- -
- 100%
- +
Дальше я лишь укреплялась в этом мнении. Помимо сложного отношения к прикосновениям, он явно плохо воспринял окружающую обстановку в целом. Его лицо застыло, будто заморозилось, как уже бывало прежде, лишь тревожный взгляд перескакивал с объекта на объект, не находя поблизости ничего успокаивающего. Я запоздало сообразила, что мероприятия такого рода могли нести крайне неприятные для него ассоциации.
В довершение всего перечисленного выше, в залах нередко можно было заметить рабов, легко отличимых благодаря рунам. Некоторые разносили еду и напитки. У некоторых были иные обязанности. Двое гостей мужского пола прошествовали в сопровождении рабыни в отдельную комнату.
Обычно я не чувствую ментальное состояние окружающих, если не настраиваюсь на него специально. Но в этот момент отголосок всплеска ненависти достиг моего сознания, пусть даже расплывчато и искажённо, как звук сквозь заложенные уши.
- Держи себя в руках! - потребовала я, прикрывшись веером.
Ещё не хватало, чтобы он выкинул сейчас какой-нибудь фортель в духе борьбы за социальное равенство в отдельно взятом замке. Волнуясь за успех предприятия, я прислушалась к эмоциональному состоянию спутника. Вряд ли он собирался совершать революцию. Зато стихийная волна ненависти, прежде не направленная ни на кого конкретно, теперь сосредоточилась на мне.
Параллельно с этой проблемой приходилось решать другую: приблизиться к графине. Благодаря нескольким удачным замечаниям касательно дилийской моды мне удалось влиться в компанию её приятелей, но и только. Хозяйка приёма переходила из залы в залу, приветствовала гостей, беседовала с друзьями, проверяла, всем ли хватает закусок и напитков, изредка отдавала распоряжения слугам… И всё это время супруг следовал за ней, как…банный лист. Неважно, с дамами она беседовала или с мужчинами, улыбалась или грустила, развлекалась или занималась делами, он всё время вертелся под боком. Даже когда я рискнула своим добрым именем (благо что фальшивым), полушёпотом рассказав графине некий эпизод весьма интимного свойства, якобы имевший место при дилийском дворе, граф даже не подумал оставить нас одних. Моя миссия определённо оказалась под угрозой.
Внезапно меня осенило. Похоже, был шанс убить одним выстрелом двух зайцев. Я отошла в сторонку, позвав Альдрига за собой.
- Мне понадобится твоя помощь.
- В чём? – спросил он всё с тем же каменным выражением лица.
- Тебе понравится.
К колонне, возле которой мы стояли, приблизилась парочка, видимо, тоже жаждавшая уединения, но по другой причине. Я поманила Альдрига в коридор.
- Ты должен меня ударить, - продолжила я, осмотревшись и удостоверившись, что нас никто не услышит.
- Что?!
Каменное выражение всё-таки слетело с его лица. Брови удивлённо взметнулись вверх.
- Этот преданный супруг следует за графиней след в след, - принялась объяснять я полушёпотом. – То ли он в самом деле так влюблён, то ли подозревает, что в замок может пробраться стерва вроде меня и спутать ему все карты. Это не так уж важно, главное: мне необходимо от него избавиться, чтобы поговорить с графиней тет-а-тет.
Он всё ещё не понимал.
- Ты меня ударишь, по лицу, при всех. Тебя, конечно, выгонят из замка, но больше ничего они сделать не могут. Мы подберём тебя на обратном пути около статуи молочника. Помнишь, где это?
Альдриг кивнул.
- Вот и хорошо. Дальше я всё сделаю сама. Но учти: в этом спектакле всё должно быть натурально, а репетиций не предусмотрено. Бить надо как следует, чтобы не сошло за пощёчину. Пощёчина – это не событие, а так, повод немного посплетничать. Даже правила этикета допускают, чтобы мужчина дал женщине пощёчину – в определённых обстоятельствах. Мне это не подходит. Справишься? – Его взгляд не транслировал должной уверенности, и я усилила напор. – Ты же меня ненавидишь, я знаю! Просто дай волю этому чувству. Или убирайся отсюда, если от тебя никакого толку.
Я развернулась и решительно зашагала назад, в полный гостей зал. Но чрезвычайно внимательно прислушивалась к эмоциональному фону. И быстро поняла: мои последние слова возымели эффект. В борьбе между яростью и удивлением победу определённо одержала ярость.
