Иллюзия любви. Киноповесть

Начало

Начинается фильм о непростой любви красивой независимой девушки к умному, состоятельному мужчине, обременённому семьёй. Он женился не по любви, а выполняя волю родителей, после его рождения договорившихся о свадьбе со своими друзьями, у которых в этот же день родилась дочка. Дети росли вместе, дружили, а когда достигли совершеннолетия, состоялась свадьба. Они очень хорошо относятся друг к другу, поддерживают и уважают друг друга; родили двоих детей – девочку и мальчика, но искра любви не горит в их сердцах, не освещает семейный уют.

И если жена вся ушла в заботы о детях, отдала им всю силу своей нерастраченной любви, то муж, подобно всем мужчинам, не реализовавшим себя на любовном фронте, начинает понемногу становиться раздражительным и вспыльчивым. Пытается найти забвение в сигаретах, вине, но взгляд его, как магнитом, притягивается к красивым, обаятельным девушкам, он рассматривает их глаза, волосы, фигуры и волей-неволей испытывает возбуждение, а вместе с тем и недовольство собой, ощущение, что он предаёт жену, детей, отца, а главное, мать, с которой у него крепкая, неразрывная связь.

В его фирме работает молодая девушка, которая влюблена в своего начальника и мечтает о нём, но, зная, что он женат, не решается открыть ему своё сердце. Но течёт время, и растущее чувство уже невозможно прятать от окружающих, слухи о том, что одна из его подчинённых грезит о нём, доходят до ушей героя. Он вызывает её к себе в кабинет, якобы чтобы заслушать какой-то отчёт, а сам тем временем внимательно её рассматривает. Нет, он не подлец, но пользоваться услугами проституток ему не позволяет воспитание и принципы, а вот понять, что это такое, когда тебя обожают, любят до потери пульса, преклоняются, выполняют каждое твоё желание, ежесекундно мечтают о встрече с тобой, дышат твоим дыханием,– ощутить всё то, чего он был лишён, – этого ему очень хочется! Ненароком коснувшись руки девушки, он замечает, что она вздрагивает, как от удара током, и непонятное чувство наполняет его самого. По дороге домой он видит, что луна светит ярче, воздух пьянит, как хорошее вино, на небе появляется новое созвездие – «любовь».

Начала развиваться история любви, ничем особенным не отличающаяся: цветы, подарки, совместные ланчи или обеды, свидания украдкой, походы тайком в кино, поцелуи на последнем ряду, осторожные прогулки и… ложь, ложь, ложь без конца. Естественно, что развитие отношений достигло кульминации – они стали близки и герой познал счастье любви взаимной, когда испытываешь потребность отдавать и отдавать всё, ничего не требуя взамен. Девушка ничего не просила, она была счастлива теми мгновениями счастья, которые он дарил ей, а он… он совершенно забыл об осторожности, окунувшись в стихию любви! Куда подевалось чувства долга перед семьёй, ощущение вины перед женой и родителями! Даже дети не останавливали его – слишком уж они были маленькие, духовная связь с отцом ещё не установилась. Он совершенно перестал следить за собой и однажды, забывшись, назвал жену чужим именем. Она и раньше что-то подозревала, а теперь решила разобраться во всём и наняла частного детектива. И вот перед ней лежат снимки – неопровержимое доказательство преступной связи. Ничего не сообщив мужу, она прямиком направилась к его родителям и швырнула фотографии на стол. Отец немедленно вызвал к себе сына и сурово с ним поговорил. Не обошлось и без пощёчины. Герой не знал, что сказать, он чувствовал себя кругом виноватым: гнев отца, слёзы матери и жены совершенно ошеломили его, он почувствовал себя последним негодяем. Под влиянием минутного раскаяния он обещает, что больше не будет встречаться с девушкой, что это была его ошибка, страшное заблуждение, что он исправится. Ему приказывают немедленно пойти к ней и сказать, что между ними всё кончено. Он договаривается о встрече и идёт к ней. А она с нетерпением ждёт его: ей тоже нужно сказать ему что-то очень важное – она беременна, она счастлива тем, что у неё будет ребёнок от единственного человека, которого она любит, и она и не думает ни о каких последствиях. Герой же не даёт ей сказать ни слова, он говорит, что между ними всё кончено, что это была ошибка, что им нельзя больше встречаться, что надо обо всём забыть. Она ничего ему не говорит. Он уходит. Она рыдает, но мысль о самоубийстве даже не приходит ей в голову, ведь в её чреве живёт ребёнок любимого человека. Она уходит из его фирмы. Родители её очень строгих правил, узнав о беременности дочери, они выгоняют её из дома. Кое-как она живёт, рожает хорошенького мальчишку, как две капли воды похожего на отца, и уезжает с ним далеко, туда, где их никто не знает, представляется вдовой и начинает потихоньку становиться на ноги. Она красива, умна, за ней, естественно, ухаживают мужчины (красивый и послушный мальчик вовсе не помеха для чувств), но она по-прежнему носит в сердце лишь один образ и лишь одну любовь.

