Крейсер туманного неба
- -
- 100%
- +
– А у конфедератов?
– Двадцать линкоров, – Сакамото ударил кулаком по столу. – Из них три – седьмого класса.
– Знаменитый «Триумвират», – пробормотал Роджер, вспоминая ту шумиху в прессе, когда были обнародованы данные об усилении флота вероятного противника.
– Он самый. Главную мысль ты понял, по остальным классам кораблей они превосходят нас вдвое, а местами и втрое. Знаменитые «Молнии»… У нас даже нет аналогичного корабля, а у них подобного класса почти три сотни. Они их строят быстрее, чем мы сбиваем!
– Тем не менее они пока не спешат обрушить всю эту мощь на наши земли.
– Это до поры до времени. Нас выручают лишь сильные оборонительные сооружения да флот ганботов, единственное, в чем мы имеем неоспоримое преимущество. Спасибо довоенной моде, когда каждый второй мечтал стать пилотом. Благодаря этому у нас сейчас почти пятнадцать тысяч машин, втрое больше, чем у конфедератов, причем в среднем наши пилоты превосходят их. Но когда за нас возьмутся всерьез, это не поможет. Повторится история с Землей Рысьева, когда они создадут плотное кольцо из всего имеющего возможность стрелять и планомерно перемешают с грунтом всех наших солдат.
– Значит, нужно постараться преуменьшить число их кораблей. Основательно преуменьшить.
– Операция «Млечный Путь», слышал о ней?
Роджер осторожно кивнул.
Одна из самых больших неудач объединенного флота. Попытка спровоцировать конфедерацию использовать большую часть своего флота, дабы не допустить захвата Луневского архипелага. Почти полгода подготовки, закончившейся впустую. Противник догадался о ловушке и предпринял меры, решив переиграть все по-своему. Альянс спасло лишь то, что вице-адмирал Орлов, командовавший флотом, отличался изрядной осторожностью. Видя, что силы конфедератов ведут себя как-то странно, он предпочел не действовать на свой страх и риск. В итоге те, решив, что их раскрыли, предпочли сами перейти в наступление, что вылилось в двухсуточное сражение.
И самое веселое, что по итогам боев не было сбито ни одного корабля. Доки обеих сторон ломились от числа поврежденных судов, но до полноценного уничтожения хоть одного самого захудалого эсминца так и не дошло. Поэтому в целом само сражение можно было считать закончившимся вничью. Зато по результатам кампании альянс остался в проигрыше, потеряв архипелаг и возможность в течение длительного времени проводить операции подобного масштаба.
– Я заработал язву и геморрой, продумывая и создавая весь план по дезинформации, – прорычал Сакамото, нанося очередной удар по ни в чем не повинному столу. – А эти альтернативно одаренные гении спустили его в унитаз. Вот скажи, как они могли попасться на нашу удочку, если имитацию вторжения пытались организовать силами всего трех легких крейсеров?! Естественно, что они заподозрили неладное, провели разведку и обнаружили замаскированные орудия и минные поля.
– Это печально, – согласился с эмоциями командира Роджер. – Хотя, насколько мне помнится, виновные в провале понесли достаточно тяжелое наказание.
– Я был бы доволен, если бы всю эту свору отправили на шахты… Но вернемся к делу, – адмирал внезапно успокоился и взял себя в руки. – Быть может, мы и наделали много глупостей, но по крайней мере научились мыслить. Поскольку обычные способы ведения войны нам отныне недоступны, пришлось напрячь мозги и выбрать несколько альтернативных вариантов. – На этой фразе Роджер напрягся. До него доходили слухи, что Сакамото в свое время пытался протолкнуть крайне пугающие методы. Вроде создания отрядов смертников в массовых количествах.
– И на каком же варианте вы остановились?
Вместо ответа адмирал протянул сложенный вчетверо листок бумаги, и Дрейк, страдая от любопытства, поспешил его развернуть.
То что ему протянули, оказалось планом корабля незнакомой модели. Судя по формам, перед ним был легкий крейсер, но кое-что показалось ему странным. Так, на схеме отсутствовала пехотная палуба, замененная отсеком, тянувшимся чуть ли не через полкорабля. Форма оказалась слегка вытянутой и зауженной, до боли напоминая злополучные «Молнии». Правда, в отличие от последних, башенная артиллерия в наличии имелась.
– Нравится? – переспросил адмирал.
