- -
- 100%
- +
Я потихоньку начала злиться (кажется, это происходит всякий раз, как я пересекаюсь с новым начальством). Он что – думает, я на рынке продуктами закупалась? И объяснять свои действия собралась враждебно, даже агрессивно, но что-то во взгляде Уилфорта меня остановило. Нет, не испугало. Просто мне вдруг показалось, что, несмотря на суровость тона, меня не обвиняют и не предъявляют претензии. Скорее просто ждут объяснений. Каковые я и предоставила.
– Вывод отдела по расследованию убийств, согласно которому госпожа Веллореск покончила с собой, показался мне чересчур поспешным. Поэтому я задержалась и опросила двоих свидетелей.
Серо-голубые глаза прищурились; взгляд стал заинтересованным.
– И что же?
– У меня есть причины полагать, что здесь имело место злоупотребление темной магией.
– Давайте подробнее, – предложил Уилфорт.
И я рассказала о посещении особняка и последующей прогулке на Иллойскую улицу. Уилфорт слушал очень внимательно. В какой-то момент мимо кабинета прошел Дедушка. Прошел очень быстро, но резко остановился, видимо осознав, что увидел внутри мою скромную персону. Полковник дал задний ход и замер в дверном проеме, прислушиваясь. Я не прерывала своего рассказа, внутренне борясь с побуждением немедленно начать отжиматься. Убедившись, что разговор в кабинете проходит пристойно и вообще спокойно, Дедушка продолжил идти своим путем.
– И каковы ваши выводы? – спросил Уилфорт, когда я закончила рассказ.
– Гипотеза, – поправила я. – Думаю, на мозг девушки было оказано магическое воздействие. Некий темный маг был заинтересован в ее смерти или работал на того, кто в этом заинтересован. Он воздействовал на тот участок мозга, который отвечает за зрение. Можно считать, что девушка действительно увидела на противоположной стороне улицы своего покойного отца.
– Целенаправленно вызванная галлюцинация? – уточнил капитан.
– Что-то в этом роде, – кивнула я. – Не исключено, что девушка сама подала преступнику идею. Сказала что-нибудь в духе «Ах, если бы отец был жив!» или «Иногда я иду по улице, и мне кажется, будто отец идет мне навстречу». Создатель галлюцинации фактически исполнил ее сокровенное желание, и именно поэтому мозг не воспротивился вмешательству. А увидев отца, Мелина, естественно, бросилась к нему, забыв обо всем на свете – на что преступник и рассчитывал.
Уилфорт кивнул, не сводя с меня внимательного взгляда.
– Что ж, ваша версия представляется вполне логичной, – заключил он. – Ее, безусловно, следует проверить.
– Именно поэтому я и пришла, – сообщила я, гадая: пойдет он теперь навстречу или как? – Для того чтобы получить разрешение на экспертизу, необходима ваша подпись.
И я протянула Уилфорту приготовленный заранее документ. Точнее сказать, лист бумаги, на котором было написано всего несколько строк – стандартный запрос, адресованный начальнику экспертного отдела.
Капитан взял листок в руки, внимательно прочитал, после чего обмакнул перо в чернильницу и, убедившись, что темный краситель не капнет на стол, поставил подпись под текстом. И передал бумагу мне. Вид у меня, должно быть, был несколько ошарашенный. Почему-то я не ожидала, что это пройдет так легко.
– Для обращения в экспертный отдел всегда требуется такая процедура? – поинтересовался Уилфорт, взглядом указывая на документ.
– Нет, – честно ответила я. – Обычно все проще и намного менее формально. Но данное дело официально ведет не наш отдел. Поэтому нам придется на каждом этапе сталкиваться с бюрократией, письменными запросами и прочими сложностями. В конечном итоге мы сможем довести расследование до конца, но волокиты будет на порядок больше, чем обычно.
Капитан кивнул, принимая информацию к сведению. Затем спросил:
– Экспертизу какого рода вы намерены запросить? Насколько мне известно, после смерти человека невозможно выявить следы темного магического воздействия. Это не так?
– Это так, – подтвердила я. – Но дело в том, что в момент предполагаемого воздействия совсем рядом с жертвой стоял еще один человек. В данный момент он дожидается в моем кабинете. Так вот, если магия действительно применялась, ее следы возможно будет определить, обследовав мозг этого свидетеля.
