- -
- 100%
- +
– О, я погляжу, тель-рейские стражи стали чрезвычайно щедрыми, – отметил скрипач. – Давайте я вам что-нибудь сыграю, господа.
– Не стоит. У меня не осталось при себе денег, – отказалась я.
– Ну что вы! – воскликнул скрипач. – За две монеты я готов сыграть для вас совершенно бесплатно!
И не дожидаясь, пока мы полноценно вникнем в смысл его фразы, принялся виртуозно выводить жизнерадостную мелодию.
Говорят, кто ищет, тот всегда найдет. Не уверена, что всегда. Но тот, кто знает, что именно он ищет, найдет наверняка. Поэтому нет ничего удивительного в том, что опросив немалое число людей, живших или работавших на той же улице, мы нашли еще одного свидетеля, который видел, как Свер Веллореск приходил по интересующему нас адресу.
Дальнейшее было делом техники. В аресте Свера я не участвовала, а вот на допросе, ясное дело, присутствовала. Сначала парень пытался отпираться, но нам, успевшим пообщаться с немалым числом преступников и подозреваемых, по самому его поведению было очевидно: виновен. Потом, без предварительного предупреждения, пришел Уилфорт и также принял участие в допросе. Говоря точнее, взял допрос в свои руки. Практически сразу стало ясно: в этой сфере опыт у него имелся. Мы получили возможность по достоинству оценить те самые грозные интонации, которыми и сами были награждены не далее недели назад. Запугать Свера капитану удалось быстро. А после того как мы устроили ему очную ставку со свидетелями, блондин, окончательно деморализованный, сознался в содеянном.
В целом схема, по которой он совершил преступление, уже была нам известна. Недостающих деталей оставалось совсем немного. Выяснилось, к примеру, что Свер серьезно проигрался в карты. Правда, денег, которые он с трудом, но все же раздобыл на покупку экстракта, вполне хватило бы на уплату долга. Но парень предпочел сыграть по-крупному и решить свои материальные проблемы раз и навсегда.
Единственное, в чем Свер не признался напрямую, – это как он собирался избавиться от старшего брата, стоявшего между ним и вожделенным наследством. По намекам, которые он все-таки обронил, стало ясно, что Дункана ожидал «несчастный случай» во время одного из так увлекавших его научных экспериментов. Магические исследования бывают порой небезопасны. Однако достаточных оснований для обвинения Свера в подготовке убийства брата мы не получили. Что, впрочем, и не требовалось. При хорошем адвокате и некровожадно настроенном судье Веллореска-младшего ожидало пожизненное тюремное заключение.
Дело можно было считать закрытым, но мне сообщили, что Дункан Веллореск очень просил, чтобы я нанесла ему визит. Ожидать, чтобы человек вроде него заскочил в участок сам, было бы глупо, а перегружена делами я не была, так что решила принять приглашение.
– Я хочу поблагодарить вас, госпожа Рейс, – сказал Дункан после того, как мы расположились в светлой богато обставленной гостиной. – Мне сообщили, что именно вы не дали этому делу зайти в тупик. – Он встал и подошел к окну. – Признаюсь, сначала я почти возненавидел вас за это, – проговорил он, не поворачиваясь ко мне лицом. – Потерять отца и сестру в столь короткий срок достаточно тяжело. Потерять следом еще и брата – слишком жестокий удар. Но, – Дункан все-таки обернулся, затем прошел обратно к своему креслу, – быстро пришлось признать, что не раскрой вы дело, было бы еще хуже. Даже если бы Свер не имел дальнейших планов на мой счет. А как я понимаю, он такие планы имел.
Вопросительный взгляд в моем направлении.
– Планы были.
Я подтвердила его предположение без особого удовольствия, но и причин скрытничать не видела.
Дункан печально вздохнул.
– По-своему я тоже виноват, – покаянно пробормотал он. – Не уделял ему должного внимания. С детских лет меня приводили в восторг магические технологии. Особенно все, что связано с передачей информации – эхофоны, эхолинии… Подвиды передатчиков, способы усовершенствования… Большой ученый из меня не вышел, но я стал общаться с экспериментаторами и вкладывать средства в различные проекты. А вот семье времени уделял все меньше. Отец называл меня одержимым и, наверное, был в чем-то прав. Теперь его больше нет, Мелина ушла совсем скоро после него, Свер как будто бы тоже ушел – во всяком случае, тот Свер, которого я знал в детстве. И теперь поздно что-то исправлять.
