- -
- 100%
- +
– Разрешите?..
К сожалению, спокойному течению мыслей всегда что-то да мешает: вот и в этот раз, стоило хозяину кабинета ненадолго отвлечься от сиюминутного и задуматься над чем-то действительно важным – как тут же через дверь просочился секретарь-референт. И ведь не просто проник, стервец этакий, а тут же принялся настойчиво покашливать, изо всех сил домогаясь начальственного внимания! По правде сказать, поначалу его не услышали, ибо вниманием господина Сонина владели три газеты, разложенные перед ним на столе аккуратным рядом. Всю передовицу «Аргументов и Фактов» целиком занимала статья про объявленный Инженерным советом Министерства путей сообщения всеимперский Конкурс – вернее сказать, сразу четыре! На лучший магистральный пассажирский и грузовой паровозы, а так же курьерский и маневровый. К участию приглашались все желающие, в качестве призов сулили крупные заказы – но главная интрига заключалась в том, что выигравшие образчики предполагалось сделать едиными для всех казенных железных дорог Российской империи. Перспективы для победителей Конкурса открывались… Мягко говоря, весьма и весьма заманчивые – особенно для тех, кто ухитрился загодя подготовиться к Конкурсу.
Вторая причина размышлений господина Сонина А.В. называлась «С.-Петербургскія Вѣдомости». Репортеры сего весьма солидного издания с почти двухвековой историей, разумеется, не прошли мимо полезного начинания министра Хилкова – но гораздо больше внимания они уделили «горячей» теме студенческих волнений, изначально зародившихся в Санкт-Петербургском университете, и потихонечку расползающихся по другим высшим учебным заведениям Северной Пальмиры. Политика, чтоб ее…
– Кхе-кха?
Что касается третьей газеты, то она, можно сказать, была завсегдатаем на столе хозяина кабинета – и именно с «Вѣстника финансовъ, промышленности и торговли» обычно начиналось его рабочее утро.
– Да, в чем дело?
– Пять минут до начала, господин Председатель.
По правде говоря, немолодой мужчина с седыми висками, лениво философствующий в объятиях сверхкомфортного кресла, на солидное звание господина Председателя как-то не тянул – мало того что сам был внешности откровенно блеклой и невыразительной, так еще и руководимая им Управляющая компания особой известностью не пользовалась. Нет, из ее существования не делали какой-то тайны… Но и баловать деловую и прочую общественность лишними подробностями тоже никто не спешил – отчего весьма небольшое число людей хотя бы примерно понимало, чем сия контора вообще занимается.
– Все в сборе. Ждут-с.
Не успели слова референта затихнуть, как лицо его начальника неуловимо изменилось, принимая привычное выражение собранности и спокойного внимания – и вот теперь он вполне соответствовал своей должности, ведь вместо прежнего блеклого «философа» за столом восседал импозантный джентльмен возрастом «слегка за пятьдесят», буквально излучавший ощущение ОЧЕНЬ больших денег. Так что в конференц-зал направился уже не глава какой-то там невнятной конторы, а сам Председатель Совета директоров агреневской Компании – той самой, которую иные злоязыкие (и излишне осведомленные) недоброжелатели порой называли-обзывали финансово-промышленным монстром, или даже экономическим спрутом… Ну какой там монстр, какой спрут?!? Нет, в масштабе одной империи «зверек» может и выглядел достаточно серьезно, но среди старых иностранных Компаний и серьезных фамильных Банков он смотрелся словно волчонок-сеголетка в окружении матерых волчар!.. Впрочем, завистники есть у всех и во все времена – увы, но такова природа человека! Благо, подобные мелочи ничуть не мешали здравомыслящим коммерсантам вести взаимовыгодные дела со всеми агреневскими предприятиями. Правда, даже давние партнеры порой изрядно удивлялись, когда эти же компании время от времени устраивали короткие (или не очень) свары между собой. Для знающего человека это выглядело, как свирепая борьба левой и правой руки за почетное право положить денежку в общий карман – но ведь у богатых, как известно, свои причуды?
– Господа.
Пока председатель шел к своему месту во главе большого овального стола, в конференц-зале наступила полнейшая, можно даже сказать проникновенная тишина.
