Правая рука князя Тьмы
- -
- 100%
- +
© О. Куно, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2022
Пролог
Полная луна совершенной формы освещала высокий живописный холм, каких немало можно лицезреть на просторах Лакантрии. В эту ночь краски стерлись, теряя свое дневное разнообразие. Предметы, хотя бы самую малость удаленные, казались черными на фоне более светлых небес. Прохладный ветер колыхал свежую весеннюю траву вместе с посягнувшими на ее территорию цветами.
Вдруг странное, неестественное свечение, опустившись на холм с самих небес, заколыхалось, постепенно принимая очертания человеческой фигуры. Казалось, оно не принадлежало этому миру, и уж точно не походило на свет солнца, сияние луны или мерцание звезд. Еще несколько долгих мгновений – а именно такими они и бывают в часы полнолуния – и на месте свечения появилась молодая женщина.
Ничто не свидетельствовало о ее необычной сущности, во всяком случае, на первый взгляд. Роскошные черные волосы сплетены в тугую косу, как принято в здешних местах. Соблазнительные губы, острые скулы, раскосые глаза, темные как ночь, но это если как следует присмотреться. Ладная фигура, худое, но крепкое тело, что тоже не редкость, особенно среди крестьянок. Платье до щиколоток соответствовало моде, такой фасон можно встретить как у простолюдинок, так и у матрон среднего сословия. Все зависит от ткани и украшений. Аристократки – дело другое, те носят совсем иные наряды, с пышными юбками, кружевами, золотым шитьем и суровыми корсетами.
Появившаяся на холме незнакомка с легкостью вдохнула полной грудью свежий ночной воздух и стала совершать странные движения. Пошевелила правой рукой, затем левой, с интересом их оглядывая. Сделала несколько шагов по траве, пару раз оступившись с непривычки. Сторонний наблюдатель решил бы, что девушка пьяна, и сильно ошибся бы. Просто гостье подлунного мира требовалось время, чтобы привыкнуть к человеческому телу. Она покрутила головой, разминая шею, широко расправила плечи и подняла лицо к черному, как бездна, небу.
– Все в порядке, Повелитель, – негромко произнесла она.
Повышать голос не было нужды: тот, с кем разговаривала незнакомка, услышал бы и невнятный шепот. Ветер пробежал по высоким травам, невесомо коснулся разгоряченных щек, давая ответ: «Хорошо. Все идет по плану. Привыкай и осматривайся».
Женщина кивнула и все еще неровным шагом двинулась вниз по склону холма.
Часть первая
Глава 1
Шаг за шагом я осторожно ступала по податливой почве, приноравливаясь к человеческому телу, как всадник к новой норовистой лошади. Это тело имело собственные инстинкты, и следовало не только подчинить его власти своего разума, но в чем-то, напротив, дать волю, предоставив возможность отвечать за реакции, не нуждавшиеся в моем контроле. Я не впервые принимала человеческий облик, но последний раз был слишком давно. Сколько времени успело пройти? Лет триста по человеческим меркам? Или все-таки пятьсот?..
В очередной раз споткнувшись на ровном месте, ругнулась, помянув принца Света, а подняв глаза, обнаружила прямо перед собой ухмыляющееся существо, смутно напоминающее человека, правда, сходство с обезьяной было тоже немалое. Внимательнее присмотревшись к небритому лицу, жиденькой прическе и неопрятной одежде, я все же пришла к выводу, что вижу перед собой представителя вида хомо сапиенс, особь мужского пола, пусть и в далеко не самом совершенном варианте. Трудно было удержаться от усмешки. Принц Света неоднократно утверждал, что человек создан по его образу и подобию. Любопытно, что бы он сказал, увидев этого индивидуума?
– Улыбаешься, девонька? – довольно осклабился мужчина.
Я непроизвольно поморщилась: человеческое тело плохо реагировало на резкие запахи.
– Ты что-то съел? Или выпил? – попыталась прояснить причину. – Вряд ли так отвратительно пахнут твои внутренности.
Мужская особь обиделась, если, конечно, я не разучилась правильно интерпретировать человеческую мимику.
– Подумаешь, хлеба с чесночком перехватил, – огрызнулся он. – Ишь ты, какая цаца, запашок ей не нравится. Посмотрим, как сейчас запоешь.
