жизнь продолжается. С опозданием легко позавтракал. Он предполагал заехать днем к маме, а там неизбежно надо будет садиться за стол. А еще он знал, как трудно согнать вес, если ремень приходится расслаблять из-за того, что тот становится слишком тесным. Впрочем, у Вадима хватало характера, чтобы не «распускать» себя.

Николай Гавриилович Галасюк – крепкий седовласый мужчина не слишком высокого роста, но и не «малыш» – прекрасно вписывался в свой кабинет на седьмом этаже недавно построенного «бизнес-центра», названного «башней». Он распорядился оформить кабинет в стиле хай-тек, но не отказал себе в удовольствии повесить на одной из стен фотографию из своего еще недавнего прошлого. В противоперегрузочном летном костюме, с гермошлемом в руке рядом с высотным истребителем-перехватчиком. По молодости он даже подавал рапорт о зачислении в отряд космонавтов, но не сложилось, пришлось повоевать. Конечно, можно было бы выбрать фото, на котором он снят в генеральской форме со звездой Героя и рядом с министром обороны, но Николаю Гаврииловичу, как он сам выразился, не хотелось «педалировать» посетителей кабинета. Тем более, что они были прекрасно осведомлены о прошлом его хозяина.

После ухода из армии Галасюк оказался весьма удачливым бизнесменом и скоро возглавил одну из компаний, входящих в систему «Оборонэкспорта». В назначении немалую роль сыграли такие его качества, как скорость в оценке ситуации и принятия решений. Это осталось у него от летной практики – та техника, на которой он летал, промедления не допускала, оно грозило катастрофой. Был, правда, случай, когда при внезапном отказе этой самой техники ему пришлось катапультироваться, но и это пилот пережил без особых осложнений. Как ему тогда показалось. Но не врачам. Конечно, из армии не гнали, но «летать рожденный», он полагал унизительным «топтать бетонку».

Помимо имевшихся его прошлых и нынешних заслуг, о которых время от времени вспоминали журналисты, Галасюк приобрел репутацию солидного коллекционера. Но коллекционировал он… холодное оружие. Разумеется, со всеми положенными регистрациями и прочими требованиям к собирателям таких необычных в быту предметов, как шпага офицера наполеоновской армии, сабля гусара из полка Дениса Давыдова, или кинжал князя Дадиани из настоящей дамасской стали. Разумеется, за все предметы он платил. Даже получая что-то в качестве подарка, тут же расплачивался «копеечкой» – по русскому суеверью за «острые» подарки хоть малую, но надобно «денежку дать». Чтобы не стать врагом с дарителем. В среде коллекционеров за ним закрепилось прозвище «Перехватчик». Ему это импонировало, это слово он любил и часто говаривал: «Мы – не просто пилоты. Пилотов много. Мы – перехватчики!».

«Перехватчик» сидел в кресле перед журнальным столиком, на котором стояли две дымящиеся чашки с ароматным напитком, только что сваренным черным с никелированными деталями кофеварочным агрегатом «Лавацца», что стоял в соседней с кабинетом комнатке. И кофейные зерна в него засыпались также только сорта «Лавацца». За этим строго следила секретарша «шефа». Вторая чашка предназначалась для человека лет примерно шестидесяти с небольшим, производившим своим видом странное впечатление. Одет он был в модный, хорошо пошитый костюм, но пиджак не застегивал – мешало вываливающееся арбузом брюшко. Галстук, правда, не слишком модный, но все-таки шелковый, повязан был правильно. Темные с проседью волосы аккуратно зачесаны назад. И при всей этой солидности вид его был какой-то фанфаронистый, можно сказать, даже забавный. Держался он, а вернее, старался держаться, «солидно», но тоненькую ручку фарфоровой чашки сжимал тремя пальцами, а мизинец привычно оттопыривался так, словно у него в ладони был стакан или стопка, которую он должен был сейчас махнуть единым духом.

