Крейсер туманного неба

Глава 3

На палубу «Старого Фридриха» Витгефт поднялся слегка дрожащей, но в целом уверенной походкой. Возможно, будь у него лишний час-другой, чтобы окончательно прийти в себя, вряд ли бы кто из посторонних догадался, что майор страдает жестокой формой похмелья. Но увы, пять минут назад он осознал, что авианосец причалил и начал глушить двигатели, что означало непреложную истину – они добрались до места назначения.

Дмитрия сорвало почти сразу после приземления. Он еще какое-то время держался, пока тело Шульца извлекали с его места. Но когда через пять минут приземлилась машина братьев Бергов, он не выдержал. Ганбот был раскурочен в хлам, а когда оттуда извлекли тела экипажа, то даже техники отскочили назад.

Оба брата были мертвы. Старший, сидевший за штурвалом, видимо, до последнего пытался дотянуть до палубы, и у него это получилось. Но на большее его не хватило. Лицо младшего, сидевшего за пулеметом, было невозможно распознать. Разорвавшийся рядом снаряд превратил его в кровавое месиво. Учитывая, что большая часть экипажа до этого не бывала в бою, не стоило удивляться тому, что некоторых техников тут же затошнило, а кто-то убежал в слезах.

И лишь после того, как ему сообщили, что больше никого не осталось, он мрачно поднялся с палубы и направился в свою каюту. На полпути его перехватил кто-то из старших офицеров, которому он автоматически отчитался о проделанной работе. Больше видеть никого не хотелось, и, придя к себе, майор достал из походного чемодана запрятанную литровую бутылку саке – память о стоянке в Новом Токио.

Алкогольная нирвана было единственным способом заглушить звенящие в голове голоса. Голоса старых друзей и напарников, которых он потерял за последние пять лет. Голоса тех, кто словил пулю или осколок вместо него. И очень скоро весь мир перестал для него существовать.

Несмотря на то что это противоречило всем нормам и уставам, Дмитрию ничего не грозило. Капитан авианосца был понимающим мужиком, да нет и смысла дергать пилота лишний раз, когда судно растеряло всю боевую мощь. Два уцелевших ганбота годились только для того, чтобы быть выкинутыми в металлолом. Майор слышал за спиной голоса техников, что он сам фактически чудом долетел до взлетной палубы.

Но подбитые машины, в отличие от убитых друзей, не являлись ему во снах. Хотя верную «Акулу», на которой он летал последние полгода, было тоже жаль, но данную потерю он мог перенести без душевных терзаний и скатывания в беспробудный алкоголизм…

Звук швартовки привел его в чувство. К этому времени саке уже кончилось, и майор, находящийся в полудреме, отправился на палубу. Короткого взгляда на часы хватило, чтобы понять некую странность. По его расчетам, они должны были лететь еще сутки. Незапланированных остановок на пути следования вроде не ожидалось.

Одного взгляда на многочисленные шпили, расположенные вокруг порта, хватило для того, чтобы понять простую истину. Маршрут все-таки изменили. За два дня, пока майор был отключен от реального мира, «Старый Фридрих» сменил курс и вместо Треугольника прибыл в самое сердце Игельсбурга. В город, фактически ставший армейской столицей текущей войны.

– Что мы здесь забыли? – пробормотал под нос Витгефт и тут же вздрогнул от вкрадчивого шепота за спиной:

– Новые распоряжения. Поскольку старина «Фридрих» лишился всей своей ударной авиагруппы, а единственный уцелевший ее член ушел в запой, командование переслало распоряжение, из которого следовало, что авианосец нуждается в пополнении. Ну и ремонте. – Майор изо всех сил старался не показывать свои истинные эмоции на лице, что было не так просто. Он не любил особистов, а Йоганн Шмидт отвечал ему аналогичной любезностью.

– Ремонт? – чтобы хоть как-то изменить тему, переспросил он.

– Да, ремонт. Пара шальных снарядов до нас все-таки долетела. Пробита одна из цистерн с горючим, а контуры одной из силовых установок посекло осколками. К счастью, обошлось без жертв. – На последних словах майора все же передернуло. Он знал, что жертвы были, но Йоганн, словно досаждая ему, старательно о них умалчивал, делая вид, что ничего не произошло.

– Про «Кристофа» ничего не слышно? – снова переспросил он, вспоминая про второй авианосец. – У них тоже были потери или повреждения?

– Про повреждения не знаю, но коли он смог продолжить свой путь, то, значит, все обошлось. А что касается потерь… – Особист сделал длинную паузу. – Наблюдатели доложили о том, что лишь три машины смогли приземлиться.

