- -
- 100%
- +
- Такие же, как везде, - пожала плечами я. – Две руки, две ноги, а голова в большинстве случаев одна.
- Одна голова – это хорошо, ежели её использовать по назначению, - рассудительно заявила кухарка. – А герцога вы видели?
- Не герцога, Нэнси, герцогиню. В Сильверии всем заправляют женщины.
- Неужели правда? А я думала, болтают люди. Неправильно это.
- Так-таки неправильно? – рассеянно спросила я, просматривая статью о встрече первого министра с новым послом соседнего государства.
- Не отвлекай госпожу, Нэнси, - проворчал Керсингтон. – Ты мешаешь ей сосредоточиться.
- Вот можно я обойдусь без твоих советов? – огрызнулась та. – Сама разберусь, когда я мешаю, а когда нет.
Гордо вскинув голову, она зашагала обратно, в гостиную и оттуда – на кухню. Я закрыла газету и положила её обратно на столик. Альдриг спускался по лестнице, кажется, только что осмотрев второй этаж. Я отметила, что он и сегодня повесил на пояс меч, похоже, полноценно вжившись в образ моего охранника.
- Леди Одри, - я бы хотел вас спросить, - вполголоса обратился ко мне Керсингтон. – Этот молодой человек… Прошу прощения, но я никак не могу взять в толк, каков его статус в этом доме. Следует ли к нему относиться как к слуге, как к гостю или как к хозяину?
Я задумчиво встретила его вежливый вопросительный взгляд. Резонные сомнения, не считая, конечно, последнего предположения.
- Пожалуй, пока - как к гостю, Керсингтон, - рассудила я. – Не высокому гостю, а… К Нэнси полгода назад кузен приезжал, помнишь? Вот как-то так. Захочет – уйдёт, захочет – вернётся, а там увидим. Ну, а хозяйка здесь только я, других не предвидится.
Я подмигнула и направилась к себе. Надо было подготовиться перед визитом к министру, назначенным на половину третьего. Иветта стояла у перил и опять наблюдала за Альдригом. Что ж, почему бы и нет? Она, конечно, юная, романтически настроенная девушка без капли опыта, но, может, ему как раз такая и нужна? Руну его не свести, но я её спрятала под таким же лёгким слоем магии, какой прежде скрывал шрамы на спине. Здесь эта деталь биографии никого не касается. А в остальном… Ну, во всяком случае он её не обидит, в этом я уверена. А дальше сами разберутся.
Кабинет государственного секретаря по иностранным делам Ардида вен Сольдо был просторен, дорого обставлен, но не роскошен: каждый предмет имел здесь чёткое предназначение. Массивный деревянный стол, заваленный бумагами, кресло министра и кресло для посетителей, которое в данный момент занимала я, несколько запасных стульев у стены на случай совещаний, большой камин, на полках – книги и свёрнутые карты. Несколько карт, наиболее часто используемых, висели на стенах, а справа от стола красовался крупный напольный глобус. В углу - секретер с многочисленными закрытыми ящичками и отделениями для писем.
Сам министр, пятидесятилетний мужчина среднего роста, весьма моложавый и энергичный для своих лет, хотя и не без налёта хронической усталости, сидел за столом и с интересом смотрел на меня поверх поданного секретарём бокала.
- Так как же вам понравилась Сильверия? – полюбопытствовал он.
- Совершенно не понравилась, - призналась я, в свою очередь пригубив вино и откинувшись на спинку кресла. – Нравы у них чрезвычайно своеобразные.
- В самом деле? Жаль. А я полагал, вам это направление будет интересно. Как-никак почти матриархат.
- Люди – чрезвычайно странный вид: умеют испортить любую хорошую идею, - вздохнула я.
- Но сильверийкам всё неплохо удаётся, - заметил вен Сольдо. – Почти полная автономия внутри своего королевства и очень, знаете ли, неплохие показатели.
- Понимаю, но это всё ненадолго.
- Да, я читал ваш отчёт. Что же, полагаете, бунт – это исключительно дело времени?
- Совершенно в этом уверена. Там уже отвратительная ситуация с преступностью. По дороге назад я дважды подверглась нападению.