– Позвольте поприветствовать вас…
Вступительная речь Андрея Владимировича была до крайности энергична и коротка, но высшие функционеры Компании ничуть не обиделись за подобную сухость. Ибо знали, что краткость есть несомненный признак таланта – а управленцем господин Сонин был ну очень талантливым.
– Что же, приступим. Первый вопрос на повестке всем известен и касается тантьемы[6] – рад донести до вас, что ее, за небольшими исключениями, утвердили в полном объеме.
Хотя никто из директоров не выказал каких-либо эмоций лицом или телом, атмосфера в конференц-зале все равно стала определено теплее и дружелюбнее. Все же одно дело просто знать, что работодатель тебя ценит – и совсем другое, когда это знание подкреплено четкими и конкретными цифрами годовой премии. Конечно, оговорка про «небольшие исключения» изрядно интриговала и даже заставляла нервничать… Однако пустое кресло директора Русской лесопромышленной компании очень толсто намекало на то, кем именно недовольны владельцы Компании. Впрочем, зачем же так сразу думать о человеке плохое? Может он просто тяжело заболел и лежит при смерти, и Председатель говорил вовсе не о нем!
– Далее у нас вопрос о реорганизации Русской Торгово-Промышленной компании и некоторых кадровых перестановках.
Директора дружно, прямо как по команде покосились на дальний угол, где под охраной троицы референтов на столике возвышались натуральные башни солидных кожаных папок, высокие стопки разнокалиберных картонных укладок казенно-синюшнего цвета и даже отдельные документы в красивых пружинных переплетах.
– Прежде всего, мне бы хотелось отметить несомненные заслуги уважаемого Аристарха Петровича, под управлением которого некогда крохотная компания выросла в крупное предприятие с многомиллионными оборотами и торговыми партнерами по всему миру!..
Пока все старательно хлопали в ладони и вполголоса поздравляли, Горенин так же старательно предпринимал попытки хотя бы немного порозоветь, показав тем самым, насколько он тронут и польщен. Увы, но его организм был категорически против столь сомнительных экспериментов.
– И как раз в связи с тем, что Торгово-Промышленная компания изрядно выросла, она будет переустроена в две независимые организации. Вопросы рекламы и продвижения наших товаров и услуг отходят в компетенцию Русской торговой компании, которую по-прежнему будет возглавлять Аристарх Петрович Горенин.
Разделение все более громоздкой и неповоротливой РТПК давно уже назревало, поэтому никто особо и не удивился. Собственно, всех присутствующих больше интересовало, кто возглавит вторую часть некогда единой структуры?
– Уже имеющиеся промышленные активы, а так же ряд новых заводов и фабрик переходит в компетенцию Русской технологической компании – должность директора-распорядителя которой будет временно исполнять Мещерский Алексей Павлович.
Шевельнувшись на своем месте, директор-распорядитель Ковровского промышленного района господин Лазорев негромко уточнил:
– Ваш третий товарищ[7] в Управляющей компании?
– Именно так, Аркадий Никитич. Кстати, он как и вы питает определенную слабость к высокоточным станкам…
Сонин сделал паузу и оглядел присутствующих, но никаких вопросов или предложений так и не дождался: как уже говорилось, ничего нового или неожиданного для Совета он пока не произнес.
– Следующее в повестке: директор Лесопромышленной компании Виктор Вениаминович Лунев по собственному желанию освобожден от занимаемой должности в связи с плохим самочувствием.
Все присутствующие покосились на юрдиректора Вениамина Ильича Лунева и дружно сделали вид, что совсем-совсем ничего не знают о недавнем безобразнейшем пьяном дебоше, что учинил его старший отпрыск в престижном столичном ресторане «Роше де-Канкаль». Особенно же ничего не знал (даже вспоминать не хотел!) директор-распорядитель Русской Аграрной компании Геннадий Арчибальдович Лунев – который по результатам «небольшого обеда в родственном кругу» досыта наобщался с полицией и выслушал много интересного от тех, с кем его кузен попытался устроить драку. Ах да, еще ему пришлось оплатить солидный счет, в который вошли синяки официантов, битая посуда, а так же замена одного зеркала и трех витрин.
