Женские штучки, или Мир наизнанку

– Я кое-что из их разговора слышала… Слышимость у вас… У нас… отличная! Неужели этот человек, ну, тот, которого вы ищете, не захотел продолжить знакомство с понравившейся ему женщиной? Не сунул визитку, не нацарапал своего телефона на каком-нибудь листочке из блокнота? По ее словам, они полчаса болтали, гуляя по обочине шоссе!

– Неверова дорожит своей репутацией. Случайные связи не по ней. У нее муж – большой человек. Был большим человеком, – поправился Дима. – Дачный поселок, где его убили, сплошь заселен министерскими работниками. Так что неверовский особнячок окружен особнячками его замов. Один из них уверяет, что в роковой день Нина Николаевна собачилась со своим мужем, а диктофончик, выставленный его мальцом на запись и забытый на столике возле ограды, крутил и крутил пленочку.

– Сегодня она вдруг догадалась, что кричала на кота, – выпалила Лиза. – Который валялся в ее клумбе и ломал цветы.

– На кота? Вот забавно.

– Эта женщина… она рассчитывает, что вы найдете парня, с которым она встретилась, прогуливаясь по лугу с ромашками?

– Так точно. Вот только сказать о нем может немного. Бедный Артем здорово влип. Дело оказалось уж больно сложным.

– Оно действительно выглядит безнадежно. Есть ли вообще какой-то выход?

– Сухарев ищет, – пожал плечами Дима. – В сущности, мы все пытаемся что-нибудь придумать.

– А если не придумаете?

– Ратников не позволяет сотрудникам делать такие допущения.

– Надо же.

– Потому мое текущее задание выглядит простеньким, как школьный диктант для профессора.

– Следить за девушкой Жанной? – уточнила Лиза.

– Ну… – Дима посмотрел на часы. – Я уже разузнал, занятия у нее сегодня заканчиваются в час.

– Ты на машине?

– Естественно. Дядя-соблазнитель – скорее всего парень обеспеченный и прикатит на чем-нибудь мощном и красивом. Как помчится с ветерком, только его и видели. Я давно говорю: сотрудникам такой конторы, как наша, нужны самые передовые средства передвижения.

– Расскажешь потом, как все прошло?

– А тебя, конечно, раздирает любопытство? Ничего, скоро тебе так опротивят простые человеческие слабости, что ты вообще перестанешь на них реагировать.

– А ты перестал?

Дима поднял вверх обе руки:

– Поймала, поймала. Не перестал. Черт его знает почему, но я всегда как-то напрягаюсь, когда клиенты вываливают на меня свои горести. И очень радуюсь, когда могу им помочь.

В этот момент распахнулась дверь, и в приемной возникла Нина Николаевна Неверова с лицом, подпорченным припухлостями и красными пятнами. На вид ей было не больше двадцати пяти, но, учитывая красоту и общую ухоженность, можно было смело накинуть еще лет пять. Значит, тридцатка. «Хотелось бы мне в тридцать выглядеть так, как она!» – вздохнула про себя Лиза. Бывают же женщины, у которых в фигуре ровно столько изгибов, сколько требуется для счастья – и ни одним изгибом больше. И ножки, которые провожают глазами даже бездомные собаки. Мужчинам трудно устоять перед такими.

Сухарев, вышедший из кабинета вслед за Неверовой, вручил ей целую кипу газет и проводил до самого порога.

– Зачем бедняжке домашнее чтение? – спросила Лиза.

– Это издания, в которых мы поместили частные объявления, – пояснил Дима. – Молодая рыжеволосая женщина просит откликнуться мужчину, который тогда-то и тогда-то остановился на светлой машине там-то и там-то, разговаривал с рыжеволосой женщиной… ну и прочее.

– Никто пока не откликнулся?

– Да десятка два параноиков. Если рыжеволосая женщина согласна, они не против встретиться и развлечь ее по полной программе… Ну, ты понимаешь.

