Крыса в лабиринте

Аварийная посадка

– Вот тебе, блин, и мягкая посадка, – проворчал Сызоев, пытаясь высвободить ногу и выбраться из кресла пилота.

Первым делом он ещё раз проверил связь. Ничего. Тишина. Самолёт он сохранил и посадил, точнее, приводнил. Вот только куда? Что это за местность? «Ладно, самое время проверить пассажиров», – вздохнув и мысленно дав себе подзатыльник, Сызоев стал пробираться в салон.

Всё, что не было закреплено, валялось вперемежку на полу: бутылки, остатки еды, перевёрнутые коробки, разбитая посуда и даже какая-то одежда.

– Эй! Все живы? – осторожно позвал Сызоев, медленно пробираясь через баррикады.

В углу раздался треск разрываемой ткани. С невозмутимым видом Ян отрывал рукав своей щегольской рубашки. Сызоев увидел красное пятно на его локте и похолодел. Но тут Ян, справившись с рукавом, скомкал испорченную ткань и швырнул её в угол, пробормотав себе под нос: «Чёртов кетчуп». Сызоев выдохнул и усмехнулся. Нетерпимость к любым пятнам на своей одежде у телохранителя Эммы ребята заметили уже давно.

Впереди, из-за сваленных коробок показалась спутанная шевелюра Ольги. Она охала, потирая ушибленные бока и тихо сетовала на то, что отстегнулась в самый неподходящий момент. Сызоев недовольно цыкнул и закатил глаза. Наверняка Ольга выполняла какую-нибудь неотложную просьбу подруги, наплевав на безопасность.

– Кто-нибудь видел аптечку? – поинтересовалась Ольга и не ожидая ответа, пробормотала себе под нос. – Мы же брали её. Должны были взять.

Рядом с ней, судя по всему, только что, пришел в себя Гений. На полу. Сипло поинтересовался из-под кресла судьбой своих рук и ног. Видеть его Сызоев не мог, а вот то, как он весьма активно и комично шевелил конечностями, говорило о том, что с Гением всё порядке. Эмма, самый главный пассажир на борту, сидела в кресле, крепко стиснув подлокотники. Она молчала, игнорируя не только вопросы друзей, но и то, что Гений пытался схватить её за лодыжку.

– Дорогие мои друзья и примкнувшие, – Сызоев коротко взглянул на Яна. – У нас произошла аварийная посадка в ебенях.

Ольга возмущенно фыркнула. Роман не обратил на неё внимания и продолжил:

– Я вижу, что все живы и практически здоровы, алкогольное опьянение разной степени не считается. Скажу прямо – мы потерялись. Связи нет.

– Планета Шелезяка. Воды нет. Полезных ископаемых нет. Растительности нет. Населена роботами, – имитируя механический голос, процитировал Гений известный мультик, за что тут же получил локтем в бок от Ольги. – Чего ты пихаешься?

– Нас будут искать, поэтому от самолёта не удаляемся и ждём помощи. Сели мы на воду, спасибо твоему папе за хороший самолёт. – Сызоев посмотрел на Эмму и поморщился.

Эмма не поднимала глаз, молчала и внимательно рассматривала свой маникюр. Плохой знак. Очень плохой.

– Сейчас нам надо собрать вещи и высадиться на берег. Ян, мы с тобой займёмся трапом, а Гений и Ольга посмотрят, что нам может пригодиться.

– А оружие у нас есть? – с улыбкой спросил Гений.

– Зачем оно тебе?

– Ну как же! Охотиться на диких зверей. Представьте себе – закоренелые жители мегаполиса, мы же в лесу. Вдали от цивилизации, с нами может произойти всё, что угодно. Это же здорово. Просто сказка, шанс из тысячи. Необитаемый остров. Робинзон Крузо. Граф Монте-Кристо, хотя это другое. Давайте здесь немножко поживём.

– Кукурузо, блин, – тихо, но отчётливо произнёс Ян.