На самом деле пузатый коротышка с нормальным именем и отчеством Валериан Викторович, имел весьма необычную фамилию – Пиолия. С ударением на предпоследнюю гласную. Случилось это, скорее всего, по недоразумению того, кто заполнял метрику, или иную справку для получения паспорта. В графе «национальность» со слов получателя ему и записали – грек. Установить правдивость этого утверждения было решительно невозможно – Пиолия был детдомовцем. Родителей не знал, родственников не разыскивал, полагая занятие это бесполезным и, в случае успеха, возможно обременительным.

Галасюк молча подвинул собеседнику красивую коробочку красного дерева.

Валериан Викторович взял коробочку в руки, глянул вопрошающе на генерала – можно ли открыть?

– Давай, скажи, что это такое? – с хитрой улыбкой спросил Галасюк.

Внутри коробочки на оси была еще одна небольшая коробочка, которая при прикосновении повернулась.

– Что-то ювелирное? Камни смотреть, как они на свету играют? – предположил Пиолия.

– У тебя какие часы?

– Сейко, японские, настоящие! – при этом Валериан подтянул рукав и глянул на часы, словно хотел убедиться, что они на месте.

– А у меня – швейцарские, с автоподзаводом, а поскольку все мы мало ходим, так эта «качалка» ночью часы качает, так сказать, заводит, – довольный, что удивил собеседника, пояснил Галасюк.

– А может быть, все-таки лучше больше пешком ходить? Вон, все врачи рекомендуют.

– Много ты сам пешком ходишь, вон какой арбуз отрастил! – парировал генерал, который следил за весом, а потому мог позволить себе «приталенные» пиджаки.

– И вот, чтобы показать эту пустяковину, вы меня и пригласили? – изобразил из себя немного обиженного Валериан Викторович.

– Ладно, не заводись. Другое дело есть, настоящее. Попробуй найти мне меч последнего китайского императора, – поставил «боевую задачу» Галасюк.

– О-о! – приподнял бровки Пиолия. – А как его найти?

– Это твое дело. Я за это деньги плачу, – эти слова генерал, хоть и запаса, произнес весьма твердо.

Валериан Викторович при всей своей внешней солидности был все-таки «шестеркой». И в глубине души он сам это осознавал, но признаться ни в коем случае даже самому себе в нынешнем, не слишком простом жизненном положении, не хотел. Ну, да, пенсионер, но таковы превратности нашей жизни и не его это была инициатива довести себя до такого положения. Хотя, по большому счету, он и при волюнтаризме, и при застое, и при перестройке всегда был «исполнителем». А теперь еще и домашние напасти навалились.

– А, может быть, он в Китае? – Пиолия еще искал способ, как без потерь «уползти с ковра». Все-таки разыскать такой раритет может быть очень трудно, только на сбор информации уйдет не меньше месяца. Все-таки опыт поисков различных вещей, прежде всего коллекционных, у него имелся. Другое дело, что коллекционеры хорошо платят, правда, бывают весьма занудливы и с «копейкой» расстаются неохотно, требуют всяких сертификатов, экспертиз и подтверждений. Но Валериан Викторович был удачлив, имел хорошие связи, а главное – умел ими правильно пользоваться.

– По моей информации, этот самый меч император Пу И получил в подарок от Хирохито, а выковали его специально. И обладает меч не только режущими, но и какими-то дополнительными свойствами. А потом Пу И подарил клинок какому-то советскому полковнику, который его вывез в Союз из Манчжурии.

– Кого он вывез-то – императора или меч? – попробовал «подколоть» генерала Валериан Викторович.

– Обоих! Так что меч – в России. Ищите, – подвел строгим голосом черту под разговором Галасюк.

– Попробуем, но сначала надо информацию собрать, – начал Пиолия. – В общем, Николай Гавриилович, сеть широко надо забрасывать.

– Вот и забрасывай свою сеть, – «перехватчик» никогда не задерживался с указаниями и ответами. Особенно, если ситуация была, на его взгляд, простой.

– Так ведь ребят подключать надо, а это денег стоит, – наконец-то решился произнести главные слова Пиолия.

