Shell шокирует мир
- -
- 100%
- +
Точно так же этот человек, считавший недопустимым расходование собственных денег, не стал слишком упорствовать против финансирования компанией Shell of Oman строительства первой современной и полностью оборудованной больницы. В конечном счете великолепная больница, расположенная в миле от Мина аль-Фахала, была передана министерству здравоохранения Омана.
Позже, в рамках программы гражданской помощи, осуществляемой Shell-PDO, за три десятка лет многие отдаленные деревни были связаны сетью дорог, благодаря которой был открыт доселе невозможный широкий доступ вглубь страны. Центральные и южные регионы извлекли из этого свою выгоду, поскольку построенные дороги обеспечили возможность поставок туда продовольствия и пресной воды. Безусловно, многие из этих гуманитарных операций, отнюдь не грандиозных по своим масштабам, оказывали невероятно большое воздействие на нищих фермеров и рыбаков, для которых происходящие изменения были равносильны тому, как если бы пустынный мираж вдруг обрел реальные очертания.
Работы, проводимые в Мина аль-Фахале, были направлены на строительство трубопровода протяженностью 156 миль, соединяющего нефтяные скважины в глубине страны с резервуарами, расположенными в районе прибрежного терминала. Здесь, в 2 тыс. метрах от берега, на глубине 150 футов стояли на якорях 350-тонные плавучие острова, к каждому из которых был подведен 40-дюймовый трубопровод. По этим трубопроводам, закрепленным 80 тоннами цепей, проходила каждая капля экспортируемой нефти. Далее нефть со средней скоростью 43 тыс. баррелей в час загружалась в колоссальные супертанкеры водоизмещением 250-300 тыс. тонн. Теперь большинство танкеров способно транспортировать уже от 500 тыс. до 750 тыс. баррелей нефти, что соответствует текущему дневному объему добычи нефти в Омане.
Экспорт начался с того, что 1 августа 1967 г. супертанкер «Моспринс» выдвинулся из Мина аль-Фахала, загруженный 500 тыс. баррелей оманской нефти, что представляло собой весьма существенный объем, учитывая, что производство в то время составляло 160 тыс. баррелей в день. Принимая во внимание все сопутствующие обстоятельства, это было значительным достижением.
Несмотря на то что Оман уверенно продвигался по пути присоединения к клубу экспортеров нефти, султанат остался чужд цивилизации. Развитие экспортной нефтяной индустрии, конечно, произвело глубокие изменения в укладе местной жизни, но все же для большей части населения ничего не изменилось. Пока люди прогуливались по поверхности Луны, Маскат оставался окруженным воротами, устрашающе тихим и темным городом с постоянно действующим комендантским часом. Если вы выезжали за его пределы, чтобы, например, запастись фуражом для своего осла (эти животные все еще выполняли здесь функции такси и грузовых фургонов), и не успевали вернуться до наступления сумерек, вас должны были арестовать и бросить в тюрьму.
Та же участь ожидала любого, кто рисковал выйти на улицу ночью без фонаря. При этом тюрьмы султана Сайда были ужасны. Заключенные содержались в оковах и подвергались пыткам; им редко давали пищу и воду. Уже после того как долгие годы добычи нефти привели Оман к порогу изобилия, торговцы здесь все еще использовали старинную систему мер и весов, мало кому понятную внутри страны и неведомую никому за ее пределами.
Денежная система Омана была еще более запутанной. Поскольку нефтяные доходы увеличивались по нарастающей (начавшись с 1,4 млн фунтов в 1967 г., они составили 22,5 млн фунтов в 1968 г., 38,5 млн фунтов – в 1969 г. и 44,4 млн фунтов – в 1970 г.), валюта и торговые операции все еще оставались в прямой зависимости от феноменального количества непредвиденных обстоятельств и осложнений. В качестве денег в повседневном обороте использовались оманские и дхофарийские байзы и доллары Марии-Терезы, каждый из которых соответствовал 120 байзам, но фактически обменивался по курсу пять рупий за доллар (конечно, не официально). Официальные же валютные курсы устанавливались относительно кувейтского динара.