– Оружия нет. Есть сигнальные ракеты, сухой паёк, аптечка и надувной плот. Всё как положено.

– Ну, раз кем-то положено… – развёл руками Гений.

– И наденьте спасжилеты. Ольга, достань непромокаемые мешки, они в спинках кресел. Сложи сюда дополнительную одежду, пледы, не знаю, что ещё. Реши сама. Гений, ты что там ищешь?

Гений, который с интересом рылся в коробках, выпрямился и развернулся к ребятам. В одной руке он сжимал батон с колбасой, в другой – бутылку с пивом.

– Нам идти сквозь лес, препятствия и лишения, – замогильным голосом начал он. – Мы будем голодать и умирать от жажды. Дикие звери, птицы и комары – наши враги. И только у меня будет колбаса и пиво. Поэтому я стану шаманом нашего племени. Все женщины должны будут мне отдаться, а мужчины охранять как зеницу ока.

– Мечтай, – фыркнула Ольга.

– Это правда жизни, моя маленькая скво. Но я, так и быть, поделюсь с тобой. Чтобы в тяжелую минуту меня не оставила твоя милосердная рука. И когда мне будет плохо, ты бы погладила меня по голове и сказала…

– … «Отдай колбасу, дурак», – писклявым голосом закончила за него Ольга и засмеялась.

Ян с Сызоевым фыркнули.

– Ты всё опошлила, – печально вздохнув, проговорил Гений и передал девушке найденные продукты.

– Учусь у лучших, – отсалютовала ему колбасой Ольга.

Пока Гений с Ольгой паясничали, а Сызоев и Ян открывали люк и скидывали трап, Эмма всё ещё неподвижно сидела в своём кресле.

– Скажи мне, Сызоев, – медленно начала говорить Эмма, словно обдумывала каждое слово. – Ты действительно хочешь сказать, что мы приземлились неизвестно где и не попадём сегодня на банкет? На банкет в честь моего дня рождения? Что мы застряли чёрт знает где и совершенно не можем выбраться отсюда самостоятельно? – голос Эммы набирал обороты. Все замерли. – И ты угробил папин самолёт?!

Эмма сняла поцарапанную туфельку и, размахнувшись, бросила её в Сызоева. Следом полетела вторая. А потом в ход пошло всё, что попадалось ей под руку.

– Ян, выноси, – громко скомандовал Сызоев, уворачиваясь от летящих в него предметов.

Ян схватил визжащую и брыкающуюся Эмму. Вдвоём с Ольгой они нацепили на неё спасательный жилет. Гений прыгнул на трап первым и, уже в воде подхватив слетевшую на него Эмму, поплыл с ней к берегу. Следом выпрыгнул Ян, потом Ольга с мешком. Сызоев покинул самолёт последним. Истерика Эммы заставила всех действовать быстро и слаженно. Впрочем, как всегда.

Нежное ласковое море тихо шлёпало волнами по берегу, слегка облизывая кромку пляжа. Полуденное солнце играло бликами в иллюминаторах покинутого самолёта. Песчаный пляж, на который они высадились, упирался в светлый лиственный лес. Друзья переоделись в сухое и Сызоев ещё раз повторил, что надо оставаться рядом с самолётом и не разбредаться по пляжу.

Говорить не хотелось. Истерика Эммы захлебнулась в воде, и Ольга уложила её безучастную на заботливо расстеленный плед. Ян сел рядом прямо на песок. Мелкие песчинки почти белого песка сыпались из его кулака, словно в песочных часах. Высыпав всё до конца, он снова загребал рукой и подняв кулак высыпал тонкой струйкой лёгкую пыль. Тёмные густые волосы, которыми восхищались девушки, были ещё в самолёте стянуты им в низкий хвост, чтобы не мешали. Чтобы чем-то себя занять, Ольга вяло разбирала взятые с собою вещи.