Его липкие потные руки потянулись к моей… кажется, это называется талией. Это бы я еще стерпела, но приоткрытый рот приблизился, и вонь стала уж вовсе невыносимой. Нехорошо, конечно, раскрывать себя сразу, но, уверена, с учетом обстоятельств князь Тьмы меня поймет. Думаю, даже принц Света понял бы.
Отступив на шаг, я пристально вгляделась в глаза случайно повстречавшегося путника.
– Грег Донеллан, тридцать восемь лет. – Зрачки хомо сапиенса удивленно расширились, а я не без удовольствия продолжила: – Совершил насилие над пятью женщинами, младшей из них было четырнадцать, старшей – сорок один. Двух ты после этого убил. Одну, наоборот, сначала убил, а уж потом надругался.
Особь отступила, в ужасе махнула рукой, будто ожидая, что я сейчас развеюсь (как бы не так!), и, качая головой, запричитала:
– Это неправда. Всё совсем не так было. Неправда!
– Ты утверждаешь, что не насиловал тех женщин? – спросила я с любопытством.
Интересно же понять, что творится в голове вставшего на моем пути экземпляра.
– Не знаю, откуда тебе это известно… Наверное, ты – ведьма! – осенило его. Я лишь тихонько рассмеялась. – Но я не некрофил. Я не спал с мертвой! Только немного ее придушил, чтобы не дергалась. Она сама виновата. Но она не была мертва!
– Как любопытно! – воскликнула я, складывая руки на груди. – Какая оригинальная интерпретация морали! Тебя только что обвинили в насилии и убийствах, и это не слишком затронуло твою ранимую психику. Тебя нисколько не беспокоит то, что ты мучил живых женщин, способных чувствовать, страдать и испытывать боль. Нет, ты шокирован другим – тем, что занимался сексом с телом, которое к тому моменту уже покинула душа. Телом, которому было совершенно безразлично, что с ним происходит, поскольку его владелица находилась очень далеко отсюда. – Я немного поизучала мужчину и задумчиво покачала головой. – Очень своеобразный моральный кодекс. Признаюсь, он не слишком мне импонирует.
– А мне не слишком нравятся ведьмы.
Похоже, со словом «импонировать» хомо сапиенс знаком не был, но общий смысл понял верно.
– Большая трагедия. Уверена, они чрезвычайно из-за этого страдают.
Лицо собеседника приняло агрессивное выражение (если судить по расширенным ноздрям, плотно сжатым губам, раскрасневшемуся лицу и прочим признакам). Он снова шагнул ко мне.
– Брось, на надругательство ты уже не настроен, – уверенно отметила я, но отчего-то это замечание лишь сильнее его разозлило.
– Зато ты ничего никому не расскажешь, – прошипел он и, накинувшись на меня, начал душить.
Инстинкты, присущие человеческому телу, призывали сопротивляться, попробовать разжать чужие пальцы в борьбе за глоток воздуха. Но я не дала им волю. Вместо этого сомкнула собственные руки на горле мужской особи и сдавила посильнее.
Дышать стало легко, а хомо сапиенс задергался, пытаясь вырваться, но, конечно же, безуспешно. Я ослабила хватку, и Грег Донеллан безжизненно повалился на землю.
Движимая инстинктами, я прикоснулась к своей шее, хотя прекрасно знала, что отметин не осталось. Склонившись над трупом, запоздало парировала:
– Да нет, это ты никому ничего не расскажешь. – Расстегнула пару верхних пуговиц на рубашке покойного и приложила к его груди кольцо-печатку, которую носила на мизинце. На коже проявился оттиск изображенной на кольце руны. – Это чтобы ты попал, куда нужно, – пояснила я, не вникая в подробности.
Ветер снова всколыхнул траву, давая понять, что мои действия в данном случае излишни… Или предупреждая об опасности.
Я запрокинула голову, повела носом. Пахнуло людьми и животными, похоже, лошадьми. И точно, буквально через минуту ко мне подъехала четверка всадников. Маленький вооруженный отряд, скорее всего, местные стражи порядка.
– Что здесь случилось? – сурово спросил один из них, придерживая разгоряченного коня.
– Ой, страшные дела, господин! – воскликнула я и залилась слезами.
Технически это оказалось несложно.