– Каким образом? – нахмурился Уилфорт. – Вы хотите сказать, что действие магии распространилось и на него?
– В чрезвычайно ограниченной степени, – постаралась объяснить я. – Никакого эффекта вроде галлюцинаций это не имело. Ситуация похожа на… – Я щелкнула пальцами. – Представьте себе, что я выплескиваю в лицо человеку стакан сока. На стоящих неподалеку людей могут попасть мелкие капли. Вполне вероятно, что они этого даже не почувствуют, но, тщательно обследовав их кожу и одежду, эти капли можно будет обнаружить и определить по ним, какой это был сок. Так же и здесь.
– Это мне было неизвестно, – задумчиво признался Уилфорт.
– Свидетели не слишком часто оказываются настолько близко от жертв в момент применения темной магии, – пояснила я. – Кроме того, нужно быть высококлассным профессионалом, чтобы выявить мельчайшие следы магического вмешательства. В нашем участке работают отличные эксперты. Возможно, лучшие.
Я сочла, что имею право похвастаться, раз уж речь не идет лично о моей работе.
– Да, это я знаю, – ответил, к моему удивлению, Уилфорт.
Он произнес эти слова с такой интонацией, что мне даже подумалось: а не повлияло ли данное обстоятельство на его решение прийти работать именно в наш участок?
– Что ж, известите меня о результатах экспертизы, – завершил наш разговор Уилфорт.
Я известила. Результаты оказались более чем вдохновляющими. Моя гипотеза подтвердилась: экспертиза выявила следы воздействия темной магии. По характеру колебаний магической энергии можно было сделать следующие выводы. Во-первых, объектом воздействия являлся не Крофт, а находившийся в непосредственной близости от него человек. Во-вторых, воздействие было произведено за четыре-шесть часов до проведения экспертизы. Время мнимого самоубийства попадало в этот отрезок. И в-третьих, воздействовали на участок мозга, отвечающий за зрительное восприятие.
Теперь оставалась самая малость: выяснить, кто именно совершил преступление и с какой целью.
Глава 4
Увы, второй этап расследования оказался значительно более сложным, чем первый. При взгляде со стороны это, наверное, выглядит неудивительным. Ведь зачастую, когда дело не касается темной магии, способ, которым было совершено преступление, известен сразу, и следствие заключается именно в поиске виновного. Однако специфика нашей работы – несколько иная. В нашем случае труднее всего выявить сам факт злоупотребления магией, а затем определить, как именно преступник воздействовал на мозг жертвы. После того, как это становится ясно, вычислить преступника, как правило, бывает делом техники.
Увы, не в этом конкретном случае.
С точки зрения мотива главными подозреваемыми становились братья Мелины, и в первую очередь – старший из них, Дункан. Завещания девушка не оставила, и, следовательно, именно он становился теперь главным наследником. Оба брата фигурировали в нашей базе данных как светлые маги, однако на всякий случай мы их проверили. Это было совершенно несложно. Мы просто попросили каждого продемонстрировать свои магические способности. Это позволило окончательно удостовериться, что ни один из них не являлся замаскированным темным.
Талант Дункана заключался в умении создавать иллюзии. По мановению его руки перед нами с Райаном возник несуществующий цветок. Конечно, такой дар наводил на определенные подозрения, однако мы очень быстро их отвергли. Во-первых, если бы образ отца, который «увидела» Мелина, являлся подобной иллюзией, он предстал бы не только перед взором девушки, но и перед остальными свидетелями. Во-вторых, мы уже получили косвенные доказательства того, что на нее воздействовал именно темный маг.
Способности Свера оказались и вовсе скромными. Юноша умел, не прикасаясь, приподнимать над землей предметы. Всего на несколько сантиметров и очень ненадолго.
В более широком окружении Мелины Веллореск темных оказалось немного. Среди родственников, друзей и слуг – всего двое: конюх и горничная. Способности у обоих были весьма ограниченные и не имели ни малейшего отношения к зрительному восприятию и галлюцинациям. Конюх в придачу оказался еще и непроходимо туп. Горничная была существенно умнее и приятнее в общении, к тому же рассказала нечто интересное. Оказывается, несколько месяцев назад Дункан подробно расспрашивал девушку о ее магическом даре. С какой целью, горничная не знала, а спрашивать самого Дункана мы не стали, на данном этапе предпочтя сохранить полученную информацию в секрете.