- А я говорил, что вам необходима охрана, - нахмурился министр. – Неоднократно говорил. А вы всякий раз отказываетесь. Что это, право, за ребячество?
- Милорд, так нечестно! – возмутилась я. – Вы бьёте козырем, который я сама дала вам в руки. Я ведь могла ни о чём не рассказывать. К тому же, похоже, вопрос охраны разрешился сам собой, ко всеобщему удовлетворению.
- Вот как? Нашёлся наконец кто-то, чьё присутствие вы готовы терпеть в своих путешествиях?
- Тот же, кто выручил меня в тех двух инцидентах в Сильверии.
- Знает своё дело?
- Ну, он в одиночку обезвредил четверых. Почти в одиночку: я помогла, но совсем чуть-чуть.
- Что ж, это впечатляет. А дара боевой магии у него случайно нет? А то нам, знаете ли, чрезвычайно не хватает специалистов.
- Чего нет, того нет, - развела руками я. – Никакой магии.
- Жаль. Но всё равно хорошо. Итак, вы считаете, что дамы Сильверии с управлением не справляются?
Вен Сольдо поднял со стола печать, рассеянно переложил её из руки в руку, а затем убрал в один из многочисленных ящиков.
- Дело не в том, что они дамы, - поморщилась я. - Те же ошибки мужчины совершали неоднократно, история знает немало таких случаев. Скорее мы в очередной раз наблюдаем, что люди есть люди, не столь важно, какой они национальности или пола. Желание получить как можно больше, отдав за это как можно меньше, старо как мир. Они сделали ставку на рабство, накупили кучу народу из-за моря, а это не урождённые невольники, которые никогда не знали другой жизни и с молоком матери впитали принцип «терпи, как бы плохо ни было». Это бывшие воины, торговцы, даже аристократы. И они точно знают, что бывает по-другому.
- Вы полагаете, именно они и устроят бунт?
- Их одних было бы недостаточно. Но через них и местные постепенно узнают, что терпеть – не единственный вариант. А длится всё это далеко не первый год. Бунт начинается тогда, когда людям нечего терять – и, как по мне, эту черту там уже переступили. А умный правитель всегда знает, до какого момента можно наживаться на народе, а где следует остановиться.
- Наш государь никогда не наживается на своём народе, - поспешил отметить министр, покосившись на висящий на стене портрет.
- Ну конечно же нет! – покладисто согласилась я.
Любой правитель наживается на своём народе, господин министр, и вы знаете это не хуже меня. Но мы, разумеется, продолжим дружно делать вид, будто подобные мысли никогда не приходят нам в голову.
- Как обстоят дела в нашем королевстве? – поинтересовалась я, раз уж мы волей случая сменили тему на Дилию. – Случилось что-нибудь, требующее моего внимания?
- Пока нет. – Вен Сольдо повертел в пальцах писчее перо. – Правда, вот архиепископ тяжело болен. Похоже, ему осталось недолго.
- Это может как-то сказаться на наших делах?
- Леди Стэнфорт, вы неисправимы, - протянул министр с некоторым даже уважением в голосе. – Укротите немного свой цинизм, выразите хотя бы сожаление, прежде чем переходить к делам.
- Если вам так угодно, милорд. Да нет, его высокопреосвященство неплохой человек, но он прожил долгую и, как я понимаю, вполне счастливую жизнь. Девяносто один год – что поделать, никто из нас не вечен. Я видела слишком много совсем других смертей – людей молодых, жизнерадостных, девчонок и мальчишек, тех, кто ничего ещё толком не успел. Так что уж простите мне некоторую циничность.
- Я понимаю, вы пережили события того июля. Может быть, велеть, чтобы вам принесли ещё вина?
- Благодарю вас, милорд, - покачала головой я. – Поверьте, если бы я искала исцеления в вине, давно бы уже спилась. Так что же насчёт архиепископа?
- В среде церковников наблюдается большой ажиотаж. Борьба за власть уже началась, пускай пока и неофициально.
Что ж, это неудивительно, совсем неудивительно.
- И после этого вы упрекаете в цинизме меня! Медведь ещё не успел почить, а молодые охотники уже делят его шкуру. И кто же главный претендент? Полагаю, нынешний епископ Гертийский?