А что же герой? Потрясение оказалось для него слишком сильным, он не смог перенести этот разрыв, не смог справиться с душевной травмой – ноша оказалась непосильной для него – и начал потихоньку опускаться. Год за годом он погружается в пучину алкоголя и наркотиков, возбуждая в своей жене всё большее отвращение, пытается покончить с собой, наглотавшись таблеток, но попытка не удаётся – дети находят его в луже рвоты, приезжает скорая, и его откачивают. Это становится последней каплей, жена подаёт на развод, родители отворачиваются, и он остаётся один. Конечно, первая мысль о ней. Он не пьёт несколько дней, идёт к её родителям, но они, узнав, кто стоит перед ними, выгоняют его; тогда он обращается к подруге и узнаёт, что его любимая уехала далеко, чтобы скрыть позор, а куда точно – никто не знает. Герой начинает её искать. Ищет долго, не один год. И вот, кажется, поиски увенчались успехом – он напал на её след. Она давно преуспевающая госпожа, у неё свой солидный бизнес, влиятельные друзья, и она готовится к бракосочетанию, поддавшись, наконец, на уговоры старого друга. Готовится пышная свадьба. Перед церемонией невеста решается рассказать жениху всю правду: она говорит, что никогда не была замужем, что ребёнок незаконный, что она всю жизнь любит отца этого ребёнка и никогда не сможет полюбить никого другого, но мужу своему она будет хорошей женой. Жених отвечает, что это не препятствие для его любви, что ему всё равно, что было в прошлом, он смотрит в будущее и не собирается ревновать к призракам.

Свадьба. Жених с невестой идут вокруг священного огня. Вдруг вдали появляется мужская фигура – худая, измученная, бедно одетая – постоянных заработков не было, перебивался, чем придётся, питался, что найдёт, в общем, чуть ли не нищий. Он стоит, смотрит на свадебную церемонию, на красавицу невесту, на её блестящего жениха и плачет, понимая, что счастье уходит от него навсегда. Но происходит чудо: невесте кажется знакомой обтрёпанная фигура, она застывает на месте, пристально вглядывается и вдруг с душераздирающим криком бежит к этому оборванцу и падает в его объятия. Нарядное свадебное платье невесты смешивается с грязной одеждой героя. Слёзы. Объятия. Поцелуи. Десятилетний мальчик подходит и спрашивает, кто этот дядя, мать отвечает, что это его отец. Герой цепенеет, смотрит на него, на неё, обнимает любимую и сына, и все плачут.

Конец фильма.

Титры.

Тишина.

Темнота.

Спустя мгновения раздаются аплодисменты, редкие хлопки усиливаются и перерастают в настоящую овацию. Зажигается свет. На сцене, перед белым экранным полотном, появляется режиссёр и исполнители главных ролей. Раздаются крики «Браво!». Но в глубине зала среди зрителей слышны голоса:

– Слава тебе, Боже, закончилась эта мука! Сколько можно снимать подобную чушь? Вроде взрослый, умный человек – а на экране сплошная пошлость.

– Да это же Индия! Они никогда ничего толкового, жизненного не создадут, все их фильмы – это переливание из пустого в порожнее, одно и то же: Джими, Джими, аче, аче! – кривляется второй голос.

– Я и говорю, только время потеряли. Лучше бы нас отправили польское кино смотреть. По крайней мере, было бы о чём в репортаже написать! А тут даже из пальца нечего высосать. Любовь – морковь?

– А концовка-то, концовка! Надо бы хуже, да нельзя! За уши притянута, как же, променяет она обеспеченного жениха на этого придурка!

В разговор вмешивается приятный женский голос:

– Вы не правы. Для Индии фильм вполне реалистичный и финал выглядит естественно: если человек – однолюб, почему он не может несколько лет ждать, надеяться на встречу с тем единственным, кого любит?