Я попыталась подойти к поиску и с другой стороны, отправившись на место преступления и тщательно обследовав территорию, на которой росли кленовые деревья. По моим предположениям, именно за ними скрывался темный маг, воздействовавший на Мелину. Увы, и тут поиски не принесли результатов. Никаких улик вроде случайно оброненных преступником часов или даже какой-нибудь несчастной булавки не нашлось.
Все эти неудачи были тем более досадны, что Уилфорт, перед которым приходилось регулярно отчитываться о ходе следствия, оказал нам совершенно неожиданную помощь. На следующий же день после проведения экспертизы я сообщила Райану, что хочу побеседовать с братьями Мелины, а потому мне понадобится специальное разрешение от начальника отдела по расследованию убийств. К моему удивлению, Райан ответил, что не понадобится. Как выяснилось, Уилфорт добился, чтобы дело передали в ведение нашего отдела. Как ему это удалось, было неизвестно.
– Альтернативные мотивы?
Мы вчетвером сидели за столом в кабинете Уилфорта – сам капитан, Дик, Райан и я. Вопрос Уилфорта был адресован младшему сержанту, в задачу которого как раз и входил поиск дополнительных версий, не имеющих отношения к братьям Мелины и ее наследству.
– Ничего, – голос Дика звучал непривычно серьезно. Невозможность найти хоть какую-то зацепку ввергала в уныние. – Врагов у госпожи Веллореск не было. Бурную личную жизнь она не вела. В долг не брала, азартными играми не увлекалась. Ну, завидовала пара подруг ее браслетам и колечкам. Но за такое не убивают, да и не пропало у нее ничего.
– Это подруги тебе сами рассказали? – удивился Райан, имея в виду, конечно, зависть, а не все остальное.
– Нет, конечно, – фыркнул Дик. – Станут они со мной разговаривать. Аристократки из высшего общества, высокомерные настолько, что зубы сводит. Что им следователь? Вся информация от служанок.
Он прикусил губу и поднял глаза на Уилфорта, запоздало сообразив, что отрицательно высказываться об аристократах в присутствии последнего было несколько недальновидно. Однако понять, оскорбился ли капитан, не выходило: тот сидел с непроницаемым лицом.
– Существует еще одно направление, – заметила я, спеша сменить тему, – хотя и не слишком перспективное. Теоретически Дункан мог обратиться к услугам профессионала.
Уилфорт кивнул и одновременно поморщился, соглашаясь таким образом сразу с обоими моими утверждениями – и с тем, что упомянутая возможность существует, и с тем, что вероятность близка к нулю. Все дело в том, что наемных убийц у нас в королевстве почти не существовало. Страна по площади небольшая, перемещение подданных достаточно неплохо отслеживается, и залечь на дно здесь очень трудно. А кроме того, возможно в силу культурных особенностей, здешние жители предпочитают решать свои проблемы самостоятельно. Наконец, наемный убийца, пользующийся темной магией, – это и вовсе редкость. Уж очень характерный почерк будет у такого человека, ведь он всякий раз станет воздействовать на один и тот же участок мозга. Поэтому и вероятность быть пойманным существенно повышается.
– Эту возможность я проверю по своим каналам, – после короткой паузы сказал Уилфорт. – Однако на вашем месте я бы сосредоточился на других версиях. – Его голос прозвучал не слишком довольно, и я уже ожидала, что он вот-вот заявит: «Я крайне разочарован, господа». – Если в смерти Милены Веллореск были заинтересованы исключительно ее братья, значит, один из них должен быть в тесной связке с неким темноволосым. Возможно, это близкий друг, а возможно, его держат под контролем, например, при помощи шантажа. Так или иначе, заказчик должен быть уверен, что исполнитель не выдаст его властям. Ищите в этом направлении. – Это было сказано нам с Райаном; затем Уилфорт повернулся к Дику: – И продолжайте прорабатывать альтернативные мотивы. Это все.
Мы быстро встали и ушли, предпочитая не мозолить глаза недовольному начальству.
Назавтра нарыть ничего нового так и не удалось. Вечером я поняла, что продолжать раздумывать над данным делом бессмысленно. Было необходимо сделать хотя бы небольшой перерыв, дать мозгам отдохнуть от семейства Веллореск. А там, глядишь, и придет в голову какая-нибудь светлая мысль.