Это был самый естественный преемник. Священнослужитель, отвечавший за центральную часть страны, включавшую в себя и столицу. Не идеал, что бы ни думали на этот счёт люди религиозные, но и никаких препятствий для дел министерства я с этой стороны не видела.
- Не только он. Похоже, пальму первенства пока делят двое: епископ Гертийский и Генрих Сорес, прелат Кантонии.
Я вскинула голову и инстинктивно подобралась. Распрямила спину, опёрлась обеими руками о край стола.
- Это плохо.
Прелат восточной провинции славился своей религиозной нетерпимостью. Он глубоко ненавидел всех, кто хоть немного отклонялся от канона, подписанного Синедрионом три века назад, и настаивал на необходимости истребить всех еретиков. До сих пор он имел мало власти за пределами своей территории, да и там был вынужден подчиняться решениям архиепископа и короля, а потому воспринимался многими как персонаж гротескный. Но если вен Сольдо говорит, что у Генриха появился реальный шанс прибрать власть к рукам… Это могло стать началом катастрофы.
- Только религиозных войн нам не хватало, - пробормотала я.
- Да уж, это было бы крайне нежелательное развитие событий, - согласился министр. – И, как вы понимаете, имело бы к нам непосредственное отношение. Однако отчаиваться пока рано. Всё это не более чем слухи.
«Слухи» в исполнении государственного секретаря по иностранным делам – это чуть больше, чем пустые сплетни. Так что новости тревожили. Но вен Сольдо прав: пока слишком рано. Быть может, опасения не оправдаются. Быть может, наши церковные друзья сумеют предотвратить приход фанатика к власти.
Глава 11
В тот день я прошла через свою любимую книжную лавку (как раз доставили пару томов из тех, что я заказывала), а затем вернулась домой. Вечером, стоя у лестницы на втором этаже, я наблюдала за тем, как внизу Иветта о чём-то беседует с Альдригом. Услышать содержание разговора я не могла, слишком далеко, но этого и не требовалось: я не хотела вмешиваться, мне было интересно просто наблюдать. В данный момент впечатление складывалось такое, что девушка получает от беседы удовольствие, Альдриг же скорее согласен её терпеть. Для начала – не так уж и плохо.
- Вы полагаете, из этого знакомства выйдет что-то путное? – спросил Керсингтон, остановившийся возле меня и тоже разглядывающий молодых людей.
Он только что закончил первый вечерний обход второго этажа и зажёг в коридоре свечи. Я тысячу раз говорила, что магические светильники намного удобнее и требуют меньше усилий, но дворецкий настаивал на том, что не хозяйское это дело – заниматься освещением, а если мне так уж приспичило, могу вытворять что угодно в своей спальне и кабинете. Но в остальном доме всё будет как полагается. Разумеется, это не его слова, а мой вольный пересказ.
- Я полагаю, ничего непутного из этого знакомства точно не выйдет, - заявила я. – А в остальном – поживём-увидим. Вряд ли, конечно, но, согласись, это было бы неплохо.
- Почему это представляется вам маловероятным? Полагаете, они не сойдутся характерами?
- Что вы, Керсингтон! – Я рассмеялась, и Альдриг поднял голову, впервые меня заметив. Однако на сей раз расстояние играло на моей стороне: он тоже не мог расслышать наш разговор. – Я даже характера Иветты толком не знаю, что уж говорить об этом юноше. Я полагаю, они не сойдутся тараканами.
- Простите, чем?!
- Тараканами, Керсингтон. Это такие вредные, противные мелочи, которые водятся в подвалах и в головах.
Я для наглядности постучала себя по макушке.
- Ах, вы имеете в виду тараканов в метафорическом смысле.
- В нём самом, Керсингтон. Видите ли, у меня есть теория о счастливых браках. Только не смейтесь! – добавила я, хотя дворецкий, разумеется, даже не улыбнулся. – Согласитесь, кому же теоретизировать о счастливых браках как не мне? Так вот, согласно моей гипотезе, счастливый брак возможен лишь в том случае, когда у жены и мужа приблизительно одинаковые тараканы.
- А у этих двоих, вы полагаете, дело обстоит иначе?