– Пока не знаю. А что это?
– Это наш ответ «Молниям», причем довольно специфичный. Изначально мы пытались повторить этот проект конфедератов, но, изучив статистику, пришли к мнению, что для нас он не подходит. Слишком велики потери по отношению к результату.
– Но конвоям от них достается неплохо, – поспешил возразить Роджер, имеющий собственное мнение по данному вопросу.
– Для борьбы с конвоями у нас своих рейдеров хватает, – проворчал Сакамото. – А тут еще придется большую часть верфей перепрофилировать для выпуска этих одноразовых лоханок. Вместо этого мы, воспользовавшись предложением союзников, запустили в производство проект «Панцербрехен».
– И в чем его уникальность?
– Легкий крейсер с неплохой скоростью и довольно солидной для его класса артиллерией. Тем же «Молниям» придется изрядно постараться, чтобы догнать его. Кроме того, есть немало занятных нюансов. Во-первых, скрытность, на корабле стоит последняя по своему времени система маскировки. Его не смогут засечь ни по выхлопу мистерия, ни по шуму работы двигателя. И даже новомодные магнитные сканеры смогут обнаружить его разве что в упор.
– Полезная штука, – согласился Роджер, которому приходилось просто выворачиваться вон из кожи, чтобы подобраться скрытно к противнику.
– Корпус сделан так, что его легко маскировать при помощи сетей. Я в курсе твоих пиратских замашек, поэтому могу сказать, что для тебя оно будет в самый раз. Но я не закончил. Артиллерия и торпеды в нашем случае являются не самым главным его оружием. Его главная сила сосредоточена здесь! – Палец Сакамото указал на тот самый загадочный отсек. – Эта малютка способна нести пятнадцать тяжелых штурмовиков класса «Десмод». Хотя боюсь, в нашем случае тебе придется ограничиться десятью.
– Авианесущий крейсер, – недоверчиво хмыкнул Роджер. – Помнится, в свое время запускали подобный проект, но пришли к мнению, что он не очень-то рентабельный. Слишком низкая эффективность против боевых кораблей. Впрочем, задумка интересная, конвоям конфедератов она явно не понравится.
– Кто здесь говорит о конвоях? – В голосе адмирала послышалось столь неприкрытое возмущение, что Дрейк удивленно поднял бровь. – Я уже сказал, что для конвоев хватит и других умельцев. Лично я считаю, что данный проект предназначен для того, чтобы отправлять в пучину все встречные суда массой свыше пятидесяти тысяч тонн. Желательно обладателей тяжелой брони и артиллерии.
– Выглядит безумием. – Роджер наконец осознал всю глубину адмиральского замысла. – Но я так понимаю, большая часть нюансов уже продумана? – Он по-новому взглянул на проект. Действительно, кроме него вряд ли кто отважится на подобную операцию. Иной офицер скорей начал бы возмущаться, считая, что его посылают на верную смерть, или, напротив, стоически пережил бы подобное известие. Роджер же ощутил… азарт. В голове сами собой закрутились схемы, которые он продумывал в свое время на досуге. Новый корабль давал ему те самые новые возможности.
– Продумано многое. В первую очередь данный экземпляр мы укомплектовали мощным шифровальным отделом. В совокупности с системой радиоперехвата это позволит прослушивать переговоры конфедератов. Учитывая, что тебе придется действовать глубоко в тылу, это очень пригодится.
– В таком случае у меня условие. – Глаза Сакамото полезли на лоб от удивления, и Роджер поспешил опередить его возмущение: – Я хочу сам лично принять участие в планировании операции. Я хорошо знаю территорию конфедерации, включая ряд мест, о которых никто, кроме меня, даже не подозревает. Для долговременной операции это может стать решающим фактором.
– Я помню, что ты был контрабандистом, – тут же успокоился адмирал. – Почему мой выбор и пал на тебя. Хорошо, но учти, у нас мало времени. Как докладывает разведка, месяца через два планируется полномасштабное наступление на Треугольник. До поры до времени мы можем ставить им палки в колеса, но чую, скоро нам придется очень тяжело.
– Поскольку «Быстрый» все равно будет поставлен на ремонт, – как бы невзначай начал Роджер, – думаю, неплохо перевести с него всю мою команду.
– Забирай. Сам корабль уже прошел ходовые испытания, поэтому у тебя будет полтора месяца на то, чтобы освоить его в полной мере.
