Огненная лиса. Аназисталия

© Анастасия Курочка, 2018

ISBN 978-5-4490-8573-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. «Первая в роду»

Я чувствую себя изгоем в этом мире.

Хоть в старом доме, хоть в каменной квартире.

Мне нет покоя здесь, мне нет и сна.

В душе зима, когда у всех весна.

Гори оно все в пламени пожара!

Пустите! Не могу дышать.

Я потерялась, в сумерки сбежала.

Меня не стоит у порога ждать.

Чужая, для родных чужая.

С разбитой от обид душой.

Меня никто не защищает.

Приходится быть в жизни злой.

А вы примите! Меня как есть примите.

Не бойтесь моего огня.

Не бойтесь! Не сгорите,

Коль сердцем примите меня.

В мире 7 млрд. людей, но найти свою половину чрезвычайно сложно. Но самая главная причина в том, что мы зачастую не знаем просто кого нужно искать, поскольку не знаем себя. Во многих писаниях силу воинов сравнивают с силой зверя и это не просто так. Наш мир намного интереснее чем мы думаем. Просто зачастую мы не видим того, что у нас перед глазами. Стоит только шире открыть их и вглядеться в окружающих. Увы не всем это дано.

Анастасия с детства была одарена даром «видеть» умерших людей, ауры человека и слышать то, что не слышат другие. Это был дар и проклятие «в одном флаконе». Когда впервые родные узнали о её способностях, девочке было около четырех лет.

Однажды в дом её матери зашла старуха. Реально старуха, маленькая такая, сгорбленная, сухая, вся в морщинах как французский бульдог. И вот тогда Настенька увидела ауру этой женщины. Вокруг её тела кружили чёрные пятна и скапливались в области поясницы и сердца. Руки заломило от колющей боли, как будто с сильного мороза и сразу в тепло. Девочка указала на больные места и оказалась права. Мать её обладала даром целительства. Неудивительно, что старшей дочери перешло это по наследству. Только вот обучать ребёнка никто не собирался. На это у матери были свои веские причины. Попросту мать боялась, поскольку у ребёнка ранее уже проявились другие способности, передаваемые по линии отца и только мужчинам, что заставляло задуматься о судьбе ребёнка. Кто-то называет это чёрной магией, а кто-то некромантией, то есть способностью общаться с духами и наводить проклятия и болезни на провинившихся. И чтобы ребёнок мог выбрать сторону, нужно было подождать ее совершеннолетия…

Семья Насти была бедная, отец погиб в пожаре ещё при её младенчестве. Тогда Насте всего-то было год и восемь месяцев, а сестре и полугода не было. Это было что-то с чем-то. Родственники испытывали смешанные чувства на похоронах. Одни радовались, что Юлиан наконец освободил Анюту, маму Анастасии от своей тирании, другие оплакивали погибшего родственника и проклинали вдову.

Юлиан крепко выпивал, избивая свою жену и старшую дочь. При чем делал это с извращённой фантазией. Он мог часами держать нож у горла ребёнка, угрожая расправой над малышкой своей супруге, чтобы та стояла перед ним обнаженная и клялась в своей вечной любви. Он бил по попе девочку, пока кровь носом не пойдёт, утверждая, что внутри её демоны. Возможно от части он был прав, поскольку его отец, Иван, был чёрным магом-некромантом. Но дар, передаваемый, по старшинству не перешел ни к его старшим братьям, ни к нему. По тогда ещё неизвестной причине, дар перешел к его дочери, за что он её и ненавидел. Но то, что это его первенец и внешне похожий на него, как две капли воды, не давало ему избавиться от дитя. Только крепко выпив, он давал волю своему гневу. Это продолжалось несколько месяцев, если конкретнее, то около трёх. В зимний вечер, 31-го января, Юлиан приехал с работы снова пьяный и избил жену. Потом, угрожая расправой уже над обеими дочерями, потребовал вернуть зарплату, отданную супруге днём ранее. Анна в слезах и с дрожащими руками перебирала тряпки в шкафу и никак не могла найти «заначку».

– Быстрее тварь! – кричал Юлиан, сидя на кровати и пиная её по ногам.