– Принято решение направить Виктора Винеаминовича в персидское представительство Компании, где в ближайшие пять-семь лет его самочувствие должно значительно окрепнуть…
Почтенный отец дебошира-пьяницы по-прежнему демонстрировал каменное спокойствие – но вот его младшенький, сопровождавший родителя на правах помощника-референта, покрылся красными пятнами нервного румянца. Впрочем, даже он понимал, что лучше помирать от скуки в пыльном и жарком Тегеране, нежели развлечься парочкой дуэлей в прохладном Санкт-Петербурге.
– Пост распорядителя «Лесопромышленной» займет нынешний ее технический директор Томилин Эразм Венедиктович.
С последними словами председательствующего двери в конференц-зал ненадолго распахнулись (никаких чудес, всего лишь скрытая под столом кнопка звонка), и члены Директората смогли воочию увидеть новичка. Пока тот слегка неуверенно устраивался в кресле, «старожилы» успели его не только рассмотреть, но даже и составить первое мнение, причем в большинстве своем положительное: последние полгода именно этот недавний выпускник столичного Лесного института фактически и управлял Лесопромышленной компанией. Заявки от коллег выполнял вовремя, конкурентов душил даже чуточку быстрее ожидаемого, на дополнительное финансирование особо рот не разевал, обходясь внутренними резервами… Ну а что молод, малость трудоголик и амбициозен, так это ничего – в Совете директоров почитай все такие. Кого не возьми, так или идейный борец за денежные знаки (в любой валюте, ага, главное чтобы побольше), или их личные деловые интересы так переплелись с интересами Компании, что без бутылочки хорошего коньяка вот так сразу и не разберешь…
– Что там у нас далее в повестке? Подготовка подразделений к переходу на пятилетнее опережающее планирование. Господа, все помнят, что у нас на сверстывание планов развития остался последний год? Хорошо. Надеюсь, сдать отчеты тоже никто не позабыл…
Секретарь-референт едва заметно дернулся подскочить из-за углового столика, не сразу сообразив, что последняя фраза была риторической.
– Так-с, теперь к вопросу о Сберегательном банке.
Надо заметить, что сей вопрос был для членов Директората просто-таки чрезвычайно волнительным. Кредиты на разные цели, без долгих формальностей да под низкий процент – ох, как же сладостно сие звучало!!! Понять волшебность этих слов в полной мере мог лишь тот, кто хоть раз сталкивался с постоянной нехваткой оборотного капитала. Или все более заметной недостачей наличных бумажных ассигнаций в Российской империи – причем за это благодарить надо было исключительно министра финансов Витте. Который, готовя страну к введению золотого рубля в тысяча девятисотом году, упорно «сжимал» имеющуюся денежную массу, приводя ее в соответствие с имеющимся в казне золотом – и плевать хотел на «мелкие шероховатости и временные неудобства».
– Первое: на должность исполнительного директора акционерами утвержден Яков Андреевич Рекк.
Референты шустро обнесли присутствующих биографическими справками будущего «хозяина» Сбербанка, так что следующие несколько минут в помещении слышался лишь размеренный шелест страниц, да редкий шорох-скрип чернильных ручек по бумажной глади блокнотов.
– Второе: решением акционеров всем подразделениям Компании закрыт любой кредит в «Сберегательном».
– Как так?!!
Услышав странное эхо, директор Агрокомпании Геннадий Лунев недовольно покосился на коллегу-управляющего «Русской всеобщей телефонной компанией», чьи печальные глаза и выдающийся нос не оставляли никаких сомнений в его происхождении. Собственно, как и фамилия Фрейденберг.
– Господа, я знаю не больше вашего. Предположения есть, но пока я оставлю их при себе… Да, Геннадий Арчибальдович, прошу вас?..
Проигнорировав недовольную гримаску «телефониста», главный аграрий Компании поинтересовался: нельзя ли рассмотреть возможность выделения его подразделению дополнительного финансирования из каких-нибудь сторонних источников – очень уж важная и безотложная нужда у него образовалась в последнее время? Намек господин Председатель понял, но порадовать ничем не смог:
– Общий бюджет следующего года уже утвержден, и никакому изменению не подлежит! Что касается «американских» денег, предназначенных на развитие Компании – то ответственно заявляю, что и они полностью распределены и забюджетированы.
