Не наследник, которому по…
- -
- 100%
- +
Следующим пунктом у нас было приобретение серебряного блюдечка с наливным яблочком. Но тут меня ждала приятная неожиданность. Потому что магический, по заверениям матери, предмет, оказался самым настоящим электронным планшетом круглой формы, в серебристом корпусе, с выдавленным на задней крышке изображением яблока.
Посмотрев наклейку я прочитал:
– Планшет модель ТГ-32Г «Наливное яблоко», произведён ООО «Серебрянное блюдечко», город Санкт-Петербург.
Следующим по списку шёл волшебный клубочек, который также оказался спутниковым навигатором с голосовым управлением.
Правда я так и не понял, почему все в магазине называли вполне обычные электронные устройства, только в оригинальном исполнении – волшебными. Видимо по устоявшейся традиции, не иначе.
С одеждой мы управились быстро, разве что ткань, из которой купили костюм мне, была получше и подороже, чем на выставленных на витрине образцах.
Ну а с бородой задержался уже я, придирчиво выбирая непривычный аксессуар. Всё-таки это, как-никак, а элемент внешнего вида, пусть и редко носимый. Поэтому все лохматые варианты я отмёл сразу. Не из леса приехал.
Стал присматриваться к бородкам поаккуратнее.
Завитые в косичку меня не впечатлили, я, конечно, во времена оны и с варварами успел по северным морям своего прошлого мира поплавать, разгуливая по палубе драккара в меховых трусах и рогатом шлеме, потрясая обоюдоострой секирой и хлебая одновременно из рога алкогольное пойло настоянное на моржовом хрене, но с тех пор сколько воды утекло, да и я успел окультуриться.
Всяческие импозантные мушкетёрские бородки с усиками тоже не привлекли. Туда же пошли и французская вилка с утиным хвостом, а также вся морская тематика: шкиперская и прочие паруса.
Всё было не то, совершенно. И чем дольше я ходил по магазину бород, тем сильнее портилось настроение. Всё было какое-то примитивное, без огонька. Да и цвета. Сплошь естественные. Ни тебе фиолетового, ни зелёного, да даже синей бороды не одной.
Когда, наконец, уставший бегать продавец, всё-таки уразумел, что мне нужно, то надолго скрылся у себя в подсобке, что-то там двигая и переставляя. Один раз там даже что-то сильно упало, и продавец долго матерился на смеси русского и английского языков, но наконец, принёс пожелтевшую от времени картонную коробку.
– Вот, – утёр он пот со лба, размазав осевшую на нём пыль грязными полосами, – нашёл.
Открыв ту, я со скепсисом взглянул на совершенно, абсолютно белую бороду средней длины, что лежала там. Мда, и вот это продавец посчитал самым авангардным предметом своего ассортимента? Как же скучно они тут живут.
Со вздохом я кивнул и закрыв коробку, произнёс:
– Ладно, берём эту.
Выйдя на улицу, я небрежно сунул коробку в пакет и протянул матери. Терпеть не могу занимать руки поклажей. Ну чего стоило взять сюда с собой водителя. Но нет, магический район только для болдар.
Впрочем, Эльвира не возражала, с готовностью неся покупки за мной.
Подождав, когда она пристроит очередной пакет к восьми уже находящимся у неё в руках, я, насвистывая, направился к лифту, который должен был доставить нас обратно на поверхность, не обращая внимания больше ни на что вокруг. Остановил меня резкий и гневный окрик:
– Ты?!
В десятке метров от нас, тоже нагруженный вещами, стоял мой заклятый ненавистник Иванов рядом с недоумённо посматривающим на него Гаврилой. Было весьма вероятно, что моё появление прервало их милую беседу.
– Чего тебе, Такаюки? – дёрнул я бровью вверх, скептически разглядывая парня.
– Просто пройдёшь мимо, после того, что между нами было?!
Иванова, на фоне ненависти ко мне, опять понесло куда не туда, а может это было врождённое косноязычие? Но формулировал он свои мысли как-то странно. Вон и племянник Горшковой, распахнув глаза, ошарашенно стал переводить взгляд с меня на Такаюки и обратно.
– Что было, то прошло, Такаюки, зачем ворошить прошлое.
– Затем, что ты обманул меня!
– Я, – я холодно улыбнулся, – о нет, Такаюки, ты сам обманул себя, решив, что тот мой образ, который ты сам создал в своей голове – реален. А он не имел ровно ничего общего с реальностью. Я не такой, Такаюки, не такой, каким ты меня себе представлял. Отбрось мечты, они не сбудутся.