По тону Керсингтона я прекрасно поняла, что он не воспринял мою теорию всерьёз, и всё же ему было любопытно, что я отчебучу на этот раз.
- Увы. Тараканы нашей милой Иветты – крохотные и по-своему очаровательные, они ходят на задних лапках и носят юбочки с кружевами. А тараканы Альдрига – крупные и раскормленные. – Я задумчиво посмотрела туда, где совсем недавно беседовала обсуждаемая нами парочка; к этому времени оба успели разойтись по своим делам. – Так-то, Керсингтон. Они попросту в разных весовых категориях. А теперь признайтесь честно, - мой взгляд сфокусировался, и я перевела его на собеседника, - Нэнси говорила, что сегодня будет на ужин?
Почти весь следующий день я провела за покупками, нужными и не очень. Приобрела ещё пару книг (попроще, чем вчера), всякие аптекарские мелочи, кое-какие специи (после бурного обсуждения с Нэнси) и изящную статуэтку, не имеющую никакой художественной ценности, но чем-то меня зацепившую. Кроме того, давно было пора заказать у портнихи новое платье, так что я занялась и этим.
Словом, день прошёл в меру спокойно и в меру утомительно, как раз то, что требуется в качестве передышки для умственной деятельности. Дальнейший план заключался в том, чтобы немного почитать, а затем снова поработать над сильверийскими записями, поэтому, как следует выспавшись и позавтракав, я направилась в библиотеку. Решила просмотреть книгу, купленную перед моим последним путешествием. Изначально я отвела на это занятие от силы десять минут. Однако данный научный труд оказался столь интересным и столь точно формулировал то, что я имела неудовольствие наблюдать в Сильверии, что я зачиталась и совершенно забыла о времени.
Так что прошло около двух часов, когда я внезапно отвлеклась и обнаружила Альдрига, стоящего прямо передо мной и разглядывающего мою книгу.
- И что такое «психология»? – полюбопытствовал он.
Я нахмурилась: рассмотреть обложку, пока я читала, он точно не мог. Ах, ясно: название главы было выведено вверху открытой страницы. С учётом всего, что я знаю об Альдриге, ничем хорошим это не кончится.
Я вздохнула и указала ему на стул. Немного помедлив, парень всё-таки переставил его поближе и сел.
- Психология – это новая наука, можно сказать, только зарождающаяся, - объяснила я. – Она изучает человеческую психику. Наши чувства и мысли, откуда они берутся, от чего зависят, как влияют на поведение, и всё такое прочее.
- И что же такое «рабская психология»? – предсказуемо спросил он, процитировав название главы.
- Это то, чего у тебя нет. – Я устало поморщилась. – Слушай, мы не могли бы разок обойтись без цунами ненависти, которым ты регулярно захлёстываешь всё эмоциональное пространство на милю вокруг? У меня от этого болит голова.
- Ты менталист.
И не поймёшь: то ли спросил, то ли выдвинул обвинение. На всякий случай я выдала ответ, более-менее уместный в обоих случаях.
- Вообще-то можно было и раньше догадаться.
Альдриг немного помолчал, вроде как впитывая новые сведения.
- И что, ты всё время отслеживаешь, кто что чувствует?
- Ещё не хватало, - с непритворным ужасом возразила я. – В повседневной жизни вообще стараюсь этим не заниматься. Но если чувства совсем уж сильные, до меня доносятся отголоски, хочу я того или нет.
Альдриг ещё немного подумал.
- И от меня исходит ненависть?
- Не всегда. Но часто.
- А что ещё?
- Не знаю. Слушай, я же специально не копаюсь. И не все чувства умею различать. Просто ненависть, гнев, агрессия – это самое элементарное. Лежит на поверхности.
- И во время путешествия ты чувствовала это в ком-нибудь ещё? Или только во мне?
- В Сильверии-то? Смеёшься? У вас там ненавистью фонит от каждого третьего.
Он кивнул и опустил глаза в пол, о чём-то раздумывая. Я перелистнула страницу.
- Ты сказала, что не все чувства умеешь различать, - снова подал голос Альдриг. – От чего это зависит?
Я подняла взгляд, отрываясь от текста. Вроде бы смотрит с любопытством.