Каждый супертанкер, входивший из Мина аль-Фахала, оставлял за кормой страну, где все еще имелось всего три школы, и которая управлялась – только теоретически – министрами, каждый из которых, за единственным исключением, был британцем. Многие из них редко появлялись на своих рабочих местах, и фактическими руководителями страны становились их секретари и помощники.
В стране, где все еще не было ни газет, ни радио, ни телевидения, жизнь приобретала действительно ирреальные черты. Многие, и далеко не самые глупые люди, были уверены, что султан умер несколько лет назад, но этот факт был скрыт вероломными британцами для того, чтобы, действуя от его имени, удерживать в своих руках контроль над страной и нефтяными доходами. Учитывая, что Сайд бин Тэймур не появлялся на публике и не выступал с обращениями к своему народу лично с 1958 г., подобная мысль выглядела не более фантастичной, чем правда: она заключалась в том, что удрученный и напуганный в свое время восстанием в глубине страны, он спрятался в дворце в Салалахе, где в окружении свиты придворных успокаивался в своем гареме.
Но на юге страны многие из подданных султана уже не желали терпеть реакционный режим, чьим основным развлечением, помимо гарема, была стрельба из штурмовой винтовки по бутылкам, расставленным на стенах дворца. Недовольство быстро переросло в дикую партизанскую войну, вспыхнувшую в 1965 г. В течение четырех лет большая часть Дхофара фактически находилась под управлением марксистских революционеров-мятежников, способных время от времени обстреливать из миномета и дворец султана Сайда, и базу королевских ВВС.
В отличие от мятежа на Зеленой горе, восстание на юге – начатое под флагом Освободительного фронта Дхофара, в 1967 г. получившего более сложное название – Народный фронт освобождения оккупированного Аравийского Залива (People s Front for the Liberation of the Occupied Arabian Gulf, PFLOAG), – не было невнятной борьбой в далекой Руритании. Действия хорошо обученных и идеологически подготовленных партизан жестко и грамотно координировались, и даже при полном отсутствии воздушной поддержки повстанцам удавалось успешно противостоять спецназовцам, посланным шахом Ирана и королем Иордании Хуссейном, «контрактникам» из Великобритании и наемникам, завербованным на сторону султана в других странах.
Еще одно важное отличие состояло в том, что Оман 1950-х гг. был беднейшей страной, экспорт которой был ограничен ничтожно малым количеством рыбы, фиников и эфирных масел. Размер годового бюджета страны (доходную часть которого в значительной степени обеспечивала внутренняя таможенная система непроницаемой сложности), даже с учетом британских субсидий и грантов был таков, что большинство муниципальных руководителей в средней Англии сочли бы его смехотворным. По этой причине военная помощь Оману во время восстания в имамате предоставлялась бесплатно. Но теперь, учитывая потекшие с лета 1967 г. в казну страны существенные нефтяные доходы, от султана ожидали щедрой платы за военную помощь в борьбе с мятежным Дхофаром.
Однако дни старого султана к тому времени были уже сочтены. Его приверженность деспотичному образу правления страной и экстраординарная бережливость (он снова и снова решительно отказывался брать отчаянно необходимые для развития страны займы в счет будущих обильных денежных доходов) вызывали как недовольство его немногочисленных друзей, так и раздражение его многочисленных врагов. Султан Сайд стал серьезной политической помехой для Великобритании и объектом, приковывающим к себе слишком пристальное и враждебное внимание со стороны ООН в области прав человека. С нефтяными доходами, составившими в период между 1967 г. и серединой 1970 г. более 85 млн фунтов (и это в стране, оценочная численность населения которой составляла всего 700 тыс. человек, и чей экспорт ранее никогда не превышал 1 млн фунтов), отсталость Омана больше не могла быть объяснена или оправдана ссылкой на бедность.
