- -
- 100%
- +
– Послушай, Аметисто, – тихо попросила воительница. – Прости меня за то, что я тебе ничего не говорила. Я понимаю, что наша любовь кончилась. Если хочешь, я уеду обратно в Лигу, там всегда принимают женщин, которые ушли от мужей.
– Что? Победительнице турнира не к лицу быть замужем за магом без должности? – язвительно произнес Аметисто.
– Что ты, Аметисто, при чем тут это. Просто… Ты же сам понимаешь, мы как-то стали далеки друг от друга. Наверное, здесь, в Уланде, хотя и мне и стал дорог этот город, уже ничего не изменить. Но… почему ты не хочешь поехать в Альмарино?
– В Альмарино? – все с той же интонацией переспросил маг. – К колбам и пробиркам?
– Да что с тобой, Аметисто? Ты прежде так ценил свои научные занятия!
– Моя тогдашняя наука ничего не стоит по сравнению с тем, что я узнал здесь, среди бедняков. Одна улыбка исцеленного ребенка для меня дороже всех смерчей, которые я мог бы сотворить.
– Так что, ты хочешь оставить все как есть? И по-прежнему заливать свои проблемы вином? И возится со своим нелепым учеником? А знаешь ли ты, что даже твой отец косо поглядывает на него после того, как он в шутку магией изменил цифры на нескольких листах в конторской книге. Смотри, как бы он не приказал выставить его за дверь. А вчера служанка жаловалась, что он ей прохода не дает. Вот, привез сокровище из Стефеншира! – бедная Сапфира окончательно вышла из себя, что случалось с ней чрезвычайно редко.
– Не смей трогать моего ученика! Он мой, и только мой! – прошипел Аметисто, и его глаза сверкнули неестественным фиолетовым огнем, что предвещало крупный скандал.
– Ну ладно, ладно, Гидрос с ним. Прости меня, пожалуйста, но ведь что-то же нужно предпринимать. Либо я ухожу, либо…, – поникшим голосом возразила воительница.
– А если мы уедем в другую страну? В Тиндор, например? – с не самой приятной гримасой предложил маг, не без мысли о том, что если Ульва права, его жене такое предложение не придется по душе.
Неожиданно Сапфира встрепенулась:
– Ну что ж, в Тиндор, так в Тиндор. Тем более что язык я на досуге уже выучила, так что буду заодно твоим переводчиком.
– Вот еще, – скривился Аметисто. – Я еще в академии неплохо изучил этот язык, – и спросил уже почти деловым тоном: – Так что, ты действительно согласна?
– Почему бы и нет? – отозвалась воительница, которой хотелось поскорее закончить этот неприятный разговор. – Что меня тут держит? В школе мне наверняка найдут замену. Между прочим, я кое-что скопила от своего жалования, да и награда была немаленькой, так что нам на первое время хватит. А там видно будет.
– Итак, решено. Мы едем в Тиндор, – решительно заявил маг и тут же добавил, глядя на жену предупреждающим взглядом: – Только смотри, Джейран едет с нами.
Ясным солнечным утром, когда море играло изумрудными волнами, большой трехмачтовый корабль купца Омара, «Роза востока», стоял в порту, готовый к ежегодному плаванию в Тиндор. По сходням с достоинством поднялся капитан, а следом двинулись Аметисто, который с удовольствием взял на себя должность корабельного мага, его ученик, и молодой воин, известный всему городу как преподаватель школы мечей Арифас. Кроме капитана, никто, конечно, не знал, что это супруга сына хозяина. Сапфира сама настояла на таком полуинкогнито, не желая быть единственной женщиной на борту. Тем не менее, ей из уважения была предоставлена отдельная каюта. Никто бы и не подумал, какие нелепые мысли одолевали Аметисто при посадке. Казалось бы, он должен был размышлять о будущем путешествии, о малознакомом Тиндоре, а он, причем не без злорадства, думал:
– Ну, посмотрим, женушка, как-то тебе покажется морская болезнь! Покачаешься вволю на волнах, это тебе не степь, ровная как скатерть. А уж я в свою очередь буду сама забота.
