- -
- 100%
- +
© Владислав Кулигин, 2026
ISBN 978-5-0070-5350-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
По широким коридорам императорского дворца раздавались звонкие шаги. Начищенный до блеска паркет усиливал стук каблуков. Возглавляя кавалькаду из разношерстных слуг, по светлым коридорам шёл император. Сигизмунд Калис Третий был довольно молод, он занял престол три года назад, аккурат в день своего тридцатилетия. Он не без оснований ощущал себя полным сил и энергии и прослыл успешным и решительным самодержцем. Одно омрачало его правление — бездетность. И сейчас он был преисполнен решимости урегулировать эту проблему. Дойдя до восточного крыла, где располагались покои императрицы, Сигизмунд попросил свиту удалиться, а сам подошёл к большой двустворчатой двери. Рядом с ней дежурил караульный. При виде самодержца он вытянулся по стойке смирно.
Проведя ладонью по гладкой резной поверхности двери, император легонько постучал костяшками пальцев.
— Дорогая, это я!
— Войдите! — ответил нежный голосок.
Дверь открыла служанка, миловидная женщина в летах. Поклонившись, она отошла в сторону, пропуская императора. Сигизмунд вошёл. Просторная светлая комната с большим окном и будуаром возле него. Постель императрицы скрывала складная как гармошка, ширма. Она была отодвинута и открывала прекрасный вид на просторную кровать, где пикантно расположились Елизавета Багирская, нынешняя (третья по счету) супруга государя. Она была молода и прекрасна, брюнетка с длинными волосами, чьё стройное тело едва прикрывала шёлковая ночнушка.
Глядя на девушку Сигизмунд воодушевился и решительно направился к ней.
— А вот и я, моя любовь! Как вы прекрасны сегодня! Мне не терпится заняться государственным делом.
Девушка заливисто рассмеялась.
— Помилуйте, ваше величество, каким же делом вы хотите сейчас заняться?!
Король снял камзол и повесил его на край ширмы, которую потом задвинул, отгородившись от взоров служанки, всегда находящейся подле императрицы.
— Нет ничего важнее для империи, чем наследник престола. Вы согласны?
Елизавета ловким движением расстегнула ночную сорочку, обнажив красивое молодое тело с прекрасными формами.
— Нет ничего важнее, — прошептала она.
В отличие от неё Сигизмунду потребовалось больше времени, чтобы избавиться от одежды. Один пояс с церемониальной шпагой чего стоил. Но вот, дело сделано, естество требует плоти.
— Я сгораю от нетерпения, — сказал император, и полез под кровать.
Он достал оттуда длинный саквояж и зарычал, глядя на Елизавету.
— Ох, сейчас я надену его и наброшусь на вас, как любовный скороход!
Девушка рассмеялась.
Открыв саквояж, оттенки вожделения на лице императора быстро сменились сначала удивлением, а затем ужасом.
— Что случилось, любовь моя? — насторожилась девушка.
— Это невозможно! Он пропал!!!
Самодержец повернул к девушке пустой саквояж. Императрица в ужасе прикрыла лицо руками.
— Стража!
Дверь в опочивальню открылась, и тот час появился дежурный гвардеец.
Император накинул камзол, вышел из-за ширмы и бросил на пол пустой саквояж.
— Найти, быстро, иначе не сносить вам головы!
Глава первая
Я смачно зевнул, до хруста в челюсти и в очередной раз выглянул из окна кареты. Там вся та же зелёная хтонь, которую я успел так возненавидеть в последние дни. Да ещё досаждали комары, которых я ненавидел ещё больше. Они словно монстры из модных сейчас душещипательных романов, шли в атаку, не считаясь с потерями. Их писк постоянно стоял в ушах, а от зуда горели руки и лицо.
— Эх, Гаврацио, — сказал я. — Где тебя носит?
В кустах неподалёку раздались кряхтения и причитания.
— Ужей сейчас, ужей сейчас, вашость (сокр. от «ваша осведомленность» так принято в империи называть всех людей с высшим образованием), — раздался скрипучий голос с нотками раболепия.