– Господи, – сокрушенно покачала головой Лиза. – В самом деле, разволнуешься за эту самую Жанну. Как ее – Гладышеву?

Припарковаться неподалеку от журфака днем – дело, требующее сноровки и сообразительности. Диме удалось найти небольшую щель между густо стоящими автомобилями на Большой Никитской улице, и он втиснул туда нос своей «манюни», оставив ее лакированный зад торчать на проезжей части. Пока он крутился рядом, ему возмущенно сигналили, но как только отошел, водители стали покорно объезжать нелепо припаркованную машину. Бодро дошагав до изгороди, окружающей здание факультета, Дима нырнул в калитку и замедлил шаг. Здесь легко можно было крутиться сколько душе угодно и не вызвать ничьих подозрений. Он остановился неподалеку от входа и щелчком выбил из пачки сигарету.

Бросить курить! Как может бросить курить человек, которому приходится вести слежку? Это было самооправдание, и Дима сладко затянулся, достав из кармана фотографию Жанны Гладышевой. Утром он звонил Ольге, уточнил, во что сегодня одета ее сестра. Оказалось, в красную куртку. «Вызывающий цвет, – заметила та. – Ей просто необходимо, чтобы на нее обращали внимание. И еще у нее сегодня кудельки на голове. Ну, знаете, такие… как у пуделя. На самом деле у девчонки прекрасные волосы. Всю жизнь я пытаюсь заставить ее ходить с приличной прической, но без толку. Она упрямая, как маленькая ослица!»

Дима приехал на место с приличным запасом времени. Во-первых, последнюю пару могли отменить. Во-вторых, Жанна могла просто прогулять ее, если бы Он вдруг оказался нетерпеливым. В-третьих, Дима хотел, что называется, слиться с пейзажем. Вдруг ему еще до появления Жанны удастся углядеть человека, привалившегося к дереву или, как и он сам, медленно тянущего сигарету? Или, что тоже вероятно, этот самый Он здесь работает и вполне может сидеть в одном из автомобилей, имеющих право въезжать на охраняемую территорию. Опыт ведения подобного рода дел у Димы был порядочный. Поэтому он спокойно покуривал. Человек, который ведет себя спокойно, меньше всего привлекает к себе внимание. Внутренне, однако, он был собран и сосредоточен.

В положенное время с грохотом распахнулись двери, и на улицу вырвалась первая порция студентов. Пространство сразу же наполнилось гомоном, смехом и даже выкриками. Защелкали зажигалки, над группками замедливших ход молодых людей поднялись в воздух шапочки сигаретного дыма. Дима поискал глазами красную куртку… и тут вдруг увиделЕго.

Он появился из-за здания факультета и, засунув руки в карманы, медленно двинулся в сторону памятника Михаилу Ломоносову. Дима как-то сразу понял, что перед ним тот самый мужчина, инкогнито которого так хотела раскрыть Ольга Гладышева. «Не такой уж он и старый, – подумал сыщик. – Мы почти ровесники. Правда, я, черт побери, уже давно не соблазнял первокурсниц».

Мужчина выглядел лет на сорок. Чуть выше среднего роста, нормального телосложения. Одет в вельветовые брюки цвета кофе с молоком и короткую замшевую куртку. Из-под нее выглядывала белая водолазка. Дима вытянул шею, чтобы разглядеть ботинки. Они оказались дорогими, с узкими носами. Совершенно не вязалась с этим нарядом каскетка с круглым козырьком. Сама по себе каскетка была весьма симпатичной, однако из-за нее сложно было разглядеть, какие у незнакомца волосы. И еще на нем были темные очки. Этот тип явно не желал светиться. «Самая противная деталь гардероба – темные очки, – с отвращением подумал Дима. – Их любят носить все – и бандиты, и пижоны, и самые обычные люди. А мы тут сиди в недоумении».

