Голубой Маврикий

– Нашли след. Нашли людей, которые знают, где он лежит, вернее, конверт с маркой.

– Давай так, будешь знать больше, звони, а я пока тут почекаю.

Губернатор Вильям Гомм, человек улыбчивый, охотно беседующий на двух языках, на английском и французском, осведомился о том, как проходит наш поход. Здесь я опять был толмачом для нашего Петра Степановича, хотя он и знает по-французски изрядно. Из нашего экипажа у губернатора были еще судовой доктор и старший штурман г-н Просветов.

«Вместе с губернатором были леди Гомм, его помощник, пришел и капитан порта. Но главным украшением этой чайной церемонии, начавшейся в пять часов с ударом часов на камине, была черноволосая Элизабет, племянница жены губернатора. Она не так давно приехала к дяде и тете погостить. Красивая девушка в основном молчала, но глазками стреляла так, что видно было: в ней столько живости, столько желания все узнать, все попробовать, что родственникам приходится с ней постоянно быть начеку. Когда чай был выпит и обязательный разговор закончился, Юхнин спросил у сэра Гомма разрешения, чтобы офицерам было дозволено сойти на берег и поселиться на время стоянки в гостинице. В это же время Петр Степанович, представив меня как члена Географического общества, спросил согласия губернатора на мои поездки в глубь острова для подготовки доклада о чудесной земле в центре Индийского океана.

Петр Степанович обладает способностью так вести беседу, что в тот момент, когда он доходит до необходимости получить согласие противной стороны на что-либо, собеседник уже очарован настолько, что слово «нет» ему и на язык не ложится».

И вот новоявленные филателисты вновь на кухне в квартирке Коршикова рассуждали о представившейся им возможности поправить дела и реализовать мечты, которые по-нынешнему называются проектами.

Теперь надо раздобыть миллионов пять рублей на проведение экспедиции. Когда пересчитали по курсу, оказалось, что пять миллионов в рублях только звучат громко, а на деле – не так уж это и много, если в мировом масштабе. Так что лучше пару сотен тысяч долларов. Даже лучше три сотни. А вообще – такое дело может потребовать и полмиллиона. Вот только, где его взять?

– Полмиллиона «зеленых»… – с огорчением хмыкнул Игнат.

– Погоди, не кручинься, сокол ясный, рано вешать буйную головушку, – на старинный манер выговорил Василий. – Я тут подругу одного банкира снимал для обложки гламурного журнала, вот и познакомился с денежным мешком. Потом, кстати, для делового журнала самого банкира фотографировал – нормальный вроде мужик. Геннадий… как-то еще по отчеству, надо найти визитку. Думаю, от меня шарахаться не станет.

В солидном кабинете за рабочим столом сидел толстый господин в белой рубашке, на карманчике которой белым шелком была вышита монограмма. Шелковый галстук по новой моде не был затянут, да и верхняя пуговица не была застегнута, чтобы не затруднять дыхания. Он встал навстречу гостям, снял со стоявшей рядом мини-вешалки пиджак, на внутреннем кармане которого мелькнула этикетка модной и дорогой итальянской фирмы, которая шьет чаще всего на заказ. Слишком у него была нестандартная фигура – широкие, как говорят, квадратные плечи бывшего штангиста, не успевшая расплыться талия. Но, главное, у него были крепкие руки, с которых еще не сошла мускулатура – видно, по утрам занимался гантелями и поддерживал форму. Он источал уверенность и в себе, и в своем банке. На средней полке стеллажа в стиле «хай тек» стоял в скромной рамке портрет президента России. Рядом, на всякий случай, в такой же рамке неподалеку портрет премьер-министра. Над ними и под ними были книги. Новые времена, не как раньше – большой портрет очередного члена политбюро на стене, теперь – скромнее, но с проявлением должного пиетета.

Геннадий расположился во главе модного нынче в солидных офисах полированного стола, у противоположного конца ютились Игнат с Филиппом, а ближе всех к банкиру в «деловом» кресле также «высокой моды» расположился Василий, который считался здесь почти своим поскольку бизнесом не занимался, а потому и не представлял никакой опасности.

Беседа еще не началась, когда в кабинет вошла симпатичная, тоненькая, модельного вида секретарша и вопросительно посмотрела на шефа. Она ничего не спрашивала, предоставив хозяину кабинета продемонстрировать уровень своего хлебосольства.

– Чай, кофе? – поинтересовался банкир. – Ирочка, мне зеленый чай и конфеты – у каждого свои слабости, а вы – кто что.

Ирочка посмотрела на гостей с некоторым интересом, особо улыбнулась и даже чуть кивнула Василию, которого она запомнила еще по его съемке шефа почти полугодовой давности.