А где у нас нынче хозяева? Чудесно, они тоже здесь. Впрочем, столь громкое событие так или иначе привлекло бы их внимание: в крайнем случае слуги бы доложили.
Я остановилась, обмахнулась веером и раздумывала, взять ли бокал с подноса лакея, степенно обходившего гостей. И тут меня, можно сказать, настигла вселенская справедливость, облекшаяся в форму мужского кулака.
Честно говоря, в какой-то момент я не на шутку испугалась: показалось, что Альдриг выбил мне глаз. Потребовалось немного времени, чтобы разлепить ресницы и различить хоть что-нибудь сквозь пелену хлынувших от боли слёз. Я сидела на полу, рядом с креслом, за которое безуспешно попыталась ухватиться. Скула наливалась болью, наверняка она скоро приобретёт чрезвычайно красивый, насыщенный цвет, как раз в духе моды этого сезона.
Музыка прервалась, дамы охали и ахали. Приятнее любых мелодий прозвучал возмущённый голос графини:
- Немедленно покиньте этот дом! И никогда сюда не возвращайтесь. Кто-нибудь, проводите его!
Я приложила усилие, чтобы сдержать улыбку и сохранить страдальческое выражение лица. Сосредоточилась на боли и на том детском чувстве обиды, которое возникает, даже когда мы случайно ударяемся о предмет мебели. Слёзы полились ручьём. Всё-таки самое трудное – это заплакать, а дальше дело наживное. Всё равно что раздуть уже теплящееся пламя.
- Позвольте помочь вам подняться. Леди…
- Агата. Агата Уинстон, - ответила я, всхлипнув.
И протянула галантному мужчине руку.
- Госпожа Уинстон, мне так жаль! – Графиня как хозяйка приёма, конечно же, устремилась ко мне. – Пойдёмте, вам надо успокоиться. Бетси, принеси гостье воды!
Вытирая на ходу глаза, я позволила леди Истальф увести меня в отдельную комнату. Дамы и кавалеры провожали нас жадными взглядами, гадая, что именно могло послужить причиной столь неприемлемого поступка моего спутника. Служанка вбежала следом за нами с подносом, на котором стоял хрустальный стакан.
- Присядьте, моя дорогая. – Графиня подвела меня к ближайшему креслу. – Выпейте! Что же случилось? Как он мог так поступить?
Я стрельнула глазами в сторону двери. Как и предполагалось, в такой щекотливой ситуации граф не счёл приличным последовать за нами.
- Мы могли бы остаться одни? – попросила я срывающимся голосом. – Я…мне неловко при посторонних.
- Конечно, конечно! – воскликнула хозяйка. – Бетси, пойди прочь!
Служанка послушно выскользнула за дверь.
Мою грудь по-прежнему сотрясали рыдания: так просто их не остановишь; кажется, это называется «инерция». Поставив стакан на изящный столик, я протянула графине конверт. Затем поднесла к глазам платок, который мне любезно вручила одна из гостий.
- Боже… Это от него? – спросила леди Истальф, не на шутку разволновавшись.
- Вероятно. Честно говоря, я не знаю. Мне просто поручено передать вам это письмо.
Графиня кивнула, вскрывая конверт настолько аккуратно, насколько это возможно без ножа для бумаг. Она быстро прочитала послание, перескакивая взглядом со строки на строку. Затем стала перечитывать, на сей раз очень внимательно.
Я старалась ей не мешать. Госпожа Истальф, первая леди сильверийского приграничья, была хорошим другом Дилии. Разумеется, для такой преданности требовалась весомая причина. В данном конкретном случае любовь к государству проистекала из любви к некоему его гражданину.
- Так всё это было искусным представлением? – спросила она, оторвавшись наконец от письма.
Пройдя к ближайшему подсвечнику, графиня привычным движением поднесла листок к огню.
- Нужно было остаться с вами наедине, а мне никак это не удавалось, - улыбнулась я, рассеянно следя за тем, как пламя пожирает бумагу.
- Мой муж, - грустно кивнула графиня. – Если бы вы только знали, как он мне надоел…
Я понимающе вздохнула. Бывает, мужчины надоедают. Одна из причин, по которым я так и не вышла замуж.
- Но ваш синяк смотрится так натурально, - проговорила хозяйка, приглядываясь. – Боже, неужели он настоящий?
- У министра вен Сольдо всё настоящее, - заверила я с улыбкой. – Что, хороша? Вы позволите?
