Домой! Магдагачи. Рассказы и очерки магдагачинцев

«ТОРГОВЛЯ П. И. ЮДИНА»

Наверное, в каждом поселке и селе есть своя выдающаяся личность, которая оставляет глубокий и значимый след в его истории. Для Тыгды первых лет, безусловно, таким человеком является Петр Иванович Юдин.

П. И. Юдин, по сведениям Л. В. Ворон, прибыл на Амур, в станицу Черняево, из Сибири в конце 19 века. В «Благовещенских Епархиальных ведомостях» (№17 от 15 сентября 1903 года) в связи с пожертвованием «100 рублей на добавление четырех глав на среднюю часть храма» в станице Черняево, упоминается Иркутский мещанин Петр Юдин. Торговал он, по сведениям Л. В. Ворон, в основном, мануфактурой, галантерейным товаром, одеждой, посудой и скобяными изделиями.

Держал Петр Иванович и крупный рогатый скот. Большое стадо паслось на Юдинской Пади. В газете «Амурское эхо» №1288 от 28 марта 1913 года в статье о торговле в Магдагачах и Ушумуне поставщик Управления строительства Средней части Амурской ЖД г. Тейман, упоминает о покупке 10 быков у торговца Юдина.

В жизни станицы Петр Иванович принимал самое активное участие. Например, в память 300-летия Дома Романовых Черняевское общество казаков постановило устроить 2-х классное училище, т.е. сделать пристройку к имеющейся уже школе, и там поместить второй класс. Большое участие в осуществлении этой задумки, по сообщениям газет, приняли местные старожилы-торговцы г. г. Юдин, Конаровский и Бобылев, которые приобрели за свой счет парты, необходимые учебники и прочие классные принадлежности. («Амурское эхо» №1265 за 28 февраля (13 марта) 1913 года).

С момента возникновения поселка при станции Тыгда, в нем появились и первые торговые люди. Надо сказать, что железнодорожные поселки городского типа, как Тыгда, Ушумун и Магдагачи, и предполагались именно ремесленно-торговыми. Под заселение в Тыгде выделен участок вдоль современной улицы Бояринцева. Одним из первых в 1910 году поставил свой дом, в котором открыл мелочную лавку, Черняевский торговец Петр Иванович Юдин. Место он выбрал неспроста – буквально рядом проходила дорога от станции до Черняево-Зейского тракта (современная улица Советская).

Одним из главных направлений была мясная торговля, для чего из Черняево было завезено на откорм в тыгдинских лугах 14 бычков. Чуть позже рядом с домом П. И. Юдина (со стороны современной улицы Журавлева), в Тыгде открылась собственная пекарня. Товары для мелочной лавки доставлялись по почтовому тракту из Черняево, куда поступали через Амур из Китая или пароходами из центральной России. С открытием в 1914 году движения на Амурской железной дороге, товары стали поступать по ней.

«Мясная и съестная лавка П. И. Юдина» в поселке Ушумун в 1915 году.

С 1 марта 1914 года, согласно объявлению, размещенному в Благовещенской газете «Эхо», Петр Иванович предлагал свои услуги по приемке на станции Тыгда грузов и товаров «на комиссию в своих складах, а также прием и переотправку по линии ЖД и гужем с возчиками в сторону от железной дороги». Это была своего рода транспортная контора.

Кстати, по воспоминаниям очевидцев (И. К. Воловенко), на стене юдинского дома долго красовалась овальная медная табличка с надписью «Товарищество Саламандра, 1846», что давало понять недоброжелателям – дом застрахован серьезной российской фирмой. Ближайший филиал «Саламандры» находился в городе Зея.

Кроме Тыгды торговля П. И. Юдина до 1917 года процветала и в соседнем Ушумуне по современной улице Ленина, что подтверждается воспоминаниями местных старожилов, фотографией и сообщениями из газет той эпохи. Так, упоминается о закупке сахара в магазине Юдина в 1913 году («Амурское эхо» №1288 от 28 марта 1913 года). После февральской революции, в августе 1917 года пустующий дом Юдина в Ушумуне сгорел («Голос Труда» №99).