Я посмотрела на него с сочувствием.
– Знаете, смерть близких всегда сопряжена с чувством вины, – заметила я. – Или почти всегда. Мы чувствуем себя виноватыми, что не вели себя как должно, что не уберегли, что не ушли вместе с ними. Наверное, люди так устроены. На самом же деле никто не всесилен. И, несмотря на всю нашу неидеальность, близкие люди знают, что любимы.
Дункан, сжав губы, долго сверлил меня взглядом.
– Вы говорите со знанием дела, – констатировал он наконец.
– Да, – я и не собиралась отпираться. – Я тоже потеряла всю свою семью почти в одночасье. Мои родители умерли, когда мне было тринадцать лет.
– Несчастный случай? – сочувственно спросил он.
Я покачала головой.
– Болезнь. Если бы мы жили в Тель-Рее или другом большом городе, возможно, их сумели бы вылечить. Но наш поселок находился слишком далеко, а местные лекари справиться с недугом не смогли.
Наверное, именно с тех пор я возненавидела деревню. И решила во что бы то ни стало перебраться в город. Что и сделала, едва мне исполнилось семнадцать.
– А братья и сестры? – услышала я хриплый голос Дункана.
– Не было.
Последний из рода Веллореск молча покивал. Потом подошел и протянул мне руку.
– Я очень благодарен вам, госпожа Рейс, – сказал он, пожимая мою ладонь. – Если когда-нибудь вам понадобится моя помощь, буду счастлив ее предоставить.
– Благодарю вас, – ответила я.
В участок я возвращалась в приподнятом настроении. Не потому, что планировала воспользоваться гипотетической помощью. А просто потому, что и среди аристократов встречались достойные люди, и на фоне общения с Алитой и Свером было приятно лишний раз в этом убедиться.
Эксперт по магическим технологиям, которого Уилфорт специально вызвал в участок для консультации, оказался рыжеволосым мужчиной средних лет. Цвет его волос нисколько меня не удивил: все эксперты в данной области были рыжими. Представители этой, третьей, масти имели особые отношения с магией. Как и темные, они были в меньшинстве, но, в отличие от нас, никогда не подвергались преследованиям и систематическому уничтожению. Их никогда не считали опасными. Потому что рыжеволосые полностью лишены магических способностей.
Эти люди не могут творить даже самую простейшую магию, ни светлую, ни темную. Однако есть у них и определенные преимущества. Во-первых, абсолютный иммунитет к магическому вмешательству. Воздействовать на них ни один маг не способен. Можно было бы сказать, что для этих людей магии просто не существует, если бы не «во-вторых». А «во-вторых» заключается в том, что именно рыжеволосые способны объединить магическую энергию с неодушевленными предметами, участвуя таким образом в создании тех самых магических технологий. К примеру, для создания эхофона требуется темный маг, светлый маг и рыжеволосый специалист. Первый позаботится о телепатическом воздействии на искусственный мозг, второй – о передаче информации на большое расстояние. Но именно третий нужен для того, чтобы неодушевленный аппарат обрел способность воспринимать и перенаправлять на людей магическое воздействие.
Уилфорт поздоровался с экспертом как с человеком давно знакомым, при этом пожав ему руку. Я прищурилась, прикидывая, мог ли наш гость оказаться аристократом. В целом, среди рыжих дворяне встречались, в отличие от темных, каковые, в силу все тех же исторических причин, в высшее сословие входили крайне редко. Однако этот конкретный мужчина на аристократа походил мало. Скорее просто высококлассный специалист, уверенный в себе и знающий, что такое самоуважение, в силу своих профессиональных качеств.
– Господин Генри Рейдон, один из лучших экспертов в области магических технологий, – Уилфорт, как и положено, первым представил гостя. – Сержант Тиана Рейс, следователь отдела по борьбе со злоупотреблением магией темных.
Надо же, имя мое запомнил. Не ожидала.
– Очень рад.
Рейдон дружелюбно протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатием.
– Я прочитал ваше письмо, лорд Уилфорт, и постарался собрать всю доступную информацию, – сразу приступил к делу эксперт.