Не дожидаясь ответа, я подошла к зеркалу и подняла канделябр повыше, чтобы лучше рассмотреть лицо. Да, скула окрасилась красивым сочным фиолетовым, местами переходящим в красноту.
- Мне, право, перед вами неловко. И как ваш спутник решился? Честное слово, не уверена, что кто-нибудь из моих людей справился бы с таким заданием.
- У нас свои методы работы. У вас не найдётся ненужная вуаль? Не хотелось бы, чтобы на меня пялились все без исключения, а с эдакой красотой, боюсь, так и случится.
- Конечно, мы всё устроим. Вы уже уходите?
- Да, полагаю, пора. Надеюсь, вы меня простите. Думаю, обиженная дама на моём месте поступила бы именно так.
- Я велю, чтобы вам подали карету. Ох, и снова мне неловко! – всплеснула руками графиня. – Я же выставила вашего человека!
- Ничего страшного, он будет ждать меня в условленном месте.
Вот уж в чём я отнюдь не была уверена. С высокой долей вероятности Альдриг мог решить уйти в закат, чтобы глаза его больше меня не видели. Вполне подходящий момент и, возможно, весьма разумное решение. Однако делиться этими мыслями с графиней я не собиралась.
- Браво. Вы всё предусмотрели.
- Ну разумеется.
- Но, надеюсь, вы подождёте, пока я напишу ответ? Это не займёт много времени. А также записку для нашего дорогого министра.
- В моём корсете найдётся место для пары-тройки писем, - заверила я. – Скажите вашему супругу, что гостья пребывает в чрезвычайно расстроенных чувствах, и вам придётся провести в её обществе… - я пожала плечами, - …столько, сколько потребуется.
- Отличная идея. И заодно велю, чтобы нам с вами принесли по бокалу хорошего вина.
Определённо, мы с графиней разошлись, довольные друг другом.
Глава 9
Как оказалось, снаружи шёл сильный дождь, так что закрытый экипаж оказался очень кстати. Я велела кучеру замедлиться рядом со статуей молочника (какого-то героя местных преданий; мне что-то рассказывали на этот счёт, но, признаться, слушала я невнимательно). Сперва я никого не увидела, хотя скульптуру неплохо освещал фонарь, но вскоре Альдриг вышел из тени. Он поджидал под козырьком какой-то лавки, но успел немного промокнуть, прежде чем вскочил в карету. Когда мы тронулись, он тряхнул головой, и я ощутила несколько капель, упавших с его волос.
Я сидела по ходу кареты, Альдриг – напротив. Я пыталась вглядеться в его лицо, но было слишком темно. Огни уличных фонарей, проносившиеся мимо, давали свет лишь на мгновение, сменяясь густой темнотой. Создавать магический светильник не хотелось.
- Признаться, я думала, ты не придёшь, - заметила я, сама не знаю, зачем.
Быть может, пыталась заполнить звуками мглистую пустоту, в которой нет ни взглядов, ни мимики, ни жестов.
- Я тоже так думал, - кивнул он.
- Что же заставило тебя изменить мнение?
Он долго молчал и, я полагала, уже не ответит, в привычной своей манере.
- Любопытство, возможно, - сказал он наконец.
Любопытство – и однако ты даже не спрашиваешь, как всё прошло?..
То, что Альдриг проводил меня до комнаты, не удивляло. То, что он вошёл следом за мной, тоже: ему ведь нужно было забрать свою одежду. Но стоило мне создать магический светильник, как спутник подошёл совсем близко, внимательно разглядывая моё лицо.
- Дьявол! – выругался он сквозь зубы.
Настал мой черёд непонимающе приподнять бровь.
- Ах, синяк! – сообразила я, и скула тут же отозвалась болью, будто обиженная: «Как ты могла обо мне забыть?». – Что, красиво выглядит?
- Это я виноват, - проговорил он, как мне показалось, с искренним раскаянием.
Но не малодушничал и взгляда от «дела рук своих» не отводил.
- Ничего подобного. Ты делал то, что я тебе поручила, помнишь?
- Ты не понимаешь. – Он легонько качнул головой, как бы отмахнувшись от моего аргумента. – Я ударил, потому что хотел ударить. Очень хотел.
- Ну, и это не удивительно. Думаю, будь я на твоём месте, я бы тоже захотела ударить…да всех подряд, - заметила я совершенно серьёзно. – И хорошо ещё, если не убить. А в первую очередь – невыносимую стерву, которая вечно говорит мне, что делать.