До ноября 1917 года Петр Иванович находился в Тыгде, где взял обязательства по содержанию почты. Упоминается о том, что Юдин являлся в это время председателем местного комитета общественной безопасности (выборной администрации поселка). В это время в области стали возникать проблемы со своевременностью денежной компенсации за содержание почты, пришлось искать обходные пути решения создавшегося дефицита, ведь лошадей нужно как-то кормить.

Так, газета «Амурское Эхо» №697 за 9 июля 1917 года сообщала: «Проезжающие по Зея-Тыгдинскому тракту жалуются на обдирательство почто-содержателями. Почтовых лошадей, по обыкновению, не бывает, а за вольных почто-содержатели дерут, кто сколько может». Ситуация вышла на уровень Областного Комитета, который назначил жесткую проверку, («Голос Труда» №178 за 18 ноября 1917 г.). После вмешательства областного руководства Петр Юдин вынужден был переехать в Черняево, где в 1919 году, согласно сообщению газеты «Амурская Жизнь», под его руководством успешно работает товарищество «Пробуждение», уверенно вытеснив конкурентов (местный казачий кооператив и китайские лавки) с Черняевского рынка. («Амурская Жизнь», №167, стр.2.)

Сын Петра Ивановича, Михаил Петрович Юдин, житель села Черняево, участник Великой Отечественной войны.

Имущество в поселке Тыгда (дома с амбаром и подвалом) Петр Иванович в 1919 году выставил на продажу, (Газета «Голос Тайги» за 30 января 1919 год №1280). Шла гражданская война, поэтому дома так и не были проданы никому. Позже, в них в разное время еще три десятка лет будут расположены тыгдинский сельсовет, НКВД, народный суд.

С установлением новой советской власти, в 1920-х Петр Юдин выехал из станицы Черняева в Китай, и о дальнейшей судьбе его ничего неизвестно. (со слов Г. Н. Шохирева). В станице оставался его сын, Михаил Юдин.

По сохранившимся неуточненным данным, в черняевском доме П.И Юдина долгое время располагалась начальная школа.

Дом П. И. Юдина в поселке Тыгда в 1911—17 годы. Реконструкция

После отъезда в 1917 году П. И. Юдина из Тыгды, «освободившуюся нишу» заняли новые торговцы. Так, мясом стал заниматься осетинский торговец Дудеев (В. Д. Силуянов, 1959 г.), а транспортными услугами братья Бекузаровы, проживавшие рядом, в собственном доме неподалеку от почты. («Голос Тайги», №1263 от 1 января 1919 года).

По материалам местной печати и архивам начала 20 века

Фотографии из архивов автора, Черняевского музея и Ушумунской поселковой библиотеки

ТЫГДО-УЛУНГИНСКОЕ ПРИИСКОВОЕ УПРАВЛЕНИЕ (ТУПУ)

В этом году очередную круглую дату (30 лет) отметит крупнейшее в нашей области золотодобывающее предприятие «Покровский Рудник». Тем не менее, первое золотодобывающее предприятие на территории нашего района – прииск «Пионер» – появилось еще раньше, 110 лет назад. Рассвет золотодобычи пришелся на 1920-е годы, когда зародилось Тыгдо-Улунгинское приисковое управление, или ТУПУ, в истории которого попробуем разобраться.

Золото в нашем районе было обнаружено еще в начале прошлого века. Так, «Вестник золотопромышленности и горного дела вообще», №22 за 15 ноября 1900 года сообщает, что «…На Амуре природа разбросала золото чуть ли не на каждом шагу: лесопромышленник, зверолов или приисковый рабочий, … тотчас же бредут на ближайшую косу, сгребут крупный голый речник подчас наскоро сделанной деревянной лопатой… в котелки, и пошла промывка! Много не намывают, а на хлеб и другое угощение частенько зарабатывают…».