Истерика Эммы была обычной для их компании. Эмма была звездой и все четверо принимали этот статус. Красота, доставшаяся от матери и пробивной характер, воспитанный отцом, а главное, деньги семьи, открывали для неё любые двери. А вместе с ней всегда следовали её верные друзья. Так повелось ещё с детства. Класса с пятого, когда волей случая четыре подростка с совершенно разными судьбами и взглядами на жизнь оказались в одном классе. Сначала они терпеть друг друга не могли. И подружились только после того, как однажды подрались и в наказание были вынуждены вместе проводить уборку в классе. Как уж они тогда смогли договорится? Кто выступил инициатором мира? Никто из них и уже и не помнил. Разве что Ольга. Но после той прогремевшей на всю школу драки и последующего наказания ребята поняли, что прекрасно дополняют друг друга. И вместе придумывать, и претворять в жизнь различные каверзы гораздо интереснее. И эффективнее.

После школы дружба их ещё больше окрепла. Они, как пазлы, сцепились намертво, помогая друг другу и в учёбе, и просто в жизни. Роман, которого все называли исключительно по фамилии – Сызоев – служил честью и совестью этой компании. Старший сын в многодетной семье всю сознательную жизнь по-мужски заботился о младших. Не ограничивая свободу, но давая опору и постоянное напоминание об ответственности. Всю жизнь влюбленный в небо, только благодаря отцу Эммы смог выучится на пилота. Женька, сразу после школы официально поменявший имя на Гений, балагур и весельчак, неожиданно для всех увлёкся покером и заделался профессиональным игроком. Никто не ожидал такого от самого способного ученика, окончившего школу с золотой медалью и обожающего точные науки. У Гения с собой всегда была пара игральных кубиков, которые он подбрасывал, когда о чём-то глубоко задумывался. Ольга выучилась на медсестру и тут уж никто не удивился. Она всегда была добродушной, сердобольной девушкой. Особым умом не блистала и всегда держалась в тени своих друзей. Эмма, благодаря маме, с пеленок жившая в модельном бизнесе, не особо выбирала куда пойти после школы. Всё решили за неё. «Ты рождена для подиума», – сказала мама и на этом вопрос был закрыт.

Когда Эмму стали узнавать на улицах, по настоянию родителей, к ним примкнул Ян. Официально – телохранитель. На самом деле, самое сложное, что ему приходилось делать, это вовремя уносить Эмму с бурных вечеринок.

Сызоев и Гений подошли к самому краю пляжа. Прибой шуршал, перебирая разноцветные камушки. Лизнёт песок. Подтащит гальку, заставляя её крутиться и тут же назад, словно жадина, прячет свои драгоценности. Странный это был пляж. Чистейший песок. Спокойное море. Кромка моря метров тридцать, а по краям валуны огромные. Тихая бухта. «Как я здесь сесть умудрился», – поёжился Сызоев. А за спиной лес. И не так, чтобы далеко. Высоченные деревья, упирающиеся в небо. Тишина.

– Скажи мне, кудесник, любимец богов, – как всегда с прибаутки начал Гений, заставив Сызоева поморщиться. – Что всё-таки случилось?

– Я не знаю, – просто ответил Роман, и ему внезапно стало легче.

Признаться старому другу оказалось проще простого. Сызоев, действительно не знал, что произошло и действовал, заставляя себя не думать о причинах. Он привык, что всегда держит ситуацию под контролем без малейших осечек. На любую ситуацию у него есть заранее просчитанный план, и именно эта собранность помогла ему сегодня. А вот сейчас… Он совершенно не понимал, что произошло.

– Мы вошли в зону турбулентности и всё было штатно. Потом пропала связь. Потом стали отказывать приборы. Не представляю, как мне удалось… посадить самолёт, а не разбить его.

Сызоев наклонился, поднял маленький камушек и бросил его в море.

– Саботаж? – спросил Гений.

Он тоже поднял гальку и, примерившись, кинул. Камень улетел дальше кругов, оставленных сызоевским, и Гений победно улыбнулся. Как всегда, когда хоть в чём-то опережал Сызоева. Это соревнование длилось между ними ещё со школьной скамьи.