Черт! Он сказал «лорд». Стало быть, прав был Райан: новое начальство все же из высшей аристократии.
К слову, Уилфорт поморщился, когда Рейдон использовал такое обращение, но возражать не стал.
– Вы успели сделать какие-нибудь выводы? – поинтересовался вместо этого он.
Я в ожидании подалась вперед. Уилфорт пригласил Рейдона специально для того, чтобы разобраться в действии и способе создания таинственного экстракта, который распространял сбежавший торговец.
– Только один: такое невозможно, – с кривой улыбкой сообщил нам Рейдон. – Но учитывая, что существование препарата является, как я понимаю, непреложным фактом, я вынужден отказаться от своего вывода. Однако предложить альтернативу пока не могу.
Он развел руками.
– Дело обстоит настолько плохо? – спросил Уилфорт.
Эмоции на его лице не отражались, только на лбу пролегла пара лишних морщинок.
– Даже еще хуже, – отозвался эксперт, при этом закидывая ногу на ногу так, словно болтал о погоде. – Ограничиться магической энергией одного человека не могли никак, в противном случае ее было бы слишком мало, к тому же было бы невозможно имеющееся, насколько я понимаю, разнообразие воздействий. Зрительная галлюцинация и корректировка памяти – слишком разные способности, чтобы принадлежать одному магу. Но даже если доноров было много… Человеческий организм попросту отторгает чужую магическую энергию. Так что описанное вами действие попросту невозможно. Впрочем, кажется, я повторяюсь… Пожалуй, на основании имеющихся данных я могу заключить следующее. Препарат создан на основе «обезличенной» темной магической энергии, то есть энергии, существующей независимо от носителя.
– То есть от человека? – уточнил Уилфорт, не успела я нахмурить брови.
– Именно, – подтвердил Рейдон. – Эдакая самостоятельно существующая магическая энергия, которую можно извлечь из источника в концентрированном виде. В этом случае человеческий организм вполне мог бы принять энергию на непродолжительный срок. Также было бы реально найти в этом источнике энергетические волны, воздействующие на различные функции мозга.
– Что-то вроде волшебного озера? – намекнул на популярную сказку капитан.
Несмотря на несомненную иронию вопроса, на губах Уилфорта не было и намека на улыбку. И я его понимала. От самой мысли о возможности, высказанной Рейдоном, по телу начинали бежать мурашки.
– Да-да-да! – обрадовался метафоре эксперт. – Молочные реки, кисельные берега… в которых можно неограниченно черпать магический потенциал.
– Такое возможно? – хмурясь, спросил Уилфорт.
– Нет, – с обезоруживающей улыбкой ответил Рейдон. – Но и другого объяснения я не вижу.
– А если… – начал было Уилфорт, но остановился на полуслове.
– Он был уничтожен, – покачал головой умудрившийся понять его эксперт.
О чем они говорят, было неясно, но я сочла неуместным задавать вопросы.
Больше ни к чему мы в ходе той беседы не пришли. Рейдон пообещал продолжить поиск решения. А вскоре Уилфорт уехал. Взял отпуск и покинул город. Совершенно беспрецедентное поведение для человека, только-только вступившего в должность. Мы с ребятами даже предположили, что больше нового начальника уже не увидим. Эта мысль вызывала во мне смешанные чувства: облегчение переплеталось с сожалением.
Но мы ошиблись. Через неделю Уилфорт вернулся.
Глава 6
Столовая была наполовину пустой. Наиболее стандартное обеденное время – полдень – давно миновало, но я добралась сюда только сейчас. До этого пришлось «добивать» дело одного расшалившегося подростка, для которого злоупотребление темной магией явилось формой юношеского социального протеста. Время от времени нам приходится сталкиваться с подобными явлениями, и в большинстве случаев на первый раз мы стараемся дело замять, очень подробно и в красках объяснив провинившемуся, почему «так поступать не надо».
Доев фасолевый суп, я приступила ко второму – гречневой каше с котлетой. Правда, к котлете я отнеслась с некоторым подозрением. Смущал болотно-зеленоватый оттенок. Вообще к чести нашей столовой надо сказать, что кормили там хоть и невкусно, но сытно, и вроде бы никто не травился. Тем не менее котлета пугала, и я, невзирая на неутоленный супом голод, отодвинула ее в сторону. Сосредоточусь лучше на гречке.