Вскоре оттуда выбрался невысокий пожилой мужчина в потрепанном форменном чёрном сюртуке и картузе ему под стать.
— Удалень-трава, похоже, неправильная, — недовольно сказал Гаврацио, усаживаясь на облучок. — Неможется мне…
Я поморщился.
— А ты уверен, что не ошибся с ней? Может это была какая-то другая трава?
Карета снова тронулась. Послышался приглушенный голос кучера.
— Черт его знает, вроде она…
— Надеюсь, что с дорогой у тебя получится лучше!
— Вроде должно…
Я закатил глаза.
Деревья снова замелькали вокруг, карета медленно набирала обороты. Я закрыл окно и налил себе ещё вина. Его запасы подходили к концу, оставалось только надеяться на Гаврацио, что он сможет вывезти нас из этой глуши. А ведь как всё хорошо начиналось, сделка между вестбодонским крестьянством и нашей гильдией успешно заключена и теперь они вынуждены будут отдать нам зерно практически за бесценок, а мы уж найдем куда его пристроить и по нужной нам цене. Благословенная Создателем отчизна, Цитанская империя являлась крупнейшим экспортером зерна на континенте. Потому гильдия, в которой я имею честь состоять, никогда без работы не останется.
И я мог бы сейчас радоваться, ведь для молодого двадцати четырехлетнего парня, всего пару лет назад, закончившего торговую академию (в которой имеют право учиться только потомственные купцы или дворяне) это был крупный успех, который непременно выльется в повышение по карьерной лестнице. И тем более, вместо триумфального возвращения, мне никак не улыбалась перспектива застрять в глуши из-за ошибки старого навигатора, который к тому же засбоил.
Ещё один глоток вина неожиданно упорядочил мысли, и внутренний диалог постепенно угас, чему способствовал мерный стук копыт и скрип колес. Наступила тишина. Внутреннее быстро отразилось на внешнем и вскоре я погрузился в тягучую пелену сна…
Когда сознание медленно, словно нехотя, вернулось ко мне, я открыл глаза и обнаружил, что карета почему-то остановилась. Выглянув в окно, увидел, что лес остался позади, что внушало оптимизм. Открыв дверь, я выбрался наружу и потянулся, хрустнув суставами, сбрасывал остатки сонливости.
Карета стояла под тоненькими молодыми сосенками, а сразу после них, в небольшом отдалении, шла хорошо заметная колея дороги. Две пегие кобылы, что были запряжены, мерно щипали редкую травку. Гаврацио нигде не было. На облучке лежал его форменный сюртук.
— Ай да шельмец! — обрадовался я. — Ты все-таки вывел нас!
Я обошёл карету, осмотрелся, но старого навигатора не нашёл. В стороне леса виделась куча из заготовленных, скорее всего окрестными крестьянами, дров. И направился к ней. Может, ему опять неможется…
— Эй, Гаврацио! Старый пройдоха…
Я осекся на полу слове. Он действительно был здесь. И ему правда нездоровилось, но теперь его это уже не волновало. Навигатор лежал на боку со спущенными штанами, посреди кучи дерьма. Из-за чего смрад стоял такой, что я невольно отпрянул и выругался.
— О куадро! Это была точно не удалень-трава…
Медленно я вернулся к карете и снял свой камзол с нашивками купца третьей статьи, положил на сиденье. Туда же отправилась и белая рубаха. Оставшись в короткой майке, я набросил сюртук кучера, благо он подходил по размеру и побрел обратно к покойному. Как бы мне этого не хотелось, но я не мог оставить коллегу, пусть и ниже меня рангом, в лесу, на съедение насекомым и прочим тварям.
Хоть навигатор и был невысоким сухощавым человеком, волочь его тело по земле оказалось очень трудным занятием. Найдя в вещевом ящике в задней части кареты два больших холщовых мешка, вероятно, из-под овса, я с трудом завернул в них тело покойного. В один упрятал ноги, в другой туловище.