Едва Дима впитал в себя все подробности, как увидел Жанну Гладышеву. И едва не присвистнул. Этой девице не нужна была красная куртка, чтобы обратить на себя внимание. Стройная, длинноногая, на высоченных каблуках, юбочка в обтяжку, она неторопливо направилась к мужчине в каскетке походкой женщины, знающей себе цену. Кажется, сотворив Жанну Гладышеву, сам Господь Бог растерялся и не посмел испортить ее внешность хоть каким-нибудь дефектом. Соблазнительные губки, носик кверху и шальные глаза, которые могут вывернуть наизнанку мир даже самого примерного семьянина. В них откровенно читались бравада, наглость и это особенное женское «да плевать мне на все на свете», на которое противоположный пол клюет, как плотва на мормышку. «Безбашенная, – понял Дима. – Бесшабашная оторва, притягивающая к себе неприятности. М-да. Если женщина – “штучка”, даже десять домашних тиранов не смогут подавить ее природные инстинкты». Вероятно, Ольга Гладышева почувствовала, что сводная сестра вот-вот вытворит нечто такое, что пошатнет ее собственные устои, подмочит репутацию. Люди станут говорить, как плохо она воспитала Жанну. А для нее это непереносимо. Гораздо более непереносимо, чем довериться частным детективам…

Когда мужчина в каскетке поцеловал Жанну в губы, Дима не почувствовал охотничьего азарта. Одно дело следить за юной девой, рассчитывая спасти ее невинность, и совсем другое – выслеживать финтифлюшку. Иногда юные дурочки не отдают себе отчета в том, что делают, провоцируя мужчин своим поведением и внешним видом, однако у них другие глаза. Жанна Гладышева прошла совсем близко, бросив на Диму слишком откровенный взгляд. Он сказал Диме о многом… Ему немедленно стало скучно. Он привычно проследил парочку до машины, которую тип в каскетке припарковал на другой стороне площади. Записал номер и облегченно вздохнул – первая зацепка есть. Теперь, даже если случится некая неожиданность, мужика можно будет отследить без проблем.

Все же он решил продолжить слежку. За своей «манюней» бежать было слишком далеко, и Дима поднял руку. Тотчас к бордюру прибилось разваливающееся на ходу корыто, в салоне которого явственно пахло тленом. Хозяин, однако, был вполне себе жив и как-то по-особому задиристо лыс. Помимо лысины у него была короткая, лопаткой, седая борода и пушистые усы, разлетающиеся к ушам. Он весело балагурил, сев на хвост белому «Форду-Фокусу».

– Дед, – сказал Дима, посчитав такое обращение вполне уместным, потому что, по его мнению, водителю исполнилось уже лет сто. – Дед, ты особо-то не светись. Я слежку веду. Заметят – и мне накостылять могут, и тебе.

Он сразу понял, что в это дело лучше внести ясность с самого начала, иначе дед может что-нибудь отчебучить. Психологом Дима был замечательным. Однако где и как его учили психологии, старался не вспоминать.

– За кем следим? – деловито осведомился дед, вцепившись в руль одной рукой, а другой пристегивая ремень безопасности. – Погоня будет?

– Лучше обойтись без погони, – посоветовал Дима. – Это скрытая слежка. Тут хитрость нужна, а не перестрелка. За младшей сестрой друга слежу. Другу моему кавалер ее больно не нравится.

– Ха! – восхитился дед. – Младшая сестра завсегда шустра! Если что почует – хрен ее поймаешь.

– Так вот наша задача в том и заключается, чтобы не почуяла.

– Ладно, я буду за ними красться! – пообещал дед и тут же вдавил в пол педаль газа.

Белый «Форд» легко набрал скорость и ушел в левую полосу. Судя по решительно вздернутой бороде, дед вознамерился не отставать. Его драндулет неожиданно зарычал, как «Харлей-Дэвидсон», и сделал мощный рывок, распугав парочку «Мерседесов». Серебристый «Лексус» зайцем увильнул с его пути.

