- -
- 100%
- +
Если смотреть со стороны, то там я выглядела вполне нормально. Как зомби себя не вела. Даже успевала что-то писать на мобильнике, с которым уже давно почти не расставалась.
– Ну хорошо, – отведя взгляд от «кино», произнесла почти примирительно, – мою Ка переместили и отдали вам. Зачем?
– Я сама забрала твою Ка.
– Насколько понимаю, это была Сехмет. Вы можете пользоваться чужими статуями? Египтологи считают, что каждую посвящали определённой богине.
В этот момент голова Маат подёрнулась дымкой, и вместо человеческого лица на меня смотрела львиная морда. От негромкого рыка над её гривой возник небольшой огненный диск, на котором «плавала», перетекая из края в край, змея.
Вода вокруг стала явственно нагреваться и почему-то начала краснеть. Пта взял супругу за руку и нежно поглаживая, принялся шептать ей что-то в львиное ухо, которое смешно подёргивалось.
Диск над её головой погас и исчез. Львиная морда уменьшилась, превращаясь в кошачью. Мужчина аккуратно провёл рукой по мордочке и поцеловал носик.
В этот момент вода вернула свой прежний цвет и температуру, а голова богини обрела человеческие черты. Улыбнувшись, супруг впился поцелуем в её губы.
– Кхм-кхм… – решила обратить на себя их внимание.
– Другие моральные ценности и то, что считается добродетелью, – ответила женщина на его вопросительный взгляд, высвободившись из объятий мужа.
– Это что получается… Маат, Сехмет и … Баст, если не путаю… – одно и то же лицо?
– Лица у нас как раз и разные, – возмутилась богиня, – ты разве не разглядела?
– Это идиома, – сообщила возмущенно, – я хотела сказать, что все три богини – Вы и есть?
– Ну да. В зависимости от моего состояния я меняюсь. Меняются… как у вас говорят… функции, которые исполняю.
– Офигеть!.. – только и смогла произнести.
– Но ведь ты тоже была разная там.
Я с удивлением посмотрела на Маат.
– Давай разберёмся… когда ты была женой, то поступала и делала одно. Став матерью, по-другому. Ну, а на работе – вообще, третьей.
– Это совершенно другое…
– Думаешь? – усмехнулась она в ответ. – Просто на твоём физическом состоянии это не отображалось. Я же меняюсь. И каждый может понять, чем это грозит.
– Ладно, об этом я подумаю потом! Давайте вернёмся ко мне… вернее, к моему Ка, которое сейчас здесь и осознаёт себя личностью. – Я передохнула и собралась с мыслями. – Ты… забрала это самое Ка и перенесла сюда. Зачем?
– Наше великое наследие после тысячелетий существования разрушено. Его грабили, уничтожали. Сах множества потомков истреблены. Их вывозили на потеху публике, лишали покровов и портили под пьяные крики и смех. Многие тысячи Сах жертвенных животных были перемолоты и высыпаны на поля, как удобрение, рядом с городом Ливерпуль. А ведь когда мы правили миром, на том месте не было людей вообще. Гробницы осквернялись и разрушались. Многие знания, оставленные нами, утеряны. Сам же Та-Кемет будет постоянно переходить из рук в руки иноземцам. Его надо сохранить. Уберечь.
– И как я могу это сделать, учитывая, что даже вы не смогли? Как верну наследие? Вы скажете, где что спрятано, и я найду?
– Нет, дитя, в этом течении времени ничего не поправить.
– Вы хотите сказать…
– Есть небольшой «выступ» в «реке», на который мы можем влиять. Подходящий для нужных действий человек теряет своё Ка.
– Это женщина? Как-то неуютно будет иметь тело мужчины.
– Женщина. Высокопоставленная… Хи-Хемет.
– И почему эта Хи теряет Ка?
– Уже вторые роды для неё заканчиваются рождением мёртвого ребёнка. Её Ка очень устало, и она захотела уйти на поля Иалы.
– Значит… умерла при родах, и я займу её тело?
– Тело станет твоим. Кстати, оно обладает Сехем, – вмешался в разговор Пта.
– Как я слышала в начале разговора, это ваша не первая попытка подселения чужого Ка?
– Да, дитя. Но последняя была особенно неудачной. Женщина не прожила долго.
– Угу… то есть там меня могут быстренько прибить?
– Нет. Это было именно её неправильное решение. Предыдущие попытки жили дольше.