- Бывают чувства более-менее простые, а бывают сложные, с массой составляющих. Чем этих составляющих больше, тем легче ошибиться. Люди и сами зачастую не знают, что чувствуют. Иногда я могу разобраться лучше, чем они, а иногда, наоборот, хуже. Особенно плохо – если речь об эмоциях, в которых я сама не слишком ориентируюсь. Не знаю, материнский инстинкт, например. Мне он непонятен, поэтому я и определяю его с трудом.
- А что ты умеешь определять? Ты сказала, гнев, агрессия, ненависть. Что ещё? Если ненависть, значит, и любовь?
- Ты что, издеваешься? – фыркнула я. – Во-первых, эти понятия вообще не симметричные. Любовь намного сложнее. А во-вторых, вот уж о чём я ни черта не знаю. Я не умею любить. Можешь считать меня калекой. Знаешь, бывают люди без руки, без ноги, слепые. А я вот такая. Поэтому нет, любовь не считываю.
Альдриг скептически прищурился.
- Так-таки не умеешь любить?
- Ну не знаю, в это слово же вкладывают миллион смыслов. Если вдуматься, по-своему я, наверное, люблю, например, своих домочадцев. Нэнси, Керсингтона, Иветту. Даже скучаю по ним немного, когда уезжаю. Дом этот кстати люблю, тут никаких сомнений. Ну…родину свою люблю, между прочим, как бы это нелепо ни звучало. Но ты же небось не то имеешь в виду? Обычно, когда говорят «любовь», имеют в виду что-то вроде любви женщины к мужчине. Романтической. Вот этого я точно не умею.
- Почему?
- Сначала я банальным образом была слишком юной, а потом резко стало не до романтики. Так что любовь я не считываю, - заключила я, чтобы разговор, не дай боже, не перешёл в опасное русло моего прошлого. – К слову, общению с мужчинами это не мешает. Я бы сказала, даже помогает.
- Да, это мне уже объяснили, - хмыкнул Альдриг, рассматривая другие книги, разбросанные по столу.
- Ха! Давай угадаю. Нэнси наябедничала?
С этой темой, в отличие от той, куда чуть не зашёл разговор прежде, я чувствовала себя совершенно свободно. Да и странновато было бы зардеться и смущаться, учитывая недавний род занятий собеседника.
- Почему ты так решила?
- Кто же ещё станет сплетничать о моём моральном облике? Не Керсингтон же!
- Вообще-то я не собирался вот так её подставлять.
- Всё в порядке, - отмахнулась я, - она не со зла. Просто она искренне переживает за мою загубленную репутацию.
- А она у тебя загублена? Другие так-таки мужчин не водят?
- Водят все. Но многие стараются этого не афишировать. Замужние – потому что у них мужья, а девицы на выданье – чтобы отхватить жениха повыгоднее. Но у меня-то ни той, ни другой причины нет. Поэтому я предпочитаю не тратить лишние силы на игры в прятки.
Не исключено, между прочим, что сильверийки решили прислать мне раба как раз из-за моей репутации дамы, интересующейся, скажем так, мужским полом. Переоценили они меня, конечно, ну да им простительно. Другая культура и всё такое прочее. А может, я и ошибаюсь, может, они всех гостий так привечают. В любом случае, эта была одна из тем, поднимать которые в присутствии Альдрига не следовало.
- Нэнси считает, что я должна найти себе приличного вдовца, - добавила я в порядке сплетни.
Альдриг выразительно приподнял брови, что в его случае, пожалуй, могло сойти за смешок.
- По-моему, с твоими деньгами и связями замужество не должно представлять проблемы, было бы желание. Или я чего-то не понимаю в дилийском обществе?
- Всё ты понимаешь. Но Нэнси несколько старомодна. Так что в её картине мира вдовец – это мой последний шанс. Время от времени она проводит со мной на этот счёт душеспасительные беседы. Сначала меня это забавляет, потом я просто не хочу с ней ругаться, потом всё-таки ругаюсь. Дальше всё снова идёт по кругу. Так что если услышишь женские вопли из кухни, не напрягайся. Все остальные в доме привыкли. И не пытайся нас разнимать: это отлично удаётся Керсингтону.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.