На корабельных мачтах развевались цветные флажки, суетились, заканчивая последние приготовления к отплытию, матросы, капитан, подойдя к борту, о чем-то сосредоточенно беседовал с лоцманом, который подъехал в своей лодке совсем близко.
– Отдать носовой! Отдать кормовые! Поднять якорь! Шевелитесь, шевелитесь! – и, повинуясь мерным движениям гребцов, корабль двинулся прочь из бухты.
– Прощай, друг бедняков! – громко закричали из задних рядов провожающих слуги, рыбаки и их жены.
Неожиданно Сапфира заметила в толпе полковника Дельфиниума.
– И откуда он только узнал, что его любимец Арифас уезжает? – думала она, потому что хотела отплыть, не прощаясь.
На пристани махали платочками служанки, купец Омар, оглаживая бороду, молился потихоньку Гидросу за старшего сына и удачу плавания, Лангусто вздыхал, с одной стороны радуясь отъезду старшего, а с другой стороны не без трепета вспоминая его похождения, на которые он сам, благоразумный с ранних лет, никогда бы не решился. И никто не замечал, как Ульва вытирает с лица непрошеные слезы.
Плавание было вполне спокойным. Волшебный ветерок, за которым приглядывал Аметисто, надувал паруса, вокруг корабля временами выпрыгивали из воды дельфины, предвещая доброе отношение Гидроса. К удивлению мага, его супруга чувствовала себя превосходно, даже в дни, когда погода приближалась к штормовой, никакие недомогания ее не беспокоили. В результате у мага совершенно не было возможности проявить по отношению к ней ту самую заботу, которая могла бы возвысить его в собственных глазах и послужить залогом примирения. Зато Джейран, который привык делать вид, что ему все нипочем, окончательно расклеился. Волшебные снадобья от морской болезни почему-то вызвали у джегга еще большую тошноту, так что, в конце концов, пришлось отказаться от попыток улучшить его состояние с помощью магии. Он не выходил из их общей с Аметисто каюты, почти ничего не ел, его хамоватая с подковырками разговорчивость исчезла, будто слизанная морской волной. Аметисто ничего не оставалось, как заботиться о своем ученике, как о тяжелобольном, и пытаться поднять его дух рассказами о подвигах магов былых дней.
Однажды вечером, когда море немного успокоилось, Аметисто вышел из каюты и вдруг услышал, что откуда-то с палубы доносится залихватская песня. Голос показался ему до невозможности знакомым, хотя и немножко хрипловатым. Потихоньку, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, и не видеть внеочередных поклонов, поскольку матросы относились к нему с подчеркнутым почтением, не только как к магу шторма, от мастерства которого подчас зависит жизнь корабля, но и как к сыну хозяина, молодой человек двинулся туда, откуда раздавалось пение. Каково же было его удивление, когда он увидел, что Сапфира в своем воинском костюме сидит на перевернутой бочке, в самой что ни на есть вольной позе, закинув ногу на ногу, бренчит на старенькой гитаре и, несмотря на то, что ее голос несколько пострадал от свежего морского ветра, распевает превеселые куплеты:
Однажды боцман де Лазур,Большой любитель авантюр,Служивший много лет на «Трилобите»,Поспорил с другом на пятак,Что он без весел, просто так,Сумеет море переплыть в корыте.Лишь только выкрасил рассветПолнеба в золотистый цвет,А ветер разогнал клочки тумана,Наш фантазер на корабле,Каких не знали на земле,Отдался грозной воле океана.Бранились чайки над волной:Одна нахально у другойДобычу из-под клюва утянула.Казалось, путь сулит успех,Да появилась как на грехГолодная зубастая акула.Решив на храбреца напасть,Она уже раскрыла пасть,Но боцман, не привыкший падать духом,Плевок прицельный в тот же часПослал злодейке прямо в глаз,И та всплыла со страху кверху брюхом.Едва он справился с бедой,Как юной девы под водойПослышалось чарующее пенье:«О, странник мой, спустись ко мне,Ты здесь, в прохладной глубинеПознаешь неземное наслажденье!»Смутившись от таких речей,Моряк бывалый поскорейНазад к родному берегу рванулся,Но вскоре о коварный рифКорыто вдребезги разбив,Пошел ко дну и в этот миг проснулся.Бедняга боцман сам не свой,С хмельной тяжелой головой,Весь мокрый, точно вылез из колодца,Лежит в таверне под столом,А друг стоит над ним с ковшом:«Ну что, приплыл, голубчик?» – и смеется.«Чего, чтоб черт его побрал,В вино хозяин подмешал!Я ж приложился только раз к стакану!Возьми хоть десять пятаков,Но только, ради всех богов,Не говори ни слова капитану!»Вообще-то Сапфира немало нахваталась подобных песен в школе бойцов, знала она и более непристойные варианты, но душа ее не лежала к избыточному натурализму.