Иванов, выронив пакеты и крепче схватившись за метлу, как заевшая пластинка, стал повторять:
– Ты… ты… ты…
– Я – я, – ответил я ему, без особого интереса наблюдая как тот сначала краснеет, затем белеет, а потом и вовсе начинает покрываться какими-то фиолетовыми пятнами.
– Уб… уб… уб… – вновь попытался что-то сказать Такаюки, но вновь не смог.
Я повернулся к замершей с пакетами матери, что смотрела как-то подозрительно на меня, пояснил:
– Не обращай внимания, мама, это мой бывший одноклассник. Он не всегда чётко может формулировать свои мысли. Боюсь, его слишком часто били тяжёлым по голове.
– Убью! – наконец смог выпалить Иванов слово целиком и, яростно воздев метлу над головой с силой опустил вниз, пытаясь меня ею стукнуть.
Жалкая попытка. Я сдвинулся на полметра в сторону и схватившись за импровизированный ремень, сдёрнул свою метлу со спины. Магию мы благоразумно не применяли, за такое тут могли наказать весьма жестоко.
Впрочем, это я благоразумно, а Такаюки, похоже, начисто забыл, что он маг и схватившись за первое попавшееся – метлу, тут же ринулся в бой. Не слишком успешно, естественно.
Дворники всего мира давно бы валялись на полу от хохота, глядя на его неумелое метло-карате-до, ну а мне оставалось только, вовремя уворачиваться да кончиком черенка отводить от себя особо опасные длинные размашистые удары.
– Драка на мётлах! – разлетелся по улице чей-то клич, и нам тут же освободили место. Толпа отхлынула к домам и с интересом принялась наблюдать, то и дело комментируя:
– Ты смотри, как машет, аж воздух гудит!
– А второй-то, не промах, ловко уворачивается, да так элегантно.
– И не говори, сразу видно, аристократ.
Как можно было понять, элегантно порхал именно я. Мне было скучно и я просто отводил удары, дожидаясь того момента когда Иванов, наконец, поймёт всё бесполезность и тщетность своих усилий достать меня. Вот только это его, похоже, раззадоривало ещё сильнее. Как я и говорил, он всё ещё лелеял мечту меня победить. Глупец.
В какой-то момент он довёл себя до состояния боевого безумия и движения его стали резкими и непредсказуемыми, заставив меня немного напрячься, самую малость, конечно.
Звонкие удары черенков друг об друга разлетались далеко по улице и даже зрители и уличные зеваки притихли, заворожённо наблюдая за нами.
А затем мы сцепились самими метёлками, и прутья затрещали в этом своеобразном клинче. Иванов запыхтел, напрягая все силы, я тоже не сдавался, отчего черенки мётел стали постепенно выгибаться, потому что никто не хотел уступить.
Мне это не позволяло сделать положение аристократа, а Такаюки врождённое ослиное упрямство, за которое он и огребал всё школу. Хотя, казалось бы, будь чуть умней, и живи спокойно. Но нет, надо обязательно ссать против ветра и идти против системы, хотя проще-то как раз грести по течению. И тогда без проблем сможешь лавировать от берега к берегу, выбирая самые удобные пути. И ведь невдомёк ему, что гребя против, он один фиг движется, просто медленней остальных, потому что тратит силы на пустую борьбу с потоком, который куда сильнее его. Гибче надо быть, мыслить шире. А то некоторые упрутся в третий закон Ньютона как бараны, и талдычат, что сила действия равна силе противодействия. Вот только забывают, что прилагается она к разным телам, поэтому и воздействует по-разному.
Но тут мои философские размышления прервали, так как ещё одна метла, ударив снизу вверх, расцепила наши мётла и разделила нас, заставив замереть.
– Хватит, – хмуро заявил Гаврила, сверкнув очками, – достаточно.
Я, признаться, и забыл про него, но племянник мадам Горшковой продолжал оставаться неподалёку и вот теперь решил вмешаться. Что ж, уважаю решительных людей.
С Ивановым и правда всё слегка затянулось, а дома меня ждало филе ягнёнка, поэтому, закинув метлу за спину, я чуть кивнул Гавриле и заметил:
– Спасибо, уж и не знаю, что нашло на него.
– Ты его спровоцировал, – угрюмо ответил очкарик, после чего, взял Иванова за плечо и повёл в противоположном от меня направлении, что-то негромко втолковывая тому на ухо.