Мужчина, должно быть, глава отряда, дал остальным знак спешиться. Двое подошли к телу насильника, последний остался на месте, приняв поводья из рук офицера. Тот приблизился ко мне и соизволил-таки представиться:
– Я – Квентин Лотт, начальник охранного патруля. В Вилле обычно спокойно, но этой ночью мы решили объехать окрестности. Вижу, интуиция нас не обманула.
Голос его ощутимо смягчился, и я сделала для себя мысленную пометку – слезы молодой красивой девушки отлично действуют на мужчин. А Вилль, по-видимому, местный городок на окраине интересующего меня графства Торнфолк. Потому-то мой путь и начинался отсюда.
– Расскажи, что случилось.
Я для порядка всхлипнула, но рта открыть не успела: офицера окликнул один из товарищей:
– Квентин, тут тело! – И для пущей точности добавил: – Мертвое.
Взгляд, который перевел на меня Лотт, вновь посуровел. Радости от обстоятельств нашей встречи страж порядка явно не испытывал. И то верно: какой же это порядок с его-то позиции? Труп недавно задушенного мужчины, да незнакомая девушка, неведомо откуда взявшаяся на месте преступления. Порядок – это когда убийцы убивают, насильники насильничают, а добропорядочные граждане сидят по домам за семью замками.
– Так что здесь все-таки произошло? – свел брови офицер.
Я разрыдалась пуще прежнего.
– Да что ты, Квент, в самом деле? – К нам подошел один из тех, кто осматривал тело. – Видишь, девушка совсем разволновалась.
Похоже, при общении друг с другом члены отряда не слишком беспокоятся об иерархии. Оно и неудивительно: людей мало, все из крохотного городка, небось знают друг друга с самого детства.
Парень осторожно погладил меня по голове. Этот в любовники не набивался, просто решил проявить участие.
– Сам посуди, – снова обратился он к главному, – мужика задушили – не отравили, не кинжал в спину всадили. Задушили, притом, похоже, голыми руками, а он вон какой здоровый. Думаешь, девчонка смогла бы?
– Ладно тебе, сам вижу, – проворчал Лотт. – Что ты на меня взъелся? Разобраться-то надо. А она – свидетельница.
– Расскажешь? – ласково спросил тот, что стоял рядом. Я кивнула, шмыгнув носом. – Вот и хорошо. Ты его знала? – Парень мотнул головой в сторону трупа.
– Нет. Он напал на меня. Снасильничать хотел. – Я снова всхлипнула и выпятила грудь, демонстрируя платье, которое эта зараза и вправду успела помять и даже надорвать по шву. Мужчины сочувственно закивали, поверили, стало быть. – А потом просто чудо произошло! Мужчина прискакал на белом таком жеребце. Молодой, знатный, наверное. Красивы-ы-ый. – Я романтично закатила глаза. – Спешился – и ка-а-ак оттолкнет этого мерзавца! Они ка-а-ак сцепятся в схватке! У меня душа в пятки ушла. А потом тот упал. А этот, красивый который, посмотрел на меня так, дескать, не бойся ничего, – я опустила очи долу, изображая смущение, – вскочил на коня и прочь ускакал. Я даже поблагодарить его не успела. – И теперь уже с надеждой подняла взгляд на Лотта. – А вы его правда найдете? А мне весточку послать сможете?
– Тьфу ты! – сплюнул тот под ноги. – Вот только принца на белом коне нам искать не хватало. Ладно, парни, забирайте тело, и поехали. Тебя как звать? – спросил он, запрыгнув в седло.
– Тесс Вайт. Я из деревни у Малого озера. Там спросите, меня все знают.
– Спросим, если понадобишься.
Я смотрела стражникам вслед и даже помахала рукой приветливому пареньку, когда он оглянулся. Ветер стремительно высушил слезы, на губах заиграла слабая улыбка. Не найдете вы в деревушке никакой Тесс Вайт, господин начальник охранного патруля. И за ее пределами лучше не ищите. Ни к чему оно вам. Возвращайтесь домой и вознесите молитву принцу Света за то, что спустились с холма спокойно и без потерь.
Глава 2
Вилль был тихим провинциальным городком, поэтому неудивительно, что любое событие вызывало здесь особое воодушевление. Сегодня таким событием явилась свадьба. Людское столпотворение вынудило меня задержаться, на время остановив свою колесницу (запряжена она была отнюдь не лошадью, как заведено у местных, но об этом позже). Однако я не в обиде, было даже любопытно понаблюдать за ходом этого нехитрого празднества.