Уныние, охватившее после этих слов широкие директорские массы, можно было ощутить даже с закрытыми глазами – причем особенно сильно фонили разочарованием фракции «механиков» и «гальванистов». Первая состояла из страстного станкостроителя Герта и ценителя сверхточной механики Лазорева, имея за плечами влиятельную группу поддержки из Луцкого с Бенцем, и директора НИИ «Стали и Сплавов» Грум-Гржимайло. Во второй собрались такие столпы русской электротехники как Доливо-Добровольский и Лодыгин, а их не столь авторитетные, зато более многочисленные единомышленники обретались как в «Лабораториях Менделева», так и в кыштымском «санатории с физико-математическим уклоном» профессора Пильчикова. Сразу после образования обе фракции некоторое время легонько враждовали на почве справедливого дележа финансовых потоков, но… Но чем дальше, тем больше начали сближаться на почве общих интересов – которые были столь обширны, что бюджеты вверенных им подразделений уже третий год подряд жалобно трещали, будучи не в силах вместить в себя весь их творческий гений и энтузиазм. Надо сказать, ОЧЕНЬ немаленькие бюджеты! Кроме того, было еще одно обстоятельство, примирившее фракции между собой – вернее сказать, общая неприязнь к одной конкретной личности.
– Андрей Владимирович, тогда могу ли я, с вашего позволения, обратиться со своим запросом напрямую к акционерам?
– Я-то не возражаю, вот только есть ли в этом смысл?
– Уверяю вас, есть.
Проигнорировав чье-то ироничное хмыканье, господин Председатель доброжелательно кивнул:
– Гм, ну что же… Михаил Александрович сейчас где-то в финских шхерах Виролахти, участвует в охоте вместе с государем-императором. Григорий Дмитрич нынче тоже недоступен: не далее как вчера срочно отбыл в Геленджик к супруге и родившейся дочери – а перед этим высказал настоятельное пожелание, не беспокоить его хотя бы до конца текущей недели. Что касается Александра Яковлевича, то он в заграничной служебной поездке, из которой вернется только через десять… Вернее, уже девять дней.
Уточнять, в интересах какого ведомства князь Агренев совершает очередное командировочное турне, председательствующий мудро не стал. Во-первых, он и сам числился чиновником вне штата сразу в двух министерствах, и руками-ногами отпирался от того, чтобы примерить еще и вицмундир Министерства путей сообщений. А во-вторых, ему это попросту было неинтересно – своих забот полон рот!
– Ваш вопрос обождет до следующего понедельника?
– Не уверен…
Поглядев на пустующее место Главного инспектора условий труда, супруга которого будто специально разродилась в самое неподходящее время, Геннадий Лунев продолжил гнуть свою линию:
– Точнее уверен, что тогда уже будет поздно! Андрей Владимирович, возможно, мой запрос получится обсудить посредством телеграфа?
Вот!!! Вот из-за этой наглости и напористости, с которой директор Русской Аграрной компании раз за разом буквально выбивал себе дополнительное финансирование, «механики» с «гальванерами» и заключили негласный союз. Мало того, что бюджет РАК больше, чем у них четырех разом, так этот!.. Гм, коллега, умудряется раз за разом откусывать в свою пользу еще и дополнительные дольки денежного «пирога», другим оставляя жалкие крошки!
– Хм?.. Вижу, ваше дело действительно не терпит отлагательств. Господа, никто не против небольшого перерыва?
Возражать в такой мелочи Председателю не стали. Правда, пока члены Директората дышали свежим никотином или инспектировали сантехнику в уборной (тут уж кому что важнее), среди них прозвучала парочка довольно острых анекдотов про «Черную бездну», которой сколько денег не дай, все проглотит и обязательно попросит еще… Хотя, конечно, все держали себя сугубо в рамках. И даже не злорадствовали, когда по возвращении в конференц-зал на лице дорогого Геннадия Арчибальдовича обнаружилась странно-задумчивое выражение, временами переходящее в легкую озабоченность. Птица обломинго, она ко всем может прилететь! Хорошо бы, если бы к некоторым она заглядывала почаще, а в идеале вообще свила гнездо.