Власти об этом вскоре узнавали и ставили эти участки на учет, чтобы сдавать их в аренду предпринимателям. Так, тот же «Вестник золотопромышленности…» за 1902 год сообщает, что 8 декабря 1902 г, №80, Благовещенский 2 гильдии купец Павел Николаевич Шнейдер заявил площадь по Безымянному ключу, текущему слева в р. Тыгду (приток р. Зея.).

Со строительством железной дороги, которая пересекает наш район, исследованы и другие площади. В 1915 году заявки на золотоносные участки подали: 12 сентября П. Глотов, по ключу Агорте, 21 сентября А. Малышкина, по р. Тыгде. (Восточно-Сибирская горная область. 1915 г. Заявки на золотоносные участки.). В 1916 году по заявлению №89 за 12 июня от Василия Андреевича Левашева, известного амурского золотопромышленника, об отводе золотоносной площади по левому притоку ключа Холодный, в 3 верстах от ст. Тыгда, площадь предоставлена. (Амурское Эхо №705, Золото и платина №№3—4 за 1916 г.). Однако, ничего не известно о разработке данных участков.

Одновременно по реке Улунга открыты месторождения золота, на которое сделало заявку Улунгинское товарищество во главе с Г. П. Воеводиным.

Предприниматель не ошибся – в 1915 году добыча (показанная) составила 40,5 кг, то есть прииск «Пионер» не только окупил затраты, но и принес владельцу неплохую прибыль.

После гражданской войны молодому Советскому государству потребовалось больше золота на восстановление народного хозяйства. К середине 1920-х открываются новые поселки золотодобытчиков на реках Ольга, Уркан, Улунга, Тыгда. Золотодобыча на приисках велась примитивным способом, но в огромных масштабах.

В 1933 году Тыгдо-Улунгинское приисковое управление (ТУПУ) выделилось из состава Зейского ПУ в самостоятельную организацию, которая напрямую подчинялась тресту «Амурзолото». Оно объединило все прииски нашего района (Яныр, Крутой, Апрельский, Пионер, Куликан и другие), а также упорядочила на местах снабжение золотодобытчиков продовольствием, промтоварами и инструментарием.

В 1932 году недалеко от базы управления установлено деревянное двухэтажное здание бывшего пивзавода со 2-й Заречной улицы. В этом здании разместилась контора ТУПУ. Неподалеку стояли магазины золотопродснаба, золотоскупка. Рядом, по улице Школьная располагались склады и конюшни транспортного отдела (позднее ЗТК), баня, кузница.

В ТУПУ была опробована новая в Амурской области техника: скреперные установки. С 1936 года на курсах смотрителей Горпромуча (горнопромышленного училища) в Благовещенске от ТУПУ обучалось 224 человека.

В 1937 году в верховьях Улунги открылся новый прииск «Апрельский», который почти сразу стал центральным во всей Тыгдо-Улунгинской группе.

С 1930-х годов для разработки россыпей на приисках стали применять гидравлический способ, который получил дальнейшее развитие в 1940-х: здесь работало 10 гидравлик. Тогда же, в 40-х годах, в районе, как и повсюду, стали применять для отработки россыпей малолитражные драги. К 1945 году имелось 2 драги «Гном» (50 литров).

16 сентября 1941 года Тыгдо-Улунгинский прииск выполнил 12-месячный план добычи металла. Отличились забойщики тт. Бронников, Вахненко, Бахиров систематически выполняют производственные нормы на 140—170% – С. Батов, управляющий трестом «Амурзолото». («Амурская правда», №233, от 3 октября 1941 г.)

К началу 1950-х для ТУП начался упадок. Поэтому после 1951 года трест «Амурзолото» передал всю территорию ТУП в состав Дамбукинского Прииска.

Управляющими ТУПУ в разное время были: Свиридов, Чекмарев, Кизимов. В документах упоминают Якушева и Шильникова в 1949 г., и Ивана Филипповича Пендюрина в 1951 г. Начальник золотопродснаба в 1932 г. – Поташников, в 1949 году Косычев.