- То есть ты даёшь мне индульгенцию на небольшую резню? – хмыкнул он.
- Я не священник, но если этот нюанс тебя не смущает, то ради бога.
- Ясно.
Он развернулся, будто разом утратив ко мне интерес, и направился к сундуку.
Я повесила в воздухе ещё пару светильников, чтобы лучше видеть, что происходит.
- Где эта твоя магическая мазь? – спросил Альдриг, откинув крышку.
И, не дожидаясь ответа, приступил к поискам.
- Эй, тебя не смущает, что это мои вещи? – окликнула я, немного позабавленная. – Женские, между прочим. А если ты наткнёшься на бельё?
- И что? – отозвался он, нисколько не смутившись и не прерывая своего занятия. – Думаешь, я могу увидеть что-то для себя новое?
Это было резонно, и я не стала его распекать, тем более что он уже нашёл баночку и разом потерял к моим вещам интерес. Поставил мазь на туалетный столик, снял крышку и подошёл ко мне. Светильник тоже подплыл поближе: стандартное их свойство.
Альдриг взял меня за подбородок, чуть-чуть развернул к свету и стал аккуратно, будто я была фарфоровой, наносить мазь. Синяк был большой и, похоже, действительно доходил почти до самого глаза. В какой-то момент Альдригу пришлось зачерпнуть мазь повторно. Когда она во второй раз закончилась у него на пальцах, подушечки и ногти продолжили источать лёгкое голубое свечение.
А потом он меня поцеловал.
Я была совершенно ошарашена. Только что он стоял напротив, да, близко, даже очень близко, но ведь по понятной причине. Я держалась расслабленно, абсолютно не ожидая подвоха. И вдруг он наклонился и накрыл мои губы своими.
От удивления я сперва никак не отреагировала. Просто замерла без движения, предоставляя Альдригу делать то, что захочет. Его кожа была прохладной, мягкой, чуть солоноватой на вкус. Потом моё тело будто в один миг разморозилось. Тёплый огонёк зародился внизу живота и стал подниматься всё выше, постепенно превращаясь в волну, захлёстывающую сознание. Теперь я тоже приоткрыла губы и начала жадно ловить прикосновения, настаивать, овладевать. Этого мне показалось мало, и я обвила руками его шею, притянула ближе.
Прикосновения Альдрига были мягкими и жадными одновременно, и я почувствовала, как начинает кружиться голова. Ну ещё бы, неудивительно, что он так хорошо целуется, у него богатый опыт. Я резко отстранилась, будто обожглась, и оттолкнула его от себя.
- Не смей! – Я дрожала, и голос плохо слушался. – Не смей благодарить меня таким образом, слышишь? И извиняться тоже! Ничего не смей!
Выражение недоумения на его лице сменилось яростью. Опрокинув стул, он вышел из комнаты и громко хлопнул дверью.
Я опустилась на второй стул и схватилась рукой за голову. Одри Стэнфорт, прости господи, леди! Ты что вообще творишь? У тебя голова на плечах есть или отвалилась за время путешествия? Парень – понятно, у него в голове бардак. Он неизвестно сколько месяцев (но как минимум месяцев, это совершенно точно) жил, мягко говоря, не самой нормальной жизнью. В которой присутствовали и герцогиня, которая не помнит его имени, и кастелянша, от одного вида которой его тошнит, и всевозможные подруги, гостьи, официальные и неофициальные лица. Он так привык. И до сих пор не вполне понимает, на каком он свете.
Я осторожно потрогала гематому, погляделась в зеркало. Парень почувствовал себя виноватым – решил расплатиться. Так, как умеет. Здесь всё очевидно. А вот ты, леди Одри, каким местом думала? Грамоту, значит, разорвала, а воспользоваться рабом по назначению всё-таки захотелось? Тебе мужчин в Дилии мало? Или решила переключиться на молоденьких? Так давай, опусти возрастную планку ещё лет на семь – и могла бы нарваться на собственного внебрачного сына, как в одном модном романе. Благо, что у тебя таковых нет.
Как теперь всё это разгрести? Ладно если он сбежит от тебя, как от огня – и правильно, к слову, сделает. А если нет?