– Подумать только, и это моя скромница Сапфира… – только и смог прошептать Аметисто, – выходит, я совсем не знаю своей жены…
Глава 3. Королевский бал
В последний день месяца таяния снега состоялся королевский бал, первый после долгого траура. Бледные после зимнего затворничества лица придворных красавиц отражались в длинных зеркалах залы, словно чахлые первые подснежники в саду. В зеленом зале, возле карточного стола, толпились кавалеры, не столько для того, чтобы поучаствовать в игре, сколько чтобы успеть назначить нужную встречу или обменяться многозначительными взглядами. Королева со своего возвышения отлично видела и смущающихся дебютанток, и самодовольных мамаш, надеющихся выгодно пристроить своих чад, и спину своего первого министра, кланяющегося Великому магу чересчур почтительно на ее взгляд.
– Да где же, наконец, дайн Сандарак? Мне необходимо, просто необходимо пройтись с ним в следующем танце, чтобы партия Воздуха не сомневалась, что ее ставленник все еще в фаворе, – сердилась королева Лиания, но на ее мраморном строгом лице не отражалось ничего, кроме положенной на такой случай милостивой улыбки.
Дайн Сандарак, последний потомок знатного, но обедневшего рода, два года тому назад удачно продал свою мужественную красоту. Высокий, отлично сложенный, великолепный наездник и дамский угодник, он казался всем одним из тех легкомысленных молодых людей, которые ни к чему не пригодны, кроме как веселиться, делать долги и греть постели богатых дам, способных прокормить этого залетного орла. Но это было обманчивое впечатление. Партия Воздуха давно приметила сероглазого красавца, но только он сам и еще кое-кто знали, чего стоил и к чему должен был привести его успех у королевы.
Танец начался. Церемонно кланялись кавалеры, развевались пышные зеленые, красные и синие юбки дам. Лиания, так и не дождавшись возлюбленного, поднялась с возвышения, и через потайную дверцу покинула зал. В уютном кабинете, куда звуки музыки почти не проникали, она смогла, наконец, погасить дежурную улыбку и посидеть в тишине. Своды, задрапированные темной тканью, неяркий магический светильник, плетистые розы, изображенные на стенах. Любимое место для размышлений и печали. А печалиться королеве было о чем. Его Величество, погибший при не очень ясных обстоятельствах на зимней охоте, не был для нее светом в окошке. Грубый, подчас склонный к избыточной выпивке, он мало интересовался государственными делами, оставив все на первого министра. Еще свежи были постыдные воспоминания о том, как этот могучий мужчина, приняв лишнего, укладывался на пол в одном из дворцовых коридоров и щипал придворных дам за разные места. Дамы совсем не сердились, они притворно взвизгивали, и каждая надеялась на продолжение. Еще бы, при таком короле можно было рассчитывать на влияние для родни. Но надежды их были напрасны. Пошутив и побаловавшись, король возвращался в женину спальню, но не в политику.
Лиания вздохнула, отгоняя рой воспоминаний. Теперь было не до них. Знать полагала, что со смертью короля ничего не изменится. Можно будет по-прежнему играть на вражде партий Земли и Воздуха, запускать руку в казну, добывать налоговые послабления и все новые и новые должности.