По воде пошли сначала небольшие волны, а затем я ощутила какое-то движение.
– Кажется, Амсет заметил присутствие Ка живого человека, – обеспокоился мужчина.
– Ты прав, любимый. Нужно торопиться.
– И что будем делать? – удивилась их опасениям какого-то Амсета.
– Запомни, ты всегда сможешь связаться со мной в храме. В любом из моих храмов, для любой ипостаси. Я направлю тебе помощника на первое время, чтобы обучил и подсказал.
– А что же мне делать там?
– Для начала прими своё новое тело и свой народ. А потом обсудим твою дальнейшую судьбу. Надеюсь, у тебя всё получится. Сын уже подлечил нужное Хат.
– То есть вернуть меня обратно в родное тело не вариант?
– Я думала, ты будешь горда, что стала «избранной». Другие гордились.
– Им это как-то мало помогло…
В этот момент высокая волна накрыла нас с головой. Маат схватила и прижала меня к себе, удерживая рядом. «Анкх» засветился в её руке, и она прикоснулась им к моему рту. Всё вокруг исчезло.
Глава 2
В этот раз приходить в себя было больно. Всё тело ломило, а глаза не желали открываться, веки словно налились свинцом. Страшно хотелось пить. Открыв рот, почувствовала, что губы сухие и обветренные, а язык едва ворочается.
Больше всего смущала какая-то тяжесть в районе груди. Она не давала спокойно вздохнуть или пошевелиться. С трудом двинув правой рукой, закинула её на себя.
У меня есть шерсть?.. Такое дикое предположение придало векам недостающего усилия, и глаза, наконец, раскрылись.
На груди, уставившись на меня, лежала… кошка. Мне она показалась просто огромной. Большие янтарные глаза смотрели с интересом. Уши, кажущиеся полупрозрачными, слегка подёргивались, от чего волоски на их кончиках шевелились.
– Маат? – с трудом прохрипела, чувствуя, как рвётся плёнка на сухих губах.
Кошка великолепной рыжей масти хранила молчание, продолжая меня разглядывать.
– Значит, нет.
Отведя взгляд, принялась рассматривать место, в котором находилась.
Ну, что сказать… я в небольшом пределе огромного гипостильного зала. Величественные колонны, расписанные цветными фресками, уходили высоко вверх. Одни капители украшали рисунки в виде цветов лотоса, другие были стилизованы под листья пальмы. Весь потолок и стены вокруг тоже были украшены и расписаны иероглифами.
То, что мне уготован Египет, начала подозревать, как услышала имя Маат. Осталось понять, в каком времени нахожусь? А главное… В чьём теле?
Прижав к себе кошку, постаралась сместиться, так как поза была явно неудобной. Всё затекло и болело. Помню, что бывшая хозяйка «покинула его» после родов. Богиня упоминала, что та была высокопоставленной особой. Учитывая, в каком месте, напоминающем храм, я находилась, это уже не подвергается сомнению. Но где все? Она что, рожала в одиночестве?
С трудом опершись на локти, смогла немного приподняться.
Мои (ну, начнём считать, что уже мои) ступни покоились на странных кирпичах, сплошь покрытых рисунками. Ноги оказались согнуты, и положение тела напоминало «сидение» на восточном туалете. Чтобы не упасть, спина упиралась на подставку, видно, куда и откинулась женщина при последнем вздохе.
М-да… странная поза для родов. Ноги в таком положении затекли и при принятой попытке пошевелиться страшно закололи. Крик удалось сдержать с большим трудом.
– Милая, я сейчас тебя отпущу на пол, хорошо? – обратилась к кошке. – Мне тяжело тебя держать.
Подпихнув её под попу, заставила слезть. После, опираясь одной рукой на подставку, а другой на стоящую рядом колонну, принялась потихонечку выпрямляться. Разгибалась медленно и с трудом, стараясь не упасть. Повернувшись, заметила находящееся за «родильным приспособлением» кресло. Тонкая деревянная рама, с натянутой на спинку и сидение материей. Напоминало это лёгкие складные стулья, которые мы брали с собой на пляж. Только там рама обычно была алюминиевая.
Из последних сил сделав несколько шагов, подвинула кресло ближе к колонне и, придерживаясь за неё, медленно в него опустилась.
– Ну вот, так гораздо лучше! – призналась самой себе.
Устроившись поудобнее, приступила к изучению доставшегося мне «в наследство» тела. Делалось это легко. Я была совершенно голой.