12 июня 1970 г. отряды PFLOAG атаковали цели, расположенные в глубине страны неподалеку от основного трубопровода и других нефтяных установок. Этот партизанский рейд спровоцировал Shell на решительное лоббирование в Лондоне с целью предпринять быстрые и эффективные действия, как военные, так и мирные, чтобы положить конец войне. Восемь дней спустя по результатам всеобщих выборов в Великобритании на смену лейбористской администрации Гарольда Вильсона пришло правительство консерваторов во главе с Эдвардом Хизом. Это способствовало существенному ускорению событий. В британской прессе – и, что показательно, в иранской тоже, – стали появляться статьи, указывающие на то, что Сайд бин Тэймур должен быть свергнут.
БОЛЬШИЕ ПЕРЕМЕНЫ
23 июля 1970 г. во дворце Сайда бин Тэймура был совершен удачный переворот. Спланированный и проведенный в значительной степени британскими должностными лицами и офицерами, включая министра обороны султана и руководителя его разведывательной службы, этот затянутый во времени переворот, сопровождавшийся редкими выстрелами из стрелкового оружия и беготней по коридорам, напоминал оперетту.
Описываемое впоследствии экспатриантами оманского султаната как «бескровное» или «почти бескровное», свержение отца сыном таковым вовсе не являлось. В самом начале операции произошел катастрофический сбой, когда один из служащих султана был застрелен случайным выстрелом. Чуть позже шейх Браик бин Хамуд бин Хамид аль-Гафри, храбрый сын губернатора Дхофара, который от лица заговорщиков должен был потребовать от султана сложить полномочия, был убит выстрелом в живот в ходе продолжившейся суматохи. Султан был вооружен и успел выстрелить из своего револьвера четыре раза. Еще одним печально символическим признаком того, что этот переворот больше напоминал «черную комедию», стал тот факт, что четвертым выстрелом султан Сайд ранил самого себя в ногу.
После того как Сайд бин Тэймур был эвакуирован самолетом в Лондон и «заточен» в стенах сибаритского отеля в Дорчестере, на трон взошел его сын, Кабус бин Сайд, получивший образование в Сандхерсте.
Новый султан, унаследовав казначейство, трещащее по швам от нефтяных доходов, немедленно приступил к осуществлению огромной и всесторонней программы реформ, нацеленных на преобразование Омана. Школы, больницы, клиники, дороги, порты, аэропорты, электростанции, радио– и телевизионные станции, контролируемая правительством пресса – результат его бурной деятельности. Были моменты, когда Маскат начинал напоминать Питхоул и Спиндлтоп. Правительство забирало 50 % всей прибыли, произведенной компанией PDO, 12,5 % всей нефти утекало на экспорт, минуя экономику Омана. К 1972 г. объем импорта стремительно взлетел с 4 млн фунтов в 1966 г. к 55 млн фунтам; количество ввезенных в султанат автомобилей выросло на головокружительные 600 %. В таких условиях, по словам Financial Times, каждому, кто обладает хоть каплей здравого смысла и рыночного опыта, будет трудно потерпеть неудачу.
Марксистские аналитики видели вещи в ином свете, и один из них, комментируя количество и ярко выраженный характер «морд», уткнувшихся в «корыто» местной власти, заметил, что «нефтяные ресурсы Омана теперь доступны для грабителей всего мира». Бесспорной правдой было то, что Великобритания получила в результате удачного переворота великолепную награду, захватив в течение двух лет 27 % всего импортного рынка импорта султаната.
Удачный переворот Кабуса официально поддерживался и приветствовался Shell в пресс-релизе, опубликованном управляющим PDO 1 августа 1970 г., спустя ровно три года после того, как начался экспорт нефти. Доходы от него теперь подстрекали правительство на увеличение темпов роста государственных расходов и превращение Омана в активного и долгосрочного заемщика на рынке ссудных капиталов, к которым Кабус часто обращался за помощью.
Постепенно кровопролитие, продолжавшееся на юге страны, было остановлено. Оман наконец объединился под властью султана, который, возможно, и не пользовался всеобщей популярностью, но все же был признан населением на севере и юге, в глубине страны и на ее побережье. Хотя некоторые полагали, что были лучшие претенденты на трон, другие – тосковали по теократии, а третьи – просто надеялись на наступление социалистического конца султанского правления в целом, но даже недовольные находили утешение в том, что новый правитель, в отличие от предыдущего, подавал явные признаки жизни. Однако вскоре Кабус сумел расстроить и традиционалистов, и радикалов тем, что повелел называть себя «Ваше Величество», в то время как ни один из его тринадцати предшественников династии Аль Сайда никогда не претендовал на что-либо большее, нежели «Ваше Высочество».