– Я его спровоцировал? – дёрнув бровью, пробормотал я, глядя им вслед, – разве я сказал хоть слово неправды?
– Сынок, – ко мне подошла маман и неодобрительно покачала головой, – а если бы он тебя зацепил? Ты видел, какая грязная у него метла? Твоя белоснежная рубашка была бы бесповоротно испорчена, я уж не говорю о том, что было бы если бы он её порвал.
– Чтобы порвать на мне рубашку, – ответил я, – ему надо стать кем-то большим, чем просто Такаюки-куном, мам.
– Ладно, Дрейк, пойдём, дома нас уже заждались.
– Кстати, – вспомнил я, ещё одну деталь, – А Анюра тоже же здесь должна закупаться?
Но мать, услышав имя моей невесты, оказавшейся к тому же двоюродной сестрой, только насупилась и буркнула:
– Не знаю, где уж она должна, это мне совершенно не интересно. И вообще, отец тебе уже всё сказал. Не заставляй его злиться сильнее.
Я нахмурился, но ничего отвечать не стал. Неожиданно вскрывшееся родство между нашими отцами, и внезапно пробудившийся дар, от которого я чуть не отдал концы прямо там, не способствовали установлению дружественных отношений между нашими семьями. Папаши друг друга искренне ненавидели с детства, и застарелые обиды тут же вырвались на свободу и до драки, прямо там, в парке, не дошло совсем чуть-чуть. Вовремя появившийся патруль полиции, мигом распознавший в нас магов и схватившийся за пистолеты, остудил излишне горячие головы, но с тех пор мы с Анюрой больше не виделись.
Правда и об разрыве помолвки, так широко мною распиаренной родоки не заикались, из каких-то своих соображений. Тем более, что сделать это мог только я, а я пока выжидал и оценивал ища наиболее выгодные для себя варианты.
С моим болдарством возникло сразу столько новых не учтённых в моих расчётах факторов, что скоропалительные решения могли потом больно аукнуться. К тому же у нас был договор, а договора я привык соблюдать. Впрочем, при желании, я мог сослаться на форс-мажорные обстоятельства, и легко разорвать его в тот же миг. Но будет ли мне от этого выгода? Пока я не знал точно, и поэтому не торопился.
Глава 3
В день отправления, вертолёт уже ждал меня на лужайке за домом. Лёгкий, блестящий, словно игрушечный, он стоял на двух выступающих по бокам опорах. Лопасти винта медленно, словно с ленцой вращались в воздухе, а пилот в сферическом шлеме с зеркальным забралом, что-то бубнил в микрофон.
– Прощай, сынок! – не сдержала слёз мать, а отец ободряюще поднял кулак вверх. Обе близняшки, чинно стоящие подле них, дружно замахали платочками:
– Братик прощай!
И даже наш шеф-повар Вениамин Макароныч, не удержался от прощального жеста – всучил мне завёрнутого в фольгу запечёного поросёнка.
– Перекусишь по дороге, – шмыгнул он носом, и белый колпак на его голове мелко затрясся от прорвавшихся наружу рыданий.
– Ну успокойся, – ободряюще похлопал я его по плечу, – я буду навещать, обязательно.
Макароныч это я его так называл, на самом деле фамилия у него была Макареныч, и готовил он просто божественно. Я был его любимчиком, и мне он всегда накладывал самые сочные и вкусные кусочки.
Забравшись в вертолёт, я сел на соседнее с пилотом сиденье и пристегнувшись, надел солнцезащитные очки.
Помахал напоследок, глядя как уменьшаются фигурки на лужайке, а затем, краем уха слушая переговоры пилота, принялся наслаждаться видами.
Погода как специально была преотличная, видимость до горизонта и вдалеке уже блестела бесконечная водная гладь Байкала. Хороший край. Я понимал, почему под академию выбрали такое место. Большой Ушканий остров был средоточием природной силы, магическим полюсом поля окутывающего всю планету. Второй полюс был в мексиканском заливе, с другой стороны Земли.
Правда, местным это мало что давало, магия здесь напрямую с магическим полем не связана и черпать оттуда силы возможности нет, но, по заверениям бывавших на острове, там яснела голова и дышалось магам даже как-то легче. Жаль напрямую туда прилететь нельзя было, но даже так, добираться было куда приятней, чем по земле в объезд.
