Не наследник, которому по…

Глава 4

Встречать остальных студентов мне пришлось с обоими преподавателями академии.

– Будешь примером, – важно заявил Сигурд Торнович.

Последствия нашего застолья уже успели выветриться, и старший препод был почти трезв. Быстро, но у магов свои приколы с метаболизмом.

Опёршись о метлу, я замер в раскрытых воротах, скучающим взором глядя в голубую даль. Испытания для поступающих были откровенно детские. Подумаешь, выпил пару стаканов водки, сбряцал на балалайке и шуганул медведя. То ли дело Старталонский монастырь боевых пидара… то есть магов отшельников. Меня туда из родной академии сослали в наказание, за гордый нрав и нежелание становиться постельным мальчиком проректорши по внеучебной и воспитательной.

Но меня можно было понять. Та любила воспитывать исключительно парней, и исключительно в спальне своей проректорской башни. Особенно она любила облегающие одежды из кожи с вырезами в разных местах, плётки, шипастые браслеты, и чтобы называли её исключительно – Госпожа Боль.

Ладно бы кого другого, но я к тому моменту уже был чемпионом арены – Смертоносным Богом Убийцей Царём Смерти, и тут мне какая-то там госпожа приказывает снять штаны и приготовится к наказанию.

Плевать, что в стенах академии я был простым учеником, дух мой был духом чемпиона, а тело самым совершенным оружием, которое только доступно не магу.

Ярость вскипела во мне и, наплевав на последствия, я дал вырваться своему внутреннему зверю наружу, бросаясь к считавшей себя хозяйкой положения проректорше.

В одно движение я разорвал на ней мантию на две половинки, безжалостно содрал, оставляя голой, под её удивлённо-испуганный вскрик, схватил за волосы, грубо швырнул на колени. Плётка, вырванная из её рук, свистнула, оставляя красные полосы на белой заднице, ещё и ещё…

Всю ночь я наказывал её сам. Всё ночь её протяжные истошные крики оглашали территорию академии. А наутро она сломалась. Больше она не хотела называть себя Госпожой Болью, теперь она называла себя моей сучкой.

Правда, это не понравилось архимагу. Оказывается я вмешался в какой-то весьма важный учебно-воспитательный процесс, поэтому проректоршу быстро сменили, а меня в монастырь.

И только искусно сделанные железные плавки спасли меня от самого страшного. От потери самоуважения.

Паром, меж тем, прибыл и гомонящая толпа студентов стала подниматься от причала к нам.

– Стойте! – громогласно провозгласил Сигурд Торнович, стоило им оказаться от нас шагах в десяти, – вы вступаете на территорию Академии «Путь Первых». Но то, что вы стали болдарами, ещё не значит, что вы достойны академии.

Замершие будущие студенты озадаченно зашептались. Затем всё чаще стали поглядывать на меня. Наконец кто-то из толпы крикнул:

– А он?!

– А он уже всё доказал, – ответил басом старший препод, – Дрейк Рассказов прошел все испытания, и я не я буду, если он не станет лучшим студентом этого курса.

– Если он прошел, тогда я точно пройду!

В первые ряды тут же вылез Иванов. Вид он имел решительный и крепко сжимал в руках метлу, словно готовясь с нею наперевес вступить в смертельный бой.

Его за рубашку сзади настойчиво дёргал куда более благоразумный Гаврила, но Такаюки уже закусил удила и пёр напролом, силясь доказать, что он не хуже меня. Как это знакомо и как же глупо, наступать снова и снова на одни и те же грабли.

Заметив в толпе Анюру, улыбнулся ей и чуть кивнул. Правда, она, почему-то, сильно засмущалась и тут же попыталась затеряться за спинами остальных. Ладно, никуда не денется.

– Смелость хорошее качество, – одобрительно произнёс Сигурд Торнович, – назови себя.

– Болдар Иванов, – гордо заявил тот.

– Здесь все болдары, – хмыкнул старший препод, – озвучивать это не обязательно. Ладно, Иванов, дуй вперёд.

Напоследок окатив меня полным ненависти взглядом, Такаюки гордо прошел вслед за мужчиной в ворота. А я вновь принялся скучать. Заодно послушал о чём шушукаются в передних рядах.

– Видела, как этот – Иванов, на этого посмотрел?

– На кого?

– Ну на этого – Рассказова.

– Видела, а что, они знакомы?

– Ха, знакомы. Ещё как знакомы. Драку устроили в магическом квартале. Я сама не видела, но там был сын маминой подруги и он всё видел. Говорят, они учились в одной школе. А потом тот воспылал любовью к этому.