– Жень, – уже много лет Сызоев не называл его этим именем, и глаза Гения мгновенно потемнели, а кулаки непроизвольно сжались. – Жень, – не замечая реакции друга, повторил Сызоев. – Я не знаю. Не знаю, что случилось с самолётом, и не знаю, где мы.

– В смысле не знаешь, где мы? – Гений всем телом развернулся к другу. – Не думал, что такое возможно.

– Местность не сходится с картами. Понимаешь? Побережье, да. Мы именно сюда и летели. Не знаю, мог ли я насколько сбиться… Где-то в этой точке должна начинаться посадочная полоса, мы здесь с моря садимся и в море взлетаем. А мы где? Пляж, лес, горы. И нет никого. А мы же на курорт летели, понимаешь? И место какое, видишь, чистое. Да здесь должно быть народу, как сельдей в бочке. Лето, самый сезон. Даже, если предположим, пляж частный… Нас бы уже увидели. Кроме того… нет на картах этого леса! Море – да. Пляж – возможно. Горы, бог с ними, горы тоже да, хотя и дальше. А вот лес… Леса не должно быть. И тихо так, что уши закладывает.

– Это у тебя с непривычки, – автоматически выдал Гений и оглянулся. – Но никого нет, это факт.

Налетел прохладный, влажный ветер. Поиграл, перебирая, кудри Гения, забрался за шиворот футболки, вылез через рукав, обнял, как будто подхватывая на руки, и зашептал: «Это ничего, ерунда. Это ничего».

– Это ничего, – невольно повторил Гений вслух и удивился, ветер как будто исчез. – Странный ветер.

– Ветер? Какой ветер? Полный штиль, даже волн почти нет, – с досады Сызоев снова поднял маленький камушек и запульнул в море.

Лес высился за их спиной. Кроны деревьев упирались в лазурное небо и цепляли на верхушки редкие облака. В шелест листьев, легкий шум прибоя, в тихое нашёптывание ветра вплетался чуть слышный мелодичный звук, будто где-то далеко играли на флейте. Или это пел тростник? Или это птица какая выводила свои ноты и созывала птенцов. Или это всё причудилось, и есть только лес, море и ветер. «Тиииишеееее, дааальшеееее», – зашептал ветер и горячо дохнул Гению в макушку. Он повёл плечами. Лес забеспокоился и начал кивать гибкими стволами деревьев, протягивая ветки к морю. Волны стали подбираться к ногам путешественников. И птица снова затянула свою песню и всё звала, звала своих птенцов.

– Гений, Ромка, вы слышите эту музыку? – донёсся до парней голос Эммы.

Друзья резко обернулись.

Эмма в коротких шортиках и узком топе, приплясывала от нетерпения на пледе и махала руками. Увидев, что привлекла внимание ребят, она спрыгнула босыми ногами на песок. Зашипев от горячих песчинок, быстро натянула легкие кроссовки и стремительно двинулась в сторону леса:

– Идёмте посмо-о-отри-и-им!

– Эмма, стой! – вскочил Ян и кинулся к ней.

Девушка оглянулась и рысью бросилась в лес.

«Да-а-а-альше-е-е, ти-и-ише-е-е», – зашептал снова ветер, залезая Гению за шиворот. «Да пошёл ты», – обречённо подумал Гений, и, подобравшись, кинулся вслед за Яном. Секунду спустя к нему присоединился Сызоев, а потом и Ольга.

Ребята очень быстро догнали подругу, но, странное дело, не остановились, а продолжили бешеные скачки. Они неслись сквозь лес в радостном возбуждении, перепрыгивали через упавшие стволы деревьев, пригибались под сучьями, которые могли зацепить их за одежду, уворачивались от хлёстких веток-плетей и закрывали лица от колючек. Они мчались без единой мысли в голове, наслаждаясь напряжением мышц, и только птичья мелодия становилась всё слышнее и появился ритм, поддерживающий их бег. Он впечатывался в сердце, отмеряя стремительные рывки.