Когда мы подлетели к пристани на берегу, откуда к острову ходил паром, толпа новых студентов академии с баулами и мётлами в руках уже толпилась там, в ожидании посадки.
Задрав головы, большинство с любопытством уставилось на садящийся вертолёт.
Распахнув дверцу, я соскочил на асфальт, чуть пригибая голову, под с шумом рубящим воздух винтом, достал с заднего ряда крепкий армейский рюкзак, в который упаковал весь псевдомагический инвентарь, метлу всё с тем же ременным креплением за спину и закинув всё это на плечи, пошёл, но только не к толпе, а мимо нее, туда, где сбоку от пристани стояли эллинги с катерами.
– Эй, Дрейк! – послышался из толпы чей-то выкрик.
Я махнул рукой, не особо вникая, кто это был, а сам, подойдя к дежурившему у эллингов мужчине, коротко произнёс:
– Дрейк Рассказов, у меня заказ.
Тот кивнул:
– Одну минуту, господин.
В этот момент началась посадка на паром и толпа дружно потянулась по трапу на борт.
К моменту, когда мне подогнали быстроходный катер, десятки голов уже высовывались сверху, наблюдая за мной.
Закинув вещи в подошедшее судно, я запрыгнул следом и развалился в кресле сзади на открытой палубе, закидывая ноги на борт и подставляя солнцу лицо. Сегодня, было тепло и ласковые фотоны испускаемые светилом, нежно бомбардировали моё лицо.
Мы уже отплывали, на малых оборотах отходя от берега, когда с парома раздался чей-то полный зависти голос:
– Эй, а что так можно было?!
– А почему нельзя? – крикнул я в ответ, сверкнув зеркальными стёклами очков.
В это время мотор катера взревел, выходя на полные обороты и мы стрелой рванули вперёд, рассекая водную гладь и оставляя ещё не успевший отчалить паром далеко позади.
Катер был мощный, красивый, с парой кают на борту и гальюном, которым я, ради интереса, воспользовался. Водные брызги то и дело долетали до моего лица, бодря и пробуждая давно забытые воспоминания, и я сам не понял, как оказался на носу, в опасной близости от расходящихся в стороны бурунов воды, воздев кулаки к небу, яростно хохоча, и требуя от морского бога достойной добычи.
Опомнившись, я прошел назад, спрыгнув на палубу, мимо странно глядящего на меня рулевого. Ну и ладно, в конце-концов, у каждого свои причуды.
Тут показался сам остров и я принялся рассматривать возвышающуюся на нём крепость. Когда-то предполагалось, что она будет защищать адептов от внешнего мира. Но с появлением артиллерии и ракетного вооружения, каменные стены защитную функцию растеряли и остались больше как объект исторического значения. Впрочем крепость внушала, с видимой нами стороны высокие стены поднимались прямо из воды и вздымались на десяток метров вверх.
В гордом одиночестве, подрулив к пристани, я кивком головы поблагодарил мужчину и, подхватив вещи, спрыгнул на досчатый настил.
Большие ворота в стене были раскрыты и я увидел парочку силуэтов стоявших там. Подойдя ближе увидел пару весьма колоритных персонажей. Один был мужчиной лет сорока на вид, в подряснике белого цвета, с короткой, похоже своей, бородой, в белых же сапогах и с небольшой, всего сантиметров семьдесят пять метёлкой на боку. Та была какая-то странная, на вид резиновая, с ещё одной ручкой торчащей перпендикулярно, всяко удобней полноразмерной бандуры за моей спиной.
Второй была женщина, но тут уже возраст было определить сложнее, и я усреднённо принял, что где-то около тридцати, плюс-минус лет десять. Одета она была в белый сарафан и кокошник, но не прям вычурный, а такой, поскромнее в размерах, хоть и богато украшенный. Вместо веника, у неё к поясу была пристёгнута карманная метёлка, тоже декоративная, какой только крошки со стола сметать.
Меня они в упор не замечали, поэтому я стал свидетелем разговора на повышенных тонах.
– Сигурд, – недовольно выговаривала она мужчине, – хватит уже со своими шутками, давай без этого твоего посвящения в студенты обойдёмся.
Но тот только усмехался в ответ, скаля ослепительно белые зубы.
– Ничего ты не понимаешь, Марфа. Мы просто чтим традиции, вот и всё.
– Так некоторым студентам по тринадцать лет! Им выпить стакан водки ты считаешь отличной идеей? – возмущению в голосе женщины не было предела.