В 1960-е годы в бывшем здании конторы ТУПУ разместили Райфо, кинопрокат, РК ВЛКСМ, поселковый Совет и другие учреждения. Здание разобрано по ветхости в 1975 году. Рядом с этим местом долгое время стояла детская библиотека. Территорию бывшей базы заняла школа, летний кинотеатр и жилые дома.

Ольга Власова (Пашкова)

СТИХОТВОРЕНИЯ

В утренней дымке

В утренней дымкеморозное утро.Вьюга затихла,повсюду туман.Сонных берёз,белоснежные ветви,иней покрылв кружевной сарафан!Снег под ногамискрипит деловито.Словно читаетнотации мне.Снежное царство,в безмолвии томномщедро украшено!Всё в серебре!______________________

Осень тихой поступью уходит

Осень тихой поступью уходитМокрым снегом оставляя след.В серый смокингиз плаксивой грустиДень грядущий тучами одет.______________________

Серебристый иней

Серебристый инейна листве лежит.В воздухе морозномсолнца луч искрит.Я иду тропоюлистьями шурша,И поёт тихонько«Вальс-бостон» душа!______________________

Пришла зима

Пришла зима, а с ней морозы.Покрылась коркой льда река.От лядяного ветра слезы,зарделася огнём щека.Укрыло всё ковром пушистымДороги, скверы и дома.И погрузился в сон глубокийБезмолвный лес, бескрайние поля!______________________

Песнь ветра

Сквозь макушки деревьевЛучи солнца пробилисьПоднимая туманыС влажных сонных луговИзумрудной росойТравы луга умылисьИ в округе стоитЗапах свежих стогов.Щебетание птицРастревожило чащуУнося далеко,Тихий блюз сладких сновИ лаская листвуВетер песнь напеваетПробиваясь на волюСквозь завесу лесов.______________________

Я не пишу серьёзно

Я не пишу серьёзно,драматическиИ не доступен мне сатирыострый слог.Я написать могу вам лишьлирически,Там, где в чести романтика, ичувство, и любовь!Быть может кто-то скажет…«Недалекая», да и не девочка,чтоб в облаках витать.Я им отвечу:В мире столько горести,И не к чему мне рифмамипечаль приумножать.И потому я вам пишу про ярко солнышко,Что ясен день и что грядёт весна.И что в умы людей придёт прозрение.Наступит мир, закончится война!______________________

Чашка чая

Я чашкой чаялист календаря перевернула.Оставив в нём дневную суетуПусть всё, что днём томило,угнеталоОстанется на дне,той чаши, что допью.Я вечер завершудушевною беседой.День закрывает за собою дверь.А в свете фонаря вальсируютснежинки,вгоняя в сон студенный,зимний день.______________________

За окном опять морозы

За окном опять морозы.А мне так хочется весны!В калейдоскопе днейжитейской прозы,зимой все краски жизнисеры и бледны.Придёт весна, уйдёт унынье!Осядет снег и зажурчат ручьи!И всё вокруг придёт в движение.И будут гнезда вить грачи!______________________

Быстротечное время

Почему так время быстротечно?Пролетает, как мгновенье день…В суете, заботе, в беспокойстве,дни мелькая оставляют тень.Только в детстве время не бежало.Ах зачем мы торопились жить?И где найти заветнуюпедальку,чтоб жизни пульс притормозить?Стареть не будем – рановато!Хотя под осень жизниритм уже не тот.И я не строю долгосрочных планов.И не живу давно уже взахлёб.И всё же цели есть и есть стремление.Как можно больше плодотворныхдней прожить!Дарить любовь, тепло душилюбимым.И каждою минутой дорожить!______________________

Яблонь аромат

Вдыхаю яблонь я цветущих аромат.От красоты такой не оторвать мне взгляд!Одели свой невинный девичий наряд.Торжественные, нежные стоят.А запах яблонь, тёплый майский ветерок,Манит пчелу сесть за нектаром на цветок!______________________