Она же ничего не могла ответить, опасалась, что любое её слово может стать последним. От отчаяния она начала скидывать бельё с полок на пол и с одной из них все-таки слетели эти несчастные бумажки. С довольной ухмылкой Юлиан собрал с пола купюры и тут же переменился в лице. Его лицо было искажено от гнева.

– Ах ты сука! Это не все деньги! – прохрипел или прорычал он и снова принялся избивать жену.

Он ударил жену по лицу с такой силой, что хрупкая женщина упала на пол. Анна плакала и закрывала лицо руками, но его это не останавливало. Мужчина продолжал наносить удары, за которыми с испугом наблюдала малышка, спрятавшись в кроватке шестимесячной сестрёнки.

– Юлиан, умоляю хватит! – просила Анна, но наткнулась на ненавидящий взгляд серых глаз своего мужа.

– Папа! – громко крикнула Настя без страха в голосе.

Она маленькая, но уже устала от жестокости своего отца.

– Не тогай… – сказал ребёнок, осматривая отца своими серо-голубыми глазами.

Глаза у неё всегда менялись. Иногда были серыми, иногда становились ярко голубыми.

Анна с ужасом смотрела на дочь… Он же убьет её, она же такая маленькая и беззащитная, но уже встаёт на защиту матери.

Юлиан бросился к малышке, но достать до неё не смог. Его словно «подкосило» что-то возле детской кровати, и он упал на колени. Юлиан задыхался, а глаза ребёнка светились как голубые звезды.

– Клянусь, я убью тебя! Ты выродок! Ты демон! – хрипел отец Анастасии.

Теряя силы, он отполз от кроватки как можно дальше и набирая воздух прокричал Анне:

– Убирайся и ублюдков своих забери!

Анна, не теряя драгоценного времени, вскочила и схватила обеих дочерей на руки. Босая, она бежала по холодному и колкому белому снегу к дому своей матери.

Когда они были уже на пороге, то малышка спросила:

– Мама, он тебя убьет?!

Анна ничего не отвечала, только горькие слезы катились по ее щекам, застывая на морозе.

Малышка взглянула через окно на уже уснувшего на кровати пьяного отца и её глаза сверкнули. В этот же момент бельё, разбросанное по полу, вспыхнуло и комнату заволокло дымом. Мужчина крепко спал и не чувствовал, как к нему медленно подбирался огонь.

Анна держала на руках маленькую Дашу и за ручку вела такую же босую как она сама Анастасию. Она тоже не видела, что начался пожар.

– Лучше он, чем мама… – шептала маленькая Настя.

Глава 2. «Пожар»

Анна оставила маленьких детей у своей матери. Обула её валенки и одела старенькую шубку с вешалки, висящий в кухне русской однокомнатной избы, и поторопилась обратно домой, словно сердце ей подсказывало, что что-то случилось. Ведь не смотря на побои мужа, она его искренне любила, и он не всегда был такой.

Ещё издали она увидела зарево от пожара и с быстрого шага перешла на бег.

– Валентина! – крикнула Анна, увидев подругу возле полыхающего дома.

Та стояла на коленях и била кулаками о снег, издавая душераздирающие звуки.

– Аня, Анечка! – с возгласом вскочила с колен Валентина, – Ты жива, слава богу! Малышки, как малышки?! Где они?

– Юлиан?.. – опомнилась Анна, – Юлиан, Юлиан! – кричала девушка, прорываясь к пламени.

Но двое парней, из тех, что помогали тушить пожар, крепко держали её за руки.

– Отпустите! Отпустите сволочи! Он же там умирает.

Она билась в истерике, но в действительности ничем помочь не могла. Только сама бы погибла и оставила бы двоих детей сиротами.

– Стой же, дура! Себя погубишь и его не спасешь! – выкрикнул сосед.

А пламя даже не замечало, что его пыталась залить из ведер водой вся улица. Мужчины и женщины в расстегнутых фуфайках и куртках без устали передавали по цепочке ведра с водой, которые набирали в колодце. А пламя рычало и словно живое существо вгрызалось в бревна дома, одно за одним обугливая их и пожирая. Кто-то разбил окно в попытке попасть и вытащить Юлиана, но тут же был откинут волной нового пламени. Языки огня как змеи извивались и словно дразнили, не замечая ни воды, ни снега, что кидали на дом соседи. Словно живой, огонь бросался на людей и подпитывался их страхом. Соседи тщетно пытались спасти дом. Валентина перерезала разбитым стеклом веревку, на которой к забору был привязан серый, беснующийся от страха перед подбирающимися к нему языками пламени, конь. Тот заржал, встал на дыбы и галопом умчался в темноту. Рухнула крыша и все поняли, что больше нет смысла тушить. Мужчины сломали заборы, чтобы огонь не перешел на соседние дома.