Девушки принарядились, вплели в волосы белые, красные и оранжевые ленты, нацепили на шеи безвкусные, как по мне, бусы. Мужчины тоже постарались одеться поприличнее, получалось с переменным успехом. Поверх рубашек нацепили традиционные жилеты или кафтаны, а причесаться постарались даже те, кто обыкновенно не имел такой привычки.
Про жениха и невесту и говорить не стоит, эти, конечно же, были разряжены и довольны жизнью. От невесты прямо-таки веяло простым женским счастьем, коварно поджидавшим ее непосредственно за дверью храма. Жених улыбался до ушей, будто вся его жизнь не должна была перевернуться через каких-нибудь четверть часа…
Стоп, а это еще что такое?!
Я принюхалась. У людей нет органов чувств, которые могли бы воспринимать колдовство наподобие того, как слух засекает звук, а обоняние – запах. Но для меня это ощущение более всего напоминало нюх, и потому втянуть носом воздух показалось естественным. А жениха-то, оказывается, приворожили! И, как видно, добротное зелье использовали.
Пришлось приложить усилие, чтобы подобрать отвисшую челюсть. Вот это потеха! Вот вам и скучный провинциальный городишко! Может, он и стоит на отшибе, но страсти здесь кипят почище, чем в иных драматических пьесах. Н-да, не позавидуешь парню. Очухается через несколько дней, недель – или месяцев, смотря когда женушка перестанет кормить его своим снадобьем, а деваться-то некуда. Жена перед принцем Света и людьми – это серьезно, а к тому времени, может, и дети будут на подходе. Девчонка как следует постаралась!
Я прищурилась, затейливо закусила губу. Пришла мне в голову одна идея. Отчего бы не поразвлечься? Вмешаться – и посмотреть, как люди поступят дальше. Я улыбнулась и незаметно щелкнула пальцами.
Жених споткнулся, заморгал, дезориентированно завертел головой, будто не мог взять в толк, как здесь оказался. Он, конечно, все помнил. И как делал предложение, и как пришел к храму, и даже как стоял здесь минуту назад со счастливой улыбкой идиота. Вот только теперь, когда спало колдовство, он оценивал события совсем иначе и отчаянно пытался сообразить, как докатился до такой жизни. С какой стати надумал жениться, тем более именно на этом недоразумении в белом платье? Последняя мысль так отчетливо читалась на его лице, что я чуть не расхохоталась в голос. И подалась вперед, жадно впитывая чужие эмоции, стараясь не пропустить ни секунды из разворачивающегося перед храмом спектакля.
Невеста тронула жениха за плечо, встревоженно заглянула в глаза. Выглядело вполне естественно: беспокоится девушка за пошатнувшегося любимого. Но как минимум двое из присутствующих – она и я – точно знали, что причина ее беспокойства кроется в другом. Кто-то отпустил шуточку о страхе мужчин перед свадьбой. Кто-то решил обвинить во всем погоду: дескать, в такую жару и сознание потерять недолго. Остальные подхватили, предложили поскорее ступить под сень храма. Свадьба снова закрутилась-завертелась, одни запели, другие заторопились внутрь, подъехали новые гости, и среди шума, гама и мельтешения праздничных нарядов уже непросто было выловить бледное затравленное лицо жениха. Тем не менее я сосредоточилась именно на нем: все прочее было сейчас куда менее интересно.
Прошло не больше минуты, но, думаю, жених почувствовал себя постаревшим лет на десять. Эмоции менялись со стремительной скоростью. Сначала он был просто дезориентирован, потом удивлен, затем оказался на грани паники, а завершилось все обреченностью. Я разочарованно вздохнула. Вряд ли стоило ожидать от человека большего, но иногда так хочется ошибиться… Увы. Должно быть, это недостаток всех социальных существ. Воспротивиться мнению окружающих можно, можно даже взбунтоваться, но лишь при определенных условиях. Не когда за тобой неотрывно следят десятки, если не сотни особей, и все ждут одного и того же, а у тебя нет времени, чтобы подумать и морально подготовиться.