Полуденный зной

Спасаясь от полуденного знояИщу тенёк и ветра дуновенье.Моля о том, чтоб тучи перекрылиЛучи палящие хотя бы на мгновенье.Подобно зверю, скрывшегося в норке,Спешу к себе в прохладную обитель,Чтоб переждать полуденное пекло,От духоты навязчивой – спаситель.Всё замерло, затихло в ожиданииИ в предвкушении идущего спасения,Грядёт гроза и дождь,а с ними и прохлада,От жары живому избавление!______________________

Жизнь

Как талантливый художник,Уникальный пейзажист,Наш небесный ВсесоздательНам картину пишет – «Жизнь».Каждый день, как новая картина.Если день прекрасен, там Моне.Где мазков сплошная паутина,Ты приглядись, там летний садна полотне!Там солнце, ветер, буйство красок!В пруду кувшинок дружныйхоровод.И если мне такой художник деньраспишетОн свежий ветер в жизнь моювдохнет.Бывают дни, как-будто Айвазовскийбросает нас в пучину волн.И ты плывёшь собравшись с силой,сквозь вспышки молний, мраки шторм.Приходят дни, как-будто поВан Гогу печаль, тоска сжимаетгрудь,где безисходность и тревога,картина дня наводит грусть.И день за днём, картины собирая,ценитель жизни – галерист.Ты познаешь суть жизни понимая,что с возрастом всё больше реалист.И снова утро…На холсте ни краски.Так кто сегодня встанет за мольберт?И может быть, лишь только проведение,Мне может дать на мой вопрос ответ.______________________

Чудо Рождества

Освещая лунным светомСеребристый мягкий снег,Звёзды на небе мерцаютПоглащая тьмы набег.Под одной из них когда-тоВ этот мир пришёл Христос.Праздник светлый – души чистой!Веру в чудо он принёс.Согревает сердце вераВ доброту и в чудеса!Пусть же чудо нам подаритВ Рождество звезда Христа!______________________

Семейное древо

Мы словно веткина чудесном древе.Отцов потомки,прадедов, дедов.Нас раскидала жизньи время по планете.На сотни тысяч миль,десятки городов.И мы сплетаемсяи крепнет наше древо.Семейных узнельзя перерубить.Историю семьии память поколенийМы передать должны,чтоб род свой сохранить!И я хочу, чтоб древо процветало,чтоб веток новых много наросло.И чтобы мы друг друга не терялинесли родным свое душевное тепло!______________________

Пробуждение

Луч солнца заглянулв моё окошко.По комнате игриво пробежал.Щеки коснулсятеплым поцелуем.К глазам прильнулв ресницах заплутал.С утренней прохладой,летний ветер,щебет птиц принёс и шум берёз.Наступило утро.Пробуждение…Солнца луч…остатки сна унёс!______________________

Ожидание

Зажурчали, побежалипо проталинкам ручьиСнег тяжелый, рыхлый, талыйГреют все сильней лучи.Барабаный звон капелиОтбивает ритм весныС каждым днём всёзвонче трели,Щебетанье птиц слышны.С каждым вдохом глубжедышится,Словно во хмелю бредёшь,Вновь от жизни что-то хочетсяЧто-то светлое ты ждешь!______________________

Тамара Воронцова

ЛЁНЬКА

– Не бывают звёзды зелёными, опять выдумала, – ворчит Лёнька, ковыряя длинной палкой подтаявший снег у ног. Мы сидим с ним на лавочке у дома и поглядываем на тёмное небо. Звёзды проступают неравномерно – у горизонта их немного, а над головой рассыпаются сплошным мелким бисером.

– А ноги у дождя есть? – спрашиваю.

– Какие ещё ноги?

– Ну, а как он идёт, если нет ног? – завожу Лёньку вопросом в тупик.

– Я их не вижу, – хитрит, улыбаясь.

А другие видят… Вот и зелёную звезду я вижу! Как ты не понимаешь, зелёный свет – это свобода, это приглашение: пожалуйста, отращивайте крылья и прилетайте ко мне.

– Ничего не выйдет, не вырастут у тебя крылья.