– Любой болдар должен уметь пить водку, а к концу обучения выпивать бутылку и оставаться в ясном сознании, – прогудел он в ответ.
Женщина раздражённо фыркнула, выразив этим своё отношение к подобному тесту, добавила:
– А игра на балалайке тогда зачем?
– Марфа, ты у нас человек новый, многого просто ещё не понимаешь, – снисходительно посмотрел на девушку Сигурд, – балалайка это тоже традиция, это русская душа. Ты сама какую академию заканчивала?
– Английскую, – буркнула Марфа, – у меня папа дипломат.
– Ну хоть не саквояж, – хохотнул немудрёному каламбуру мужчина, – но тогда понятно, почему ты этого не понимаешь. Просто смотри и учись у старших товарищей. Набирайся уму-разуму.
Тут они, наконец, заметили меня и Сигурд, мигом отсканировав меня пристальным взглядом, нахмурился и спросил:
– Ты кто и откуда? Паром ещё не должен был подойти.
– Я Дрейк Рассказов, поступаю в академию, – любезно ответил я, – и я не на пароме, я прибыл индивидуально.
– Какой индивидуальный, – фыркнул мужчина, – думаешь ты один такой умный? В каждом потоке обязательно найдётся как минимум один, а то и два, считающие, что обманули систему.
– Я не обманывал систему, – заметил я спокойно, – обман предполагает нарушение какого-либо правила, но правила прибыть на остров исключительно паромом, не существует.
– Есть традиция! – грозно заявил мне любитель традиций.
Но я только пожал плечами и больше ничего не сказал.
– Он мог не знать об этом, – вмешалась девушка, затем улыбнулась мне и добавила, – будем знакомы, Дрейк, я преподаватель Академии Марфа Лавровна, а это старший преподаватель Сигурд Торнович.
– Старший преподаватель по магическим поединкам, – гордо поправил девушку мужчина, – и раз ты первый, – он плотоядно взглянул на меня, – значит первым и опробуешь моё посвящение в студенты.
– Сигурд, не надо! – попыталась его остановить девушка, но тот только грозно взглянул на неё и произнёс, чуть довернув голову в мою сторону, – пошли малец.
Зайдя вслед за ним в ворота, я увидел длинный стол прямо под открытым небом на котором стояли рядами бутылки водки «Пшеничная» и гранёные стаканы. Из закуски наблюдались лишь солёные огурцы и некрупными ломтиками нарезанное сало с чёрным хлебом.
– А можно своим из дома закусить? – тут же спросил я.
– Что, мамка бутерброды в дорогу положила? – хохотнул Сигурд, хитро прищурился, затем кивнул, – не возражаю.
Правда, когда я достал из рюкзака увесистый свёрток, и по воздуху поплыл аромат запечёного поросёнка, стоило только развернуть фольгу, улыбка с лица мужчины пропала. Он уже хотел что-то резкое произнести, когда я, достав нож, ловким ударом отхватил заднюю поросячью ногу и протянул старшему преподавателю.
– Угощайтесь.
Секунд пять он колебался, но всё же не устоял перед букетом специй, которые Макароныч никогда для блюда не жалел. Со вздохом принял, но заметил:
– Раз так, то и я с тобой выпью, посмотрим, так ли ты ловок в питие, как в разделке мяса.
Я предложил кусок и Марфе, но та тут же замахала руками в воздухе:
– Спасибо, я не пью.
– Ну как знаете, – пожал я плечами, – нам больше достанется.
А Сигурд Торнович, меж тем, успел свернуть пробку у бутылки и алкоголь с отчётливым бульканьем начал литься в стаканы. С глазомером, кстати, у преподавателя по магическим поединкам, как и с твёрдостью руки было всё в порядке, водки в стаканах было налито ровно на сантиметр от верхнего края, настолько идеально, что как я ни присматривался, определить в каком стакане больше, так и не смог.
– Садись, малец, – кивнул он на лавку напротив и мы уселись, глядя друг другу в глаза.
– Пей, – произнёс он, пододвигая стакан ко мне.
Я посмотрел сквозь гранёное стекло на него, а затем, резко залпом влил в себя сорокоградусное пойло, чувствуя как то начинает двигаться вниз по пищеводу. Появилось ощущение тепла, сигнализирующее, что алкоголь начал потихоньку всасываться, но я не дал ему сделать своё коварное дело, тут же воспламенив прямо на ходу. Огневик я или не огневик, в конце-концов. Благо, сам по себе спирт выгорает почти без повышения температуры, главное только поджечь, но точечно поднять температуру на тысячу градусов на долю секунды внутри, была для меня не проблема.