Итак, что мы имеем… Тонкие пальцы с прокрашенными ногтями и довольно узкие ладони, что явно не знали работы… Ну да, высокопоставленная Хи. Помню. Руки немного полноваты. Беременность и всё такое. Упругая грудь. Естественно, молоко поступает, а кормить будет некого. Большой живот и опухшие ноги. При том всё внизу в кровавых разводах.
А вот на полу, где я «восседала» на «кирпичиках», крови нет. Значит, дитя приняли и унесли, оставив роженицу здесь.
Кошка всё это время с интересом наблюдала за мной. Как только я прекратила себя осматривать, она подошла и, запрыгнув на колени, разместилась на животе, уложив голову между грудей. Поёрзав, прикрыла глаза и заурчала.
– И что будем делать? – спросила у неё, почёсывая за ухом.
Несмотря на наготу, холодно мне не было. Крыша нефа дарила приятную прохладу. Тело до сих пор отзывалось болезненным покалыванием. Хотелось лечь. Но делать это на полу было неразумным. Придерживая кошачью тушку, вытянула ноги, старательно двигая ступнями.
– Ну что вы, господин Аапехти, – услышала я вскоре голоса, доносившиеся из левого прохода. – Это не из неуважения к вам. Как вы могли такое подумать? Просто Великая Миу, почитаемый оракул данного храма, возлегла на теле Несут Хемет. И мы не смогли её забрать. На любые попытки это сделать она шипит и царапается. Мы просто не посмели более к той прикасаться.
– А что же сказали наперсницы-повитухи великих коров Хесай и Шаматорет?
– После того как роды завершились, они забрали тело дитя для омовения и подготовки к бальзамированию. Присутствующий тут храмовый лекарь заявил, что госпожа тоже отправилась к полям Иалы. Нам же было поручено унести её, но не получилось.
– И вы хотите, чтобы я забрал Великую Миу?
– Да, уважаемый Аапехти. Вы очень нам этим поможете. Ведь повелитель захочет попрощаться со своей супругой, перед тем как парасхиты1 повредят её бренную оболочку. А мы до сих пор её не обмыли.
– Ну хорошо, – услышала я, и говорившие, наконец, появились из-за колонны.
Немая сцена, достойная пера Гоголя…
Трое мужчин круглыми от испуга глазами смотрели на меня, пока я медленно почёсывала кошку… Что странно, нагота совершенно меня не стесняла. Или переволновалась, или устала, или для этого тела в данном виде не было ничего предосудительного. Погладив продолжавшую урчать хвостатую, решила всё-таки разрушить наступившую тишину.
– Я хочу пить, а также мне желательно помыться перед тем, как меня захочет видеть… сиятельный супруг.
Те двое, что были в коротких белых повязках на бёдрах, бухнулись на колени, уткнув лица в пол. А высокий обладатель длинной, плиссированной юбки, поклонился в пояс.
М-да, если буду умирать, вместо помощи окружающие будут только «дышать прахом» у моих ног… Интересно, когда они отомрут?
– И долго мне ждать? – спросила раздражённо.
– Как прикажете, госпожа! – Разогнулся стоящий. Он подтолкнул ногой ближайшего к нему мужчину. – Ты слышал, что велела сиятельная?
Слуги, наконец, отмерли и бросились в разные стороны.
А жрец… ну кем ещё мог быть этот лысый, высокий и сухой, как палка, человек с длинным посохом? Грудь его украшал золотой «глаз». Интересно, он что, прислужник Ра?
Так вот, жрец на «побег» поглядел очень недовольно, даже покачал головой.
– Как вы себя чувствуете, госпожа? – сказал он, вновь низко поклонившись.
– Тело болит, голова шумит. Всё кружится.
– Вы сами сели в кресло? – поинтересовался тот настороженно.
– Естественно. Когда пришла в себя, тут никого не было.
– Вы помните меня, госпожа? – задал вопрос мужчина после непродолжительного молчания, пока осматривал меня, а я разглядывала рисунки на колонне.
– Честно говоря, нет, – решилась на откровенность, поняв, что испытываю к нему странное доверие. – Всё вокруг кажется незнакомым.
– Значит, я правильно понял указание богини, – он опять поклонился, вздохнув с облегчением. – Моё имя – Аапехти, всемилостивейшая. Я жрец храма Бастед в Бубастисе. Вы были у нас с супругом много лет назад. Мне была дарована честь читать вам некоторые свитки из храмовой библиотеки.