Чтобы переключиться, я села писать отчет по «Делу отличника». Как ни крути, а установленный Уилфортом недельный срок подходил к концу. Зажгла свечи – к счастью, казенные, – умыла лицо холодной водой, открыла нужную папку и взялась за перо.
«Дело отличника» было довольно-таки любопытным. Студенты математической кафедры Тель-Рейского Королевского университета стали на удивление хорошо сдавать экзамены по нескольким сложным предметам. Сначала на это не обратили особого внимания, думали, талантливый поток. На следующий год все повторилось, и тут необычно высокая успеваемость стала вызывать подозрения. Преподаватели начали особенно рьяно искать шпаргалки… и ничего не находили. Это заставило их отнестись к ситуации с еще большим подозрением, ибо, как правило, шпаргалки при тщательном обыске все-таки обнаруживались. Однако прошел еще год, прежде чем одному лектору пришло в голову обратиться к нам. Казалось бы, ну повысилась у студентов успеваемость. Ну пусть даже списывает кто-то. Не к стражам же обращаться!
Оказалось, что именно к стражам. Когда делом занялись профессионалы, то бишь мы, много времени на разбирательство не ушло. Все было просто, хотя при этом и гениально. Нашелся умник (тот самый «отличник»), из темных, который обладал весьма редким даром. Стоит отметить, что некоторые темные маги способны, единожды взглянув на исписанный лист, занести его в свою память. Не читая и не имея ни малейшего представления о содержании. Словно просто скопировать этот лист в глубине собственного мозга, а впоследствии «прочитать» – тогда, когда в этом возникнет необходимость.
Так вот, Отличник уникален тем, что пошел дальше. Он был способен перенести подобную информацию в чужую память. Грубо говоря, он составил длинную и подробную шпаргалку, которую помещал прямо в мозг экзаменуемым. Разумеется, за материальное вознаграждение. Найти такую шпаргалку преподаватели, ясное дело, не могли, а студенты по понятным причинам тайну своего спасителя не раскрывали. Ну а после того, как мы во всем разобрались, вопрос, что делать с самородком, отпал сам собой. Его очень быстро забрали люди из тайной канцелярии, которые сочли, что такой талант пригодится на государственной службе. Не думаю, что парень на них в обиде. Жалованье на новой работе, вне всяких сомнений, куда выше, чем плата за шпаргалки, которую могут позволить себе студенты.
Исписав пять страниц, я почувствовала, как слипаются глаза. Подняла голову и, щурясь, оглядела погрузившуюся в темноту комнату. Тонкие свечи, успевшие сгореть наполовину, выхватывали из мрака лишь небольшое пространство над столом. Интересно, я последняя или кто-то еще заработался допоздна, не считая охраны?
Откинулась на спинку стула. Пожалуй, идти домой смысла нет. Лучше чуть-чуть передохну и продолжу писать. Хоть закончу до завтра. Правда, есть немного хочется, но столовая уже закрыта, а дома, кажется, пусто: еду я купить забыла.
Огонек свечи расплылся перед моим расфокусировавшимся взглядом. Зевнув, я прикрыла глаза. Совсем немножко отдохну – и снова за работу…
Когда я проснулась, в комнате было светло. За окном серело облачное утро. Ничего себе! Выходит, я так и проспала на стуле всю ночь… И отчет не доделала. Ну да ладно. Зато хоть, кажется, выспалась, только тело немного затекло.
Я повела плечами, а затем потянулась, и только тут обнаружила, что укрыта теплым шерстяным пледом. Откуда он взялся? Я точно помню, что засыпала без него. Да и не собиралась я так уютно устраиваться, хотела только ненадолго прикрыть глаза. Наверное, Райан или Дик постарались, хотя раньше я за ними такой заботливости не наблюдала.
Еще раз потянувшись, я скинула плед, встала… и уставилась на стол, чувствуя, как холодеет все внутри. Отчета не было. Судорожно сглотнув, я быстро перерыла все стопки бумаг на случай, если отчет затерялся в одной из них, хотя отлично знала, что такого быть не могло. Я точно помнила, что оставила его прямо перед собой, на свободном пространстве, отдельно от прочих бумаг.
– Доброе утро!
В комнату вошел Райан, и я сразу же кинулась к нему.
– Скажи, ты брал отчет по «Делу отличника»?