– Не возражаете, если я к вам присоединюсь?
Чуть не выронив ложку, я подняла взгляд и обнаружила стоящего рядом Уилфорта.
– Н-нет, конечно.
А что еще мне было сказать?
Кивнув в знак благодарности, капитан опустился на стул напротив меня. Никогда не видела его в столовой. Неужели он тоже будет есть зеленую котлету?
– Вы часто здесь обедаете? – не удержалась от вопроса я.
– Время от времени, – уклончиво ответил Уилфорт.
Между тем к нам грациозно подплыла буфетчица Амалия, обладательница необычайно пышных форм и кудрявых золотистых волос. Амалии был сорок один год, но буфетчица утверждала, что ей тридцать два, и все вежливо делали вид, что верят. На работу в участок она пришла по той единственной причине, что здесь служило много неженатых мужчин.
Плавно покачивая бедрами и прочими частями тела, Амалия опустила на стол перед Уилфортом поднос с тарелками. Я завистливо сглотнула. Ого, а начальство-то котлетами не травят! На блюде с гречкой лежала аппетитная куриная ножка. Причиной моей зависти был даже не тот факт, что Уилфорта кормили курицей. Главная социальная несправедливость заключалась в том, что эта курица была ни капли не зеленой! Я снова покосилась на собственную котлету.
– Желаете десерт? – томно спросила Амалия, склонившись над капитаном.
При этом ее внушительная грудь, совершенно не умещавшаяся в платье, оказалась перед самым носом Уилфорта, почти полностью заслоняя ему обзор.
Когда я уже было решила, что именно в груди предложенный десерт и заключается, Амалия все-таки продолжила.
– Сегодня нам завезли спелые апельсины.
Сказано это, правда, было таким тоном, словно речь шла именно о груди.
Я мысленно возмутилась. Это же надо! Мне про апельсины не сказали ни слова. Любопытно, это потому, что я не начальство, или потому, что имела несчастье родиться женщиной?
То ли прелести Амалии не произвели на Уилфорта должного впечатления, то ли ему просто захотелось дышать, что в данном положении было несколько сложно. Но, так или иначе, он отодвинулся и спокойно произнес:
– Хорошо, принесите апельсины мне и моей коллеге.
Амалия возмущенно воззрилась на меня. Тут стоит отметить: буфетчица была свято уверена, что все работавшие в участке женщины пришли сюда по той же причине, что и она. Соответственно, и относилась она к нам как к соперницам, даже не потенциальным, а самым что ни на есть настоящим.
– Простите, но у нас не так много апельсинов, чтобы раздавать их всем работникам участка, – сурово произнесла она, выпрямив спину.
Уилфорт очень внимательно на нее посмотрел. Не сердито, не возмущенно, а именно внимательно, но почему-то от этого взгляда даже мне захотелось побыстрее исчезнуть из столовой.
– Вы всерьез полагаете, – бесстрастным тоном осведомился он, – что я стану есть десерт, в то время как обедающая со мной дама его не получит?
Пробурчав себе под нос нечто неразборчивое, но точно недовольное, Амалия удалилась. Мы приступили к еде. Точнее, я продолжила ковырять гречку, а Уилфорт, почему-то проигнорировав суп, принялся за курицу. Я украдкой наблюдала за процессом. Это надо же – он умудряется есть ножку ножом и вилкой! При этом ножка не норовит выскользнуть, отскочить и вообще всячески не сопротивляется такому произволу! Вот что называется аристократ.
– Давно хочу вас спросить, сержант, – произнес Уилфорт, делая перерыв в еде, – как вам впервые пришла в голову мысль о том, что в деле Веллореск замешана темная магия? Нет, я понимаю, по каким причинам вы усомнились в версии отдела убийств. Но с другой стороны, самоубийства действительно случаются, а самое простое объяснение нередко оказывается единственно верным. Что в первую очередь заставило вас заподозрить применение темной магии?
Я опустила вилку и отодвинула в сторону тарелку с остатками гречки и злополучной котлетой.