«Четыре из тридцати», – пробормотал про себя майор. Не самый лучший результат в данном случае, хотя стоило удивиться тому, что хоть кто-то выжил. И что большую часть из выживших составили не опытные пилоты, а новички, принявшие свой первый бой. Конечно, их задача состояла в том, чтобы бороться с машинами прикрытия, где, в свою очередь, сидели не первые асы. Но даже для них подобная задача оказалась смертельно опасной.

– В мой адрес никаких распоряжений не поступало? – наконец задал он самый важный вопрос. Вспоминая обстоятельства, сопровождавшие его последнее появление в Игельсбурге, следовало ожидать самого худшего. И учитывая коварную улыбку на лице Шмидта, это самое худшее уже плотно дышало в спину.

– Конечно, были, – обрадованно произнес он. – Посыльный просил передать, что к одиннадцати часам вы, господин майор, должны быть в приемной у адмирала Сакамото. И хотя сейчас всего десять двадцать пять, думаю, если вы не поспешите, то можете и опоздать. И я бы на вашем месте поторопился: насколько мне известно, адмирал не любит ждать.

«Скотина», – вяло подумал Витгефт, резко разворачиваясь и практически бегом направляясь в свою каюту. – Специально решил меня подставить, отправить на встречу к высшему руководству с разящим запахом перегара, небритым и даже одетым не по форме».

Тем не менее страха или ужаса в мыслях даже не наблюдалось. После битвы за конвой ругань Сурового Усача, как любили называть адмирала, не казалась чем-то таким уж запредельно пугающим. Тем более Сакамото относился с уважением к боевым офицерам и чаще всего прощал некоторые отхождения от уставов.

Дальнейшие его действия были проделаны на полном автомате. За пару минут извлечь из дальнего угла чемодана парадную форму, наскоро пригладить ее руками, что не особо избавило от мятости, и словно по тревоге переодеться меньше чем за минуту. Парой движений походного гребешка пригладить стоящие дыбом волосы. И поморщившись, глядя на свою щетину в зеркале, заглотить пару мятных леденцов.

Самое главное теперь состояло в том, чтобы добраться до штаба меньше чем за двадцать минут. Оставалось надеяться, что где-нибудь в районе доков ему удастся наткнуться на ялрикшу, согласного пойти на ряд нарушений и срезать дорогу напрямик, но, к счастью, подобных суровых мер не понадобилось. Прямо у трапа его встретил посыльный, одним своим внешним видом заставивший майора испытать чувство собственной неполноценности. Не очень-то приятно общаться с человеком, который мало того что выглядит так, словно за его формой следит дюжина денщиков, но еще и выше тебя на две головы.

Что его удивило, так это то, что за ним прислали не рядового курьера, а целого лейтенанта, явно одного из штабных блюдолизов. Полный уверенности в том, что оказывает пилоту важную услугу (которая для него такой и была), заключавшуюся в предоставлении транспорта, он тут же, несмотря на разницу в званиях, начал читать нотацию о неподобающем виде и поведении. Витгефт не возражал, отлично понимая, что сам виноват, хотя и скотина Шмидт приложил к этому руку. Не стоило так надолго покидать реальный мир, лишаясь тем самым возможности быть в курсе всех нужных событий. Да и будь он более-менее трезв, сумел бы подобрать нужные слова, чтобы ответить этому зарвавшемуся щеголю.

Речь продолжилась и в машине, но к этому моменту майор сумел оградить свой разум от потока слов. Вяло поглядывая за тем, как шлюп начал набирать высоту, он полностью сосредоточился на местной архитектуре, заодно пытаясь понять, зачем же он потребовался.

Шесть месяцев назад его чуть было с позором не выгнали из воздушного флота. По крайней мере, он так думал, ведь чего еще ждать от ситуации, когда тебе приходится арестовывать своего собственного начальника и брать руководство битвой на себя. Но что еще можно было сделать, если у тебя на глазах избивают корабли с конвоем, а трусливый генерал, опасаясь вражеского налета, требует сосредоточить все ганботы в районе базы.

Проще всего было его пристрелить и свалить все на конфедератов, но слишком много было свидетелей, и поэтому после спасения каравана и отбития пяти налетов Витгефт приказал освободить генерала. Лишь угроза бунта не дала тому возможности тут же расстрелять его перед строем, но дело очень скоро дошло до суда.

Нарушение устава – серьезное преступление, но и сам генерал был изрядно запачкан. И несмотря на все его связи, ему не удалось законопатить майора на каторгу, как он настаивал. Нашлось достаточно свидетелей, да и ряд адмиралов высказались в поддержку, поэтому дело закончилось, что называется, почетной ссылкой. И бывший «Небесный корсар» стал обычным охранником конвоев. Ряд подчиненных высказали пожелание последовать за ним, и пришлось приложить немало усилий, чтобы могучая бюрократическая машина позволила им остаться со своим командиром.