Я даже кулаки сжала от волнения. Так хотелось верить, что он скажет «Да»!
Увы.
– Нет. Даже не видел. А что, он уже готов? – удивился Райан.
– В том-то и дело, что нет, – буркнула я, разом теряя к коллеге интерес, и устремилась на поиски Дика.
На то, чтобы разыскать младшего сержанта в дебрях участка, ушло минут десять. Но, как быстро выяснилось, это время было потрачено безрезультатно: Дик тоже ничего не знал ни о каком отчете. Сказал, что, когда он пришел на службу и обнаружил меня спящей на стуле, отчета на столе не видел. Меня же предпочел не будить.
Я разволновалась не на шутку. С одной стороны, казалось бы, ничего такого уж страшного нет: жили мы без этого отчета и дальше проживем. Напишу я его по новой, в конце-то концов. В срок уже не уложусь, но, положа руку на сердце, вряд ли Уилфорт меня так-таки за это уволит. С другой стороны, самая мысль о том, что придется заново садиться за сделанную уже работу, вгоняла в такое уныние, что хоть принимайся крушить все кругом. И вот ведь как человек устроен. Знай я, что нужно написать пять страниц нового отчета, эта мысль вовсе не выбила бы меня из колеи. Но сейчас, когда садиться надо было за работу, уже в сущности проделанную, я готова была загрызть кого-нибудь живьем. К тому же, помимо моей писанины, к отчету прилагались кое-какие документы, и потерять их было совсем уж нехорошо.
Словом, я сочла ситуацию достаточно серьезной, чтобы заглянуть к Уилфорту.
– Господин капитан!
Предварительно постучав, я слегка приоткрыла дверь, на которой красовалась табличка с именем нового начальника.
– Входите.
Вообще-то я бы предпочла пообщаться так, через порог, но пришлось подчиниться. То ли начальник верил в приметы, то ли был гостеприимно настроен с утра пораньше.
– Господин капитан, я хотела спросить, не брали ли вы отчет по «Делу отличника».
Я старалась придать своему лицу как можно более небрежное выражение. Якобы я не потеряла отчет, а просто хочу уточнить, вдруг Уилфорту довелось его проглядывать. Ответ капитана меня поразил.
– Да, – кивнул он. – Отличный отчет. Я просмотрел его и передал в архив.
– А… В архив? – удивилась я. – Дело в том, что он не закончен.
– Вы ошибаетесь, – бесстрастно ответил Уилфорт. – Отчет дописан, вся работа завершена. Так что вы можете сосредоточиться на других делах. У вас есть ко мне что-нибудь еще?
– Никак нет, – пробормотала я.
– Хорошо. Вы свободны.
Капитан демонстративно сосредоточился на лежащих перед ним документах, а я, ничего не понимая, вышла за дверь. Ясно было одно: переписывать отчет не придется.
Ближе к середине дня ветер разогнал облака, и мы с Диком вышли на улицу, чтобы немного развеяться и подышать свежим воздухом. Дик только что закончил допрос свидетеля, я возвратилась после очередной безуспешной попытки раскопать что-нибудь полезное по делу Веллореск. Райан уехал с той же целью и еще не вернулся. Я стояла, попивая пристывший кофе из большой керамической кружки.
Внезапно старая дверь, ведущая в наше здание и давно уже державшаяся на честном слове, распахнулась, и на порог вышел Уилфорт. Мы с Диком инстинктивно встали по стойке «смирно» (что с кружкой в руке смотрелось достаточно странно). И приготовились к тому, что нас незамедлительно начнут отчитывать. Как-никак, в рабочее время мы были не на рабочем месте.
Однако мы ошиблись. Капитан лишь скользнул по нам взглядом, после чего сосредоточил свое внимание на дороге. Он явно кого-то поджидал. И вскоре дождался. Из подъехавшей к участку кареты вышла, опираясь на предупредительно протянутую руку слуги, молодая женщина. Богатая, холеная, без сомнения, аристократка и, как и большинство из них, светловолосая. Волосы золотистые, тонкие, идеально уложенные; из высокой прически аккуратно спускается несколько локонов. Легкое платье изумрудного оттенка развевается на ветру. С запястья свисает совершенно не нужный при нынешней погоде веер. Туфли на таких узких и высоких каблуках, что при одном только взгляде на них у меня начинает кружиться голова.