И вот результат: мужчина покорно идет под венец, хотя больше всего на свете хотел бы оказаться сейчас за тридевять земель. С точки зрения любого суда, идет добровольно. Общественное давление не в счет. Можно отвергнуть девушку, отменить помолвку, даже не явиться на собственную свадьбу. Но уж коли явился – изволь действовать по плану. Не расстраивай гостей и будущих родственников. И плевать, что один короткий скандал перенести намного легче, чем бесконечные годы с нелюбимой женой. Разочаровать всех разом настолько страшно, что человек даже не осознает всю степень своего ужаса. Он просто не рассматривает подобный поступок всерьез. У этого страха очень древние корни. С тех пор, когда нарушителя спокойствия вполне могли закидать камнями, а еще раньше – попросту загрызть.
Что ж, факты налицо, парень практически сдался. Можно спокойно ехать дальше, дорога давно освободилась. И все же что-то в глазах жениха не окончательно потухло. Может быть, именно поэтому я решила дать ему последний шанс. И, перехватив его взгляд, кивком указала на пустовавшее место в повозке. Больше ничего предпринимать не стала. Просто продолжила наблюдать, как он поступит.
Увы, как и следовало ожидать, представитель рода человеческого разочаровал – его взгляд быстро утратил заинтересованность. Отвернувшись, жених продолжил путь ко входу в храм, до которого оставалась всего пара шагов. Невеста лепетала что-то радостное, а он нервно теребил браслет, сплетенный из живых цветов, какие по традиции надевали новобрачные. Думаю, это украшение жизни символизирует недолговечность супружеского счастья. Я лично, во всяком случае, другого объяснения найти не могу. Видимо, степень взволнованности парня зашкаливала, поскольку он умудрился разорвать стебелек, и повядшие одуванчики тоскливо упали на ступени.
Такой же вялый, как и цветы, жених наклонился, чтобы поднять эту сомнительную ценность, и вдруг с нежданной прытью ринулся прочь. Стремительно, не оглядываясь, огибая столпившихся у храмового крыльца гостей. Резво перемахнул через невысокий заборчик, словно специально тренировался по десять раз на дню, и запрыгнул ко мне в колесницу.
– Быстрее! – процедил он, оглядываясь через плечо, – море гостей беспокойно колебалось, и волна погони могла захлестнуть нас в любую секунду.
Я просияла и взмахнула хлыстом. Мое «животное», замаскированное под лошадь, этого даже не почувствовало. Мысленная команда, вернее просьба, ибо силой такого коня не подчинить, сработала куда лучше, и мы помчались по пыльной дороге. Раштанг практически не нуждается в разбеге: это существо из мира Тьмы обожает скорость. Сейчас ему приходилось изо всех сил сдерживать себя, ибо если лошадь, в придачу запряженная в колесницу, наберет сто миль в час или, того лучше, полетит над землей, позабыв законы притяжения… Словом, люди могут неправильно это понять.
Зато они правильно поняли другое: жених буквально сорвался с крючка. Совершенно естественно, что это обеспокоило невесту и ее отца. А вот почему растревожились остальные… Вероятно, причина в том, что их лишили возможности порадоваться (читай: позлорадствовать) счастью ближнего. Толпа всегда соображает туго, но уж если начинает действовать, лучше держаться от нее подальше. Каждый в отдельности может быть отличным парнем или обаятельной женщиной, но в сумме, вопреки всем законам математики, они представляют собой безумное и беспощадное существо. Еще один феномен человечества, не имеющий более-менее пристойного объяснения.
Так или иначе, вся ватага ринулась за нами в погоню, наиболее резвые оседлали коней или вскочили в собственные колесницы. Жених, развернувшись и крепко сдавив пальцами задний бортик, с зубовным скрежетанием наблюдал за толпой.
– Быстрее! – рявкнул он, на сей раз почти командуя, но я не обиделась. И с удовольствием передала раштангу просьбу ускориться.
Надо ли уточнять, с какой радостью он послушался?
Подставив лицо порывам прохладного ветра, я расхохоталась. Погоня шла полным ходом. Люди бежали, кричали, свистели, скакали, но, хоть некоторые и сумели сократить расстояние, догнать нас не могли. Колесница подпрыгивала на ухабах, улица стремительно убегала назад, впереди замаячил лес. Это было то, что нужно. Ради такого приключения точно стоило проехать через маленький тихий городок.
– Догонят, – покачал головой жених, всматриваясь в повозки особо ретивых преследователей.
– Никаких шансов, – осклабилась я.
