Дневник Эриха Эйке. Часть 1. 1941
- -
- 100%
- +
– Я скажу, что я чертовски голоден, – деланно нахмурился Отто, – предлагаю пообедать, тем более что наш водитель, наверное, уже все приготовил. Там и поговорим.
Мы спустились к дороге. Чуть в стороне, метрах в двадцати за пыльной обочиной водитель разложил на складном столике закуску, в основном из местных продуктов. На спиртовке закипал неизменный кофе. Чай в термосе был оставлен на потом.
Слегка подкрепившись, мы, не ожидая водителя, собиравшего обеденные принадлежности и остатки еды, вышли на дорогу, не спеша направляясь в сторону головного мотоцикла.
– Послушайте, Эрих, вы, как старший товарищ, – Отто улыбнулся, не поднимая головы, – отмеченный Вайгелем и Краузе[22], должен, наконец, рассказать нам, что это за предмет. Все, что было сказано раньше – общие слова. Интересны детали. Мы с Генрихом понимаем важность миссии, возложенной на нас Зиверсом. Но все случилось так быстро, что нас даже не успели толком посвятить в суть дела. Мы ищем артефакт – это понятно. Нечто, напоминающее медальон. Или что-то подобное, но что в нем? Известные артефакты, которые у всех на слуху – с этим все понятно, там хотя бы ясна цель, для которой они предназначены, а здесь…
Я расстегнул ворот кителя:
– Вы знаете, что это дело попало к нам меньше чем неделю назад. Информации не так много, скорее, даже мало. Но дело, кажется, интересное. Кроме того, мое молчание оправдано тем, что в течение всего нашего путешествия, мы практически ни разу, за исключением ночи, не были одни, а я бы не хотел, чтобы наш разговор услышали посторонние. Сейчас самое время прояснить ситуацию – нам никто не мешает, – однако для того, чтобы понять, о чем речь, вам понадобится некоторое терпение.
Начнем сначала.
На балконе было прохладно. Выбросив окурок за окно, я вернулся в комнату. Сергей Николаевич ждал меня на кухне.
– Ну, что скажете?
– Интересно. Признаться, не ожидал.
– Все прочитали? И про предмет?
– Нет. Про сам предмет еще не начинал.
– Ладно. Вообще-то, вам повезло. Очень редко встречаются подобные документы. Как правило, их нет в свободном доступе. Откуда они у вас?
– Собираю материалы по боевым действиям в Бессарабии. На сегодняшний день в моей коллекции что-то около десяти тысяч станиц, в том числе карты и схемы. В основном немецкого происхождения. Года два назад я случайно наткнулся на статью в одном из изданий, где упоминались сотрудники вроде как подразделения оперативного штаба «Рейхсляйтер Розенберг», проводившие работы в Одесской области и в Бессарабии. Характер работ не упоминался, да и были они там совсем недолго. Эти территории уходили румынам, поэтому немцы с подобными миссиями там не задерживались, двигаясь дальше. Естественно, все, что связано с подобными структурами, представляет интерес, а с «Наследием предков» – особенно. Прежде всего, потому, что их специалисты добились прорыва по отдельным направлениям в научном и техническом плане, ну, и, наконец, они использовали в работе оккультные знания. Я мечтал что-то подобное получить, но совершенно не был готов к такому подарку. То, что сейчас у меня есть – это подарок! Бумаги, которые вы переводили, достались мне совершенно случайно.
– И каков источник, если не секрет?
– Не стану скрывать – в фондах Национального архива США есть много интересного. Через друзей я попросил найти мне что-нибудь неординарное по Бессарабии. Еще тогда, когда узнал о неких закрытых работах по Одессе, ну и… я только что об этом говорил.
– Да, конечно.
– Не прошло и двух лет, – я рассмеялся, – как в рекламе – мечты сбываются!
Он встал и подошел к мойке.
– Знаете, я бы посоветовал не афишировать эти документы.
– Да я вроде бы не очень… Ну так, опубликовал несколько записей в своем дневнике на форуме.
– Какой форум?
– Наш форум – moldovamap.ru. А в чем дело?
– Мало ли кто их читает…
– Вы думаете?
– Да, именно так я думаю. Иногда в нашем деле, – он сделал акцент на слове «нашем», и я это отметил, – не стоит афишировать свои находки. Они сами по себе ценны, без общественного признания.
Поставив вымытую чашку в шкаф, Сергей Николаевич продолжил:
– Когда вернетесь домой и прочитаете перевод дальше, тогда станет ясно, почему я так говорю.
– Вы меня заинтриговали, страниц не так уж много, я готов хоть сейчас…
– Нет-нет. Почитаете дома. Поймите меня правильно, я вас не гоню, но хотел бы прилечь. Состояние, понимаете ли, не из лучших.
– Конечно, извините!
– Ничего.
Я быстро собрался. Он прошел за мной в коридор, подождал, пока я оденусь, и сказал, открывая дверь:
– Через неделю мы узнаем, что там было дальше. Мне самому интересно.
– Спокойной ночи. Выздоравливайте!
– Спокойной ночи.
Я сбежал по ступенькам и, нажав кнопку магнитного замка, вышел на улицу. Несколько фонарей тусклым желтым светом освещали пустой двор. Стрелки на часах приближались к 10 вечера.
Эпизод 5. 54-й армейский корпус
Пока я ехал домой, на каждом светофоре меня так и подмывало взять в руки перевод, однако, куда комфортнее читать на кухне, так сказать, в спокойной обстановке, не отвлекаясь ни на какие другие дела.
Маруська уже ждала меня, сидя посреди коридора. Когда я открыл дверь, встала, мяукнув, и не спеша отправилась в комнату. А еще говорят, что кошки «гуляют сами по себе». Нам достался экземпляр, выпадающий из общих представлений. Невероятно социальное существо, практически ни минуты не проводящее «вне коллектива». Если, конечно, дома нет посторонних. Наша болтливая Маруська постоянно забирается на колени, если кто-то присел на диван или на стул; если же хозяин или хозяйка ложатся спать – тотчас устраивается на груди.
14 лет назад всего за 100 рублей мы с женой купили нового члена семьи (это звучит, конечно, странно, но так оно и есть). Самым удивительным для нас фактом стало то, что с некоторых пор она (Маруська) всегда ждет меня, когда я выхожу покурить на лестницу. Возвращаюсь, открываю дверь – уже сидит столбиком в ожидании, и как только зайду в квартиру, обязательно мяукнет, не торопясь двинувшись туда же, куда и я.
Предвкушая дальнейшее чтение перевода, я быстро скинул куртку, оставил в коридоре портфель и заглянул в спальню, снимая джемпер.
Жена, лежа на кровати, болтала с кем-то по Скайпу.
– Чего так поздно, – спросила она, – где был?
– На встрече. Поесть чего-нибудь имеется?
– В холодильнике – пшенная каша.
– С кем ты там болтаешь?
Катя вздохнула:
– А-а-а… С Кузиной. Представляешь, у них собака поймала на пруду дикую утку и принесла домой щенкам. Пять минут – утки нет.
– Так то же охотничья собака – сразу видно.
Она снова застучала по клавишам.
– Иди, ешь.
Пшенная каша – это я люблю!
Поставив чайник, я достал тарелку с кашей из микроволновки и начал читать с того места, на котором остановился перед уходом от Сергея Николаевича.
Буду сразу говорить о главном. Вспомним мифологию. Конечно, вы читали «Песнь о Нибелунгах». Или… нет? Детали опустим, чтобы не терять времени. Вопросы – по ходу рассказа или потом. Напомню содержание, чтобы все встало на свои места.
Итак, верховный бог наших предков Один был владельцем меча «Нотунг». В те времена даже оружие имело имена. Меч обладал волшебной силой даровать своему хозяину непобедимость. Зигмунд был сыном Одина, и «Нотунг» достался ему после того, как он выхватил его из ствола огромного дерева, когда на семейном пиршестве Один, загнав меч в дерево по самую рукоять, сказал, что достать оружие сможет только достойный. Это было родовое дерево, и каждый из родственников мужского пола попробовал вынуть меч, но сумел только Зигмунд. Меч был необычный, как я говорил, однако, помимо волшебных свойств, была ещё одна особенность – его нельзя было использовать в личных интересах.
Как вы, вероятно, помните, у Зигмунда возник конфликт с королем викингов Люнгви. Конфликт был связан с женой Зигмунда – Хьердис, которая предпочла выбрать в мужья Зигмунда, а не Люнгви. Зигмунд был старше Люнгви, и предпочтение Хьердис было непонятно викингу. В конце концов, Зигмунд и его молодая жена сыграли свадьбу, жили в согласии и, конечно, в достатке, ведь Зигмунд был вождем.
Люнгви не простил Зигфриду женитьбы и, улучив удобный момент, напал на него. Зигмунд в бою фактически преследовал личные интересы – сохранить жену и богатство, которым владел. Ведь противник претендовал и на первое, и на второе. Лишить Зигмунда жены и богатства – вот цели, которые преследовал Люнгви. В разгаре битвы, в которой Зигмунд был неудержим и беспощаден, когда победа была уже близка, появился Один и метнул в Зигмунда свое копье.
Теперь о копье, которое играет в этой истории немаловажную роль. Оно тоже не простое, как, впрочем, все, чем владел Один.
Мы остановились. Я закурил и сказал:
– Давайте постоим. Мы слишком близко подошли к охране, я не хочу, чтобы они слышали, о чем мы говорим.
Дав прикурить Генриху, я продолжил свой рассказ.
– Копье «Гунгнир» поражало любые доспехи, любую цель – ничто не могло ему противостоять. Кроме того, посланное в противника, оно всегда возвращалось назад, к своему хозяину. Его выковали два гнома – братья Ивальди. Отличные кузнецы, братья этим подарком хотели продемонстрировать богам мастерство подземного народа.
Итак, Один бросил копье в Зигмунда, но Зигмунд ударом меча сумел отбить его, однако, Нотунг от удара о копье сломался. Так Зигмунд потерял божественное покровительство, и, в конце концов, сражаясь обломком меча, был смертельно ранен.
Победа не принесла Люнгви богатства. Не досталась ему и жена противника. Сокровища Зигмунда были заранее хорошо припрятаны, а Хьердис спряталась сама. После боя она нашла умирающего Зигмунда и подобрала обломки меча. Зигмунд перед смертью сказал, что их сын, который должен вскоре родиться, выкует из этих обломков новое оружие, с которым покроет себя неувядающей славой.
Со временем другой мистический персонаж – гном Регин, выковал из обломков «Нотунга» новый меч – «Грам» для Зигфрида, сына Зигмунда. Кстати, гном Регин был наставником Зигфрида. Металл «Нотунга» и контакт с копьем Одина придали «Граму» чудесные качества – его владелец должен был совершить множество подвигов…
Кстати, интересный момент в этой истории. Обратите особое внимание на кузнеца, который создал меч «Нотунг». Имя его – Веланд. Вам оно ничего не напоминает? Вспоминайте. Гёте. «Фауст». Правда, там звучало другое имя – Воланд. А вот еще одно созвучное двум другим – Фаланд. Так называли черта наши предки. Стоит отметить, что у многих народов черт достаточно часто появляется в кузнице.
Веланд – знаменитый кузнец. Возможно, он принимал участие и в изготовлении других магических мечей, кто знает… В свое время он учился мастерству у кузнеца-наставника Мимира и гномов с горы Каллав. «Нотунг» – это его, скажем так, наиболее значимая работа.
Вы спросите, зачем я рассказываю эти «сказки»? Я бы не стал утверждать с абсолютной уверенностью, что все, о чем я вам вкратце сообщил, вымысел. Нет. Все предания базируются на реальных событиях. Весьма вероятно, что события эти с течением времени искажены настолько, что стали похожи на сказку. Впрочем, если вы, как пример, возьмете Библию, то будьте уверены в том, что эта книга, события в которой также имеют определенно мистический характер, не является копией изначальной рукописи. Многократный перевод и адаптация сделали свое дело. Ведь одно или два неправильных по смыслу слова могут изменить все содержание, или… впрочем, я отвлекся…
Видите ли, коллеги, ни меч, ни копье сейчас нас не интересуют. Продвижение германских войск на восток – дело времени, и поиск других артефактов – задачи других экспедиций. Нам интересен именно этот, скажем так, амулет. Да, пусть будет – амулет. Ведь он таким стал.
Изначально амулет был навершием меча. После смерти Зигфрида судьба меча точно неизвестна. В одном варианте меч захоронен вместе с владельцем, по другому – достается одному из врагов Зигфрида. Здесь уже вопрос интерпретаций истории.
Каким образом навершие или, иначе, «яблоко» начало свой путь отдельно от остальной части меча – остается загадкой. Скорее всего – меч был каким-то образом сломан, разрушен. Далее, навершие использовалось как магический амулет. Да, амулет воина, человека активного и решительного. И раскрывается он человеку, обладающему изначально именно такими достоинствами. Амулет лишь усиливает их и позволяет добиться результата даже в самых сложных ситуациях. На навершии есть рисунок – руноскрипт, один из составляющих знаков которого Tiwaz[23]. Как всякий настоящий немец, как члены нашей организации, вы, конечно, изучали рунологию – значит, знаете, что означает руна Tiwaz… Но руноскрипт – это связка дополняющих друг друга рун…Были еще две…
Мы услышали звук мотора подъехавшей сзади машины…
24 июля 1941 г.
Ночевали в комендатуре Калараш Тырг. Ночь выдалась спокойная, прошел дождь. Утром, после плотного завтрака выехали на Кишинев. Жара несколько спала, дождем прибило пыль, и можно было ехать с открытым верхом машины.
Население возвращается в деревни, восстанавливают дома, разбирают завалы. Начинают функционировать гражданские государственные учреждения. Лучшие здания в центральной части населенных пунктов, наиболее сохранившиеся, заняты под примарию, суды, комендатуры, жандармерию. На каждом из таких домов – вывеска на румынском языке. Все русские надписи замазываются краской или забеливаются.
В районе Буковец через железнодорожный переезд выехали на новую дорогу, параллельную железнодорожной линии. Наше движение на некоторое время было прервано налетами авиации противника. Несколько румынских грузовиков из следовавшей попутно небольшой колонны были разбиты. Для нас, к счастью, все обошлось – люфтваффе вмешались вовремя.
Обедали в Страшень у начальника жандармерии, который рассказывал за столом о партизанах, активизировавшихся в неглубоком тылу сразу после отхода большевиков. Были случаи травли лошадей и поджогов складов с горючим. По имеющимся данным, в зоне, занятой румынскими войсками, было оставлено для подрывной работы более сотни партизанских отрядов и подпольных организаций. Начальник жандармерии сообщил также, что после издания 9 июля декрета маршала Антонеску о расстреле партизан на месте, о зачистках в лесах и о работе с местным населением, активность партизан несколько снизилась, но случаи нападений, тем не менее, имеют место. Он рекомендовал нам ограничить самостоятельное ночное передвижение и усилить охрану.
Выехали после 15 часов.
Прибыли в Кишинев вечером, засветло. Город серьезно пострадал. Центральная его часть значительно разрушена как огнем румынской артиллерии, так и взрывами отступавших советских войск. Въезжая в город, отметил для себя множество глинобитных домов под соломенными крышами. Освещения на улицах нет, как и централизованного водоснабжения. Для освещения государственных и военных учреждений используются автономные установки энергоснабжения, либо просто керосиновые лампы.
С 21.00 действует комендантский час.
Мы разместились в старой части города, в доме, пострадавшем лишь частично. После боев 16 и 17 июля в Кишиневе идут восстановительные работы – улицы очищают от мусора, разгребают завалы.
Ужинали у коменданта. Отличное вино и здоровая еда.
25 июля 1941 г.
Проснулись в 6 утра. Ночью была слышна далекая канонада – фронт уже близко.
Завтракали у себя. Водитель поджарил яичницу с колбасой, пили какао.
Немецких подразделений в городе мало, все ушли на восток или находятся севернее Кишинева. Правда, есть СС, но эта айнзацгруппа занимается в основном евреями. Не наш профиль.
После завтрака отправились к соотечественникам – в комендатуре нас ждут.
– Заходите, господа! – майор встал из-за стола и направился навстречу, – рад вас видеть! Штурмбанфюрер Эйке, прошу простить меня за неудобства, ведь мы только несколько дней как заняли город, помещение еще не обставлено, впрочем, мы здесь ненадолго… Да, я не представился… Майор Цолер, офицер штаба 54-го Армейского корпуса. Коньяк?
– Благодарю вас, майор, – я улыбнулся, – коньяк… неплохо. Мы не пили коньяк уже несколько дней.
Майор рассмеялся:
– Несколько дней – это срок! Я угощу вас отличным французским коньяком и кофе. Что скажете насчет кофе? Отличный кофе…
– С некоторых пор, после Индокитая, лично я предпочитаю зеленый чай, но с этим, вероятно, у вас трудности, – заметил я, – поэтому кофе вполне достойная замена. Познакомьтесь с моими спутниками – оберштурмфюрер СС Генрих Тилль, гауптштурмфюрер СС Отто Унгарт.
– Очень приятно! Я получил распоряжение из штаба армии относительно вашей миссии. Моя задача – оказать вам всемерное содействие. Кстати, в городе работает ваш коллега – штурмбанфюрер СС Пауль Запп. Вы в курсе? Нет? Присаживайтесь, я сейчас, – майор указал открытой ладонью на стол и стулья в центре кабинета и быстрым шагом направился к двери. – Рейне! Четыре кофе ко мне в кабинет!
Вернувшись, он подошел к шкафу, достал оттуда бутылку коньяка и четыре маленькие рюмки, затем разлил коньяк и жестом предложил:
– Прошу, господа…
Мы выпили. Цолер пододвинул пепельницу:
– Курите…
– Благодарю вас. Майор, вы не могли бы ввести нас в курс происходящего? Нас интересует эвакуация советов и обстановка на участке фронта в районе Дубоссар.
– Пожалуй… Начнем с эвакуации. Согласно нашим данным, сразу после начала боевых действий органы власти отдали указания относительно организации тыла и недопущения самовольной эвакуации населения. В целях борьбы с нашими разведгруппами в последних числах июня были созданы 63 истребительных батальона из числа сотрудников НКВД, а вскоре около сотни партизанских групп – для ведения подрывной деятельности в нашем тылу. Это были не полноценные отряды, а лишь их основа – 3–5 человек из числа советского партсостава, которые должны были в дальнейшем сплотить и организовать группы людей. Однако не всем это удалось, если не сказать, что, в основном – мало кому удалось. Один год советской власти, работа репрессивного аппарата, ну и, конечно, пассивность населения, нежелание людей вообще воевать на какой-либо стороне создали определенные трудности для формирования диверсионных групп большевиков. В конце концов, наше стремительное наступление практически парализовало их деятельность – они не успели организоваться! В этом преимущество блицкрига.
В то же время, при запрете самовольной эвакуации начался отток большевистских руководителей на восток. В этой связи жизнь в населенных пунктах была частично дезорганизована, среди населения отмечались панические настроения. Есть информация, что мобилизованные в Красную армию бессарабцы оставляли оружие и дезертировали, чем вызывали недоверие у командиров уже только местом своего призыва. Эта информация частично подтверждается оперативными документами разбитых или отступивших советских подразделений.
В начале июля началась эвакуация людей и материальных ценностей. В первую очередь эвакуировали инженеров, служащих, квалифицированных рабочих. И, наконец, 6 июля, в соответствии с приказом большевиков, начался вывоз «…ценностей, скота и населения из МССР». Да, господа, такое «веселое» постановление… Ценностей, скота и населения… В порядке приоритетов. Штаб эвакуации возглавил Ильинский – председатель местного совнаркома.
В кабинет принесли кофе… Его нежный аромат смешался с ароматом коньяка…
Майор взял чашку и продолжал, закуривая:
– Следуя этому приказу, все основные дороги на Криулень и Бендеры были очищены от беженцев для нужд эвакуации имущества – беженцы уходили второстепенными путями. Для эвакуации имущества специально были наведены мосты и переправы. Советам действительно удалось вывезти значительное количество ценностей и продовольствия.
Благодаря работе наших агентов, да и в результате действий советской власти во время эвакуации, нам «совместно», – майор улыбнулся, – и я это с удовлетворением отмечаю, удалось «организовать» в отдельных населенных пунктах настоящий хаос. Перестали работать магазины, электросети и другие элементы инфраструктуры. Началось мародерство. Советы, пытаясь как-то стабилизировать положение, совершили еще одну ошибку – приняли решение, начиная с 8 июля 1941 года, запретить всем лицам переход через Днестр без особого разрешения НКВД. Это сыграло нам на руку. Люди брали переправы штурмом. Вот то, что касается эвакуации. Повторим коньяк?
– Благодарю вас. Меня интересует вывоз из республики исторических ценностей.
– К сожалению, я не готов ответить на этот вопрос с необходимой компетентностью. У меня нет достоверных данных, но могу предположить, что все, представляющее ценность, советы вывезли.
– Хорошо. Вернемся к этому вопросу чуть позже. Давайте перейдем к обстановке на фронте.
– Вас интересует участок в районе Дубоссар, насколько я понял?
– Да.
Цолер откинулся на спинку стула и затянулся сигаретой.
– Если партийное руководство республики допускало существенные ошибки в своих действиях, то о военных я этого сказать не могу. Они сражались достойно. Наши союзники, – майор улыбнулся, – оказались неспособными в полной мере противопоставить большевикам свой напор и решительность при проведении боевых операций. Впрочем, это входило в наши планы, я имею в виду затяжные бои. Южный участок восточного фронта необходимо было сковать до тех пор, пока мы не выйдем на оперативный простор на центральном и северном участках. И нам это удалось. Теперь над частями Южного фронта русских нависает угроза окружения с севера, и они начали организованный отход за Днестр. За Днестром – «линия Сталина» [24], и румынам ее не взять. Наступил наш черед. Завтра начнем форсировать Днестр. На интересующем вас участке уже сосредоточены две дивизии. Мы взломаем здесь оборону так же, как взломали ее севернее по Днестру. Еще кофе?
– Кофе? Пожалуй, кофе у вас замечательный. Откуда, если не секрет?
– Ну что вы, какой секрет! Друзья из африканского корпуса балуют меня. Знали бы вы, какой кофе варят бедуины! Мне довелось бывать там. Момент – сейчас все организую…
Майор направился к двери, отдал распоряжение, о чем-то переговорил и вернулся к столу.
– Кстати, сейчас восточный берег Днестра штурмуют части 50-й и 72-й пехотных дивизий.
– Где именно? – спросил Отто, взяв рюмку двумя пальцами.
– 50-я дивизия атаковала в районе Кучиер, 72-я – в районе Оницкань. Здесь и здесь, – майор достал из папки на столе карту без пометок и указал населенные пункты, – в определенной мере наши действия успешны. Предварительно, 21–22 июля мы провели разведку, забросив несколько разведгрупп на территорию противника. Кроме того, у нас уже были карты размещения огневых точек этого, как, впрочем, и других укрепрайонов по Днестру. Что-то получено от румын, что-то из наших источников. Задачами разведгрупп было уточнение сил противника, диспозиции его частей, огневых точек, данных по которым мы в силу разных причин не имели. Все прошло удачно. Я уверен в успехе.