– А ударная команда? Она уже сформирована?
– В процессе, – адмирал внезапно улыбнулся. – Кстати, советую тебе поговорить с их командиром, он должен уже прибыть. Отчаянный человек. Представляешь, два дня назад, защищая конвой, всего с десятью «Акулами» бросился в атаку на шестерку дредноутов!
– Еще один безумец нам не помешает, – согласился с ним Роджер. – Иной на такое дело не согласится. Кстати, чем закончилась его атака?
– Потерял почти все машины, но два дредноута сумел вывести из строя. Это о чем-то говорит? Можешь полистать его личное дело, летает уже пять лет, побывал на всех фронтах и при этом ни царапинки. Я готов поверить в магию, темные силы и прочее, но в нашем случае это даже на руку. Найди с ним общий язык и начинай подготовку.
– Я вас не подведу, господин адмирал, – вежливо ответил Дрейк, понимая, что тому, кто все-таки осмелится подвести Сакамото, последний собственноручно подарит старинный клинок для совершения сеппуку. – И кстати, как называется мой корабль?
– Для такого дела нам пришлось перебрать многие старинные легенды, берущие свое начало еще до времен Исхода. Наиболее оптимальным вариантом для данного корабля нам показалось «Денис Давыдов».
– Название очень даже в тему, – довольным тоном произнес Роджер. – Особенно для тех, кто знает, какой смысл оно несет.
На этом аудиенция была закончена, но дело только начиналось.
Глава 5
Жалобный взгляд коменданта общежития сразу навел Витгефта на нехорошие мысли, и, как оказалось, не зря. Свободные места в его епархии отсутствовали как класс, поэтому перед лицом майора забрезжила перспектива снимать номер в гостинице. Зная, насколько это дорогое удовольствие, Дмитрий даже задумался о том, чтобы идти ночевать в ближайший парк, благо погода стояла пока хорошая, или, напротив, возвращаться на «Фридриха», если только его еще не загнали на ремонт.
– Формируется экипаж сразу трех крейсеров, – извинясь пробормотал комендант. – И хотя для вашей группы выделили целый этаж, пришлось потесниться.
– А кто-нибудь из наших уже прибыл? – Витгефта моментально заинтересовала фраза «вашей группы».
– Да, один офицер… ммм… капитан прибыл два дня назад. Я так понимаю, вы хотите, чтобы я поселил вас с ним?
– Вы поняли мою мысль.
Комендант, обрадованный тем, как быстро решилась его проблема, тут же выписал все документы и выдал ключи. Майор, еще больше погрузившись в раздумья, немедленно направился в свою комнату. Ситуация становилась все интересней и интересней. Первоначально он думал, что речь пойдет о его реабилитации, но, как оказалось, все куда сложнее. Дело пахло новым заданием.
Перед тем как постучаться в довольно тонкую дверь, он прислушался. Звук гитарного перебора, доносившийся изнутри, говорил о том, что его новый сосед по комнате явно занимается музицированием. Ухмыльнувшись, он постучал в дверь и, услышав бодрое «войдите», отворил ее.
Первой мыслью было удивление. Китель, небрежно наброшенный на спинку стула, своими петлицами говорил о том, что обитатель этого помещения относится к славным рядам летных войск. Но вот рост и ширина плеч явно не позволяли идентифицировать его как летчика. По крайней мере, майор первый раз видел таких здоровяков, способных водить ганбот. И дело вовсе не в весе, как утверждали злые языки. Двадцать-тридцать килограммов для «Акулы» или «Ласточки» значили не так много. Вот только двигаться свободно внутри них подобный человек вряд ли сможет.
– Игорь Кошкин, – бодро представился здоровяк, резво спрыгивая с кровати, не отпуская гитары. – «Пятая ударная».
– Дмитрий Витгефт, – вежливо ответил майор. – Охрана конвоев. Некоторое время буду жить здесь, тем более, я так понимаю, мы из одной группы?
– Похоже на то, – бодро ответил капитан, искренне радуясь появлению соседа. – Правда, я до сих пор не знаю, зачем меня вызвали. Может, вы в курсе, господин майор?
– Пока мы не на службе, можете звать меня Дмитрий. И, к сожалению, я сам не в курсе. Мне была назначена встреча у Сакамото, но адмирал уехал.