– Да где же это вы такую женщину найдёте, девушка? Все бабы спят и видят, как за деньги замуж выйти!

– Бедный, как же вам не повезло в жизни! Вы поэтому такой нервный?

– Не ваше дело, идите-ка… своей дорогой!

– Спасибо за разрешение!

Девушка направляется к сцене, которую уже атаковали журналисты, облепившие Аджая Кумара и требующие от него немедленных ответов. Она небольшого роста, у неё неплохая фигурка и прекрасные светлые длинные волосы. На боку висит фотоаппарат, диктофон; в руке – микрофон – она тоже репортёр. Она протягивает микрофон режиссёру: у неё правильные славянские черты лица, яркие голубые глаза:

– В одном из ваших фильмов герой говорит, что всеми своими достижениями любой мужчина обязан женщине. Какой женщине своим успехом обязаны вы?

– Хороший вопрос, – отвечает Аджай Кумар, и его карие глаза искрятся смехом, – у меня нет ни жены, ни девушки. Вас это интересовало? А своим успехом я обязан маме и только ей!!

– Как вы объясните концовку? Почему в индийских фильмах финал полярный – либо огромное счастье, либо беспросветное горе? Почему нет открытого конца или хотя бы более приближенного к обычной жизни?

– Европейскому сознанию это, наверное, сложно уразуметь, но мы в Индии живём по другим законам: на экране должна быть сказка, грустная или добрая, злая или весёлая, чтобы люди, которые с трудом находят деньги на билет в кино, могли бы или забыть о своих проблемах и отдохнуть, или испытать катарсис и выйти из кинотеатра с ощущением чистоты и того, что уж со своими-то маленькими бедами они разберутся. Я ответил на ваш вопрос? – улыбнулся режиссёр.

– Да, спасибо большое! – ответила девушка и чуть дольше, чем следовало бы, задержала взгляд на симпатичных ямочках Аджая Кумара.

– Простите, – сказал он, – я не расслышал, для какой газеты вы работаете?

– О, простите, «Эхо Москвы», – засмеялась журналистка.

Аджай Кумар в номере отеля наливает в стакан спиртное и говорит своему секретарю:

– Вики, она работает в газете «Эхо Москвы». Найди её, пожалуйста. У неё такие прекрасные светлые волосы… Знаешь, я немного устал от своих черноволосых поклонниц. А эта россияночка как раз оказалась бы кстати… Давай, друг, потрудись для меня!

Режиссёр усаживается в кресло и начинает переключать каналы телевизора.

Секретарь довольно легко находит редакцию газеты, выясняет, кто эта девушка, и докладывает своему хозяину:

– Аджай-джи, её зовут Мария Керчева, она работает в маленькой газетке журналистом, на данный момент её откомандировали освещать события кинофестиваля. Она на хорошем счету в газете: умная, решительная, талантливая, но… сэр, она замужем и у неё двое детей – мальчик и девочка. Муж – владелец предприятия по производству молочных продуктов; он её просто обожает.

Аджай медленно поворачивается к секретарю, закуривает сигарету, и в глазах его появляются нехорошие огоньки:

– Вики, друг мой, а когда это наличие мужа или детей было помехой? Ни в Америке, ни в какой-либо другой стране, ни в моей горячо любимой Индии замужество не являлось для меня препятствием. Так что же изменилось? Мы в России, и надо использовать это время на полную катушку! Чем труднее путь к цели, тем слаще победа!

Утро. Редакция газеты «Эхо Москвы». Достаточно бедное помещение: дырявый линолеум, обшарпанные стены в коридоре, старые стулья вдоль стен. Но в кабинете Марии Керчевой на большом удобном столе стоит новенький компьютер с ж-к монитором, рядом – стильное кожаное кресло. Это сделал её муж, которому хотелось, чтобы жена работала в комфортных условиях.

В офис «Эха Москвы» входит мальчик-посыльный с огромной корзиной цветов: здесь розы, красные, белые и жёлтые, махровые георгины, хризантемы, гвоздики и даже резеда. Он спрашивает Марию. Изумлённые сотрудники указывают на её кабинет. Мальчик стучит в дверь, входит и спрашивает:

– Это вы Мария Керчева?

– Маша поднимает глаза от компьютера, переводит глаза с мальчика на варварски пышный букет и говорит:

– Да, это я, а в чём дело?

– Вам просили передать. Распишитесь в квитанции.