Если мы с раштангом и позволили некоторым приблизиться, то лишь для того, чтобы не было слишком скучно.
– Послушай, Эйтáн! – Парень лет двадцати пяти опасно перегнулся через край, в то время как возница управлял колесницей, не жалея бедолагу-лошадь. – Стой! Вернись, пока не поздно! Я понимаю, разволновался, со всяким может случиться. Но нельзя же так! Я тебе как друг говорю!
– Я тебя знаю всего три дня! Какой, к силам Тьмы, друг?! – проорал в ответ жених, даже не думая сдаваться.
Мы оторвались от преследователей, и он, развернувшись к погоне спиной, схватился за голову и простонал:
– Что за феерическая бессмыслица здесь творилась? Будто проснулся от кошмара, а твари из сна все равно за мной гонятся. Или я сошел с ума? Один принц Света разберет.
– Принц Света здесь ни при чем, – авторитетно заявила я. – Князь Тьмы, кстати, тоже. Тут исключительно дело рук человеческих. Как и в большинстве случаев, впрочем. Твою невесту, к слову, как зовут?
– Лия, – удивленно ответил он, не вполне понимая, как мой вопрос связан с предшествующим разговором.
– Красивое имя, – порадовалась я. – И девушка привлекательная. Она, наверное, еще и готовит прекрасно. Ты как, ел у нее что-нибудь вкусное? Или, может быть, пил?
– Кофе пил, – признался парень. – Я к ее отцу по делу заходил. Столоваться неловко было, а выпить чашечку – святое дело. У них кофе особенный, со специями, иноземный.
– Ну да, ну да. И давно ты взял в привычку на это «святое дело» заскакивать?
– Да не помню точно, – снова удивился он. – Недели две, должно быть. Ну да, предложение я сделал ровно десять дней назад, стало быть, примерно так выходит… А зачем я его сделал-то?! Он в отчаянии запустил руки в волосы.
– А потому что кофе от приворотного зелья вкусный да забористый. Смекаешь?
Эйтан, хмурясь, поднял на меня глаза. Откинулся назад, приложив пальцы ко лбу. Как видно, картинка в мозгу сложилась быстро, и лицо его просветлело.
– А ты, похоже, права, – проговорил он наконец.
– «Похоже», – передразнила я. – Даже не припомню, когда я в последний раз была неправа. Ты в то время еще на свет не родился.
– Слушай, а ты кто вообще такая? – подозрительно прищурился парень.
Видать, картинка складывалась даже лучше, чем я ожидала.
– Твоя спасительница, – констатировала очевидное я. – Можно сказать, ангел-хранитель. Тут я снова расхохоталась, представив, как скрежещут зубами настоящие ангелы, если, конечно, кто-то из них меня услышал.
– Это верно, – хмыкнул Эйтан, из чувства признательности отметая свои подозрения. Во всяком случае, на время. – Но как тебя хоть зовут?
– Зови меня Арафель. А ты – Эйтан, это я уже поняла.
Он кивнул, хмурясь и все еще держась за голову. Внезапно его будто осенило.
– Погоди, это что же получается, меня со свадьбы похитила девушка?
Его плечи начали легонько вздрагивать.
– Можно сказать и так.
На сей раз мы рассмеялись вместе. В глазах Эйтана все сильнее разгорался нездоровый блеск. Резкое снятие проклятия – а как еще, по-хорошему, назовешь приворот? – штука специфическая, немного напоминает алкогольное опьянение и вполне может ввести человека в состояние эйфории.
Я оглянулась. Последние из преследователей заметно отстали. Ветер, потешаясь, отчетливо доносил до нас их ругань.
– Ах ты, шлюха черноволосая! – не успокаивался кто-то. – Чтоб тебе всю жизнь хворалось, чтоб твой век был недолог, чтоб перед тобой ангелы двери в небесный чертог захлопнули!
Если первые два пожелания заставили меня лишь похихикать, то последнее не на шутку разозлило. Ангелы? Да чтоб я сама к ним сунулась? Была охота! Но уж если мне это зачем-то понадобится, кто из них меня остановит, хотела бы я знать? Нахмуренные брови сошлись на переносице; где-то вдалеке прогрохотал гром. Глаза мои прищурились и вновь широко распахнулись, а навстречу сквернослову полетело проклятие. Жить будет, конечно, не настолько тяжел его проступок, но ногу или руку сломает, это наверняка.