Стоило внимательно наблюдающему за мной Сигурду отвлечься, замахивая свой стакан, как я тут же рыгнул в сторону, выдав полуметровый выхлоп синеватого пламени, после чего спокойно зажевал всё это поросёнком. В желудок мой из пищевода стекла уже обычная вода.
Старший преподаватель ничего не заметил, и с шумом выдохнув и занюхав свинячей ногой, стал опять внимательно за мной наблюдать.
После пары минут переглядывания, он взял следующую бутылку и решительно разлил по стаканам.
– Сигурд! – вскрикнула преподавательница, но тот только резко хлопнул ладонью по столу:
– А ну молчать, женщина, сейчас Дрейк Рассказов докажет мне, мужик он или не мужик!
Не став реагировать на подобную сентенцию, которая обычного подростка несомненно подтолкнула бы на скоропалительные действия, я, однако, без промедления взял наполнившийся стакан снова, и отсалютовав преподавателю, также залпом влил и его, напоследок донышком опустевшей тары громко стукнув об стол.
И вновь, пока он выпивал свой стакан, я, с похожей на рычание отрыжкой, пыхнул огнём, словно какой-нибудь дракон. Увидев, что Марфа Лавровна, приподняв брови, молча меня разглядывает, чуть улыбнулся и подмигнул.
Когда и после второго стакана, я остался за столом, невозмутимо обгрызая свиные рёбрышки, недрогнувшей рукой Сигурд Торнович потянулся за третьей бутылкой, заставив меня только внутренне усмехнуться.
Как и ожидалось, история повторилась вновь, уже в третий раз. Вот только к угрюмой преподавательской решимости, добавились ещё и нотки тягучего недоумения, потому что самого препода по дуэлям, стало уже слегка вести, а я продолжал сидеть как огурчик, ни в одном глазу. Что, однако, не помешало ему схватиться за четвёртую «Пшеничную» в очередной раз в попытке меня споить. Но тут решительно вмешалась стоявшая подле нас, скрестив руки, преподавательница.
– Ну хватит! – громко произнесла она и силой вырвала водку из рук Сигурда, – он уже прошел это испытание!
Старший препод набычившись, сощурился, явно недовольный вмешательством, но затем, вынужден был кивнуть, признавая правоту коллеги.
– Ладно, – произнёс он уже мне, – не знаю как, но этот тест ты прошел. Теперь посмотрим как ты управишься с балалайкой.
Поднявшись из-за стола, мы прошли дальше, к небольшому помосту, где стоял посередине стул, а на стуле оперевшись грифом о деревянную спинку и сам инструмент.
– Давай. Если ты русский, то душа сама подскажет, как на ней играть.
Душа моя, конечно, русской не была, но опыт прошлой жизни никуда не девался. А в ней я, помниться, в бытность свою архимагом, как-то в порыве глубочайшей депрессии и поисков смысла жизни, лет десять инкогнито путешествовал под личиной бродячего барда. Правда, инструментом у меня была лютня, но тоже, как и балалайка передо мной, четырёхструнная.
Вскочив на помост, и вооружившись балалайкой, я присел, закинул ногу на ногу и, перебрав пальцем струны, прикрыл глаза, вспоминая, чтобы такое сыграть. А затем, внезапно, в голове всплыл образ одного моего старого знакомого, настоящего виртуоза, буквально жившего и дышавшего музыкой. В частности, его собственная композиция – «Песня золотого дракона». В его исполнении она завораживала и погружала практически в транс. Она не слишком подходила, ибо игралась на гитаре, но некоторые особенности боя неплохо ложились и на четыре струны (кому интересно, вот эта композиция – https://youtu.be/7gphiFVVtUI).
Начал я с медленного перебора, затем всё быстрее и быстрее, а потом и вовсе на пределе имеющихся связок переходя на резкий и яростный бой, снова сменяющийся более спокойным перебором. Как и в той жизни меня самого мелодия быстро захватила и я не заметил, как исполнил её всю, в финале резко, в последний раз, со всей силы ударив по струнам, так, что последняя не выдержала и со звоном порвалась.
Когда я поднял голову, то увидел, что стоявший перед помостом Сигурд Торнович, не стесняясь, плачет, утирая слёзы кулаком, а Марфа Лавровна смотрит то на меня, то на него ещё более расширившимися глазами.