– Не помню, – помотала для убедительности головой.
– Я так и понял, – улыбнулся в ответ мужчина. – Из-за неотложных дел мне пришлось задержаться здесь, в Пи́лаке. Издалека лицезрел я приезд вашей благословенной четы. Но не был допущен. Вас готовили к родам в этом храме Великой Хатхор, а ваш супруг, окружённый свитой, удалился молиться.
Жрец поклонился снова, но после моего кивка продолжил:
– Во время одинокого ночного молитвенного бдения мне явилась Великая Бастед. Она заявила, что мне выпала честь встретить и обучить новое, ярчайшее Ка, которое спасёт и прославит Та-Кемет. А также обязала меня служить и помогать ему всеми доступными способами.
Он вновь поклонился и выжидательно уставился на меня.
На вид ему не более тридцати лет. Черты лица довольно правильные. Выбритый череп поблёскивал, чем-то смазанный. Но мужчина совершенно не напоминал египтян моего времени. Что естественно, ибо уже много веков в привычном мне мире это место захвачено арабами.
Аапехти походил на что-то среднее между греками и итальянцами. Сероватые, подведённые чёрным глаза и нос с горбинкой. Чуть смуглая, загорелая кожа человека, много находящегося на солнце. Интересно, если бы не лысина, какого цвета были бы его волосы?
Мхатовская пауза уже начинала того напрягать, и мне пришлось ответить.
– А почему вы решили, что новое Ка именно во мне?
– Всё просто, госпожа, – расплылся мужчина в кошачьей улыбке, – я думал, что мне предстоит стать учителем вашего ребенка. Но… как вы понимаете, это стало невозможно. Ка не наполнило рождённое тело. К тому же уважаемый Неби́ – очень хороший лекарь. И никогда бы не назвал человека в забытье умершим.
– А может, у меня была клиническая смерть?
– Какая, госпожа? – недоумённо уставился на меня жрец.
«Следи за речью», – шлёпнула себя мысленно по губам.
– Ну… сердце ненадолго остановилось, а потом опять заработало.
– Угу… и поэтому Великая Миу, что редко покидает отведённый для неё предел, защищала ваше тело от слуг бальзамировщика, как разъярённая Сехмет.
При упоминании львиноголовой я вспомнила её образ и тот жар от огненного диска, что распространялся вокруг. А особенно кровь, в которую стало превращаться море первородного хаоса. И это была именно кровь. Я тогда не обратила внимания, но точно проявился металлический запах.
От воспоминаний меня передёрнуло. И я с большей интенсивностью принялась почёсывать кошачью шею. Та замурчала сильнее, вибрируя уже всем телом.
В этот момент стали доносится приближающиеся крики и топот множества ног. Вместе с одним из ушедших слуг ко мне бежали несколько женщин. Одна из них была явно старшей в этой группе, правда отставала от остальных. И хотя все они носили чёрные, завитые косами парики, именно у неё снизу на них были надеты небольшие золотистые бусины.
Когда дамы приблизились и, встав на колени, попытались бесцеремонно ощупать меня, орошая тело слезами, кошка в ответ разъярённо на них зашипела. Именно эта полная женщина, наконец, добежав, прикрикнула на остальных, чтобы не прикасались ко мне, и, игнорируя защитницу, протерев моё лицо платком, поцеловала в лоб, улыбаясь сквозь слёзы.
– Девочка моя, твоя старая няня уже готовилась пойти вслед за тобой, когда этот недостойный принёс славную весть, что ты пришла в себя. Я потом расцарапаю этому презренному Неби́ его презренную рожу за то, что он так обманул нас. – Потрясла она кулаком куда-то вглубь храма. – Бедный наш господин, твой супруг, вне себя от горя.
Забрав с подноса в руках коленопреклонённого слуги узорную чашу из какого-то полупрозрачного материала, женщина поднесла её к моему рту, помогая напиться. Когда я попыталась сама удержать сосуд, то поняла, что сил для этого ещё недостаточно.
Моя «старая» нянечка старой мне совершенно не казалась. Выглядела она лет на сорок. Да, лоб её был уже прорезан морщинами, и вся кожа вокруг подведённых глаз покрыта «гусиными лапками». Но это полноватая женщина была явным «живчиком», и, как она собиралась «пойти вслед», я не понимала. Самоубиться, что ли?
– Пия, – неожиданно для себя произнесла, улыбнувшись.