– Я когда-нибудь хоть кого-то «кидал»?! – прогремел Галасюк, которого уже начала раздражать эта беседа. Он все-таки был сторонником другого стиля: приказ получен, исполняйте.

– Ни-ни-ни, что это вы так закипели, товарищ генерал, – поспешил Валериан Викторович, опасаясь, как бы собеседник не рассердился по-настоящему. – У вас репутация безукоризненная, все сообщество коллекционеров относится к вам с огромным уважением, – тушил «пожар» Пиолия. – Сегодня же вечером начну собирать информацию о мече. А с чего это он вас так заинтересовал?

– Да тут один потенциальный партнер решил к нам в компанию залезть поглубже, и пообещал мне ко дню рождения добыть меч последнего китайского императора. Меча он не нашел, конечно, но вот затея эта меня зацепила. Меч императора – это звучит! – Галасюку было все равно, перед кем выговариваться.

– Это может стать настоящим украшением коллекции.

– А партнер этот продолжает искать?

– А кто его знает? Я его поблагодарил за добрый порыв, но он какой-то провинциальный, местечковый такой шустрик. На него нет никаких надежд. Я в таких делах московской диаспоре больше доверяю. Потому и вызвал тебя.

– И правильно сделали. Кого же еще, кроме меня?! Отыщем!

– Ищи! И начинай сейчас же, а не вечером! Свободен! – попрощался с собеседником Галасюк.

На том и расстались. Выждав, когда за визитером закрылась дверь, Галасюк вызвал в кабинет секретаршу. Строгая черная юбка чуть ниже колен, безукоризненно белоснежная блузка. Высокая грудь, тонкая талия. Голубые, смеющиеся глаза на фарфорово-белом лице. Чуть вздернутый носик, скупая россыпь – в самую меру – веснушек на щеках. И – косичка рыжих, аккуратно заплетенных волос. На вопросы партнеров по бизнесу, где ему удалось «перехватить» такое чудо, генерал отделывался смешком, мол, места грибные знать надо. На предложение поделиться, отвечал: «Она мне настроение поднимает!» Понимающие ухмылки, что не только, мол, настроение поднимает, игнорировал. Анастасия свободно говорила и вела конфиденциальную переписку на трех языках. Была в курсе всех значимых событий не только в «верхах», но и культурно-светской жизни столицы. Где отужинать и что посмотреть зарубежным партнерам, Галасюк во всем полагался на секретаршу. Вот и сейчас он смотрел на неё и чувствовал, как растворяется, уходит раздражение от разговора с Пиолия. Улыбнулся.

– Настенька, отложи-ка ты дела текучие и собери мне в Интернете всё, что там есть о японских мечах. Все эти мифы, легенды, тайны, домыслы. Ну, ты понимаешь…

Анатасия, бывшая в курсе увлечения шефа, только кивнула в ответ.

Пиолия, сидя за столиком в кафе неподалеку от офиса Галасюка, листал потертый, видавший виды блокнот с именами коллекционеров, с которыми когда-то имел дело. Наконец, выписав телефоны на салфетку, Валериан Викторович достал видавшую виды, обтрюханную трубку и, подслеповато щурясь, начал давить на клавиши. «Разбрасывать сеть». Кто-то обещал поспрашивать, кто-то беззлобно смеялся, представляя себе «пузана» с японским мечом в руке. Кто-то дал телефон Вадима Моисеева, рекомендуя его, как «чудака широкого профиля».

Последний звонок Пиолия сделал своим «три мушкетерам», которым он, время от времени, поручал задания деликатного свойства. Эти парни могли, по надобности и припугнуть в пустом подъезде несговорчивого партнера, и в ухо «съездить». А «физиономия» одного из них могла запросто напугать кого угодно. При этом сам обладатель её – Вовчик – был отнюдь не злодеем, просто так природа распорядилась.

В полутемном зале спорт-бара за столиком сидели молодые люди, потягивали пиво из высоких бокалов и читали вслух какую-то информацию с ай-пада.