Ребята вылетели на поляну и внезапно остановились, как будто врезались в невидимую стену.

– Ой, мамочки, – выдохнула, в панике зажав себе рот, Ольга.

– Мне кажется, нам нужно отсюда побыстрее уйти, – почему-то шёпотом сказал Ян и потянул за собой девушек.

– Поздно, – внезапно севшим голосом произнесла Эмма, обернувшись.

Пойманные

За их спинами, перекрывая дорогу назад, стоял огромный варан. Твёрдо опираясь на задние лапы и толстый хвост, он внимательно и спокойно рассматривал столпившихся перед ним людей. Маленькие глазки практически не мигали. Зеленая кожа блестела, словно её только что щедро смазали маслом. Вытянутый в челюсти череп покрывала чешуя. Словно в фильме ужасов про потерянные миры, ящерица-переросток не спускала глаз с испуганных людей.

Точно такое же существо стояло в центре поляны, на край которой выбежали друзья. Комфортно расположившись на собственном коротком хвосте, он покачивался на нём, как на табуретке. В передних лапах варан удерживал длинную дудочку. Периодически поднося её к вытянутой пасти, он виртуозно выдувал ту самую мелодию, что гнала ребят через лес. Но вот музыка изменилась. Она больше не предлагала бежать. Она ластилась, заботливо укутывая и предлагая успокоиться. Довериться. Выровнять дыхание. Расслабиться.

И следовать за ящерами.

– Где мы, Тотошка? – медленно проговорил Гений, подчиняясь зову музыки.

– Давайте рассуждать логически, – с преувеличенным энтузиазмом начал говорить Гений.

Он только что, как опытная бойцовая ищейка, облазил и обнюхал всё помещение, в котором их закрыли. «Как в клетке», – эта мысль очень не понравилась Гению. Как только они остались одни, он с неуёмной энергией принялся исследовать внушительных размеров грот.

Поддавшись музыке на поляне, ребята, как одурманенные, пошли вслед за своими провожатыми. Варан с дудочкой плавно шёл впереди по узкой тропинке, петляющей между деревьев. Мелодия влекла за собой, не давая возможности запомнить дорогу. Лес, лес кругом. Вековые деревья и буреломы. Всё дальше в чащу. Всё темнее вокруг. Второй варан замыкал цепочку идущих гуськом людей. Сколько они шли, никто из ребят потом не мог вспомнить. Потерялись во времени.

Мелодия резко прервалась, когда они вышли к горе. Деревья впритык теснились к подножию нависающей скалы и перед входом в пещеру расступились полукругом. Сам вход выглядел, как огромная ровная арка с отполированными стенами. Дорога, что вела вглубь горы была широкая и уходила в темноту, но как только они вошли внутрь, сверху полился тусклый свет. Но на всё это ребята не обратили никакого внимания, всё ещё находясь под впечатлением замолчавшей уже музыки.

Дальше шли тоже гуськом. Несколько раз сворачивали в боковые проходы и, наконец, оказались запертыми в глубокой нише. Прутья решётки были толщиной в человеческую руку и упираясь в пол, уходили вверх в потолок. Стены их неожиданного обиталища были тёплыми. Так же, как и пол. Гений несколько раз провёл ладонью по гладкой поверхности и даже приложился щекой. Освещения в гроте было тусклым, но его хватало, чтобы рассмотреть камень глубокого чёрного цвета, отполированный до зеркальности. Но вот, что было странно. Зеркальность полированного камня не была скользкой. «Допустим», – подумал Гений. Почти сразу, начав исследовать грот, он наткнулся на длинный выступ, похожий на широкую скамью или скорее полати. Парень тут же прилёг на них, покрутился и довольно хмыкнул. Не перина, конечно, но лежать можно. Гений вскочил и кивнул Сызоеву на найденный выступ. Его друг подошёл, присел, попрыгал для верности и тут же вольготно развалился на нём, как на кровати. А Гений продолжил свои исследования, не обращая внимание на то, чем заняты остальные его спутники. Планомерно обошёл весь грот по периметру и нашёл ещё одно углубление. Заглянув туда, Гений пробормотал: «Ага. А это туалет типа сортир». Рядом из стены вытекал маленький фонтанчик, но ни запаха сырости, ни вони нечистот не было. Помещение было сухим, а воздух – очень свежим.