Уилфорт подошел и галантно взял ее под руку. Можно сказать, слуга сдал ее с рук на руки капитану. Женщина приблизилась к зданию участка (и как только не спотыкается?), обвела взглядом дверь, затем запрокинула голову. На ее лице появилось выражение брезгливости.
– Значит, здесь ты теперь служишь? – спросила она у Уилфорта с нескрываемым сочувствием.
Последнее его, кажется, разозлило. Во всяком случае, ответ капитана прозвучал холодно, а на лице не сохранилось и тени улыбки.
– Как видишь, здесь.
Женщина реакцию капитана словно не заметила и страдальчески поцокала языком.
– Ничего не скажешь, разительная перемена, – бросила она.
Уилфорт скользнул по нам с Диком быстрым взглядом, и я поспешила сделать вид, что вчитываюсь в висящее на столбе объявление. Капитану явно было не слишком приятно, что этот разговор ведется в нашем присутствии.
– Перемены часто бывают к лучшему, – немного грубовато заметил он. – Может быть, пройдем внутрь? Прости, Алита, ты позвонила мне по эхофону всего четверть часа назад. Этого времени было недостаточно, чтобы отменить сегодняшние дела. Так что у меня в запасе всего четверть часа.
– Что же, пойдем.
Дама с прежней брезгливостью покосилась на дверь. Нас с Диком она и вовсе не заметила; во всяком случае, вела себя так, будто мы были пустым местом. Я скорчила ей в спину гримасу, но стушевалась, поймав на себе пристальный взгляд Уилфорта, который, конечно же, пропустил даму вперед.
– Любопытно, с какой целью этой милой девушке срочно понадобился наш капитан? – задумчиво поинтересовался Дик после того, как за этими двоими закрылась дверь.
Ответа от меня он не ждал, просто размышлял вслух.
– А главное, – продолжал он, – на что именно Уилфорт согласился выделить ей ровно пятнадцать минут?
Я поморщилась.
– Вряд ли на то, на что ты намекаешь. С его-то темпераментом? Такой человек никогда не станет использовать рабочий кабинет не по назначению.
– Только не говори, что она приехала к нему по работе, – фыркнул Дик. – Нет, ты не права. При его любви к идеальному порядку он вполне мог бы сказать: у вас три минуты на раздевание, три на одевание, три на прелюдию и шесть – на все остальное. Потом напишете подробный отчет и сдадите его в архив.
Я укоризненно насупила брови. Отчего-то намеки младшего сержанта были мне неприятны.
– По-моему, ни один нормальный мужчина не захочет провести с такой, как она, даже пятнадцать минут, – высказалась я.
– Почему? – не согласился Дик. – У нее ножки аппетитные, это видно, когда ветер за платье принимается. Да и вообще так…
Он изобразил руками в воздухе округлости женской фигуры.
– Зато характер у нее премерзкий, – отрезала я. И, кривляясь, спародировала: – Значит, здесь ты теперь служишь?
– Да брось, – беззлобно отмахнулся Дик. – Она, конечно, не ангелочек, но и не так ужасна. Признайся, ты ей просто завидуешь.
– Ей? С чего бы это?
– Да ладно, Тиана, я же это не с упреком, – примирительно протянул Дик. – Для нас завидовать таким, как они, – совершенно нормально. У них есть все то, о чем мы даже мечтать не рискуем. Дорогие вещи, новейшие магические разработки, связи.
– Зато я знаю, что все, что у меня есть, я заработала сама, – горячо возразила я. – И все, что имею, имею заслуженно.
– Верно, – кивнул Дик, – и тем не менее. Вспомни, как ты сама недавно жаловалась, что на рынке появилась вишня, но стоит так дорого, что тебе надо пару месяцев откладывать деньги на одну корзинку.
– Подумаешь! – упрямо фыркнула я, сразу почувствовав, как захотелось спелой, чуть кисловатой вишни. – Зато я могу поехать в лес и набрать себе земляники и малины совершенно бесплатно.
– Сейчас, летом, можешь, – согласился Дик. – Только когда ты в последний раз выбиралась в лес? С нашей работой времени на такое удовольствие не остается. И потом, сезон закончится, и ягод в лесу не будет. А в теплицах их выращивают круглый год. Вот только на эти ягоды у нашего брата денег не водится. Зато такие, как Алита, даже разницы в цене не заметят.