Маша, не говоря ни слова, расписывается, и мальчик уходит. Девушка подходит к огромной корзине и рассматривает её, удивляясь странному подбору цветов. Вдруг она замечает маленькую коробочку с привязанной к ней визиткой: «Бриллианту чистой воды – достойную оправу! С уважением и восхищением Аджай Кумар, режиссёр, продюсер». Маша медленно открывает коробочку, и глаза её округляются от изумления: это футляр, в котором лежит золотой браслет с крупными камнями. Как истинная женщина, она не может противиться притягательному зову драгоценностей, вынимает браслет и примеряет его. Подходит к окну, чтобы получше рассмотреть. Камни искрятся и переливаются в ярких лучах солнечного света. Вдруг в коридоре раздаётся какой-то шум, в дверь уверенно стучат, не дожидаясь ответа, её распахивают, и в тёмном дверном проёме появляется фигура индийского режиссёра в ослепительно белом костюме. На нём бордовая рубашка с расстёгнутым воротом, на смуглой обнажённой груди висит массивная золотая цепь с медальоном, на пальцах – несколько перстней, лицо сияет белозубой улыбкой. Белый костюм, цепь и перстни так сверкают в солнечных лучах, что Мария невольно прикрывает глаза ладонью. Внезапное явление (иначе не назовёшь) Аджая Кумара так ошеломило её, что в первые секунды она не нашлась что сказать. Кумар не преминул этим воспользоваться:

– Доброе утро, моя прекрасная леди! – громко воскликнул он и направился к Марии; без разрешения взял её руку, на запястье которой блестел браслет, склонился над ней в поцелуе и, не выпрямляясь, снизу вверх посмотрел в глаза девушке:

– Вижу, вы уже оценили мой подарок по достоинству? Я польщён! Он вам невероятно идёт!

К этому моменту Маша пришла в себя и попыталась перехватить инициативу:

– Что всё это значит, мистер Кумар? Что значит этот букет, браслет? Я вас совершенно не знаю! Почему вы решили, что я от незнакомого мужчины буду принимать такие подарки?!

– Вы думаете, он поддельный? – игриво удивился режиссёр, – не волнуйтесь, дорогая, это настоящее золото и настоящие бриллианты!

– Я не об этом! – отмахнулась от него, как от мухи, Маша, пытаясь снять браслет. Застёжка не поддавалась.

– Что вам от меня надо? С какой стати вы решили оскорбить меня, подарив эту … побрякушку? Да снимите же его с меня, наконец! – в негодовании воскликнула она. Аджай, усмехнувшись, обнял её запястье своими смуглыми пальцами, слегка продвинув их под манжет блузки, другой рукой легко расстегнул замочек, наклонился и, прежде чем Маша успела отдёрнуть руку, приник губами к тонким голубым жилкам, ощутив неровное и встревоженное биение её пульса.

– Да что же это вы такое творите! – сердито вскрикнула Маша, выдёргивая свою руку из крепких пальцев режиссёра. – С ума, что ли, сошли?! Врываетесь без разрешения, хватаете за руки, целуете, – что это такое?!

– Ничего, моя прекрасная, моя бесценная леди, ничего, кроме того, что я околдован вашей необыкновенной красотой! – Аджай воздел руки вверх, бессильно уронил их, затем прижал к сердцу. – Она, подобно удару молнии, поразила меня вчера, когда я заглянул в ваши бездонные глаза небесного цвета! Всю ночь я не мог сомкнуть глаз, всё думал о вас, о ваших необыкновенных глазах, о губах, напоминающих нежные лепестки розового бутона! Вы – моя мечта, моя поэма, девушка всей моей жизни! Я не представляю себе жизни без вас, я влюблён!!

С последними словами он упал перед Машей на одно колено и протянул к ней руки. Мария, уже несколько секунд силившаяся скрыть улыбку, не выдержала, закрыла рот ладонью и расхохоталась, глядя на коленопреклонённого Аджая. Затем, видя его ошеломлённое лицо, подавила смех и сдавленным голосом произнесла:

– Вы бы, сэр, встали, а то костюмчик испачкаете – на полу у нас пыль столетий.

Аджай вскочил, отряхнул брюки и сердито сказал:

– А что, собственно, вас так насмешило? Не потрудитесь ли объяснить?

– Вы знаете, мистер Кумар, мне показалось, что вы репетируете сцену для вашего нового фильма, а меня выбрали в качестве жертвы, – хихикнула Маша. – Конечно, нашему европейскому сознанию не проникнуть во все тонкости Востока, но… видите ли, это только в ваших фильмах герой может произносить витиеватый монолог на протяжении десяти минут экранного времени, и все, даже злейшие враги, будут его покорно слушать. Согласитесь, в жизни это смотрится нелепо!