– Всё страньше и страньше, всё чудесатее и чудесатее, – пробормотал себе под нос Гений.

С этими мыслями он вернулся к своим друзьям и сказал:

– Давайте рассуждать логически!

– Я не могу рассуждать логически, – устало произнесла Эмма, прекратив своё бесцельное шатание из угла в угол. – Я ссать хочу.

– Эмма! – возмутилась Ольга.

Она сидела на полу и рассматривала свою разбитую коленку. Где и когда она так сильно стукнулась, девушка не помнила:

– Информации «хочу в туалет» будет достаточно.

– В туалет я хотела на пляже. А теперь я хочу ссать!

– С этим я тебе сейчас помогу. Пойдём, – Гений увлёк Эмму в сторону сортира.

– Да вы издеваетесь!!! – послышался гневный возглас девушки.

Ольга вздохнула и, вернувшись к исследованию своей ранки, осторожно потрогала края рассечённой кожи:

– Интересно, а есть ли здесь аптечка? Надо было мне захватить её с собой.

– Если бы я знал, что мы здесь окажемся, я бы взял колбасы, – мечтательно сказал вернувшийся Гений.

– И воды, – добавил Сызоев.

– И фонарик, – Ян стоял рядом с решёткой, закрывающей пещеру, и пытался что-то рассмотреть в тусклом свете.

– И туалетную бумагу, – сказала вернувшаяся к ребятам Эмма.

Обратившись к Ольге, добавила:

– Там вода проточная. Ранку промой.

Ольга осторожно встала и прихрамывая пошла в углубление грота.

Никто не заметил, как рядом с решёткой появился ящер. В лапах он держал большую доску, на которой одной бесформенной кучей лежали порезанные плоды, а рядом примостилась большая лохань с водой. Пара шагов – ящер оказался внутри грота и поставил доску на пол.

– Это что? – Эмма задохнулась от возмущения. – Мы как свиньи должны хлебать? Мы для вас кто вообще? Нам нужны тарелки. Тарелки, чашки и приборы. И не помои, а нормальная еда. Вот это все, – она обвела рукой доску. – Никто из нас есть не будет.

Ящер внимательно слушал Эмму, а потом опять пододвинул доску к ребятам.

– Нет! – Эмма упала на колени и с трудом сдвинула доску в сторону ящера. – Нормальная еда! Всё отдельно! Вилки, ложки и тарелки каждому! А ещё нам нужна аптечка. Лекарства. У нас раненный, – она показала на свою коленку и сделала вид, что ей больно.

В этот момент вернулась Ольга. Эмма вскочила, подбежала к подруге и показала на её разбитую коленку:

– Вот! Понимаешь?

Ящер покряхтел что-то тихонечко, забрал доску и вышел.

– Думаешь, принесут?

– Думаешь, он тебя понял?

Спросили Ян и Сызоев одновременно и переглянулись.

– Что-то мне не хочется их лекарств, – осторожно сказала Ольга.

– Кстати, о фонарике, – словно очнувшись, Гений захлопал себя по карманам и из заднего кармана джинсов достал телефон. – Вуаля!

– Он не выпал, пока мы бежали. Связь есть? – Сызоев подскочил к другу.

– Глубокие карманы, братан, – Гений усмехнулся. – И у тебя ничего не выпадет.

Заряд у телефона был полный, уж что-то, а телефон, который был практически рабочим инструментом Гения, он всегда держал заряженным.

– Связи нет, – удручённо проговорил Гений. – Даже намёка.

– Зато фонарик работает, – довольно отметил Ян.

– Глушат? – предположила Эмма, подходя поближе.