Вскоре выяснилось, что мир в Омане обошелся денежной суммой, внушающей страх. Расходы на оборону и военизированную полицию, подразделения которой были оснащены бронированным транспортом, оборудованным тяжелыми пулеметами и брандспойтами, сожрали более половины объема годовых расходов правительства.
Кроме того, после удачного переворота вдруг выяснилось, что потенциал доходности нефтедобывающей промышленности страны оказался не столь высоким, как выглядел в прогнозах. Фактическое производство сокращалось с 121,3 млн баррелей в 1970 г. до 107,9 млн в 1971 г. и до 103,2 млн в 1972 г., перед тем, как вырасти снова. Некоторые ученые мужи начали писать нефтяную эпитафию Оману уже через пять лет после начала в этой стране нефтедобычи.
Причиной острого снижения производства была или коммерческая сообразительность, или явная жадность, в зависимости от вашей точки зрения. Производство, как было первоначально намечено, должно было начаться в конце 1967 г., но в июне того года, после арабо-израильской войны, арабские нефтяные производители объявили временный бойкот. В результате Shell-PDO принял решение срочно заполнить нехватку нефти на рынке оманским сырьем.
Вновь подчеркивая ярко выраженный политический характер нефтяного бизнеса, Биафранская война стала причиной прекращения экспорта нефти из Нигерии, что снова дало Оману возможность заполнить образовавшуюся на рынке нишу.
Эксплуатация этих возможностей, однако, обернулась знакомыми неприятностями, связанными с нарушением давления в скважинах в результате опрометчиво интенсивного производства: слишком много нефти было выкачано слишком быстро. История нефтяной промышленности всегда и везде сопровождалась случаями достижения краткосрочной прибыли за счет причинения долгосрочного ущерба даже самым производительным нефтяным месторождениям.
И теперь, когда компании PDO пришлось вновь активизировать геолого-разведочные работы в срочном поиске новых месторождений (в соответствии с текущим статусом 60 % активов PDO принадлежали Оманскому правительству, 34 % – Shell, 4 % – Total и Partex – 2 %), начали обнаруживаться и подтверждаться некоторые неудобные истины.
Оман, имевший столь выразительные культурные отличия от своих соседей и других стран, расположенных на Аравийском полуострове, выделялся среди них и по своему геологическому строению. Согласно авторитетному источнику, Alexander's Gas & Oil Connections, оманские нефтяные скважины в среднем производят лишь одну десятую от объема производства скважин в соседних странах. Кроме того, оманские нефтяные месторождения меньше по размеру, более широко разбросаны, менее производительны и намного более дорогостоящи по расходам на производство одного барреля, чем разрабатываемые в других странах Залива.
НЕПОКОРНЫЕ МЕСТОРОЖДЕНИЯ
Все это способствовало тому, что Оман стал испытательным полигоном для того, что Shell называет технологиями и методами «усовершенствованного воспроизводства нефтяных запасов» (enhanced oil recovery, EOR). Эти разработки определенно нацелены на получение максимальной отдачи от нефтяных месторождений, не желающих отдавать свои богатства, а также на повышение производительности бассейнов, близких к истощению.
Помимо горизонтального бурения – основной EOR-метод, – чтобы достичь указанных целей компания PDO затопила некоторые из нефтяных месторождений султаната водой, в другие закачала под давлением полимеры, а третьи даже подвергла электромагнитному нагреванию.
Кажется парадоксальным, что на попытки снизить высокие издержки производства было потрачено гораздо больше денег. EOR-инжиниринг чрезвычайно дорог. Лехвэйр был тем местом, где Shell решила экспериментировать на полную катушку. Это небольшое месторождение, производящее приблизительно 24 тыс. баррелей в день коррозионной, насыщенной водородом и окисленной сульфидами нефти, было плотно закрыто пластами известняка.