Послав всё на свете к чёрту, я разделась и легла спать. Не тут-то было. Недавний поцелуй…вспоминался. Уснуть никак не удавалось. Как следует разозлившись, я запустила подушкой в стену. Нащупала ещё одну, подтянула под голову и сосредоточилась на том, что обычно помогало мне обрести душевное равновесие: на службе. Как ни крути, задание я сегодня выполнила вполне удачно. Да и в остальном поездка прошла успешно. Так что в ближайшее время можно будет отправляться к министру с отчётом. А заодно и любовника себе при дворе присмотреть. Подходящего возраста и социального статуса. Приняв чёткие решения по всем вопросам, я наконец уснула.
Копыта размеренно цокали по неровным камням мостовой. К счастью, к утру дождь закончился, а сильный ветер разогнал облака. Так что в недавнюю непогоду трудно было бы поверить, если бы не лужи и их неизменная спутница – грязь под лошадиными ногами.
- Мы скоро выезжаем к границе. Что скажешь? Останешься здесь или поедешь со мной дальше?
Прежде чем задать этот вопрос, я долгое время молча управляла фаэтоном, с сомнением косясь на спутника. Я хорошо понимала: вот он, мой последний шанс избежать лишних сложностей. Если Альдриг высадится в Лигарде или даже за городской чертой, но в пределах Сильверии, я спокойно вернусь к обычной своей жизни, как если бы ничего из ряда вон выходящего в этом путешествии не произошло. Если же возьму его с собой, приму на свои плечи ответственность, с которой сама пока не знаю, что делать. Но обещание есть обещание, а значит, выбирать теперь не мне.
- В этой вашей Дилии действительно нет рабства? – спросил он, глядя прямо перед собой.
- Не то, чтобы совсем нет… - Я помолчала, раздумывая над формулировкой. – Работорговля запрещена, но теоретически любой подданный Дилии может привезти раба из-за границы. Так иногда поступают, но в целом это не принято.
- В этом случае раб остаётся рабом?
- Да. Но тебе беспокоиться не о чем. Даже если бы я передумала и искусала губы в кровь, грамоты у меня уже нет, а без документов право владения не докажешь. Клеймо свидетельством не является.
- Теперь я спокоен.
Оторвавшись от созерцания дороги, я метнула на Альдрига испытывающий взгляд. Интересно, он сам-то знает, когда говорит с сарказмом, а когда – на полном серьёзе? А то лично мне даже со способностями менталиста не всегда понятно.
- Я бы, пожалуй, посмотрел на такую страну.
Ну вот, мои надежды на спокойную жизнь горели синим пламенем. С другой стороны, когда я боялась сложностей? Я вообще мало чего боюсь, поскольку самое страшное уже повидала, и хочешь – не хочешь, а не развидеть.
- Годится, - сказала я вслух. – Так что, всё решила «нежная любовь» к родине?
- Отчасти, - откликнулся он. И резонно добавил: – Тебе вроде Сильверия и самой не слишком понравилась.
- Я не показатель. Мне вообще мало что нравится.
Альдриг кивнул.
- Так лучше всего.
Во всяком случае, наше общение приобрело ту же своеобразную непринуждённость, что и до вчерашнего происшествия. Похоже, мы пришли к негласному соглашению: история с поцелуем забыта и похоронена. Вот и хорошо.
Глава 10
Свой городской дом я любила. На душе стало теплее, когда с левой стороны от дороги показались светлые бежевые стены, ровный ряд высоких окон с тонкими коваными решётками на первом этаже, узкий балкон с чёрным узорным ограждением – на втором. Почти все окна задёрнуты плотными шторами, и только в одном, справа от балкона, штора отодвинута, и створка приоткрыта: Иветта проветривает кабинет. Вероятно, и спальню тоже, но та выходит на другую сторону, где не так шумно. А вот и деревянная дверь, выкрашенная в тёмно-зелёный цвет, с тремя ведущими к ней ступеньками.
Но сперва надо было разобраться с фаэтоном. Узкий проезд (достаточный ровно для того, чтобы прошла пара лошадей) вёл во двор – тесный, вымощенный камнем. В глубине стоял сарай с широкими воротами; оттуда, как и всегда, тянуло запахом сена.
Бросив поводья, я вышла из экипажа. Альдриг последовал моему примеру, правда, соскочил прямо с верхней ступеньки. Я приветственно помахала рукой Иткерну, моему постоянному кучеру, который как раз выходил из сарая нам навстречу.
- Как прошло путешествие, леди Одри? – спросил он, улыбаясь.
Крупный, чуть-чуть нескладный рыжеволосый парень с веснушками – любо-дорого посмотреть.
- Как обычно: прошло – и ладно, - откликнулась я, нарочито игнорируя вопросительный взгляд, устремлённый на моего спутника. Сами потом познакомятся, а может, и не придётся. – В доме небось все в сборе?