– Непонятно. Но вот разглядеть решётку повнимательнее мы теперь можем. – Гений провёл рукой по решётке – Здесь нет замка. Она цельная. И прочная. И потолка я не вижу. Чёрт, не добивает фонарик. А здесь у нас что? – Гений присел на корточки, утащив за собой Сызоева.

Ян с девушками с интересом слушали его, разглядывая решётку.

Всё, что они смогли рассмотреть, говорило о том, что прутья решётки вырастали из пола. И составляли с ней единое целое. Ни стыка, ни зазора. Сызоев поковырял пальцем предполагаемое место соединения, провёл ладонью по полу, потом по одному из прутьев ограды.

– Технологии? – произнёс Ян.

– Интересно, чьи, – вздохнул Сызоев.

Неожиданно из темноты коридора к решётке шагнул ящер. Ребята отпрыгнули в разные стороны, а Ольга, не удержавшись на ногах, шлёпнулась на пол и тихонько всхлипнула от боли. Никто не отреагировал. Все внимательно смотрели на ящера, пытаясь зафиксировать, как он будет проходить в грот. Ящер степенно подошёл вплотную к решётке. Толстые прутья мягко изогнулись и пропустили его внутрь, тут же сомкнувшись за его спиной.

– Ни фига себе, – прошептал Ян.

На этот раз на доске, которую им принесли, теснились маленькие пустые плошки, блюдо с целыми плодами, миска, полная длинных белёсых волокон, и лохань с жидкостью. Сбоку лежали тонкие палочки. Повертев головой и взяв с доски маленький кожаный мешочек, ящер направился к Ольге. Она в испуге принялась отползать назад и упёрлась спиной в прутья.

– Что вам надо!

Ящер раскрыл мешочек и показал когтистым пальцем на разбитую коленку девушки. Резко запахло травами и чем-то явно химическим.

– Я не буду это мазать, – неуверенно произнесла напуганная девушка. – Не надо мне экспериментов. Само заживёт.

Ящер постоял, держа на вытянутой лапе мазь, потом пальцем зачерпнул пахучую массу и положил мешочек на пол. С лёгкостью, словно пушинку, поднял Ольгу. Плотно прижал её к прутьям решётки. Мазнул мазью по коленке. И отпустил. Всё произошло настолько быстро, что Ольга не успела издать ни звука и кулём рухнула на пол. Зелёный монстр грубо сунул ей в руки мешочек и вышел из грота. В полной тишине ребята слышали удаляющиеся шаги ящера, разносившиеся эхом по пещере.

– Если рассуждать логически, – после долгой паузы отозвался Сызоев, – то мы в полной жопе. Связи нет. Кто это – мы не знаем. Чего ящерицы хотят от нас – тоже непонятно. Как выбраться— неизвестно. И, главное, куда.

– Что значит – куда? – встрепенулся Ян и повернулся к Сызоеву.

– Ты думаешь, что трёхметровые ящерицы, которые ходят на двух ногах, живут в пещерах и отлавливают людей, это такой затерянный мир в нашей реальности? – непонятно отчего раздражаясь, стал задавать вопросы Сызоев.

– Нуу… реалити-шоу, эксперимент, научная лаборатория? У меня не укладывается в голове, что ящерицы реальны, – Ян пожал плечами, привычно игнорируя недовольство в свой адрес.

– Очень даже реальны, – всхлипнув, заметила Ольга, поднимаясь и подходя к ребятам. – Сильные, и кожа у них не масляная, а холодная и немножко влажная, – её передёрнуло от нахлынувших воспоминаний.

На то, что она перестала хромать, никто не обратил внимания. Ольга на ходу заплетала свои длинные волосы в косу. Похлопала себя по карманам в поисках резинки и не найдя ничего, просто перекинула её на спину. Ян стянул со своих волос чёрную резинку и протянул ей. Волнистые, всё ещё мокрые волосы, красиво рассыпались по его плечам, и Ольга незаметно вздохнула.