Наиболее эффективным способом добраться до нефти и наилучшим образом использовать большие объемы попутного газа Shell сочла закачку в недра массивных инъекций воды под высоким давлением. Результатом этой операции должно было стать вытеснение нефти к более чем 170 скважинам, некоторые из которых были горизонтальными, и почти все – недавно пробуренными, с целью увеличения производства в четыре раза, до более чем 100 тыс. баррелей в день. Учитывая количество сопутствующей воды, общий объем выкачиваемой из недр пустыни жидкости должен был составить 160 тыс. баррелей в день.
Описанный метод выглядел соблазнительно простым, но действительность оказалась обескураживающе сложной и потребовала вовлечения в процесс значительного количества новаций. Опыта обработки давлением бассейнов, скрытых в плотных формациях известняка, ранее не существовало, и сама эта методика никогда не применялась в масштабе, сопоставимом с лехвэйрским проектом.
Одним из многочисленных нововведений было применение 16-дюймовых пластиковых труб для перегонки нефти и полиэтиленовой оплетки для предохранения элементов, связанных с подачей воды, от коррозии.
Что можно увидеть в знойной пустыне, помимо штабелей пластиковых труб и масс раздробленной горной породы, если вложить в проект 500 млн долларов? Ответ: своего рода промышленный Диснейленд с 400-тонными мобильными буровыми установками, разработанными во Франции и построенными в Америке, которые обладают возможностью быть отбуксированными от одной скважины к другой вместе со своими 50-метровыми мачтами и оснащены изощренными, напичканными микроэлектронными мозгами компьютерными системами, позволяющими осуществлять контроль и управление этими монстрами с сенсорного экрана.
Некоторое представление относительно масштаба данного проекта можно получить, изучив сухие цифры: 175 инженеров-конструкторов и 1650 специалистов-монтажников потратили 8 млн человеко-часов на установку оборудования и возведение сооружений. Подрядчики и штат компании PDO, вовлеченные в работы по проекту, намотали на спидометры 7 млн километров. Было использовано 15 тыс. кубических метров бетона и 50 тыс. тонн оборудования, для доставки которых в Оман потребовалось 300 судов и 200 самолетов.
Производственная станция, где нефть, газ и вода разделялись и обрабатывались, была обеспечена четырьмя гигантскими компрессорами. Имея мощность по 10 МВт каждый, эти огромные машины управлялись 70-тонными электрическими моторами через гидравлические сцепления, подобные тем, что используются в автоматической трансмиссии автомобиля, за исключением того, что они были почти в тысячу раз больше.
Кроме того, Лехвэйр получил собственную электростанцию на 50 МВт – достаточно крупную, чтобы покрыть потребности в электроэнергии европейского индустриального города. Он вошел в Книгу рекордов Гиннесса как самая горячая в мире строительная площадка, где на постоянной основе был развернут лагерь с корпусами на 170 человек, оснащенными всем необходимым, включая системы кондиционирования воздуха, плавательные бассейны, библиотеки и опрятные зеленые лужайки, орошаемые переработанными сточными водами. Этот лагерь представлял собой настоящий оазис комфорта в одной из наиболее враждебных пустынь планеты.
Проект Лехвэйр, вместе с другими EOR-проектами, реализуемыми в различных областях султаната, по свидетельству Alexander's Gas & Oil Connections, позволил снизить издержки производства до 3-4 долларов на баррель. Но этот показатель, выглядящий вполне достойно по мировым стандартам, все еще существенно выше в сравнении со стоимостью добычи нефти из месторождений других стран Персидского залива. Представители PDO недавно заявили, что они стремятся удвоить показатель воспроизводства, доведя его до 50 %, и с этой целью планируют инвестировать в ближайшие пять лет еще 50 проектов, общей стоимостью 1 млрд долларов. Комментарий Alexanders по поводу этого громкого заявления звучит так: «Еще неизвестно, будет ли это возможно».