- Да уж наверняка, весточку-то вашу ещё утром получили.
Я кивнула с некоторым раздражением. Нет, я, в целом, всех рада видеть, но слишком устала с дороги. Прошмыгнуть бы сейчас прямо отсюда, со служебного входа, на чёрную лестницу, а оттуда – к себе в спальню, и закрыться от человечества часиков на пятнадцать. Да нельзя. Во-первых, меня ждут – и, понятное дело, у парадной двери. Во-вторых, спутника моего, как ни крути, надо где-то устроить. В-третьих, да мало ли какие срочные дела могли возникнуть в моё отсутствие?
Пришлось скрепя сердце возвращаться на главную улицу и заходить через зелёную дверь, которую, конечно же, предупредительно распахнул Керсингтон. Керсингтон – мой дворецкий, человек, который полностью распоряжается в доме в моё отсутствие. Импозантный сорокадевятилетний мужчина, в любой ситуации знающий, как себя правильно вести. Идеально дополняющий меня, которая в нерабочее время мало беспокоится о таких вопросах.
Помимо него и кучера, большую часть времени проводившего во дворе и каретном сарае, в доме на постоянной основе жили две женщины: Нэнси, кухарка, и её племянница Иветта, которую я с год назад взяла к себе в горничные. Нэнси отлично ладила с Керсингтоном, несмотря на более живой темперамент и некоторую склонность к болтливости. Энергичная, никогда не унывающая женщина с копной золотисто-рыжих волос, она великолепно готовила и, кажется, могла расположить к себе любого. Иветта, совсем юная девушка, возможно, была не столь совершенна в своей роли, но за неё попросила тётя, к тому же она была старательна и аккуратна, а мне, в общем, многого и не требовалось. Остальные слуги были приходящими, главным образом помогали с уборкой, и я почти не имела с ними дела, поскольку наймом и руководством занимался Керсингтон.
И вот сейчас эти трое – дворецкий, кухарка и горничная – выстроились в ряд, приветствуя свою хозяйку.
- С возвращением, госпожа! – торжественно поздоровался за всех Керсингтон.
- Всем прекрасного вечера, - отозвалась я, проходя в гостиную и швыряя ридикюль на первый попавшийся стул.
Остальные проследовали за мной, вынужденные моментально закончить с официальной частью.
- Как прошла ваша деловая поездка, леди Одри? – вежливо осведомился Керсингтон.
- Идеально. Что-нибудь срочное было?
- Нет, леди Одри. Вся почта у вас в кабинете.
- Отлично, в таком случае просмотрю её завтра.
- Вам понравилась Сильверия? – подала голос Иветта.
- Чрезвычайно. Кстати, я привезла тебе серёжки. Но надо подождать, пока Иткерн доставит мой багаж.
- Благодарю вас.
Девушка ответила мне, но смотрела при этом исключительно на моего спутника.
- Леди Одри, а кто этот молодой человек? – облекла в слова всеобщее любопытство кухарка.
- Это Альдриг, мы повстречались в Сильверии. Знакомьтесь. Нэнси, покажи ему потом, где у нас что. Керсингтон, выделите ему какую-нибудь комнату на первом этаже. Горячая вода есть?
Я с ухмылкой наблюдала за тем, с каким трудом Иветта отрывает взгляд от Альдрига.
- Конечно, госпожа Одри, всё готово.
- Отлично. Тогда я, пожалуй, пойду к себе. Увидимся завтра!
И я сбежала.
На следующий день я встала что-то около десяти, неспешно умылась (Иветта как раз вовремя принесла кувшин с тёплой водой), нацепила одно из своих домашних платьев и спустилась к завтраку. Меня ждали свежеиспечённые булочки (их запах привёл бы в столовую, даже забудь я, где она находится), омлет и всякие мелочи вроде колбасной нарезки. Запив всё это горячим шоколадом (у Нэнси он – лучший), я прошла в холл. Широкая парадная лестница вела на второй этаж. Правда, к неудовольствию Керсингтона, я нередко пользовалась второй, служебной, спускавшейся ближе к кухне и выходу на каретный двор.
В данный момент я остановилась возле деревянного столика на изящной ножке и взяла в руки одну из оставленных здесь дворецким газет.
- Госпожа Одри, а сильверийские мужчины – они какие? – с любопытством спросила заглянувшая в гостиную Нэнси.