И вот загадочный вызов. Что он мог означать? Вскрылись какие-то новые факты, и ему грозит новый суд? Или адмирал Сакамото, выступавший его защитником, сумел снять все обвинения и теперь Витгефта ждет перевод в действующую часть или на эскадренный авианосец? Оставалось только гадать.

До штаба они добрались за пять минут до назначенного времени. Майор вместе с адмиральским адъютантом ускоренным шагом последовали к приемной. Краем глаза он отмечал недовольные взоры некоторых вышестоящих чинов, но, к счастью, никто и не подумал придраться к его «ненадлежащему виду».

Зато в приемной их ждал сюрприз. Буквально полчаса назад адмирал срочно уехал на завод, и когда его следует ждать, уже никто не знал. Правда, про самого Витгефта, как оказалось, он не забыл. У секретаря нашелся толстый конверт, предназначавшийся майору, и пилот с удивлением сел изучать его содержимое. Среди множества непонятных бумаг он сумел отыскать документ о назначении в загадочную «Группу дальних операций». Что это означало, он не понимал, но в целом даже обрадовался.

В самом низу отыскался приказ о постановлении на денежное довольствие и выдаче комнаты в офицерском общежитии. По идее, следовало дождаться прибытия адмирала, но Дмитрий еще не до конца пришел в себя. Требовалось привести себя в порядок и наконец избавиться от шума в голове. Ну и оставалось надеяться, что новое задание позволит ему забыть все терзающие душу крики и пугающие сны.

Глава 4

Косые взгляды штабных крыс привели Роджера просто в великолепное расположение духа. За годы службы он придумал немало приемов, заставлявших тыловиков бессильно скрежетать зубами от злости. Конечно, следовало учитывать многое и не перегибать палку, но он просто не мог удержаться от возможности устроить очередное шоу.

Короткая бородка, которыми так любили гордиться капитаны рейдеров, вызывала жуткий диссонанс в сравнении с выбритыми до синевы лицами. Добавить к этому походную форму с фуражкой кепи, чтобы окончательно выделиться среди толпы разряженных в парадные мундиры. Время от времени к нему навстречу выбегал кто-то из старших чинов, чтобы сделать выговор, но, наткнувшись взглядом на грудь, тут же спешил скрыться в толпе.

Единственный орден, который он позволил себе нацепить, отправляясь в это логово, был «Бриллиантовое Созвездие». Знак того, что данный человек побывал в заднице у самого дьявола и сумел выбраться оттуда без особых потерь. Во всем альянсе набралось бы не больше десяти человек, награжденных этим орденом. По идее, Роджер мог одеться так, как ему хочется, но зная, что ему предстоит встреча с Сакамото, решил не переходить границ. Благо адмирал входил в число тех штабистов, которых он искренне уважал.

Про этого выходца из Нового Токио ходило немало легенд. Он считался одним из самых эффективных, талантливых и безжалостных адмиралов. Его боялись как свои, так и чужие, но надо заметить, что наказывал он всегда по делу. Его перевод в штаб произвел в свое время небывалый фурор. Всех интересовало, как скоро Суровый Усач продемонстрирует свой незабываемый стиль управления, и случай не заставил себя долго ждать.

Очередной из адмиралов, уверенный в могуществе своего звания и связях, отказался выполнять приказ Сакамото о доставке провианта в осажденный Каменоград. Доведя конвой до кольца осады, он тут же повернул назад, рапортуя о том, что прорваться сквозь орду конфедератов в данных условиях невозможно и, дабы сохранить флот в целости, он вынужден вернуться.

То, что случилось дальше, надолго запомнилось всем штабным и тем, кто случайно оказался в тот день поблизости. Суровый Усач немедленно вызвал конвой, и прежде чем адмирал успел что-то возразить, повелел устроить ему прилюдную порку на плацу. Все произошло настолько быстро, что никто даже не успел возразить. Старый адмирал был выпорот на глазах сотен высших чинов, большинство из которых были его непосредственными подчиненными, и был вынужден на следующий день подать в отставку. Зато подобного прецедента хватило, чтобы никто больше не смел даже помыслить о нарушении или невыполнении приказа.

Встреча с подобной легендарной личностью вызывала легкий мандраж, подобный тем, которые Роджер испытывал во время проведения очередной атаки. Встреча с адмиралом сулила немало острых моментов, которые можно было сравнить с битвой, но капитан не привык отступать. Дождавшись разрешения от секретаря, он смело толкнул тяжелую дверь.

В первую очередь он отметил, что за время, проведенное в штабе, Харада Сакамото так и не утратил своей склонности к аскетизму. В кабинете не было ничего лишнего. Стол, просто трещавший от бумаг, несколько стульев, пара шкафов, и все… Разве что старинная гравюра с изображением пары кораблей и, по слухам, привезенная еще «основателями», висела на стене возле окна.