Затащить дурно пахнущего, после недавних процессов коллегу в карету, далось мне ещё трудней и отняло остатки сил. Но я не роптал. Мы с Гаврацио катались вместе больше двух лет, с момента моего назначения после академии. Потому, я, несмотря ни на что, относился к нему, как к сослуживцу и товарищу. Закончив работу, я ещё какое-то время стоял, переводя дух. Солнце, тем временем, решительно направилось к горизонту. Тяжело вздохнув, я залез на облучок и занял место навигатора. Пусть он из меня никудышный, но надо было как-то выбираться.
Легонько подстегнув лошадок, я вывел карету на дорогу. В любом случае, она должна была куда то вывезти…
Город Корвин представлял собой крупнейший анклав империи на юге. Дальше шла только степь и небольшая цепь портовых городков и деревень у побережья Эперенского моря. В город я прибыл глубокой ночью, полностью выбившись из сил и едва сдерживаясь, чтобы не уснуть прямо с вожжами в руках.
На первой из трех городских застав, которые стояли на всех дорогах в город, меня встретили жандармы. Они очень удивились странному навигатору, и проверив по картотеке номер нашей кареты, указали на несоответствие. Когда я показал им, где находится Гаврацио, всё стало на свои места. Однако для дознания и точного установления всех деталей происшедшего, ночь мне предложили провести в жандармерии.
Глава вторая
Из тягучей и несмотря ни на что, живительной пелены забытья меня вывел лязг отпираемого замка. Дверь открылась, и полутьму одиночной камеры озарил столб света. Я поморщился и приподнялся на узкой жёсткой лежанке. Тело болело, словно меня били, но в голове прояснилось. Всё-таки сон лучшее лекарство. Тем временем в световом столбе открытой двери показался силуэт человека.
— Так-так, вижу, вы тут прохлаждаетесь. Вставайте, дон Владон, пойдёмте уже со мной. Нас ждут дела…
Голос показался мне знакомым. И вместе с остатками сна на меня снизошло понимание.
— Здравствуйте, ваше руководительство, — сказал я, поднимаясь с кровати.
Встав в полный рост, я с наслаждением потянулся, хрустнув суставами, прогоняя остатки сна. Это был заместитель главы отделения купеческой гильдией в Корвине, его руководительство, Эльтеред Куллио Третий. Сам факт того, что меня отправилась вызволять из-за решётки такая видная персона, привёл меня в позитивный лад.
— Рад, что к вам вернулась память, — сказал старик. — А теперь пойдёмте, нам есть, что обсудить.
С этими словами он просто повернулся и направился прочь от камеры. Я пошёл следом. У двери стоял внушительного вида охранник, он не стал мне препятствовать. Он просто закрыл за мной, делая вид, что для него меня больше не существует. Его руководительство выглядел как всегда статно. Высокая поджарая фигура в чёрном пальто с нашивками гильдии, уверенно шла по коридорам жандармерии, словно ледокол, ломал тонкий лёд. Он всегда держал безупречную осанку, я по сравнению с ним, несмотря на разницу в возрасте, смотрелся неважно.
— Кстати, поздравляю с успешной командировкой, — сказал Эльтеред Куллио. — Для молодого человека, вроде вас это достойный результат.
— Спасибо, — сказал я. — Только я не считаю её успешной…
Его руководительство остановился и, повернувшись ко мне, испытующе посмотрел в глаза. Я с большим трудом выдержал взгляд. Затем старик продолжил путь.
— Если вы переживаете о смерти навигатора, то напрасно. Старый дурак сам виноват. Не стоило ради него так стараться. Сообщил бы жандармам, где находится тело, потом выслали бы команду, забрали бы сами…
Умом я, конечно, понимал, что так и есть, но мне все же было жаль Гаврацио. За время нашей с ним работы, я считал его товарищем, и бросить не смог. Однако и перечить второму лицу в нашем отделении гильдии не решился, а потому промолчал.
— То, что вы сами добрались в город, только вам в плюс. У вас хорошие задатки, вы во многом похожи на своего отца. Он бы вами гордился. Вот только для возвышения в нашей профессии, вам нужно усвоить важный урок. Чётко разделяйте плебеев от людей и помните, кто вы есть, и кто они.
С этими словами, мы вышли из здания. Прямо возле двери стояла двуколка с кучером
— Все ваши документы и бумаги уже у нас. Садитесь, он отвезет вас домой. Как помоетесь и отдохнете, приезжайте к нам. Я буду ждать.
— Как скажете, — сказал я и наклонил голову в легком поклоне.
Видимо сказав мне все, что был должен, Эльтеред демонстративно развернулся на каблуках и зашагал к стоящему неподалёку шикарному экипажу. Я поздоровался с кучером и сел рядом, слева от него.
— Поехали!
Он возражать не стал.
* * *
Деревня Холмы представляла, собой большое поселение, расположенное на трех рядом стоящих холмах. Вокруг них простирались бескрайние плодородные поля. А поскольку находилось оно на юге, где неподалёку плескалось тёплое море, климат вполне позволял собирать урожай два раза в год. В ярмарочный день, что являлся здесь первым выходным в неделе, сюда съезжался люд из ближайших окрестностей. Одни приезжали торговать, другие пообщаться со старыми друзьями и себя показать. На улицах было многолюдно, играли бродячие музыканты, также старающиеся сверх меры, и давали представления актёры.
Потому одинокая повозка с угрюмым, незнакомым бородачом, не привлекла внимания. Он легко проехал через открытые ворота, жандармы в такой день никого особо не досматривали, и медленно принялся объезжать улицы. Товары его явно не интересовали, не спешил он и что-либо продавать. Вместо этого он направился к постоялому двору «Три холма» и не заметил, что за ним внимательно следила компания из четырёх человек, также двигавшихся на повозке, запряженной старой клячей, пегой лошадью, лучшие дни которой были явно сочтены. Компания была разношерстна. Повозкой управлял коренастый рыжий полный мужчина с лопатообразной бородой. Рядом сидел высокий черноволосый молодой парень, в самой повозке — похожие друг на друга мужчины среднего роста, явно братья. Держась чуть поодаль, они также двинулись к постоялому двору…
* * *
Главное управление имперской тайной канцелярии располагалось в столице государства, благословенном городе Цитта. Здание было большим и мрачным, чего не скажешь о кабинете её начальника, графа Алехандро Бесстужио. Здесь, напротив, было очень светло, обои ванильных тонов, картины на стенах, изображали представителей нынешней правящей династии. Хозяин кабинета, граф Бесстужио, возвышался на кресле над массивным письменным столом из красного дерева. Его украшенный позолотой белый мундир поблескивал, контрастируя с волосами соль с перцем, придавая значимости.
На стуле, специально сделанном ниже места хозяина кабинета, восседал молодой человек лет двадцати с небольшим. Серый форменный мундир с синей полосой от плеча до пояса говорил о том, что парень этот весьма не промах. Он занимал более чем достойную для его возраста должность старшего инспектора, что очевидно и стало причиной нахождения парня здесь. Держался молодой человек весьма достойно, хоть иногда неуверенность и проглядывала время от времени в его жестах. Его длинные желтые волосы были убраны в хвост, а синие глаза смотрели на графа.
Бесстужио положил широкую ладонь на папку с надписью «Дело. Эмиллио Фантейн» на столе перед собой и кивнул на неё.
— Ознакомился с твоим личным делом. Весьма впечатляюще. Я рад, что в нашей канцелярии служат такие перспективные молодые люди.
— Служу империи и государю!
Поморщился и ещё раз кивнул.
— Вот-вот. Послужить надо. Дельце тут получилось деликатное. Видишь ли, у нашего государя была украдена деталь от любимого, хм, доспеха…
Вместо продолжения глава тайной канцелярии протянул ему листок бумаги. На нем был нарисован сапожок зелёного цвета.
Эмиллио некоторое время изучал его и сказал.
— Помилуйте, у кого же хватило наглости и бесчестия красть у самого императора?
— А вот это вам и предстоит выяснить. Эта, хм, вещица очень дорога нашему самодержцу. Так, что самое время тебе проявить свои таланты. Даю тебе людей в подчинение, и снабжу нужными бумагами, для разных инстанций, чтобы содействовали. Понял?
Фантейн кивнул.
— Это большая честь для меня.
— Вот-вот, она самая. Найдёшь — озолочу, а нет — считай, твоя карьера закончена, понял?
Эмиллио судорожно сглотнул и кивнул.
— Так точно.
— Вот и хорошо.
С этими словами он вручил парню кипу гербовых бумаг.
— А теперь за дело! Отчизна смотрит на тебя!
Глава третья
Как же всё-таки хорошо дома. Пусть у меня и не хоромы, но от покойных родителей осталась вполне просторная двухкомнатная квартира почти в центре города. Она была целиком в моем распоряжении. Слуг из-за скромности моего жилья я не держал, да и с детства привык обеспечивать себя сам.
Вторым главным (а может даже и первым) наследием моей семьи мне досталась фамилия Компаньон. Принадлежать к старинному купеческому роду, пусть от которого и остался только я, было честью, как и приставка к имени «дон». Мой безвременно усопший батенька был человек огромных талантов. К сожалению, помимо них, его часто обуревали страсти. Одной из них, в итоге ставшей для него роковой, были карты. В конце жизни он проиграл большую часть фамильного состояния. Это квартира, ставшая мне домом, осталась последним, чудом сохранившимся имуществом. Матушка, как женщина благородная и ранимая, такого не пережила и скоропостижно скончалась от сердечных мук пару лет назад, как раз, когда я заканчивал торговую академию.
Прокручивая в голове тягучие моменты своего прошлого, я выбрался из горячей ванной. Было приятно наконец-то смыть все тяготы прошедших дней. Насухо вытерся плотным вафельным полотенцем, накинул свой любимый махровый халат и пошёл на кухню. Она была оформлена по последнему слову техники. Здесь даже была газовая плита, что пока являлось редкостью для жителей Корвина. Насыпав в кофеварку немного зёрен и залив водой, поставил её на конфорку. Чикркнув спичкой, зажёг. Только запах варящегося напитка привёл меня в чувства и подарил бодрость, потерянную, казалось, в конце прошлой командировки. Отрезав аккуратный кусок свежего хлеба, купленного в булочной рядом с домом, намазал его сливочным маслом. Когда кофе немного остыл в моей чашке, с наслаждением сделал большой глоток. Я никогда не добавлял сахар, считая горечь одним из главных элементов пробуждения.
Когда с завтраком было покончено, принялся собираться в гильдию. Камзол надо будет отдать в чистку после последнего путешествия. Ничего парадного одевать тоже не хотелось. Потому я достал из вещевого шкафа в своём кабинете, как я называл комнату с письменным столом и глобусом на нём, оставшимися от покойного отца, серый мундир с золотыми нашивками гильдии и принялся одеваться. В тон к мундиру отлично пришлись чёрные туфли. Радовало, что сейчас начало осени, а не лето и жаркие дни остались позади. В жару в мундире тяжело, а он обязательный элемент службы.
Я посмотрел на резные часы с кукушкой, что висели на стене. Была половина двенадцатого. Пора отправляться на рандеву с Куллио. Мой дом располагался близко от центра города, а потому, немного подождав, всегда можно было взять экипаж. Так и случилось. Свободная двуколка быстро остановилась передо мной, и невысокий полный кучер в коричневом пальто с длинной чёрной бородой учтиво пригласил садиться. Возражать я не стал. Глядя на мой мундир и услышав адрес купеческой гильдии, он оживился. Пока лошадь цокала копытами по брусчатке, бородач разговорился.
— Эх вашость, а как бы в навигаторы к вам устроиться? Давно мечтал…
Я только улыбнулся, но против разговора ничего не имел. Это помогло отвлечься от мрачных мыслей и лёгкого волнения перед новой встречей с Эльтередом.
— Видите ли, милейший, не всякий кучер может служить в гильдии. Навигатор должен хорошо знать не только город, но и его окрестности, и хорошо ориентироваться на местности. Почти вся их работа — разъезды по делам гильдии, чтобы возить таких как я. Так, что дома придётся бывать не часто.
На это хохотнул уже сам кучер.
— И хорошо бы. Совсем дура жена допекла. Век бы её не видать…
Я с уважением посмотрел на него.
— Хочешь, давай карточку, я поговорю с кадровиками и передам им. Если ты подойдёшь — получишь телеграмму с дальнейшими указаниям.
Кучер прямо расцвел. Быстро сунув руку во внутренний карман, он протянул мне помятый картонный квадратик с именем, адресом и стажем работы. Таких у городских извозчиков при себе должна быть минимум дюжина. Это нужно было для быстрой идентификации жандармами в случае происшествий или для получения жалоб или благодарностей от клиентов.
— Спасибо, вашость.
— Но я не могу ничего обещать…
Кучер махнул рукой.
— Помилуйте вашость, да кто же в наше время может что-то обещать? Пожалуй, только государь, да и то… Но вам все равно спасибо!
Я кивнул.
Тем временем впереди показался филиал купеческой гильдии. Он выглядел весьма помпезно. Длинное здание, в два высоких этажа, сплошь уставленное белыми колоннами. Оно очень проходило на театр. Мы с коллегами его так в шутку и называли. Жаль только здешние спектакли не всегда радовали.
— Похоже, мне пора, — сказал я.
— Ещё раз, спасибо, вашость. Приятно знать, что среди ваших есть душевные люди.
Я протянул ему три медные монеты, именно столько стоил проезд до моей службы. Таксу я хорошо знал. Распрощавшись с кучером, я направился ко входу. Большая деревянная дверь отворилась со скрипом. Махнув рукой знакомому вахтеру на проходной, я прошёл дальше. Первой моей целью был отдел кадров. Я решил сразу выполнить просьбу бородача, иначе почти наверняка забуду о ней.
В небольшом кабинете в три заваленных бумагами стола, сидели понурые барышни разного возраста. Завидев меня, они оживились. Поздоровавшись со всеми, я подошёл к Лареде, их начальнице, миловидной шатенке лет сорока и протянул ей помятую картонку.
— Это вроде по вашей части, — сказал я.
Она взяла карточку и вопросительно подняла бровь.
— Он подвез меня сегодня. Мечтает стать навигатором.
Она кивнула и положила карточку на угол письменного стола.
— Нам нужны навигаторы. Посмотрим, что можно сделать…
— Спасибо. С меня причитается.
Выйдя из отдела кадров, я почувствовал облегчение, какое всегда наступает, когда сделал, что-то правильное. Пусть и без гарантии, но кучер получил шанс, а это дорогого стоит. Немного пройдясь по длинному коридору с кабинетами по обеим сторонам, я остановился перед дверью с табличкой «купеческий отдел третьего ранга». Вошёл без стука, в конце концов, это был и мой кабинет тоже. В просторном помещении стояли десять письменных столов. Все они располагались вдоль стен по периметру кабинета, оставляя большое пустое место в центре. Сегодня из десяти мест пустовала половина. Это значит, что мои коллеги были в командировках, каждый в своей зоне ответственности.
— О! Какие люди! — раздался знакомый голос.
Алехандро Веррон, высокий, рыжий долговязый парень приветливо улыбался мне с другой стороны кабинета. Четверо коллег завидев меня, подняли головы. Всех нас помимо одинаковых мундиров, объединял примерно один возраст, плюс-минус пару лет, ранг и обязанности. Каждый из нас по мере сил развивал свою территорию.
— Мы здесь наслышаны о твоих успехах, — сказал Ивандер Дюркгейм, невысокий и щуплый брюнет с острыми чертами лица. Он был ко мне ближе всех, с ним и поздоровался первым, пожав руку.
— Сожалею о Гаврацио, — сказал он.
Я кивнул и по очереди поприветствовал всех в комнате.
— О тебе говорил Куллио, — сказал Аэций Аттилович, блондин с восточным разрезом глаз, говорящий о его цветистом фамильном древе. — Вроде даже хвалил. А когда сказали, что ты в тюрьме, мы здесь были просто в шоке…
Я улыбнулся.
— Это долгая история. Мне сейчас, кстати, на ковёр к Эльтереду. Как вернусь — расскажу подробней. У вас-то как дела, если вкратце?
Ребята поджали плечами и выдали общее резюме: «Не так бодро, как у тебя» Всё остальные были в разъездах, да и каждому из моих коллег вскоре предстояла новая поездка. Такая уж наша планида.