– Обидно, ну ничего, подождем. Нам не впервой ждать. Так что проходи и садись. – Игорь весьма быстро перешел на «ты». – В ногах правды нет. Кстати, не в курсе, что именно заставило людей искать правду в этих конечностях, коли зародилось такое выражение?
– Прошу прощения, но не имею понятия. – Витгефт сел на вторую кровать и, поставив свой чемоданчик на стул, приступил было к его разбору, когда в его голову пришла внезапная мысль. Точнее, это было обрывком воспоминания одного недавнего разговора. Сочетание имени капитана и принадлежности к «Пятой ударной» заставило вспомнить кое-какие подробности. – А случаем, это не ты тот самый легендарный Небесный Неудачник из «Пятой»? Ну тот, кого сбивали восемь раз? – Судя по протяжному вздоху Игоря, данный вопрос он слышал явно не первый раз.
– Можно сказать, что я он и есть. Правда, сбивали меня не восемь раз.
– Прошу прощения. – Витгефт мысленно поморщился: его привычка извиняться за все после бурной попойки была ему самому поперек горла. – Просто мне так сказали и…
– Двенадцать раз, – перебил его Игорь. – У тебя устаревшие сведения.
После подобного заявления майор взглянул на своего соседа совсем иным взором. Ему встречались пилоты, которых подбивали два или три раза, и каждый из них с содроганием вспоминал об этом моменте. Также он знал, что немало летчиков погибло, пытаясь довести искореженную машину хоть до какого-нибудь клочка земли. Травма, смерть, ничто их не пугало так сильно, как возможность на всю оставшуюся жизнь беспомощно зависнуть между небом и землей.
Нет сомнений, что спасательный пояс, способный поддерживать тело летчика в воздухе, штука хорошая. Но не в те минуты, когда вокруг пустота, облака и потоки мистерия, способные подхватить человека как пушинку и унести… туда, где оно продолжит болтаться еще пару-тройку столетий. В академии им показывали фотографии пилотов, чьи тела были найдены в верхних слоях атмосферы. Показ закончился флегматичной фразой наставника о том, что табельное оружие выдается не затем, чтобы отстреливаться от гипотетических врагов, а дабы пустить себе пулю в висок, оказавшись в аналогичной ситуации.
Ходила даже легенда, что пилоты, пережившие хотя бы пару раз подобную ситуацию, никогда больше не садились за штурвал ганбота. Но его собеседник, похоже, являлся исключением из правил. И даже если допустить, что его сбивали только над сушей, то…
– Мне еще говорили, – Витгефт вспомнил оставшуюся часть того диалога, – что ты умудрился сесть на вражеский авианосец и угнать оттуда ганбот вместе с подвернувшимся под руку адмиралом.
– А вот это брехня, – уверенно отозвался Игорь. – Не адмирала, а всего лишь полковника разведки. И даже не его самого, а всего лишь сумку с документами.
– Рассказывай! – Подобные истории майор просто обожал. Причем не в плане захватывающего сюжета. Просто знания о том, как тот или иной человек смог выжить в тяжелой ситуации, не раз впоследствии выручали его самого.
– Без проблем. – Его собеседник даже обрадовался возможности поговорить. – Итак, третья неделя борьбы за Воронью долину. Мы упорно сбиваем все, что подходит к границе острова, конфедераты упорно подводят новые силы и засыпают нас сталью и свинцом. Все пилоты практически без сна и отдыха, обколотые стимуляторами, чтобы хоть как-то оставаться в сознании.
– Знакомая картина, – Витгефт нашел в себе силы улыбнуться. После подобных историй начинаешь понимать, что служба в конвое была той еще синекурой. Если, конечно, не вспоминать про погибших товарищей…
– Ага! Меня как раз подбили седьмой раз, причем очень неудачно. Чтобы руки отсохли у конструктора, создавшего «Ласточку». Место пилота и двигатель забронированы, а топливный бак практически висит снаружи. Ну мне его и перебили, да плюс я еще от группы оторвался. И вот, значит, осознаю я, что секунд через двадцать мне придется испытать либо все прелести штопора, либо очередное висение между небом и океаном. До острова дотянуть я никак не успевал, да и не дали бы мне, ну и тут как раз подвернулся конфедератский авианосец.
– И они позволили тебе сесть? – моментально удивился Витгефт.
– Они даже понять ничего не смогли, – отмахнулся капитан. – Благо шасси я выпустил, а, как ты помнишь, в этом положении «Ласточка» очень напоминает «Хаунда».