– Не будет вам по-прежнему! Вы думаете, что я – всего лишь влюбленная женщина? И буду делать то, что мне нашепчет ночью Сандарак? Я давно знаю ему цену. Знаю, кто ему платит и сколько. Но удалить его – не время. Он полезен, умен и хитер. И у меня больше нет никого, ведь первый министр играет свою скрипку. Что делать? Где взять верных людей? Дочь… Единственная наследница. Романтическая дурочка. И никого, кому бы я могла довериться, – думала королева, не признаваясь даже самой себе, что решение уже созревает. Опасное, но, в случае успеха, способное принести ей власть, равную той, которой владели короли Тиндора в далекие времена, когда ни о каких партиях Земли и Воздуха и ни о каком государственном совете и слыхом не слыхивали.
Шорох у двери заставил Лианию обернуться. Мало кто знал вход в этот потаенный кабинет. Мало кого сюда приводила королева. Пока был жив супруг, никто особенно не стремился снискать ее милостей. Только партия Воздуха сделала на нее ставку. Ясное дело, почему. Его Величество отличался редкостным миролюбием, война совсем не привлекала его. «Зачем воевать, если Тиндор так богат и могуч, что может купить все, что захочет?» – повторял государь вслед за первым министром. И боевые маги, первооснова партии Воздуха, стали терять опору под ногами. А между тем в столичном университете изобрели диковинные вещи, которые без всякой магии смогли бы принести Тиндору победу в случае войны с менее продвинутыми в технике соседями. Эти изобретения тут же поддержала партия Земли.
– Нет, это не мышь, – поняла Лиания, услышав, что шорох перешел в царапанье, – Это кто-то хочет попасть в кабинет.
Королева резко поднялась с жесткого стула, который держала тут специально, чтобы не разнежиться в одиночестве, и приоткрыла дверцу. В полутьме узенького коридорчика обнаружилась принцесса Милана.
– Ш-ш-ш… – королева совершенно простонародным жестом приложила палец к губам и втащила девушку в кабинет.
В минуты растерянности у королевы появлялись вполне плебейские привычки, она могла часами грызть в одиночестве сухари, если ее что-то беспокоило, или площадно выругаться, когда ее постигало неожиданное потрясение. Ее родители, также как и родня Сандарака были небогаты. Стать королевой ей позволил случай. Партии Воздуха и Земли никак не могли договориться, какую принцессу из сопредельного государства следует просить в жены молодому королю, а тем временем Великий Маг, покопавшись в древних книгах, указал на нее. Так впервые за многие годы король женился на подданной. В этом находили и политический просчет, и демонстрацию мощи Тиндора, которому уже не особенно нужен династический брак.
Милана выглядела испуганной и возмущенной одновременно.
– О, Великая Богиня, – думала королева, глядя на дочь, – ты послала мне ее, должно быть, за грехи молодости. Жалкое и нелепое создание. Любой, кто позарится на нее, опасен. Где бы взять порядочного человека, который бы согласился ради блага Тиндора дать государству наследника и не претендовать на большее.
Лиания не собиралась спешить расспрашивать девушку. Пусть перестанет трястись и расскажет все сама. В конце концов, принцесса она или нет? Сколько сил вложено в то, чтобы девчонка, наконец, научилась достойной сдержанности и не мчалась к матери по всякому мелкому поводу. Вот, еще вчера, прилетела как на крыльях, лицо красное, вся прямо кипит. И что? Подумаешь, кто-то сломал ее любимый подснежник в саду. А может, вовсе и не кто-то, а ветер или дождь?
Не дождавшись, королева приказала самым что ни на есть властным голосом:
– Принцесса! Присядьте, наконец, и расскажите, что случилось! Хватит трястись!
– Мама… Пожалуйста, не надо сердиться. Я, право, совсем не виновата ни в чем. Я ничего такого… Я даже и не думала…
– Да что такое, в конце концов?!
– Дайн Сандарак… он… прямо только что в розовой комнате… Сначала разговаривал со мной ласково, обещал подарить новые семена цветов из Катахеи. А потом… потом стал меня обнимать и говорить такие слова… Я вырвалась и прибежала сюда.