– Юлиан. Юлиан… – медленно сползая на колени и теряя сознание, шептала женщина.

Глава 3. «Похороны»

Тело Юлиана для захоронения перевезли к его родителям за тысячу километров от места трагедии. Траурная процессия медленно двигалась к выкопанной в мерзлой земле могиле. От тела Юлиана нашли только тазовую обугленную кость и часть черепа. Все остальное смешалось с пеплом. Женщины успокаивали вдову как могли. Говорили, что он умер во сне и поскольку надышался угарным газом не должен был чувствовать боли. Но разве слова могли успокоить молодую, убитую горем женщину.

Мужчины медленно опустили гроб в вырытую и уже заснеженную яму. Все поочередно начали кидать пригоршни земли и прощаться с усопшим. Сёстры Юлиана плакали, братья стояли с хмурыми лицами и косились на вдовушку. Только дед Иван выкрикивал проклятья в адрес Анны. Непонятно почему, а может просто от безысходности или человеческой природы искать крайнего, дед Иван винил во всем случившемся вдову своего младшего сына.

Провожающие в последний путь пытались успокоить старика, но не проявляли особой настойчивости, поскольку сильно его боялись. Вся семья знала об увлечении деда Ивана некромантией. Его злой язык мог навести беду на любого, кто заступится за Анну.

Дед Иван был высокий, худощавый, с впалыми глазами и острым носом, похожим на птичий клюв. Он размахивал перед женщиной своими тоненькими длинными ручками с скрюченными сухими пальцами.

В этот момент со спины к Анне подошла бабка Юлиана, сама чем-то напоминающая смерть, и забросила за шиворот пригоршню холодной могильной земли вперемешку со снегом и проплевала сквозь остатки своих зубов:

– Верная жена идёт за мужем…

Её оттащили родственники Анны, а та что-то шипела и выкрикивала непонятное, страшное, не человеческое. Уже тогда все знали, что бабка наложила проклятье, но какое и как его снять? И почему никто не подал эту идею Анечке, а так и оставили девушку с этим жить или доживать?..

Каждый день оно набирало силу и сводило ее с ума. Анна вспоминала как они были счастливы до предсказания соседки. На похоронах одного из родственников, за три месяца до смерти Юлиана, ее попросили помыть полы. Она была молодая и глупая и согласилась помочь бедным родственникам. Когда она шла домой, то местная ведунья бабушка Варвара остановила ее и спросила «в действительности ли она наплевала на приметы», и получив положительный ответ предупредила, что тем самым позвала смерть в дом.

– Кого первого родного увидишь тот и помрет! – предупредила старушка и ушла.

Подходя к дому, Анна услышала плач старшей дочери и сердце сжалось в страхе, слова предупреждения крутились в голове. Она закрыла глаза, чтобы не смотреть на дочь и тут ее напугал муж, вернувшийся с работы раньше времени. Она от неожиданности взглянула на него. И вот теперь острое чувство вины гложет ее. Но могла ли она сделать выбор? Нет конечно! Жизнь идет к одному концу, только дорожек много. И если суждено ему было, то не ее это вина. Только проклятье бабки Юлиана заставляло ее желать собственной смерти все сильнее и сильнее.

Глава 4. «Нищенка»

Холодно…

Укрой мне плечи и чашку чая с сахаром налей.

Мне многого не нужно, просто теплый вечер

и пару искренних друзей.

Лишения жизни я приму смиренно,

Когда-нибудь закончатся они.

О чем поговорим? О сокровенном…

О боли, о потерях и любви.

Покушать бы… Жаль хлеба нет.

Вкус масла лишь в воспоминаниях.

Сестрёнке отдала обед.

Пусть она крепко засыпает.

Вчера соседка угостила чем-то,

Вроде для собак.

А мне понравилось…

Хотя и странно,

Они такое сами не едят.