– Да, моя девочка. Я тут и не оставлю тебя.
Её прикосновение внезапно пробудило какие-то неясные воспоминания…
Огромный белый дворец. Я стою… на балконе, наверное. Скорее всего, мне совсем мало лет, потому что балюстрада доходит мне до самого носа. За руку меня держит любимая нянечка, ещё молодая, и что-то рассказывает. Но мне неинтересно. Я смотрю вниз. Множество столов на залитой солнцем площади ломятся от разложенной на них еды. А в её центре стоит высокий мужчина, простерев руки к небу. Сильно выпирающий живот нависает над белой плиссированной юбкой, а лысую голову его украшает красно-белый вытянутый па-схемти2.
Видение вызвало приступ головной боли. Но я ясно осознала, эта женщина нянчила предыдущую владелицу данного мне тела с детства и любила, как собственную дочь. У неё есть и родная дочь Нефрет, которую я помогла в своё время удачно выдать замуж.
Что это? Проявление Ба этого тела? Если каждый раз получение крупицы воспоминаний будет сопровождаться такой болью, я долго не выдержу.
– Всё уже хорошо, Пия. – Похлопала я радостно плачущую женщину по руке. – Мне надо привести себя в порядок, распорядись, пожалуйста.
Няня несколько секунд смотрела на меня, потом согласно кивнула и, схватив ближайших девушек за уши, пинками стала поднимать остальных с пола и раздавать команды.
Аапехти наблюдал за всем этим с плохо скрываемой улыбкой. Когда меня оккупировали женщины, он отошёл на несколько шагов назад и стоял, опершись на свой посох.
Уходящие с поручениями девушки пятились, не поворачиваясь ко мне спиной. Хм… вот почему жрец был так недоволен слугами, когда те, наплевав на правила, умудрились продемонстрировать мне свою пятую точку. Даже нянечке пришлось зайти за колонну, объясняя что-то последней оставшейся служанке, чтобы не показывать мне спину.
Аапехти воспользовался этим, чтобы опять приблизиться.
– Ваша Ка объединяется с телом. Вы вспомнили няню.
– Да. Сама не ожидала. Но это вызывает головную боль. Кроме того, проявившейся информации невероятно мало… а у меня возникло множество вопросов, на которые нужны ответы. Но, как понимаю, сейчас не время.
– Я буду рядом и стану помогать вам. Думаю, стоит обратиться к храмовому лекарю, он подготовит для вас настой. Скоро вы окончательно сольётесь. И ещё. Обращаясь к слугам, никогда не говорите «пожалуйста». Это неприемлемо. – И он низко поклонился.
– Хорошо, запомню.
В этот момент вбежали загорелые мужчины в небольших белых схенти3. На плечах они несли красивый паланкин. Поставив его на пол, трое из них упали лицами в пол, а один попытался меня туда пересадить, но рыжая охранница вновь начала шипеть. И тут на помощь пришёл жрец. Протянув руку, он почесал кошку за ухом, нагнулся и что-то прошептал в него. Затем без труда взял её на руки и отошёл, давая слугам возможность мне помочь. Но в свои права вступила Пия. Отпихнув мужчину, та сама помогла мне встать и пересесть на мягкие подушки внутрь полупрозрачного шатра.
Дорога дальней не оказалась. Меня просто перенесли в другой зал, где располагался неглубокий бассейн, а вокруг, склонившись в поясе, стояли несколько девиц. Няня, сопровождавшая мой паланкин, и здесь не отдала никому возможности спустить меня по ступенькам в воду.
Сбросив с себя платье и аккуратно сняв парик, который передала служанке, принявшей его с поклоном, Пия начала нежно протирать меня небольшой тряпицей, смоченной в приятно пахнущей жидкости.
Её прикосновения снова вызвали даже не воспоминания… просто знание. Пия носила титул «хемет» – няни в царской семье. А значит, кем бы ни был мой супруг, родилась я в семье фараона.
До этого у меня была ещё «менат» – кормилица, умершая несколько лет назад. От этого воспоминания болезненно сжалось сердце.
Появляющиеся знания хоть и радовали… но возникал вопрос. Куда делась душа бывшей хозяйки тела? Если моё тело продолжало спокойно жить и без Ка, то почему Ба этого не сопротивляется подселенке?