– Так-с, продолжим. Уважаемый Совет, довожу до вашего сведения, что известный вам вопрос о предоставлении Государственным банком кредитной линии на устройство предприятий химической промышленности…
Если раньше в помещении стояла просто тишина, то в этот миг она стала прямо-таки звенящей – ибо слишком многие невольно перестали дышать. Да или нет? Нет, или все же да?!?
– Решен положительно.
Обычно сдержанные в проявлении эмоций директора-распорядители все как один расцвели улыбками: новые долгосрочные заказы, неизбежное расширение, обильное финансирование – и, конечно же, увеличение законных тантьем. Три-четыре года, и Совет директоров с полным на то правом можно будет называть Советом миллионеров. А кое-кто, пожалуй, возьмет и более высокую планку!..
– Более того, ввиду крайней полезности и важности сего начинания для всей русской промышленности в целом, Министерство финансов сочло возможным повысить предельный размер кредита…
Мужчины за столом не сговариваясь затаили дыхание.
– До трехсот двадцати миллионов ассигнациями – что полностью закрывает вопрос с финансированием первого этапа «химического» проекта.
Пока все директора-распорядители переживали краткий миг всеобъемлющего счастья, подозрительно похожий на оргазм – верный секретарь-референт господина Председателя коснулся кнопки-дублера, призывая помощников с новой порцией толстых папок.
– Формальности займут некоторое время, однако меня заверили, что начальный транш поступит на счета не позднее середины марта месяца сего года.
Уперевшись ладонями в стол, Сонин чуть наклонился вперед и напомнил:
– Господа. Мы этого ждали. Мы к этому готовились. И мы с этим справимся – как справляемся и с другими важными проектами, что ведет и разрабатывает Компания!
Окинув взглядом Директорат, глава Совета остался доволен: никаких колебаний или сомнений, у всех на лицах несгибаемая уверенность – в том, что все кредитные суммы будут успешно освоены. Для людей, буквально живущих своим делом, любые дополнительные финансы есть всего лишь топливо в огонь их амбиций… И ныне в глазах членов Директората полыхал настоящий пожар!
– Так-с. С объявлениями на сегодня все, поэтому предлагаю считать первую часть повестки оконченной. Вопросы? Предложения?
После этих слов едва заметно встрепенулся «хозяин» Русской Дальневосточной компании Игорь Дымков… Но поглядел на грустного Гену Лунева, и тут же передумал.
– Прекрасно, тогда переходим ко второй части.
Для вида и порядка перелистывая брошюрку с повесткой заседания, Сонин как-то неожиданно ощутил, что в животе невнятно буркнуло и булькнуло – напоминая тем самым, что лечебного голодания никто ему не прописывал. Пришлось заливать внезапный бунт стаканчиком лимонада.
– Позволю себе еще раз напомнить присутствующим, что организация и снабжение строительных работ по «Химпрому» будет в ведении Управляющей компании. Однако за наполнение цехов оборудованием, и вообще техническую часть проекта отвечают уже ваши подразделения – в связи с чем считаю необходимым еще раз проговорить некоторые моменты и уточнить ряд подробностей…
Спустя шесть часов «подробностей и моментов», кучу сточенных карандашей и исписанных в ноль чернильных ручек, и всего один обеденный перерыв.
За окнами конференц-зала уже ощутимо начало темнеть, когда члены Директората наконец-то услышали долгожданное:
– Господа, на этом объявляю наше заседание оконченным!
Массивный овальный стол, благополучно переживший жаркие словесные баталии и тихую подковерную грызню, начал освобождаться от завалов из папок и укладок. Затем в бронированные кейсы закинули исчерканные вдоль и поперек рабочие графики, поверх них легли растрепанные блокноты с разнообразными схемами будущей «битвы за Химпром»… Не забыли прибрать и всякую мелочь вроде бумажных клочков с заметками и небрежно смятых записок. Кто-то скажет мусор, но управляющие подразделений как никто другой знали, что в постоянной борьбе за финансовый пирог мелочей не бывает – и вообще, директор директору коллега, соратник и волк!..
– Эразм Венедиктович, обождите!