После пожара, в котором сгорели все вещи и документы, Анна с дочерями переехала в выделенную им от совета квартиру в двухэтажном доме без мебели и отопления, так называемый «Шанхай». Два двухэтажных обшарпанных дома смотрели друг на друга фасадами и посередине был маленький дворик, поросший конотопкой и с одной единственной песочницей и качелями для детей. Бабка София, мать Анны, помогала, чем могла, но этого было недостаточно. Вдове было стыдно просить что-либо, да и выговаривала старуха за каждый кусок хлеба. Соседи в так называемом «Шанхае» были все пьющие или многодетные, или пьющие и многодетные, да давно спившиеся старики. Однако радовало большое количество детей, с которыми девочки могли поиграть.

В попытках заглушить горе, вдовствующая Анна пристрастилась к алкоголю. Каждый вечер, после работы, она забирала детей от своей матери и выпивала пару рюмок для крепкого сна. Во сне к ней приходил муж и корил в своей смерти.

Соседка Наташа, многодетная мать семерых детей говорила, что это просто муки совести и нужно простить себя. Ведь она не виновата, что муж её пил, не виновата, что он закурил в постели (именно такое заключение дали пожарные). Никто и не мог подумать, что такое мог сделать маленький ребёнок, уставший от побоев отца.

Зарплаты доярки не хватало на нормальное существование и приобретение одежды. Поэтому девочки бегали в обносках других детей. А Анна понемногу забрасывала детей, ведь когда она «принимала на грудь» жизнь казалась легче. «Масло в огонь» подливал дед Иван, который ежемесячно присылал письма своей бывшей снохе с пожеланиями скорой смерти и регулярные повестки в суд. Поскольку этот монстр хранил уверенность в виновности молодой девушки в гибели его младшего сына.

После признания очередным судом женщины невиновной, она отправила ответное письмо бывшему свекру с угрозой подать встречное заявление за клевету и нападки прекратились. Дети каждый вечер засыпали голодными или полуголодными пока соседка Наташа не вычитала где-то, что Анне положена пенсия по потере кормильца. Они вместе собирали необходимые документы для оформления пособий. Вы не представляете какое это счастье в лихие 90-е получить государственную помощь. Постепенно жизнь налаживалась. Довольные дети каждый вечер после сытного ужина засыпали на своих матрасиках. Месяц за месяцем в доме потихоньку появлялись новые вещи для детей и маломальская мебель, купленная с рук. Вроде бы все хорошо, но съедающее и всепоглощающее чувство вины за то, что не смогла спасти супруга, все дальше толкало на край гибели. Поздними вечерами Анна брала любимую гитару погибшего мужа и пела протяжную грустную песню срывающимся из-за попадающих в горло слез.

В холодном доме я одна…

И тишина моя подруга.

Мне нет покоя, нет и сна…

Ведь нет тебя… Ведь нет и друга.

Прошу прости меня, прости!

Что не смогла тебя спасти я!

Вот жизни нить оборвалась

И не поможет даже Ния…

Спустя полтора года…

– Баба! Баба!

По улице в коротеньком платьице бежала маленькая испуганная девочка.

– Баба! Бабушка! – плакал ребёнок.

– Что случилось? – спросила маленькая толстенькая баба Софа.

– Мама решила полетать!

– Ух ты свят, свят. – задрав подол длинного платья старушка побежала к своей обезумевшей дочери.

Быстро-быстро, насколько ей позволили больные ноги, она поднялась на второй этаж к несостоявшейся ещё пока, слава богу, самоубийце. Рывком открыла дверь и нашла свою дочь пьяной и заплаканной возле окна.

– Что ты творишь? Ты о детях подумала?! – сразу набросилась на неё с воспитательным разговором женщина.

– Мама откуда? Ты как…? Кто?..-растерялась Анна.

– Настенька за помощью прибежала.

– Что она тебе сказала?

– Что ты полетать хочешь…

– Мама, я ничего не делала… – Анна пыталась понять откуда дочь узнала о её плане самоубийства. – Как она узнала?

– Не суть! Ты что творишь то?! Мы же с твоим отцом не переживем этого. Да и о девочках подумай. Мы же старые, случись че, нам детей не дадут и в детдом отправят!