– Великая Богиня… Я всегда знала, что с тобой каши не сваришь. Как это тебя угораздило. Нет, надо скорее выдать тебя замуж. Демоны с ними, с принцами. Нужен достойный отпрыск знатного тиндорского рода. Завтра же обращусь к Великому Магу. А теперь сходи в буфетную да выпей чего-нибудь, а то на тебе лица нет.
– Мама… А Сандарак? Я боюсь его.
– Дурочка. Чего его бояться. Он никогда не сделает ничего, что пошло бы во вред Тиндору. А не выдать ли мне тебя за него замуж? Ну ладно, ладно, я пошутила, – усмехнулась королева, увидев искренний ужас в лице дочери.
Дверь в кабинет распахнулась, и в полумрак ворвался дайн Сандарак собственной персоной.
– Лиания! Я вижу, твоя дочь уже здесь и, конечно же, с жалобой! У нее никудышные наставники! Она совершенно не умеет себя вести. Я бы на твоем месте нанял ей других учителей, пока еще не поздно.
– Сан, ты забываешься! Не кажется ли тебе, что со смертью короля твоя тень нависла над троном?! Убирайся! Поговорим вечером! Милана, я провожу тебя в зал.
Сандарак остался невозмутимым и покинул тайный кабинет, нисколько не испугавшись гнева повелительницы.
– Что ж, надо и ей иногда позволить выплеснуть гнев. Другое дело, что мой план, должно быть, придется пересмотреть.
Через три дня Лиания ждала в своей уютной спальне прихода фаворита. Босые ноги королевы утопали в новом прикроватном коврике. Это был не простой коврик. Королева приказала добыть для него пару лесных крайдов, хитрющих и редких хищников. «Звери его герба под моими ногами. Шерсть колючая. Но стоит потерпеть. Он, конечно же, заметит. Пусть думает, что это маленькая женская месть. Пусть поверит, что я ревную. Он умен, но, как всякий умный мужчина, привык думать, что женщина всегда будет лишь игрушкой в его руках. Я не стану его разочаровывать».
Доверенная служанка как всегда бесшумно отворила дверь, и мужчина в строгом сером костюме вошел в спальню. Поморщился, сразу увидав на полу оскаленные головы.
– Моя повелительница, не кажется ли тебе, что в последнее время твой вкус тебе изменяет?
– А тебе? Польстился на цыплячьи прелести моей дочери!
– Дорогая, никогда бы не подумал, что ты снизойдешь до обычной ревности, как какая-нибудь простая дворяночка.
– А я не думала, что ты позволишь себе за моей спиной подбивать клинья к Милане!
– «Подбивать клинья»… Как это вульгарно. Я всего лишь хотел испытать нашу крошку. Ей ведь пора бросить свои детские забавы и подумать о будущем.
– О будущем? О, я вижу, ты уже придумал! Хочешь устранить меня, жениться на единственной наследнице и стать…
– Ничего подобного! – с жаром воскликнул Сандарак и прильнул к губам королевы с жарким поцелуем.
Лиания не то чтобы сделала вид, что поддается пылкости, которая успела уже подзавянуть за пять лет их нежной близости, но, в самом деле, позволила себе эту маленькую слабость. Чуть позже, когда пара уже отдыхала, потягивая прохладительный напиток из тонконогих серебряных бокалов, королева снова завела прерванный разговор:
– И все-таки, милый друг, как мне лучше поступить. Взять самой принца-консорта, дабы успеть еще произвести на свет наследника, или поскорее подобрать пару дочери?
– Дорогая, какие трудные вопросы ты задаешь сегодня. Давай не будем портить вечер. К чему такая спешка?
– С той поры, как погиб король, у меня нет ни одной минуты покоя.
– Доверяй мне так, как все эти годы, и все будет прекрасно! – с пафосом воскликнул Сандарак, целуя ручки Лиании.
Глава 4. Катахейцы в Тиндоре
Благословенна земля Катахеи. Все в ней есть: и озера, и могучие леса, и сухие степи. И нет вокруг никаких других государств. Разве что джегги в степях. Но их и государством не назовешь. Но чего-то все-таки не хватает. И молодые да ранние плывут через Великий океан в Тиндор и другие сопредельные страны. Счастья поискать, себя показать.