И отменной иллюстрацией данного утверждения был Геннадий Лунев, вместе с дядюшкой ловко притормозивший свеженазначенного директора Русской Лесоторговой компании, и потихонечку отжимающий его в угол, подальше от более опытных коллег. Наверняка будет предлагать «немного оптимизировать денежные потоки» и «поработать взаимозачетами»… Нет, оптимизация и взаимозачеты дело хорошее, но почему все это исключительно в пользу Агрокомпании?
– Есть у меня к вам небольшой разговор.
Ну так и есть! А после того как к загонной охоте дяди и племянника присоединился директор Дальневосточной компании, у жертвы вообще не осталось никаких шансов: оценив опустевший конференц-зал и мизерность шансов на успешный побег, Томилин обреченно поинтересовался:
– Чем могу быть полезен, Геннадий Арчибальдович?
– Деньгами!!!
Спасение пришло оттуда, откуда его не ждали: выразительно кашлянув, господин Председатель с легким недовольством осведомился:
– Господа, я вам не мешаю?
Загонщики переглянулись, после чего старший Лунев добродушно улыбнулся давнему знакомцу:
– Ну что вы такое говорите, Андрей Владимирович…
Тут же потеряв интерес к Томилину, три директора оттянулись поближе к председательскому столу, занимая свободные стулья.
– И вы присаживайтесь, Эразм Венедиктович. Вас разве не предупреждали, что после общего собрания будет еще одно, с вашим участием?
– Эм?.. Да, господин Председатель. Правда, я об этом несколько запамятовал…
– Ну, благодаря коллегам вы все же поучаствуете в нашем небольшом совещании. Итак, господа!
Так как в обозримом пространстве референтов не наблюдалось, Сонин самолично раздал тоненькие черные папки – всем, кроме юрдиректора Компании, который сноровисто извлек из своего портфеля пухлый от записей ежедневник и сразу две картонные укладки.
– Сначала, так сказать, преамбула: сразу после открытия месторождения нефти на Самарской Луке, нашу Компанию буквально завалили самыми разными коммерческими предложениями. Чуть позже, безмерно устав от непомерных финансовых аппетитов некоторых директоров…
Геннадий Лунев понимающе кивнул и чуточку осуждающе поглядел на Игоря Дымкова – с легким удивлением наткнувшись на точно такой же встречный взгляд.
– Совет акционеров решил принять два из поступивших им предложений. Первое заключается в уступке кое-каких активов и долговременной аренде нефтеносных земель, принадлежащих Компании возле Самарской Луки – изначально Александр Яковлевич планировал устроить что-то вроде аукциона, но…
Пошуршав страницами в своей папке, господин Председатель добрался до нужной справки:
– Так: «Русско-французская компания взаимных инвестиций», учреждена шесть лет назад, помимо прочего обслуживает интересы «Банка Парижского союза» и «Бельгийского Генерального общества»… Ну, после ознакомитесь более подробно.
Оставив в покое документы, Сонин откинулся на спинку кресла:
– Геннадий, для вас это означает почти четыре миллиона рублей ассигнациями дополнительного финансирования – надеюсь, этого вам хватит. Еще два миллиона зарезервированы для Лесоторговой компании…
Покачиваясь в кресле, председательствующий несколько рассеянно (сказывалась усталость) осведомился:
– Эразм Венедиктович, вы, надеюсь, в курсе планов о строительстве трех больших деревоперерабатывающих комбинатов?
Встрепенувшись, самый молодой из присутствующих директоров послушно подтвердил:
– Недалеко от Перми, в Красноярске и в Амурской области. На нынешний день имеется в наличии полный комплект проектной документации, и… И все?..
– Вот, теперь еще и деньги для запуска проектов в работу появятся. Знаете, вы зайдите ко мне послезавтра, часика этак в три пополудни: мы с вами посидим за бумагами и без спешки проговорим все неясные вопросы.
Сняв очки, Сонин помял переносицу, после чего обратился к директору Агропромышленной компании:
– Геннадий, еще один момент: «Банк Парижского союза» финансирует французских промышленников, и у нас есть предварительная договоренность о товарном кредите на миллион франков. Так что навестите контору «Русско-французской компании взаимных инвестиций» и посмотрите, что они могут вам предложить. Вениамин Ильич, вы же там бывали?