– Мамочка, я так больше не могу, он ко мне каждую ночь приходит во сне. А Настенька разговаривает с кем-то невидимым и гонит его из дома. Дашенька, моя крошка, ночами не спит и плачет, жар охватывает её каждую полночь и до рассвета не спадает. Говорит, что дядя весь в иглах ей снится, на гитаре играет и с собой зовёт… Мама, Юлиан нас забрать хочет!..

– Не бывать этому! – рявкнула бабка София и потащила дочь с внучками к местной ворожее.

Глава 5. «Немного покоя»

Дом ворожеи напоминал «избушку на курьих ножках». И такая же бабка как в сказке вышла со скрипучего крыльца. Одета она была в тёмно-коричневое платье, серый фартук, тёплые бурей, не смотря на августовскую жару и голова была повязана бордовым платком.

В избе у неё было сыро и прохладно, на стенах висели веники с сушёными травами. На полочках стояли ступки и баночки с измельчённый и сушёными корнями и ещё чем-то непонятным. Амбре из трав было специфическое.

– Зачем пожаловала София? – тоненькими и приятным голосочком пропела ведунья, не смотря на пугающий внешний вид и окружающую её обстановку.

– Покойника отвадь Варвара от дочери и внучат.

– Хорошо. Должна будешь. Потом скажу, чем отплатите.

Ведунья усадила семью у стола с бурлящим котлом, который бурлил сам по себе, что вызывало не малое удивление. Кидая в котел веточки одной только ей известных трав, женщина пела что-то и пришептывала. Потом она налила зелье по кружкам и подала эту смесь женщине и детям.

– Пей и не морщись, так надо!

Что-то прошептав и посыпав голову вдовы пеплом, она подала ей кусочек бумаги с заклинанием и сказала:

– Когда дети уснут, прочитай это и собери всю злость и болезненные воспоминания, потом выйди на крыльцо и прокричи три раза «пошёл вон».

– А в уплату что? – осторожно поинтересовалась Анна, сжавшись до невероятных размеров в своем худеньком теле.

– А в уплату пойдешь ко мне в ученицы ты и твоя дочь. У неё тяга как ко свету, так и ко тьме. Коли жива буду, сделаю из неё серую магичку. Сложно будет и редко выходит, но оно того стоит. Мне потомки нужны, чтоб дело моё передать.

– Спасибо! – поблагодарила София.

– Спасибо не говорят, а добра желают. – поправила ведунья.

В тот же вечер Анна провела обряд и вышла на крыльцо. Глядя на ночное небо, усыпанное падающими звёздами, она собрала всю свою боль и трижды прокричала «пошёл вон». Впервые со смерти Юлиана, Аня с младшей дочерью спала спокойно, а Настенька только делала вид, что спит. Ведь к ней пришёл отец, чтоб в последний раз сказать ей, что она выродок. Он говорил, что в его роду некроманты только мужчины, а она девчонка, да ещё и наполовину светлая. Таких ранее не было и быть на этом свете не должно.

– Судьба заберет тебя, смерть придёт за тобой.

– Уходи папа, а со смертью я поиграю.

Глава 6. «Игры со смертью»

Шли годы. Мама Анастасии закончила обучение у ведуньи и после её смерти продолжила её дело. Ребёнка старушка обучить не сумела, но перед смертью провела блокирующий магию обряд, дабы уберечь душу ребёнка от неконтролируемого всплеска сил. Понять всю природу сил дитя она так и не сумела, только успела определить тягу к «Пиросу» и к «Лукавому», а также к целительству.

Пирос – языческий бог огня. Тем, кто ему пополняется, было даровано управлять огнём, оживлять его для своей защиты. Ведьмы с такими способностями занимались атакой пеших войск при осаде крепостей и острогов.

Лукавство – это способность в глазах других выглядеть иным образом, то есть изменять внешность, создавать иллюзию. У многих народов это называлось «морок». Способность относилась к темному дару.

Несмотря на то, что в ребенке было больше светлого, было принято решение блокировать её магию. Только это было не навсегда, окрепнув достаточно ребёнок сможет сорвать блок.

Итак, девочка росла внешне почти обычным ребёнком. За то что она ходила в недорогих и чаще всего поношенных вещах, дети её дразнили, а «острый язык» заставлял многих её ненавидеть. Но все же были и те, кто ценил искренность малышки.