Вот он, западный порт Альтамир. Так близко, что уже можно разглядеть и корабли на рейде, и даже юркие лодчонки местных рыбаков. «Роза Востока», не дожидаясь лоцманов, благо свой маг шторма на борту, благополучно бросила якорь в знакомой бухте. Приказчикам Омара предстояла немалая работа. Аметисто, Сапфира и Джейран тепло попрощались с соотечественниками, хорошо запомнили адрес, куда можно будет направлять письма до востребования и отправились в город. Альтамир встретил их обычным шумом и суетой, розовыми лепестками, только-только распустившимися на голых ветвях деревьев, и множеством разных запахов: жареной рыбы, пирожков и блинчиков, зловонием прибрежной бухты.
«Чем-то похоже на Уланду, но и не похоже», – думал каждый из троих, стараясь не особенно разглядывать причудливые наряды прохожих, темные лица некоторых горожан и преудивительнейшие повозки, двигавшиеся без лошадей. «Надо же, – изумлялся Аметисто, – тратят магические ресурсы на такое. Ведь это ж сколько надо их, чтобы повозки так вот без лошади… Или это механика какая…» Сапфира больше всего изумлялась тому, что хотя они прошли уже не один квартал, и, судя по виду домов, попали в места, где обитали небедные граждане, не встретила никого при оружии. «Чтоб в Катахее да богатый человек был без меча или шпаги? Даже у бедняков найдется хоть плохонький да кинжал. Хотя… – тут Сапфира вспомнила одну из тиндорских книг, которые читала в Уланде, надеясь усовершенствовать знание языка, – они здесь, кажется, давно не воюют. А на страже государства стоит большая наемная армия. Должно быть, она расквартирована возле границ. А простому гражданину оружие и не к чему. У них, вроде бы, строгие законы». Джейран более всего дивился деревьям в узких деревянных ящиках, украшавших главную улицу: «Бедняжки, ведь им тесно, и корням душно. Дерево должно корнями стремиться во все стороны. А тут, словно арестанты. И вода из золотых и серебряных чаш прямо вверх брызжет. Надо же, как воду тратят! А еще говорили, что тиндорцы благоразумнее катахейцев. А одеты! Не поймешь, где мужчина, где женщина! Вон, идет, красавчик или красавица… Расфуфыренный, будто степная птица».
Бродя по городу, путешественники заодно пытались приискать себе постоялый двор подешевле, но поприличней, чтобы поскорей распрощаться со своими. Долгие проводы – лишние печали. Заодно и город посмотреть. Нет, на первый взгляд Альтамир им не понравился. Слишком пышный, до безвкусицы, пестрый, а храм Великой Богини и вовсе лишен строгого величия, на парадный сладкий пирог с завитушками, вроде тех, что подают в Уланде на свадьбах, похож. Нет, не чтут здесь Богов Триединства. А муж-то у Великой есть ли? Или тут бабье царство, раз властвует в Тиндоре королева. Аметисто даже пожалел, что плохо учил в свое время страноведение. Как бы не наделать глупостей по незнанию.
Еще на корабле маг договорился с женой, что надолго в порту они не задержатся. Молодого чародея манил великий университет Тиндора, располагавшийся в столице. До Йондерга не так уж далеко, если купить приличных лошадок, то можно и в два дня поспеть. На следующее утро, основательно подкрепившись и купив неплохих лошадей, катахейцы двинулись в путь. Джегг радовался как ребенок – еще бы, после утомительной морской болезни, после долгих пеших хождений по городу вдруг оказаться в отличном седле, верхом на коне, как он привык с детства! Оставив спутников, Джейран резво помчался вперед. Сапфира и Аметисто не спешили последовать за ним. Тонкий запах гари озадачивал и беспокоил.
– Наверное, лачуга какая-то горит. Едем, вряд ли мы узнаем, где это. Тут домишко на домишке сидит и домишком погоняет, – рассудительно сказала воительница, но пускать коня вскачь не торопилась. – Ни к чему спешить, дорога долгая. Твой ученик еще пожалеет, что гонит лошадь. Тоже мне, степняк.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.