– Хорошо крадешься! – крикнул Дима. Стекла были опущены, и в ушах ревел ветер, грозя разодрать в клочья барабанные перепонки.

– Дык… Слежка же! – проорал дед, повернув к Диме лицо и отвлекшись от дороги.

«Сегодня не мой день, – обреченно подумал тот, перебирая в уме слова молитвы, застрявшие в памяти. – Вмажется в столб – и глазом не моргнет! Повезло мне как утопленнику». Сказать по правде, в такой езде было что-то безумно захватывающее. Несколько раз им возмущенно гудели вслед, а какой-то джип даже погнался было следом, но когда из глушителя старого корыта вылетел очередной залп, джип неохотно отстал.

К огромному облегчению Димы, белый «Форд» неожиданно свернул в переулок, замедлил ход и через несколько минут затормозил перед входом в ресторан «Итальянский рай» с помпезной вывеской, украшенной пластмассовой виноградной гроздью размером с ведро. К окнам прилепились ящики с цветами – тоже пластмассовыми. Через витражные стекла просматривались белые скатерти, что само по себе было недобрым знаком. Вероятно, здесь высокие цены и маленькие порции. Меню, обрамленное рамкой и выставленное перед входом, скорее всего являлось своего рода предупреждением.

Возблагодарив небеса за то, что остался жив, Дима мысленно провел инвентаризацию своей наличности. Поскольку на данный момент у него не было подруги, которой периодически требовались бы цветы, конфеты и билеты в театр, его бюджет вполне мог выдержать поход в дорогой ресторан. Главное, чтобы место подходящее нашлось. В обычной ситуации он подождал бы тех, за кем вел слежку, где-нибудь снаружи. Но сегодня решил махнуть на все рукой и изменить правилам.

– Ну как, я молодец? – простодушно спросил дед, заглушив мотор.

Наступила тишина, которая показалась Диме странной. Возникло ощущение, что уши заткнули ватой.

– Молодец, – вяло согласился он и полез за бумажником.

– Мне денег не надо, – отмахнулся дед, вытирая пот со лба большим платком, который отчетливо пах луком. – Я бесплатно людей подвожу. За идею.

– За какую такую идею? – оторопел Дима.

– Я учусь машину водить. У меня права давно уже есть, лет тридцать. А автомобиля до сих пор не было. Только что купил – на кровные сбережения!

– Тогда действительно молодец.

Дима выбрался на улицу и глубоко вдохнул, заведя глаза к небу. Парочка наверняка уже изучила меню и сделала заказ официанту. Вероятно, там, в ресторане, таинственный Он снял каскетку и темные очки, и можно было надеяться разглядеть его как следует. Войдя внутрь, Дима притормозил, ожидая, пока к нему подойдет менеджер и предложит столик. Окинул взглядом зал. По закону подлости, его подопечные уселись так, что девушка оказалась лицом к публике, а ее спутник – спиной. Очки он снял, положив их на стол рядом с собой, а каскетку просто повернул козырьком назад, и это выглядело страшно подозрительным. Диме это не понравилось. В ресторане мужчина просто обязан снимать головной убор. Конечно, вряд ли ему сделают замечание, но все-таки это неспроста!

Жанна Гладышева сидела вольно, откинувшись назад, и гортанно смеялась, показывая завидно ровные зубы. Было невозможно поверить, что ей всего семнадцать. В ней чувствовалась хватка взрослой женщины, которая следует намеченной цели. Спутник то и дело брал ее за руку, целовал пальчики, и она принимала такие интимные знаки внимания как должное. «За девчонкой нужно было начинать следить года два назад, – подумал Дима. – Правда, и тогда успеха я бы не гарантировал. Держать такую штучку в узде – все равно что пытаться заставить кошку прыгать через скакалку».