Если Лехвэйр иллюстрировал готовность Shell вкладывать весомый капитал в высокие технологии в погоне за увеличением производства в Омане, месторождение Иибал в свою очередь оказалось символичным примером уникальной способности султаната разрушать честолюбивые мечты нефтяников. Производившее на своем пике в 1997 г. рекордные для страны 220-250 тыс. баррелей в день, месторождение Иибал теперь является самой большой проблемой Shell в султанате.
Производство знаменитого нефтяного бассейна находится в штопоре и падает со скоростью 12 % в год, что более чем в два раза превышает средний региональный показатель. Текущий показатель производительности составляет 88-90 тыс. баррелей в день. Кроме того, Shell приходится признать еще одну местную проблему, тесно связанную с предыдущей: 90 % того, что сейчас выходит на поверхность из недр Иибала, составляет вода. Это значительно увеличивает и без того высокие по стандартам Залива затраты на производство. Падение производительности на Иибале дает аналитикам право говорить о том, что в перспективе компанию ожидают еще более серьезные неприятности и трудности при реализации своих обещаний в отношении перспективных выгод широко разрекламированной Shell стратегии горизонтального бурения.
В сущности, как следует из ее названия, данная технология подразумевает бурение скважины под углом в 90 градусов, т. е. параллельно линии горизонта на расстояние до километра и на любой требуемой глубине.
По сравнению с обычным, вертикальным бурением, горизонтальное позволяет проводить отбор пластовой жидкости в гораздо большей области. Эффективность данного метода часто проявляется в двойном, а то и в тройном увеличении производительности. Shell проделала большой объем работ по освоению этого новаторского метода и сделала оптимистичные выводы о способности технологии горизонтального бурения продлевать жизнь «стареющим» месторождениям и повышать производительность остальных.
Но в нефтяной индустрии, как в жизни: любая выгода редко достигается без сопутствующих затрат, и горизонтальное бурение – технически спорный и дорогой метод, даже по стандартам нефтедобывающей промышленности. Не надо быть технологом, чтобы понять, что выписывание глубоко под землей гигантской заглавной буквы «L» протяженностью в целую милю – занятие не для трусливых и не для тех компаний, чей бюджет ограничен.
Самым восторженным приверженцем данной методики был уволенный председатель Shell сэр Филипп Уоттс. В своем бравурном публичном выступлении в 2000 г. он охарактеризовал ее как ключевой элемент в «дальнейшем развитии бурения», дающий возможность «максимизировать добычу на таких выработанных месторождениях, как Иибал».
Когда Уоттс, глава исследовательско-производственного подразделения Shell, озвучивал подобные собственные выводы, он, должно быть, знал, что производство на Иибале за два последних года снизилось на 25 %. Кроме того, бодро докладывая о «технологии бурения будущего», позволяющей изыскать «существенные дополнительные резервы», он должен был также знать, что метод горизонтального бурения не только далек от того, чтобы служить решением проблемы истощения Иибала, но и является ее причиной.
Доказательства данного вывода приводятся в документах, подготовленных двумя оманскими нефтяными инженерами. В своих отчетах, изданных в виде технической документации для внутреннего пользования компанией PDO и Обществом нефтяных инженеров, они подробно исследуют падение производства на Иибале и проблему 90 %-ного содержания воды в извлекаемом на поверхность сырье. Один из документов объясняет этот факт как следствие объемных закачек воды, обязательно осуществляемых в процессе проведения горизонтального бурения. Данный вывод не обрадовал руководство компании PDO, пробурившей к тому времени почти 100 горизонтальных скважин на Иибале в рамках осуществления в 1996 г. проекта стоимостью 200 млн долларов.
Если Уоттс хотел бы получить другое, более авторитетное, техническое объяснение того, что случалось глубоко в недрах песчаной пустыни, ему достаточно было бы обратиться к Уолтеру ван де Виверу, человеку, который стал главой исследовательского департамента Shell, когда сам Уоттс пошел на повышение. Что касается ван де Вивера, признанного специалиста в своем деле, обладавшего широким доверием руководящего состава Shell, то он знал об Иибале все, поскольку ранее в своей честолюбивой карьере был ответственным за производство на нефтяных месторождениях PDO.