– Наверное, просто интуиция, – ответила я. – Или не просто… За годы работы вырабатывается определенное чутье. Успеваешь увидеть очень много дел, и далеко не все они уникальны. Многие элементы повторяются. Постепенно начинаешь подмечать нужные детали, даже не задумываясь. Странности, мелкие нестыковки. Они играют роль в любых преступлениях, но в тех, где задействована темная магия, – особенно. Нередко только такие вот странности и позволяют выявить сам факт: было совершено преступление. – Я пожала плечами, чувствуя, что мое объяснение могут счесть неубедительным и вообще недостаточно профессиональным. – Что-то в этом роде.
Уилфорт кивнул. Амалия вернулась и молча поставила перед каждым из нас по тарелочке с апельсиновыми дольками. Так же молча удалилась.
Я задумчиво посмотрела на фрукты. Выглядели апельсины аппетитно, и зелеными не были. Так что мешкала я только по одной причине: засомневалась, как их следует есть. Нет, если бы не присутствие Уилфорта, просто взяла бы руками. Но, видя, как капитан виртуозно доедает курицу, невольно напряглась. Интересно, как полагается есть апельсины в высшем обществе? Наверняка не руками. Может быть, вилкой?
Я покосилась на единственную имевшуюся в моем распоряжении вилку, перемазанную кашей. Нет, пожалуй, использовать такую для апельсинов в высшем обществе точно не стали бы. Представила себе на секунду, как отреагирует Амалия, если я позову ее и потребую еще одну вилку «для апельсинов». И решительно взяла первую дольку в руки. Потом вторую и… даже не заметила, как доела. До чего же вкусно! Все-таки я обожаю фрукты. Наверное, потому, что достаточно редко могу их себе позволить.
Подняв глаза, вдруг заметила, что Уилфорт смотрит на меня не без интереса. Я почувствовала себя неловко. Небось, поглощала апельсины с совершенно неприличной скоростью…
– Ничего не ела со вчерашнего вечера, – призналась я, чтобы хоть как-то оправдаться.
– Почему? – удивился капитан. – Вы не завтракали?
– Дома еды не осталось, – честно ответила я.
И сразу же пожалела об этом, видя, как у Уилфорта вытянулось лицо. Я почувствовала, что краснею. Он же сейчас решит, будто я жалуюсь на низкое жалованье!
– Я просто не всегда успеваю сходить за покупками, – поспешила исправиться я. – Или забываю.
Или ленюсь. К слову, и готовить ленюсь тоже. Нет, уметь умею. В родном поселке, когда я жила у тети, я достаточно много готовила, стараясь помогать ей по мере сил. Но едва переехала в город и стала жить самостоятельно, свела это занятие к минимуму. Ради самой себя напрягаться совершенно не хотелось.
– Странно, а я думал, вы, наоборот, сыты, – заметил Уилфорт.
Я нахмурилась, не вполне поняв, на чем основан такой вывод.
Капитан, от которого не укрылось выражение моего лица, кивком указал на котлету.
– Вы к ней даже не притронулись.
– А вы бы притронулись? – ехидно осведомилась я. Пододвинула тарелку поближе к Уилфорту и повернула так, чтобы бочок с зелеными прожилками смотрел непосредственно на него. – Я, конечно, люблю зеленый – цвет весны, пышных лугов, молодых листьев и все такое… Но зеленые котлеты все же не вдохновляют.
Капитан прищурился, приглядываясь, затем приподнял бровь и нагнулся пониже, чтобы лучше рассмотреть кулинарный шедевр.
– А сразу сказать было нельзя? – не без раздражения спросил он затем.
– Зачем? – удивилась я.
Жаловаться на жизнь не в моих привычках. Тем более малознакомым людям, от которых с трудом представляешь, чего ждать.
Но Уилфорт, которого мой ответ не особенно интересовал, уже махнул рукой, подзывая буфетчицу.
– Курицу будете? – поинтересовался он у меня.
Я замотала головой. Ага, и есть ее при нем ножом и вилкой? Да я лучше с голоду умру! Тем более что в данном случае мне это не грозит: супа, гречки и десерта вполне достаточно.
– Нет, спасибо. Я уже наелась, правда! – спешно затараторила я, стараясь успеть прежде, чем к нам подойдет Амалия. – После апельсина так точно. Курицу я не осилю.
– При вашей работе могли бы быть способны на большее, – иронично хмыкнул Уилфорт, который, кстати сказать, к собственному десерту даже не притронулся и, судя по всему, не собирался.