Василий, кстати, и ее тогда сфотографировал и подарил Ирине хорошую фотографию, которую она отправила куда-то в Магнитогорск родителям.

Красотка удалилась, и можно было переходить к делу, ради которого и назначили встречу.

Наши герои изложили суть финансовой проблемы, завершив, впрочем, банально – для экспедиции нужен кредит.

На середине рассказа Василия вошла Ирочка с красивым подносом, на котором стояли чашки кофе и чая, вазочки с печеньем и конфетами. Такой набор на языке секретарш означает – мы вас уважаем и принимаем по высокому классу. Правда, не по высшему, без рюмки коньяка, но на это требуется особое расположение директора.

– На расходы жмуриться не стану, – кратко и четко, не совсем, конечно, командирским, но все-таки твердым тоном говорил Геннадий, проводя рукой по своей короткой стрижке. – Но под какие гарантии? Поручитель есть? Как вы понимаете, банковская жизнь заставляет играть по особым правилам.

Друзья переглянулись.

– Особый отдел МВД подойдет? – поинтересовался Игнат.

Банкир только крякнул. Такое поручительство выглядело как сигнал, что у этих парней есть крутая крыша.

– С такими поручителями можно хоть в госбанк, – как-то странно хмыкнув, утвердил он.

На следующий день, в обеденное время Игнат, Василий, Филипп и майор милиции Николай Каталкин, правда, он был в штатском костюме, общались в кафе возле консерватории. Каталкин, Игнат и Василий действительно «в прошлой жизни» были не просто «черными» офицерами – у моряков форма еще со времен Петра была черного цвета, за что и звали их «черными», – а офицерами элитного подразделения морского спецназа – улучшенного варианта морских пехотинцев, по международной терминологии – «морских котиков». Вместе воевали и в горячих точках. Такое не забывается, а потому доверяли друг другу во всем.

На небольшом круглом столике с крышкой под мрамор дымились, источая настоящий аромат благородного напитка, четыре чашки кофе. Каталкин взял себе капуччино с белой пенной молочной шапочкой, посыпанной ванилью, Василий крутил ложечкой сахар в чашке «американо» с молоком, а Игнат с Филиппом прихлебывали мелкими глоточками эспрессо. Аромат шел как раз от эспрессо. В кофейне было оживленно, много молодежи, кое-кто с футлярами скрипок, кто-то с папками нот. Василий поглядывал по сторонам, воздавая должное стройности юных девичьих фигур. Он прикидывал, как сфотографирует для своего будущего альбома солистку скрипачку, обязательно в темно-синем бархатном платье.

Каталкин внимательно осматривал «вещдоки», вот только что не нюхал старинные страницы. Ему особенно понравилось качество старинной бумаги – тонкая, идеально гладкая, чернила не расплывались.

– Карту дадим на экспертизу, – наконец вынес приговор Каталкин. – Дневники на спектральный анализ. Если все подлинное, за поручительство возьмем процент… Отныне будем называть его «НДС». Ну, еще отдельный процент мне. Отныне будем называть его «НЗ». Но это уже после завершения дела.

Сейчас с вас взять нечего, так что работаем на будущее, так сказать, в кредит.

После этого он сложил бумаги и дневник в конверт, допил кофе, вытер следы молока на рыжеватых усах и заторопился в министерство.

Василий расплатился за всех кредитной карточкой.

– Васька, так у тебя копейка все время была? – спросил Игнат и тут же поинтересовался, почему тогда, в «трудную минуту» он не предложил воспользоваться ею.

– Игнат, отвечу тебе анекдотом. В офисе фирмы появляется сотрудник и говорит: есть две новости: одна плохая, а вторая еще хуже. С какой начинать?

– Давай с плохой.

– Наш хозяин вчера проигрался в казино…

– О-о… Что же хуже?

– Он твердо решил сегодня отыграться…

– Понял, – хмыкнул Игнат. – Может быть, ты был прав.

Петр Степанович обладает способностью так вести беседу, что в тот момент, когда он доходит до необходимости получить согласие противной стороны на что-либо, собеседник уже очарован настолько, что слово «нет» ему и на язык не ложится.

«– Дядя, тетя, – тут же обратилась к ним Элизабет, – я тоже хочу посмотреть остров.

Мы ведь давно говорили об этом, но все не было попутчиков, а теперь это будет уже научная экспедиция с настоящим географом.

– Посмотрите, как покраснел этот молодой человек, – кивнула в мою сторону, чуть прищурив левый глаз, леди Гомм. – Не будешь ли ты его смущать?

– Нет, ни в коем случае, – возразила Элизабет.

И хотя в мои планы не входила такая попутчица, я оказался в безвыходной ситуации и сказал, что буду только рад, если юная леди поедет вместе с нами, и сделаю все возможное, чтобы экскурсия прошла успешно и познавательно.