– Вы издеваетесь надо мной? – мрачно спросил режиссёр, вертя в руках браслет. Маша, видя, что он смущён, решила больше не смеяться и не сердиться – всё-таки высокий гость из дружественной страны – а вдруг обидится? И почти мирно сказала:

– Ничуть! Просто не надо вносить киношные штампы в реальную действительность. И вообще, что это за цыганщина? Браслеты, букет какой-то безвкусный… Что это за варварская пышность?

– Это не варварская пышность, – воспрянул духом Кумар, – это говорящий букет, каждый цветок в нём что-то обозначает: белая роза – невинность, чистоту и печаль; жёлтая – дружбу и ревность, а красная… красная – это любовь! – при этих словах его глаза сверкнули и опять встретились с голубыми глазами Маши. – Это символ вечной любви, которая горит в каждом любящем сердце! Мария, я полюбил вас с первого взгляда, прошу вас, примите браслет как знак этой любви!

– Стоп, стоп, стоп, мистер Аджай Кумар! – засмеялась Маша, – не надо опять включать ваше восточное красноречие! Браслет я не возьму, бессмысленно меня упрашивать, подарите его лучше… вашей маме, ведь без неё вы – ничто?

– О, Мария, вы кокетничаете со мной, играете?! Значит ли это, что у меня есть шанс добиться вашей милости?

– Шансов нет. Господин Кумар, я не вчера родилась, и Интернет не сегодня придумали. Вы знаете, что вы, сэр, самая запрашиваемая персона во всемирной сети? Что там можно найти информацию обо всём, что касается вас, а уж тем более о ваших победах на любовном фронте? О вашей тактике «наскока»? Ваша мама умеет выходить в Интернет? Наверное, нет, иначе она была бы неприятно поражена.

– Может быть, это правда, а может быть, и нет? Ведь проверить вы сможете только одним способом – дав мне эту возможность…

– Нет, нет, нет, господин Кумар, и не просите!

– Мария! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – Кумар прижал руки к сердцу и умоляюще взглянул на девушку, – чем-чем, а уж своими глазами он умел пользоваться, умел вовремя придавать им проникновенное выражение.

Маше показалось, будто она заглянула в бездонные озёра, полные до краёв неземной печалью. И – странное дело – ей захотелось увидеть, как эти глаза опять будут искриться весельем.

– Хорошо, сэр, я даю вам эту возможность. Чего вы хотите?

– Во-первых, примите этот скромный подарок…

– Нет, нет, это исключено!

– Тогда, во-вторых, перестаньте называть меня «сэр» и «мистер»: я чувствую себя дряхлым старцем; зовите меня Аджаем.

– Хорошо, мистер Аджай, сэр, – улыбнулась Маша.

– И, в-третьих, – молитвенно сложил руки режиссёр, – пожалуйста, покажите мне Москву! Покажите ваши любимые места, которые дороги вам, где вы отдыхаете и наслаждаетесь покоем и счастьем!

– Это будет непросто, Аджай. – Он закатил глаза и сделал вид, что затягивает петлю на шее. – Но я попытаюсь. Просто у меня очень мало свободного времени.

– Что такое один-два дня по сравнению с вечностью? – тихо и печально спросил Кумар. – Ничто.

– Но ведь иногда и мгновения решают нашу судьбу, – так же тихо сказала Мария, подойдя к нему ближе и глядя прямо в глаза. – Что ж, до свидания, Аджай, мне пора работать.

– Маша, я буду ждать вас сегодня вечером, в шесть часов, только скажите где?

– Давайте здесь же, у входа в наш офис. До свидания.

– До свидания, – склонил голову Аджай.

Выйдя на улицу, он подпрыгнул и крикнул: «Yes!». Усевшись в машину, сказал секретарю:

– Ну что, Вики, рыбка почти заглотила наживку, осталось выждать и подсечь! Поехали!

Вечер. Десять минут седьмого. Мария стоит у входа в редакцию, смотрит на часы и нетерпеливо постукивает ногой, собираясь уходить. Подъезжает чёрный «Мерседес», распахивается дверца и на тротуар ступает блестящий чёрный лакированный туфель, а следом за ним появляется сам режиссёр в чёрном смокинге, красной бабочке и с огромным букетом красных роз. Прижав руку к сердцу, он подходит к Маше, протягивает букет и говорит:

– Виноват, опоздал, ругайте, только голову с плеч не рубите!