Однако развивать свою мысль капитан не стал. Его внимание полностью сосредоточилось на подоспевшей буфетчице. Взгляд снова стал пугающе бесстрастным.
– Скажите, любезная, – проговорил он, в то время как Амалия всем своим видом изобразила готовность угодить клиенту, – эта котлета приготовлена из крокодила?
На лице буфетчица отразилось удивление.
– Нет, – пробормотала она.
– В таком случае, может быть, из лягушки? – ровным голосом, с почти искренним интересом осведомился Уилфорт.
– Нет, – растерянно повторила Амалия.
– А из чего же в таком случае? – полюбопытствовал капитан.
– Из говядины.
– Как странно… – Уилфорт посмотрел на котлету взглядом, полным недоумения. – Никогда не подозревал, что говядина бывает зеленой.
Буфетчица переменилась в лице и начала что-то лепетать, но капитан ее перебил.
– Не здесь, – сказал он, вставая.
После чего меня оставили в гордом одиночестве. О чем они говорили, я не знаю. Но прежде чем мы с Уилфортом покинули столовую, специально вышедший с кухни повар вручил мне пакет и извиняющимся тоном сообщил, что это компенсация за испорченный обед. Слушала я его с округлившимися глазами, ибо в какой-нибудь приличной ресторации такое поведение, может, и в порядке вещей, но в участковой столовой – попросту нонсенс.
Содержимое пакета я изучила по возвращении в кабинет. Компенсация состояла из нескольких жареных куриных ножек и трех апельсинов. Одним я поделилась с Диком и Райаном, все остальное забрала домой. Кажется, ближайшие дни мне не придется обходиться без завтрака.
Последовавший выходной, на удивление, не прервало ни одно срочное дело. А вот днем позже я снова отправилась в участок. Немного поработала с бумагами, присутствовала на допросе, который проводил Райан (дело было простым, так что в дополнительной помощи коллега не нуждался), и в половине первого вышла в коридор с намерением сходить в столовую. И почти сразу же столкнулась с выходящим из собственного кабинета Уилфортом.
– Идете обедать? – полюбопытствовал он.
Я кивнула.
– Я тоже. Составите мне компанию?
Сказать по правде, в обществе капитана я чувствовала себя несколько скованно (на то он и начальство), а потому предпочла бы поесть в одиночестве. Но отказываться было как-то неловко, поэтому, мысленно смирившись с неизбежным, я ответила:
– Конечно.
Мы вместе дошли до конца коридора и спустились по лестнице. Потом свернули направо и только когда дошли до выхода из здания, я сообразила, что что-то не так.
– Э… капитан Уилфорт! Столовая там.
Я мотнула головой в обратную сторону. Спустившись по лестнице, нам следовало повернуть налево.
– А разве я говорил, что мы идем в столовую? – изогнул бровь Уилфорт.
И как ни в чем не бывало прошествовал дальше.
И как прикажете быть в этой ситуации? Ощущение неловкости усилилось, да что там – даже зашкаливало. Чего он добивается? Просто хочет поесть в другом месте? Но зачем в таком случае решил потащить с собой меня? Неужели надумал воспользоваться служебным положением? Не могу сказать, чтобы я прямо уж боялась. В случае чего постоять за себя я способна. Но ведь это все-таки начальство, с ним надо обходиться бережно! А то пойди потом объясни, что как начальника отдела и старшего по званию я его глубоко уважаю, а между глаз заехала исключительно как похотливому самцу!
И тут мне в голову пришел способ отвертеться от совместного обеда без особых потерь.
– Я кошелек в кабинете оставила! – с наигранным сожалением воскликнула я. – А талоны в кошельке.
В участковой столовой мы обедали бесплатно, но существовала альтернатива: поесть со скидкой в одном из городских заведений, с которыми у управления стражей была на такой случай специальная договоренность. Нам выдавались талоны, позволявшие питаться в этих тавернах за полцены.
– Ничего страшного, – Уилфорт улыбнулся уголками губ: похоже, моя отмазка его не впечатлила. – Учитывая, что я являюсь вашим начальником, для меня вполне естественно будет вас угостить.
Ничего естественного я в этом не видела. И вообще, надо было придумывать более убийственный аргумент вроде несварения желудка! А сейчас уже поздно. И я, вздохнув, поплелась следом за капитаном.