– С него и лепили, – подтвердил его мысль Дмитрий. – Но опознавательные знаки…
– Три недели боев, – перебил его Игорь. – На повышенных скоростях. Почти вся краска обгорела и вышелушилась. Техники не успели в очередной раз покрасить. Плюс дым из меня валил такой, что в нем можно было линкор спрятать, а не только кресты альянса.
– И значит, ты сел без проблем, – майор мысленно прокрутил перед глазами подобную картину, моделируя ситуацию.
– Именно. Техники у них тоже были запаренные не меньше наших, поэтому смотреть, кто именно прилетел, не стали, сразу бросились тушить. А я быстро выпрыгнул и стою в недоумении, жду, когда же придет конвой, чтобы меня отправить на корабельную гауптвахту. Стоял так минуты две, пока не понял, что дела до меня никакого и нет, других проблем хватает. Благо еще три машины приземлились, по сравнению с которыми моя выглядела как только сошедшая с конвейера. Начинаю тогда резво оглядываться и вижу, что стоит рядом симпатичный двухместный «Облачный змей» в курьерской раскраске. А рядышком полноценный такой полковник, прижимающий к сердцу толстый портфель. Я подошел поближе и услышал, что тот материт весь свет и доблестную авиацию альянса за то, что он до сих пор не может дождаться своего пилота, дабы как можно скорее выполнить ответственное поручение. И что если ему сейчас никого не предоставят, он всех заживо сгнобит, офицеров разжалует в рядовых, а рядовых будет сбрасывать вместо бомб на позиции альянса. Короче, сволочной такой полковник.
– И ты тут же предложил свои услуги?
– Ну да. Выбежал к нему из дыма, кричу, летим, мол, скорей, а то нас сейчас раздолбают. Запрыгиваю в кабину, тот тоже кидает на свое место сумку и заносит было ногу, чтобы залезть, и тут замечает, что форма пилота явно отличается от общепринятой. Ну у меня времени не было с ним бороться и затаскивать внутрь, вижу, что к кобуре тянется, дал ему промеж глаз, а сам педаль до отказа и в небо. Жалею, что тогда не бомбер мне подвернулся, а то мог бы заодно и авианосец в мистерий отправить.
– Своих не напугал? А то улетел на одной машине, вернулся на другой.
– А я на аэродром даже не сунулся. Наши зенитчики ребята нервные, пару раз своих подбивали, что уж говорить о чужой машине. Они от собственных пукалок так оглохли, что даже начни я орать благим матом, что свои тут летают, все равно не услышат. Поэтому я поступил хитрее, в десятке километров от базы деревня была, вот туда меня и понесло. Сел прямо на главной площади. Староста свои штаны, наверное, обгадил от страха, ну или от радости, что есть шанс выслужиться перед родиной и взять в плен врага. Хорошо, что я ранее там часто бывал, поэтому рожу мою знали и бить не стали. Ну а когда узнали, что ганбот трофейный, то даже заполучил свой личный триумф. В общем, порадовал деревенских, пару девочек под шумок приобнял, они тоже рады были подобному, после чего как можно скорее связался с базой, растолковал ситуацию и через пару часов доставил захваченную технику и документы куда надо.
– Небось там от восторга запрыгали.
– Ага, обрадовал их так, что потом неделю икалось. Вначале от командира получил, за утерянную машину. Ему, мол, надоело отписываться через день, почему у него один-единственный пилот меняет ганботы с завидной регулярностью и нет ли здесь какого вредительства. Пообещал мне, что если и захваченную потеряю, то буду летать только на том, что сумею отобрать у конфедератов. А потом еще и от особистов прилетело, за то что того полковника не сумел притащить. Мол, без него эти бумаги и выеденного яйца не стоят и теперь, когда противник в курсе о пропаже, они все свои планы сразу поменяют, так что толку от меня никакого.
– Знакомое дело, – усмехнулся майор, вспоминая подробности своих неприятностей. – Выходит, тебя наказали?