Маша, открывшая было рот, чтобы высказать недовольство его опозданием, сдерживается и отвечает:

– Хорошо, только, Аджай, давайте договоримся, что в следующий раз вы будете ценить не только своё время, но и моё!

– В следующий раз? – вскричал Аджай. – Значит, будет следующий раз?! О, Мария, этими словами вы дарите мне неземное блаженство!

– А вы пока дарите мне только неземное разочарование, – проворчала Маша, чувствуя себя нелепо рядом с одетым с иголочки индийцем – на ней самой были простые джинсы, маечка и жакет.

– Что вы хотите сказать? – вытаращил глаза Кумар.

– Только то, что чувствую себя полной дурой рядом с вашим смокингом!

– О, простите, я как-то не подумал. В другой раз тоже оденусь попроще…

– В красный атласный костюм, жёлтую рубашку и синий галстук? – фыркнула Маша.

– Нет, в джинсы, рубашку… Вы опять смеётесь надо мной! – догадывается режиссёр. – Издеваетесь над моей одеждой!

– Да нет, что вы, господин Кумар, то есть, Аджай, – поправляется Маша, увидя в его глазах укоризненное выражение, – я понимаю, что на Востоке свои традиции, свои предпочтения, просто здесь ваше великолепие будет чересчур бросаться в глаза. Взгляните!

Аджай смотрит на спешащую, шумную московскую толпу и видит, что в основном и мужчины, и женщины одеты, как Маша, – джинсы, футболки, рубашки, кроссовки. Иногда мелькают фигуры людей, на которых строгие деловые костюмы. Проходя мимо, они с любопытством посматривали на Аджая с Машей, улыбались и шли дальше – его колоритная фигура выглядела в однообразной толпе прохожих чуждым, инородным элементом.

– О, я понял, что вы имеете в виду! – воскликнул Кумар, – я постараюсь больше не привлекать к себе ненужное внимание!

– Пойдёмте, – сказала Маша, – я хочу прогуляться.

Они медленно пошли по тротуару. Маша несла букет роз, а Кумар забрал у неё вместительную сумку с кучей бумаг.

– Куда мы идём? – спросил режиссёр, – может быть, вы голодны? Давайте перекусим?

– Да, мы сейчас заглянем в мою любимую кофейню «Шарман»: там отличный кофе, пирожные и пончики. Вы любите пончики? – улыбнулась Маша.

– Вообще-то я берегу фигуру, – вздохнул Аджай, – но ради ваших прекрасных глаз и вашего расположения готов принести её в жертву!

Маша рассмеялась:

– Мне кажется, с вашим темпоритмом вам совершенно незачем беспокоиться о фигуре: вы в отличной форме!

– Да? Интересно, что бы вы сказали, если бы увидели мою фигуру без одежды? – хитро сверкнул глазами режиссёр.

– Ой, Аджай, вы меня уморите! – развеселилась Мария. – Заходите, мы пришли!

Они входят в кофейню, погружаются в атмосферу тишины и спокойствия, их окружает приятная музыка. Кофе, пончики и пирожные великолепны. Затем они опять выходят на улицу и не спеша идут вдоль шоссе. Маша говорит:

– Ну что, Аджай, пойдёмте на Арбат!

Он галантно предлагает ей руку, Маша опирается на сгиб локтя, но тут мимо пробегают какие-то подростки, которые толкают их и им с трудом удаётся удержать равновесие. Аджай спрашивает:

– А кстати, Маша, скажите мне, почему здесь люди всё время бегут? Почему не ходят спокойно, не наслаждаются жизнью? Зачем они спешат, торопятся? Они думают, что обгонят время?

– Нет, они просто хотят всё успеть и боятся упустить что-то важное. А ваша жизнь разве не состоит из такой же бешеной гонки за успехом, славой, богатством, наконец?

– Нет, я уже давно не гоняюсь ни за славой, ни за деньгами – у меня всё есть… Я могу найти время полюбоваться душистой розой, падающей каплей дождя, утренними лучами солнца… Мне не хватает только одного… – Аджай замолчал.

– Чего же? – заглядывая ему в глаза, поинтересовалась Маша.

Глаза режиссёра – эти карие бездонные озёра – наполнились грустью и печалью, в них сверкнула слеза. Аджай перевёл взгляд в сторону и задушевным тоном промолвил: