Пустячки

Пустячок № 1

Жил-был на свете большой палец. Не на руке, а на ноге. И не на какой-нибудь, а на правой. И всё-то у него складывалось хорошо: хозяйка была чудесная – красивая молодая девушка, она очень любила свой большой палец, холила и лелеяла его. Регулярно мыла, устраивала чистку. Шлифовала и покрывала лаком, а иногда даже разорялась, чтобы устроить ему поход к педикюрше. Вот уж наслаждение, так наслаждение! Педикюрша отпаривала его, мазала кремом, убирала отмершую кожу, выравнивала – он себя не помнил от счастья!

Словом, большой палец млел от такого отношения, обожал свою хозяйку и всячески старался облегчить ей жизнь: не ныл и не жаловался, когда его сдавливали узкие туфли, старался не возникать, когда хозяйка подолгу стояла на цыпочках на высоких каблуках, и даже, когда она купалась в холодной речной воде, всячески прогонял наглую судорогу, кидавшуюся на него, как коршун. Вот так и жил потихоньку: с соседями не общался, с малышами не разговаривал, словом, мизантроп, да и только.

Но однажды случилось непредвиденное. Как-то вечером хозяйка разбирала книги (она была босиком, а большой палец просто обожал, когда его обвевало ветерком, – это напоминало ему о детстве) и нечаянно уронила на ногу толковый словарь Ожегова. Вся тяжесть словаря пришлась… на кого бы вы думали? – именно на большой палец! Удар был так силён, что он утратил свою аристократическую сдержанность и завизжал во всю мочь:

– Ты что, с ума сошла?!

Девушка начала прыгать на одной ноге, зажав большой палец рукой, потом побежала в ванную и подставила его под струю холодной воды. Это было так неожиданно и так не похоже на всё, что с ним было раньше, что палец потерял дар речи и только тихо стонал:

– О, Господи, за что ты меня так, несчастного?! В чём я провинился, что сделал не так?!

Вечером, уже успокоившись и лёжа в кровати, он рефлексировал: вспоминал свою прошлую жизнь – босоногое детство, беспечную юность – и пытался найти проступок, за который его наказывают. Но – не находил. И тогда большой палец, отчаявшись, решил порвать со своей теперешней жизнью и уйти в монастырь, чтобы приблизиться к Богу, замолить грехи и, наконец, обрести покой. Решение его было твёрдым и обжалованью не подлежало, но что делать с хозяйкой? Она как сбесилась: совершенно не хотела прислушиваться к голосу разума, таскала его с собой на вечеринки и в рестораны, безбожно стискивала узкими туфлями или, наоборот, заставляла его держать на одном ремешке целую босоножку!! Как он только не надорвался!

– Что с ней случилось? – недоумевал большой палец, – Не иначе, сошла с ума!

Он всячески пытался направить свою хозяйку на путь истинный: целыми днями ныл и жаловался, ворчал, занудничал, так что под конец сам себе опротивел – а ей хоть бы хны!! Мотается туда-сюда, а на него – ноль внимания!

Большой палец окончательно затосковал и распростился со всеми надеждами, мир воспринимал в сером цвете, словом, поставил на себе крест. Кроме того, он начал чувствовать, как с ним происходит что-то странное: как будто он что-то терял, безвозвратно и бесповоротно, словно какая-то часть его утратила единство со всем остальным организмом, а из-под неё прорастало нечто новое, неизведанное и непонятное.

– Неужели я беременный?! – обливаясь холодным потом, подумал большой палец. – Слышал, что такое случается, но никогда не думал, что это произойдёт со мной! И как же это меня угораздило? А главное, что же теперь делать? Как на это посмотрит общество? Неужели соглашаться на аборт?! С одной стороны, я ещё молод и у меня наверняка будут желанные дети от любимого, а с другой стороны, у нерожавших аборт может привести к непоправимым последствиям! Останусь бесплодным, и кому я буду нужен? Что тогда меня ожидает в будущем? Кто на старости лет подаст стакан воды? – он тихонько заплакал, остановившись перед этой дилеммой, словно Буриданов осёл. Слёзы его были такими обильными, горячими и солёными, что размочили ушибленный ноготь, и он начал потихоньку отслаиваться, освобождая место новому, молоденькому, наивному ноготку.

– Привет, – пропищал проклюнувшийся новичок. – Как тут у вас погода, не каплет?

– Здравствуй племя, младое, незнакомое, – меланхолически подумал большой палец. – Так вот как мы размножаемся – почкованием. Сбрасываем старое, негодное, отжившее, словно лес осенью – листву, и, подобно змее, обретаем новую кожу и новую жизнь.

– Привет, привет, прищлец неугомонный, morituri te salutant, – ответил палец, но новый ноготь не понял его: он был слишком юн, наивен и неопытен, ему ещё предстояло узнать всю трудную правду о жизни и постичь бесплодность своего появления на свет, и он с любопытством осматривался, хлопая длинными ресницами, а умудрённый жизнью большой палец, ощутивший всю тяжесть разочарования, сфокусировавшегося в словаре Ожегова, снисходительно смотрел на него и думал:

– Да, вот в этом и заключается ирония существования: пока мы молоды, мы ничего не знаем о жизни и не умеем наслаждаться ею, а как только обретаем эту способность, так силы оставляют нас и единственное, что нам остаётся – это наблюдать.

Он стал философом, этот большой палец, а всё из-за чего? Из-за словаря Ожегова!

Пустячок № 2

– Я самая обаятельная и привлекательная, самая обольстительная на всём белом свете! – лениво потягиваясь, думала левая грудь, подмаргивая соском. – У меня безукоризненная форма, я гордо смотрю на всех свысока и ничего не боюсь. А эта уродина справа пусть заткнётся и не воображает о себе неизвестно что!

Вчера они здорово поцапались, и сейчас грудь нуждалась в дополнительной психологической стимуляции.

– Да что она себе позволяет?! – возмущение продолжалось. – Как у неё язык повернулся сказать, что моя непревзойдённая форма – это результата пластической операции?! Наглое враньё! Я – сама естественность и натуральность с головы до пяток! Сама-то она на кого похожа? Накачалась силиконом и думает, что это навечно. Как бы не так! Видела я таких старух: на себя не похожи, всё у них деформировалось, как старый носок, как высохшая груша – смотреть страшно, а уж чтобы потрогать – я совсем молчу!

Пофырчав ещё чуть-чуть, грудь, наконец, успокоилась и занялась повседневными делами: проделала обычный цикл упражнений, приняла душ, сначала тёплый, затем холодный, немного содрогнулась, промокнула капли прозрачной воды жёстким полотенцем и осторожно втёрла в нежную кожу специальную сыворотку – всё это производилось для того, чтобы предупредить преждевременное старение и обвисание, – грудь очень и очень боялась одряхлеть. Придирчиво разглядывая себя в зеркало, она думала: «Ведь пройдёт ещё немного времени, и я, как розовый бутон, потеряю свежесть и упругость, мой сосок – моя гордость и отрада – уныло повиснет и перестанет вкушать прелести жизни, и вообще, настанет мой конец. Как говорила вчера эта страшила справа? Пауперизация? Амортизация? Девальвация? Нет, кажется, деградация; точно, я потихоньку деградирую, опущусь, потеряю квартиру, прописку и окажусь на улице вместе с бомжами. Какой кошмар! – пришла в ужас от такой безрадостной перспективы левая грудь. – Мне необходимо успокоиться! Позвоню-ка я своему психоаналитику!»

И, дотянувшись до телефона, она набрала номер и заворковала в трубку: «Алло, доктор? Мне срочно нужен сеанс психотерапии! Нет, прямо сейчас! Я не могу ждать ни секунды! Я вас очень прошу, отмените всё, я немедленно выезжаю!»

Грудь бросила трубку, быстренько оделась, слегка подкрасилась, взяла ключи от машины и выскочила из квартиры, демонстративно хлопнув дверью. Вообще-то они с сестрой дружили, но иногда крепко ссорились – уж слишком разные у них были взгляды на жизнь: правая могла шляться где-то всю ночь напролёт и являться домой под утро, навеселе, с размазанным макияжем, вся помятая, растрёпанная, но зато невероятно довольная. А левая, напротив, вела спокойный образ жизни, вечера проводила дома, а не моталась неизвестно где и с кем, а то, что почти каждую ночь у неё кто-то оставался, так это её дело, и никто, в том числе её сестра, которая почему-то считает себя старше, не смеет её упрекать! Как раз вчера они и поскандалили из-за этого. Правая назвала левую шлюхой, а левая правую – проституткой, на чём и расстались.

И сейчас левая грудь на всех парах неслась к своему психоаналитику, надеясь, что он одним словом, одним жестом усмирит бурю в её душе.

Доктор отменил все сеансы и, облачившись в белоснежный халат и шапочку, которая надёжно скрывала его лысину, ждал свою пациентку. Она же, мельком глянув в зеркало и удостоверившись, что по-прежнему хорошо выглядит, Шахерезадой впорхнула в кабинет.

– Добро пожаловать, – сказал доктор и указал рукой на кушетку. – Располагайтесь.

«А ведь лысые – отличные любовники», – глядя на его шапочку, непонятно к чему подумала грудь и положила сумочку на стул.

Затем, удобно и даже уютно устроившись на кушетке, как будто она – её второй родной дом, грудь начала длинную историю о своей ссоре с сестрой, обвиняя её во всех мыслимых грехах. Она уже не знала, правду говорит или выдумывает – так увлеклась, отвечая на вопросы психоаналитика, что стала выдавать желаемое за действительное.

И вдруг, набирая полную грудь воздуха, чтобы озвучить очередную клевету на сестру-злодейку, она почувствовала на себе чьи-то горячие губы, пахнущие кофе и сигарой. Это коварный доктор, которому надоели нелепые жалобы на сестру и на мир в целом, решил перейти от роли пассивного слушателя к роли активного деятеля и прервать неиссякаемый словесный поток.

Грудь более ни о чём не успела подумать: доктор погасил свет и вплотную занялся делом, в котором он, судя по всему, был специалистом не хуже, чем в психоанализе.

Домой она возвращалась через час; жизнь казалась прекрасной, сестра – милой и очаровательной; будущее сулило радужные перспективы.

«Господи! – вдыхая прохладный вечерний воздух, думала грудь. – Какая всё-таки полезная штука, этот психоанализ!»

Пустячок №3

Легенду эту рассказал мне мой отец, а ему – его отец, а ему – его отец. И так отцы передавали её из поколения в поколение своим сыновьям, а дочери, лишённые счастья узнать её, тайком подслушивали под дверью. Потом дверь открывалась и попадала по лбу дерзким девчонкам: именно поэтому все женщины в нашем роду – ясновидящие. Нет лучшего средства для открытия третьего глаза, чем хороший удар дверью по лбу! Но, впрочем, речь сейчас не об этом.

Так вот, история эта уходит корнями в глубь веков, когда земля ещё была дика и молода, когда вершины гор путались в кудрявых облаках, густые леса скрывали в себе множество зверей и птиц, а люди, населяющие землю, были сильные, красивые, необузданные и любвеобильные.

Жил-был на свете мистер Вау. Впрочем, он не всегда был мистером Вау: большую часть суток его звали мистером Ни то Ни сё, потому что непонятно было, для чего, собственно, появилось на свет Божий подобное недоразумение. Но когда он выходил на охоту и встречал достойную добычу, то… сразу мышцы его наливались силой и энергией, голова горделиво поднималась вверх, нагло и наглядно демонстрируя всем, что он действительно мистер Ого-го (это его второе имя, данное ему при крещении).

Затем он и его добыча удалялись в заранее подготовленное и укромное местечко, и там…мистер Ого-го забирался глубоко в пещеру, после чего совсем терял голову и начинал вытворять такое, что даже язык не поворачивается рассказать.

Немного погодя, утомлённый и поникший, наш герой выползал на свет Божий и какое-то время вёл размеренную жизнь – ходил на работу, справлял ежедневную нужду, иногда лечился – и так до тех пор, пока опять не подходило время охоты и безумств.

Так он и жил – ни о чём не жалея, довольствуясь тем, что есть, не требуя от жизни ничего – и почитал себя очень счастливым.

Но однажды неизвестно откуда взявшаяся мысль исподтишка вползла в его голову и крепко там засела. Он подумал: «Интересно, а почему мне всё так легко удаётся и никогда на моём пути не встречаются преграды? Ведь я рождён для битвы, для нелёгких побед! Где мои неприступные башни, которые я должен взять долгой осадой? Где бастионы, которые сдадутся только после утомительной борьбы? Ведь упоение только в бою! А мне везде стелют ковровую дорожку и говорят: «Всегда пожалуйста!»

Так мистером Вау овладела хандра и охота к перемене мест. Он намного чаще начал выходить на охоту, пытаясь найти неприступную крепость, но тщетно; всё-то ему не везло: то окажется, что преграды уже давно взяты, то наткнётся на такие бастионы, на которые целую вечность никто не покушался. Он почти потерял веру в себя и в окружающий мир, как вдруг… однажды вечером он встретил нечто такое, что показалось ему воплощённой мечтой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.