Губернатор Гомм был весьма любезен и предложил офицерам и экипажу провести несколько дней на берегу, осмотреть достопримечательности, пока на борт погрузят запасы свежей воды и провизии».

В лаборатории МВД начальник лаборатории отдал «вещдоки», полученные от Каталкина, молодому эксперту, и через пятнадцать минут этот худенький, слащавого вида парнишка с тоненькой ниточкой черненьких усиков над верхней губой уже звонил из туалета по мобильнику. Одновременно он курил сигарету – так, мол, зашел покурить, а тут мне и позвонили. Все сошлось как никогда удачно – накануне к нему наведался давний школьный приятель с каким-то еще типом, и они попросили о небольшой услуге, если вдруг… А оно, это самое «вдруг», и случилось. И не надо из штанов выпрыгивать, не надо смотреть по всей лаборатории, не пришел ли этот самый заказ к кому-то другому. Теперь можно было рассчитывать на гонорар тысяч в тридцать рублей. А может, попробовать запросить и побольше?

А на сказочном острове из снов Игната – Маврикии, в роскошной двухэтажной вилле, расположившейся на крутом берегу, – параллельно событиям московским начинали разворачиваться свои события…

На утопавшей в ярко-красных цветах верхней веранде, с которой открывался фантастически красивый вид на другую сторону залива и на океан, а до желтых кокосов можно было рукой дотянуться, в плетеном кресле расположился Бруно – солидный господин в тонкой белой шелковой рубашке и легких бежевых шортах. На столике перед ним стоял высокий стакан с жидкостью цвета светлой соломы – все-таки виски с содовой в жару очень неплохо освежает. А беседовал он с юрким клерком в цветастой рубахе, контрастировавшей с белым угодливым и порочным лицом. При этом клерк ни на секунду не отрывался от мобильного телефона: он что-то выслушивал и тут же передавал боссу.

– Они просят заняться делом по их информации и готовы его финансировать, готовы перевести сразу десять тысяч долларов, – переводил клерк. – Просят указать счет…

– Хорошо, укажем, – пробурчал Бруно. – А могут они перевести в евро?

Хоть Маврикий и невелик остров, но и на нем есть все, что и в больших странах, где блага цивилизации неизбежно соседствуют с криминалом. К счастью, хорошая полиция, в смысле, хорошая по своей правильной организации, в случае серьезных правонарушений разбиралась быстро и, находя злоумышленника, быстро помещала его в кутузку. Судья выносил приговор и переходил к разбору нарушений на экономической ниве.

Что касается Бруно, то он специализировался на антиквариате и всяческих редких вещах, которые представляют интерес для гостей из Старого и Нового света. Наибольшую ценность все-таки представляли монеты, которые время от времени находились неподалеку от берега в самых неожиданных местах. Земля не извергала клады пиратов целиком, а так, по монетке-другой, чтобы не угасал интерес.

Разумеется, он готов был взяться за дело, но все-таки, дав согласие, решил запросить дополнительную информацию: с кем придется иметь дело, что за люди, что нужно найти и прочее, и прочее. А если понадобится помощь, то следует ли на нее рассчитывать? Словом, чем больше он раздумывал, тем больше появлялось дополнительных вопросов, которые не способствовали улучшению настроения.

Из рук начальника лаборатории Каталкин получил заключение эксперта: «Карта поддельная и не представляет никакого исторического интереса». Насторожила майора как раз «резолюция», которой не требовалось, да она и не предполагалась – «не представляет никакого исторического интереса». С какой стати эксперт такие слова пишет? Так что Николай, поразмыслив над этой фразой, отнесся к столь категоричному заключению с недоверием и решил убедиться в его правильности. Когда начальник сказал, что сам бумаг не читал – и без того дел много, сомнения Каталкина в правдивости заключения усилились. И он решил прибегнуть к своему способу «легкого, но убедительного контакта», чтобы узнать правду. В коридоре Каталкин, изобразив радость случайной встречи, по-товарищески так обнял юного эксперта, что это было больше похоже на прием из боевого самбо – только что не раздался треск ребер. Майор знал свои силы и не любил перегибать.

– А теперь говори, – ласковым шепотом произнес он, – правду говори, а не то, что написал в бумажке.

Парнишка раскололся «на раз». Выяснилось, что карта была подлинной – девятнадцатый век. Дневники уже скопировали. Да и вообще со всего комплекта сняли ксерокопии. А вообще, лучше бы оставить это дело… Тут такие крутые начали интересоваться…

Каталкину стало ясно, что дело действительно «вкусное», да и просто так отдавать НДС и НЗ даже «крутым» не хотелось, к тому же он сам был парнем не промах и боялся только министра. Да и то как-то абстрактно, поскольку видел его всего один раз, когда получал из генеральских рук майорские погоны в связи с повышением в звании после удачно проведенного дела. Николай решил сам поучаствовать в разговоре с банкиром, а потому, на всякий случай, запросил через коллег на этого самого банкира информацию.

Болельщики шли могучим потоком на Малую арену Лужников на хоккей. Успешный столичный клуб «Динамо» принимал казанский «Ак Барс». Игра обещала быть увлекательной.

Майор Каталкин обзавелся приглашением в ВИП, где должен был сидеть и банкир, Геннадий Алексеевич Пыльнев. Разумеется, у них оказались соседние места.

– Добрый вечер, Геннадий Алексеевич, – приветствовал Николай банкира.

– Добрый, – машинально ответил Геннадий, укладывая нижнюю часть своего тела в бордовое плюшевое кресло. Потом он повернулся к Каталкину, пытаясь вспомнить, видел ли он этого курносого человека с открытым располагающим лицом и старомодной прической «волной». – Извините, что-то я вас не припоминаю по имени-отчеству.

– Так это неудивительно. Мы с вами до этой минуты и не были знакомы, – улыбка на лице собеседника была, можно сказать, дружеской. – Майор Николай Каталкин, спецотдел МВД.

– Вот те на… А я думал, на хоккей пришел…

– На хоккей, на хоккей, – поспешил Николай. – Просто мои друзья у вас недавно были и попросили, если встречусь с вами, замолвить за них словечко. Вот я и решил, так сказать, в неофициальной обстановке.

На душе у банкира стало чуть легче, и, хотя больших грехов в последнее время за собой и за банком он не припоминал, тем не менее всегда что-то может найтись.

– Пыльнев, – представился банкир и добавил: – Геннадий. Это вы, впрочем, и без меня знаете.

Динамовцы забили быстрый гол, и игра пошла в среднем темпе, без острых моментов у ворот. Как говорят порой сами хоккеисты – начали тачку катать.

– Так в чем суть вопроса? – поинтересовался банкир.

– Тут мои друзья приходили к вам с просьбой о кредите, намерены они на Маврикий съездить за какой-то маркой…

– Сумма там довольно большая, такие дела кредитный комитет решает.

– Конечно, – согласился Каталкин. – Но вы, к примеру, в июле 1998 года решения принимали единолично, за счет чего тогда и выиграли. Да и на переговорах в Англии решения принимали самостоятельно, английский язык у вас свободный, так что без переводчика обходились. Да и хинди вы, наверное, не забыли.

– Что, тоже в нашем колледже учились? – поинтересовался банкир, употребив название ИСАА, которое было принято между своими, студентами этого некогда элитного института.

– Нет, служил в «котиках». А потом списали на берег, и попал в МВД.

– Слава Богу, компетентных людей стали брать в милицию, – с некоторым одобрением констатировал Геннадий.

В перерыве болельщики из ВИПа прошли в заднюю комнату к фуршетному столу. Там стояли рюмки с водкой, в широких стаканах было виски, в небольшом серебряном, а может быть, просто мельхиоровом ведерке лежали кубики льда. На больших тарелках были выложены бутербродики на «спичках». Желающие могли у официанта, стоявшего наготове, попросить вина.

– Ну, за удачу ваших друзей, – Пыльнев, взяв щипцами кубик льда и как-то нежно, без брызг опустив его в виски, поднял стакан, дав понять, что к теме кредита возвращаться не стоит.

– Спасибо, – коротко ответил Каталкин, взяв в руку рюмку водки. – За приятное знакомство.

Новые знакомцы чокнулись, как бы скрепляя по русской традиции достигнутые договоренности.

И действительно, зачем владельцу банка согласовывать любой чих с кредитным комитетом? Ну, пусть не чих, а нечто громче, но все-таки…

«Губернатор Гомм был весьма любезен и предложил офицерам и экипажу провести несколько дней на берегу, пока на борт погрузят запасы свежей воды и провизии, осмотреть достопримечательности.

На второй день стоянки корвета, как и было договорено с командиром, я отправился в сопровождении помощника губернатора и юной Элизабет осматривать северную часть острова. Рассчитывали мы на двухдневную экспедицию и соответственно взяли с собой припасов на три дня. А когда вернулись к полудню третьего дня, оказалось, что корвет срочно снялся с якоря и ушел в океан. Объяснение было простым – на корабле обнаружился тяжелобольной матрос – то ли чумой, то ли холерой, а может быть, и желтой лихорадкой, а потому поместили его в лазарет и, чтобы не заразить островитян, ушли в океан. Как преставится матросик, так – по морским правилам – тело в саван и в морскую пучину. Для меня оставили у губернатора деньги и письмо, мол, при случае, на каком-нибудь попутном французском или английском судне, возвращайся в Европу, ждать тебя не могли.