Самого адмирала он с трудом заметил. Отличаясь небольшим ростом, он, что называется, с головой погрузился в бумажные завалы, практически не выдавая своего присутствия. Лишь шум закрывающейся двери заставил его выглянуть из этой импровизированной крепости.

– А, Роджер, мальчик мой, проходи и садись. – С подобной отеческой манерой разговора он сталкивался еще в те времена, когда проходил службу непосредственно под началом Усача. Именно тогда Дрейк и понял, что под милой вежливостью и добротой скрывается один из самых жестоких людей нынешнего времени. – Я как раз изучал твои отчеты. Интересные, на мой взгляд, вещи ты там пишешь.

– Надеюсь, в них не нашлось ничего, за что меня можно отправить еще на пару лет в самую задницу мира? – То, что адмирал любит наглых собеседников, он понял еще в те же времена. На его памяти отец не раз чуть не доходил до рукоприкладства, а ругались они так, что было слышно даже на соседних кораблях. И это при том, что считались чуть ли не лучшими друзьями.

– Поверь мне, мальчик мой, если бы было, ты бы сейчас здесь не сидел, а патрулировал ту самую задницу. – Сакамото ехидно засмеялся и наконец встал из-за стола. В первую очередь в глаза бросались его знаменитые усы. Длинные, опускавшиеся чуть ли не до подбородка, они словно стремились компенсировать полное отсутствие волосатости на голове. В сочетании с парой пронзительных глаз, со стороны адмирал сильно напоминал лихих пиратов прошлых веков. В данный момент эти глаза, словно два прицела, внимательно изучали лицо Роджера.

– Я не против. – Капитан постарался придать своему голосу максимум безразличия. – В любом случае там будет куда веселее, чем здесь. Да и дело, что называется, привычное. – Адмирал наконец не выдержал и откровенно засмеялся, но тут же замолк.

– Ладно, что парень ты храбрый, я уже успел узнать, – он кивнул в сторону кипы бумаг. – А еще я узнал, что тебя считают невероятным счастливчиком, а то и чародеем. В магию я, конечно, не верю, но, к примеру, мне самому интересно, каким образом ты сбил пять скоростных вооруженных транспортов, уступая им в скорости чуть ли не в два раза.

– Конвой идет со скоростью самого медленного, – ухмыльнулся Роджер, вспоминая ту операцию. – Достаточно было сбить ход одному и сбежать, чтобы устроить на пути следования ряд засад. Последний успел что-то сообразить, поскольку бросил своего товарища. Правда, так уж вышло, что я на всякий случай расставил несколько мин как раз по этому маршруту, но будем считать, что у меня интуиция сработала.

– Это тоже важный фактор! – глубокомысленно отметил адмирал, присаживаясь обратно. – Можно сказать, я не зря выбрал тебя, поскольку ты именно тот офицер, который нужен в предстоящем деле.

– Что за дело? – насторожился Роджер, чуя запах серьезного мероприятия.

– Для начала поинтересуюсь, знаешь ли ты, каково реальное положение на фронтах?

– Херовое, – откровенно ответил капитан. – Конфедераты имеют нас во всех позах, а мы лишь вынуждены похрюкивать от удовольствия.

– Очень емкий и краткий отчет, – удовлетворенно кивнул адмирал. – Куда лучше, чем те обтекаемые сводки, которые я получаю от своих подчиненных. Да, если честно, мы проигрываем войну. Семь лет назад, высаживая десант на очередную скалу, выброшенную мистерием, никто даже подумать не мог, что все придет к этому. Потерять Птичьи острова, Землю Рысьева и Восточную Марку. Такими темпами мы скоро потеряем Треугольник, а с него открывается прямая дорога в сердце Альянса. И что же является тому причиной?

«Тупоумное командование, – мысленно проворчал Роджер, – только и способное бахвалиться, сидя на надежных базах, а завидев одинокий дредноут конфедерации, тут же зарываться глубоко в землю, истерично вопя о помощи». – Озвучивать эти мысли он, конечно, не спешил.

– Территориально мы им не уступаем, – осторожно начал капитан. – Но вот технически…

– Технически… – устало произнес Сакамото, поднося к лицу очередную бумагу. – Можешь сравнить цифры. Уже пересчет тяжелых кораблей наводит тоску. На сегодняшний день на вооружении Альянса состоит одиннадцать линкоров пятого и шестого классов, восемнадцать относительно боеспособных дредноутов, столько же тяжелых крейсеров и девять тяжелых авианосцев. Это, конечно, если не считать прочей ерунды, место которой либо на свалке, либо в музее, но способной еще принести немало пользы в оборонительных операциях.