К 10-ти годам она уже привыкла, что иногда приходится и кулаками помахать и уже могла справляться с 2-мя или 3-мя мальчишками, которые хотели проучить непокорную девчонку. Возможно, что обряд, который провела бабка, заблокировал у ребёнка полностью способность лгать. Смерть, как и говорил дух отца, так и ходила за ребёнком по пятам. В 6 лет Настенька впервые убежала из дома в лес посмотреть, как мама работает на летней дойке в направлении уезжающей машины с доярками. Она проснулась утром рано и выбежала на улицу в белой сорочке с рисунком из двух крупных клубничек на груди. Машина, возившая доярок на летнюю дойку, уже скрылась за горизонтом, оставив шлейф пыли. Естественно малышка потерялась, а обеспокоенная бабушка, не найдя ребёнка в постели, подняла половину соседей на поиски.

Настя бродила одна в лесу и пугалась каждого шороха и треска сучка. Длинные тени скользили вдоль опушки, но не могли выйти на освещённую ярким летним солнцем поляну, на которой девочка собирала цветы и ягоды. Увлечённая рассматриванием птиц и «играющих на скрипках» кузнечиков, девочка перестала бояться и провела на поляне весь день. Когда ей захотелось пить, прохладный ветерок ласково обволок тельце ребёнка и подтолкнул в направлении подземного ключа.

Вечерело… И тени осторожно начали приближаться к ребёнку. Малышка испугалась и попятилась спиной от них. Из ниоткуда перед ней возникла высокая фигура пастуха, он ударил палкой о землю и тени отступили. Пастух взял ребёнка на руки и спросил:

– Как ты сюда попала?

– Я маму ищу, она доярка. – ответила девочка, внимательно разглядывая мужчину.

Красивый и высокий, лет 30-ти, с ярко голубыми глазами и сверкающими блестками, похожими на зеленые и желтые тени, которые мама иногда наносит на веки, он не был похож ни на одного из местных.

– Я Настя. Отнесешь меня к маме? – спросила девочка и одарила мужчину ласковой улыбкой.

Ленар (так представился пастух) отвел сначала девочку в сторожку, познакомил с конем и собакой и накормил. Девочка ничуть не испугалась огромной черной собаки, которая в холке была чуть меньше коня. Мало того, она еще попросила прокатить ее на этом удивительном животном. Собака оказалась на удивление послушной и позволила ребенку залезть на себя. Казалось ей было так же весело, как и самой девочке. Когда солнце село, Ленар отвел ребенка к дойке и показал на ряд коров, где работала ее мама.

– Спасибо! – улыбаясь, повернулась Настя, но рядом уже никого не было. – Мама, мама!

– Настенька, как ты сюда попала?

– Меня пастух Ленар привёл. Я утром за машиной убежала и потерялась.

– Нашего пастуха зовут Михаил, – удивилась Анна, но не стала ругать дочь, потому что была в ужасе, представляя, как дочка бродит по лесу одна.

Помимо этого дня, с дня смерти Юлиана странные вещи происходили каждый год. В этом же году Настя упала с коня. В 6,5 ещё чуть не сбила машина. В 7 чуть не утонула. В 8 во время катания 300 литровой бочки, которую она с друзьями нашла на заброшенном складе, девочка споткнулась и бочку прокатили по ней. В 9 лет она снова увиделась с Ленаром.

Была зима… На уроке физкультуры все младшие классы отправились кататься с горки, расположенной возле 15-ти метрового обрыва. Чем думали учителя, устраивая катания на саночках в таком опасном месте, конечно не понятно. Дети по очереди скатывались с крутой и длинной горки. Один мальчик решил съехать без очереди и оттолкнул младшую сестру Насти, которая стояла перед ним. Естественно она не смогла смотреть на это и набросилась на обидчика. Завязалась борьба и мальчишка скинул ее с обрыва.

Девочка кубарем летела вниз, обламывая ветки мелкого кустарника, которые беспощадно хлестали по лицу и рукам. Во время падения слетела шапка и рукавички. И вот он момент встречи с землёй… Неожиданно Настенька оказалась в объятиях кого-то большого и сильного. Они вместе пролетели оставшиеся метры, словно окутанные в шар. Это был Ленар. Падение… Девочка открыла глаза и увидела его, своего старого друга. Весь в белом и не по погоде одетый, он лежал на спине и крепко прижимал ее к груди.