– Да кто меня накажет. – Игорь переложил гитару поудобней и провел рукой по струнам. – Поорали и отпустили. Единственное, что дальше пришлось летать на «Змее» в одиночку, так и не нашлось никого на место стрелка. Так что не стоит удивляться тому, что через неделю я и эту машину потерял. К тому времени нам завезли новую технику, поэтому вновь вернулся к «Ласточкам». – На какое-то время в комнате повисло молчание. Витгефт обдумывал сказанное, осознавая, что кое-что полезное он все же узнал, а капитан настраивал свой инструмент. Видимо, молчание позволило и ему направить мысли в нужную сторону, поскольку внезапно Игорь поднял голову и спросил: – А ты, случаем, не тот самый майор Витгефт – Истребитель Дредноутов?
– Первый раз слышу, – ошалело пробормотал Дмитрий, пытаясь понять, о чем именно идет речь.
– Просто у меня девушка одна в штабе работает, вот и рассказала байку про одного бравого «небесного корсара», пару дней назад устроившего тотальный геноцид дредноутов. Мол, в два захода сразу две штуки сбил, и если бы остальные в ужасе не разбежались, то…
– Неправда, – облегченно вздохнул майор. – Сбил я всего один, да и тому только руль повредил. А второму врезал мой ведомый, я лишь ему путь расчистил. Да и, если честно, его мы тоже лишь немного подожгли. Через месяц снова в строй вернут.
– Вот так и рождаются мифы, – огорченно пробормотал Игорь. – Хотя сочувствую тебе. Если слухи пойдут дальше, через месяц на тебя повесят истребление половины флота конфедератов.
Ответить Витгефт так и не успел, поскольку именно в этот момент в дверь постучали. Игорь обрадованно крикнул «войдите», и через мгновение в комнату вошел незнакомый ему капитан второго ранга. С его появлением атмосфера в комнате резко изменилась. Такое ощущение, что одно появление незнакомца повысило градус серьезности сразу на несколько единиц.
Больше всего Дмитрия испугали его глаза. Ему встречались взгляды, полные энтузиазма, как у Шульца или Игоря, и, наоборот, погасшие от усталости, какие он часто видел в зеркале, но такого яростного ему еще ни разу не попадалось. На секунду показалось, что перед ним возник один из демонов – покровителей битв и войны.
– Роджер Дрейк, – разрушил завесу безмолвия вновь пришедший. – Пират!
– Дмитрий Витгефт, «небесный корсар», – в тон ему ответил майор, в душе чувствуя некую неловкость за подобное ребячество. Тем не менее кавторангу подобное высказывание понравилось, поскольку он тут же засмеялся крайне жестким смехом и произнес:
– Чувствую, что мы сработаемся. Это хорошо!
– Значит, вы в курсе нашей миссии, – начал было Витгефт, но был тут же прерван:
– Продолжим нашу беседу в ином месте. У входа дежурит шлюп, поэтому предлагаю совершить небольшую прогулку. Поверьте, много времени это не займет, зато интересного увидите немало.
– И я тоже?! – моментально включился Игорь, подскакивая с места.
– Вам, господин капитан, лучше остаться здесь. Отдыхайте, расслабляйтесь, поскольку очень скоро вас будет ждать много работы. Очень много работы.
Подобное заявление ничуть не смутило пилота. Видимо, многочисленные аварии и падения научили его смотреть на жизнь под иным углом. Что же касается Витгефта, то ему не оставалось иного выбора, кроме как последовать за Дрейком. Правда, через мгновение он вспомнил о назначенной ему встрече.
– Прошу прощения, но мне была назначена встреча у адмирала и…
– В таком виде вам лучше у него не появляться, – сурово отрезал капитан. – Сакамото любит наглецов, но даже у его любви есть свои пределы. Кроме того, он уже успел перепоручить вас мне, поэтому ввести в курс дела, думаю, у меня получится куда лучше.
Витгефт сразу успокоился. Мозаика в его голове постепенно приобретала нужные формы. Оставалось узнать детали, чтобы окончательно войти в курс дела. Кроме того, энергия, которой был наполнен Дрейк, частично передалась и ему. Правда, сам капитан, едва они сели в шлюп, резко замолчал. Отдавая краткие распоряжения водителю, он приказал лететь в сторону доков.
К счастью, полет не занял много времени. Уже через пять минут они приземлились возле проходной, где Дрейку пришлось предъявить пропуск. Суровые лица часовых и ряд зенитных автоматов, направленных в небо, заставили Дмитрия немного понервничать. Что касается господина капитана второго ранга, то его вряд ли что могло смутить, и, кивком головы приказав следовать за ним, он направился внутрь охраняемой зоны.