– Это почему-же?

– Кожу не пробьют.

– Хочешь сказать, что я толстокожая?

– Вынужден признать, – вздыхает Лёнька и с опаской отодвигается. Я выхватываю у него палку и гонюсь за этим юрким, худым мальчишкой, моим соседом и постоянным спутником во всех уличных делах. И школьных тоже… Но, к сожалению, не в последующей жизни. Закрутилось, завертелось – учёба, карьера, замужество, дети – и всё это далеко-далеко от родных мест. Прошло лет 25. Однажды получаю сообщение, что моя бывшая школьная подруга оставила мир и не одна, а вместе с будущим малышом. Это была трагедия, которая собрала многих нас в родном посёлке. Всё перемешалось – горечь события, радость узнавания, неожиданные встречи, одна из которых – с Лёнькой.

Холодный ноябрь. Суета женщин в тепляке – (так на местном языке называется отдельно стоящая бревенчатая зимняя кухня) идёт подготовка к поминальному обеду. Я в помощницах. Какой-то мужчина заносит дрова и я вначале не обращаю на него внимания.

– Лёнь, а ну, глянь, кто это у печи стоит?

– Валька Кабанова, что ли?

– А если вглядеться?

Я улыбаюсь, Лёнька выдыхает: «Черёмушка!..» Так когда-то он прозвал меня из-за любви к цветущей черёмухе и каждой весной приносил мне её охапками. К вечеру после обеда люди стали расходиться, но поговорить не удавалось.

– Приходи к матери, я ей обещал воды наносить.

– Баба Шура жива?

– Жива. Тебе обрадуется, увидишь.

…Баба Шура молча разглядывает меня, гладит по голове, и, сняв очки, произносит: «На маму похожа». Пока ожидаем её сына, торопливо рассказывает о нём.

– Лёнька-то мой на инженера лесного хозяйства выучился, в начальниках ходил. На севере области жил, там и женился. Сынок народился, весь в моего Павла, мужа, значит, и имечко то же… Но только сноха непутёвой оказалась. Пристрастилась к винишку-то, пока муж по командировкам, да на производстве. Не стало семьи. Материнства её лишили, а Лёнька, значит, за сына и – ко мне.

Людку Матющенко помнишь? Она ж с детства за Лёнькой – хвостиком… Узнала, что он в посёлке, и рванула аж из Красноярска сюда. Посмотрела я на неё – мужик, да и только. Кулачищи – во! Грудями придавить может. А внучок привязался к ней. Если долго не приходила, спрашивал: «Где мама?» Мне холодно и слёзно было от этого, видела ведь, как Лёнька шарахался от неё.

Время шло, внук подрос, стал бегать к Людке, задерживался у неё надолго. Как-то вечером она пришла и сообщила, что у Павлика температура – ангина, будет лечить его сама. Лёнька рыкнул: «Ага, щас…» и пошёл за сыном. А вернулся только утром. Спаровались, значит, – подумала я. В конце дня сын собрал вещи, обнял меня и ушёл. Молча. К ней….

Людка через год девчонку родила. Большая уже, 12 лет. Шибко она привязана к отцу. А у меня к нему – жаль. Криво как-то всё получилось. Вот такое наше пожитьё, Черёмушка.

– Баб Шур, а вы-то откуда знаете?

– Ой, я ж с глазами, поди! Он же, паразит, черёмуху и у меня в палисаднике выламывал… Давай-ка чайку попьём, я его с мелиссой заварила, а Лёнька уже наносил воду в тепляк, слышь, вёдрами громыхнул, щас зайдёт.

За чаем баба Шура вспоминает покойного мужа, у которого отняли ногу – «гагрена приключилась», детей, которые давно разъехались и «носа не кажуть», нахваливает Лёньку, а он всё порывается перехватить инициативу разговора, но не получается. Потом выходит покурить на крыльцо, я убираю посуду и, попрощавшись, выхожу следом за ним. Ко мне подбегает пёс и сдержанно рычит.

– Фу, Трезор, фу… свои.