Здесь было явно что-то нечисто, и мне хотелось поскорее озадачить вопросами того единственного, кто был в курсе и мог мне помочь, ответив на них. Лучше бы, конечно, напрямую пытать саму Маат, но до какого-нибудь её ближайшего храма неизвестно сколько добираться.
Посему решила мысленно копить вопросы, которые предъявлю ей сразу при встрече.
Когда Пия перешла к мытью головы, поняла, что и сама совершенно лысая. Дотронувшись пальцами до макушки, почувствовала колючий ёршик давно бритых волос.
– Ты права, милая, надо уже привести тут всё в порядок. Но не сейчас. Господин наш изнывает от желания видеть тебя. Нужно поспешить.
Поддерживая меня за руку, она с осторожностью вывела из бассейна и усадила в небольшое кресло, похожее на то, в котором я сидела ранее. Только у этого сидушка была сделана из кожаных полос.
Мне подали прохладный сок какого-то фрукта в тонкостенной алебастровой чаше. Он придал сил и, кажется, даже снял болевые ощущения. Скорее всего, обещанный жрецом настой от местного эскулапа.
Девушки сначала промокнули всё моё тело длинным куском ткани, а затем споро натёрли приятно пахнущим маслом. Сама няня наносила подводку на глаза и помаду на губы. Затем мне пришлось подняться и надеть несколько полупрозрачных белых накидок, а следом большой плиссированный «халат», который был окрашен в красивый градиент от жёлтого к красному.
Меня подпоясали и усадили. Приблизилась служанка, несущая деревянную подставку с объёмным чёрным париком, сплошь украшенным бусинами, вперемешку золотыми и бирюзовыми. Пия аккуратно надела его на меня, предварительно смазав голову каким-то прохладным кремом.
Одна из девиц поставила передо мной изящные сандалии, отделанные золотом и мелким бисером. Больше всего они походили на вычурные и дорогие «вьетнамки» моего времени.
Всё это время забегали служанки, узнавая степень моей готовности. Наконец, дождавшись подтверждающего кивка моей няни, одна из них убежала, оповещая о нашем выдвижении.
Придерживая за руку, Пия повела меня к выходу из зала с бассейном. Тут из-за колонн неожиданно вынырнул Аапехти и пристроился сзади, потеснив остальных девушек, следующих за нами.
Были слышны голоса, видно, служанка передала, что меня уже можно видеть, и приближалась минута встречи с супругом.
Не успела я выйти, как из бокового коридора показался молодой мужчина. Прихрамывая, он опирался на небольшой посох при ходьбе. Голову его прикрывал полосатый платок, плиссированная белая юбка достигала всего лишь колен, зато широкое, богатое ожерелье покрывало гладкую грудь. Всё остальное сопровождение носили или маленькие обручи, или подвески.
Увидев его, всё моё сопровождение грохнулось на колени, как всегда, лицом в пол. Несмотря на хромоту, мужчина довольно прытко приблизился ко мне.
– Ты жива, любовь моя. Как же я рад, что Осирис услышал мои молитвы, – заявил он, выронив посох, и обнял ладонями моё лицо.
– Конечно, услышал, повелитель, – кивнул пожилой мужчина в длинной юбке. – Все знают, именно тут Исида захоронила его останки.
Проигнорировав говорившего, супруг гладил мои щёки большими пальцами. Мне он казался довольно милым, и даже небольшая расщеплённая губа не портила этого впечатления. Странно, его прикосновения вызывали приливы нежности и желание прижаться.
Губы сами собой растягивались в улыбке. Неожиданно мне так захотелось его поцеловать, что я тут же совершенно бесцеремонно и сделала. Эти двое явно были давно женаты, и не знаю, как моя предшественница, но супруг её явно любил.
Именно после поцелуя поняла… Маат назвала не моё новое имя.
Хи-Хемет – это положение – «госпожа дома». Полностью меня следовало называть Та-Хемет-Несу, что скорее является титулом – «Великая царская жена».
Это что у нас получается?.. Я супруга этого молодого человека? Да, не Ален Делон… даже рядом с ним не стоял. А если отбросить то притяжение, которое испытывает к нему моё тело, то, скорее, его можно назвать страшноватым, учитывая небольшую, но заячью губу.
Честно говоря, я ещё не знаю, как выгляжу сама, и, может быть, я – то ещё чудовище, но меня любят, а в царских семьях это редкое явление.
Поэтому будем плясать от того, что есть в наличии.
Имитировать радость встречи не приходилось, тело само реагировало на мужа правильно. Оставалось пока «плыть по течению».