– Тот это который?

– Это который Иванов. Говорят, он тайно вожделел этого.

– Этого?..

– Этого который Рассказов.

– Ну ничего себе?! А дальше что?

– А дальше Рассказов себе нашел невесту и Иванов тут же его возненавидел. Ну сама понимаешь.

– Ну конечно, от любви до ненависти один шаг.

– Вот-вот, там в магическом квартале они на мётлах схватились, просто жуть. И всё после того, как этот тому сказал, чтобы тот не мечтал.

– Тот это Иванов?

– Ну конечно, а кто же ещё.

– Ну дела, запретная любовь, отвергнутые чувства, ненависть и попытки доказать что ты лучше. И всё в нашей академии. Это так захватывающе.

– Ага, я уже даже хочу с них лубки нарисовать и название придумала.

– Какое?

– Альфа и омега, шипы и шиповник.

– Круто! Этот и правда, вылитый альфа, а тот – один в один бунтующий омега. А шиповник и шипы это у тебя символизирует единство любви и ненависти?

– Ну конечно, подруга, классно, правда?

– Классно, ага! Покажешь потом, что нарисовала?

– Ну конечно!

Я взглянул на обеих девиц, что с таким жаром обсуждали какие-то свои фантазии на наш с Ивановым счёт, и те, ойкнули и испуганно замолкли. Одна была типичная серая мышка лет пятнадцати, в очках и с хвостиком, а вторая полноватая, но вполне симпатичная кудрявая брюнетка чуть постарше.

Тут в воротах показался Сигурд и без особого сожаления возвестил:

– Иванов не прошел, следующий!

Народ замешкался, но тут вмешался я.

– Анюра, – махнул я призывно рукой, снова найдя её в толпе, – выходи.

Если бы мою просьбу не подкрепил тут же заострившийся требовательный взгляд старшего преподавателя, она, быть может, снова бы попыталась спрятаться за чужие спины, но замерев под строгим взором мужчины, она словно загипнотизированный кролик вышла вперёд.

– Это Анюра Светлова, – представил я её, – моя кузина и невеста.

Девушка в тот же миг покраснела как маков цвет, а Марфа Лавровна дёрнулась, посмотрела на меня, словно пытаясь понять, шучу я или нет.

Сигурд Торнович тут же заулыбался и с достоинством кивнул:

– Приятно видеть такую красавицу невестой сего достойного мужа.

– А то, что она его двоюродная сестра? – зашептала преподавательница.

– И что? – удивился старший препод, – я тоже на двоюродной сестре женат. Ты же в английской академии училась, там и похлеще бывает.

– Бывать-то оно бывает, но я как-то не думала…

– И не думай, тебе это не идёт! – Сигурд громко расхохотался, а та буркнула:

– Мизогинный цисгендерный шовинист!

Слова были непонятные, но тон вполне определённый. Впрочем, Сигурд его тоже не почувствовал. Однако, выражение, на всякий случай, я запомнил, вдруг пригодится. Видать какое-то особо сильное английское ругательство. А то стыдно сказать, я кроме фак и шит и не знаю ничего.

– Однако, это не повод не проходить испытание! – снова произнёс старший препод и показал Анюре на ворота.

– Я проведу, – тут же произнёс я и приобняв Светлову за плечи, повёл внутрь.

Преподы чуть отстали, и я зашептал ей на ухо:

– Слушай внимательно. Первое испытание это выпить водки. Там целый стакан, поэтому надо схитрить. Как вариант, предлагаю тебе прямо в горле выморозить из водки спирт, затем его отдельно проморозить, ты же сможешь опустить температуру до минус ста двадцати?

Анюра была какой-то скованной и заторможенной, но всё же кивнула, давая понять, что меня слышит и мои мысли улавливает.

– Вот, потом незаметно выплюни его, а воду растопи и выпей. Так, второе испытание фигня – на балалайке сыграть, там уж как-нибудь сбряцаешь, а вот третье уже серьёзней. Надо забороть в рукопашную медведя.

Светлова вздрогнула, и попыталась затормозить, но я держал её крепко, не давая сбиться с пути:

– Не дрейфь, мой медальон с тобой?

– Со мной, – разлепив губы, тихо ответила она.

– Ну и отлично, активируешь его и можешь с медведем делать, что хочешь, на животных действует лучше, чем на человека.

– Спасибо, – вновь тихо произнесла она.

– Сочтёмся, – ответил я.

Тут мы как раз подошли к столу с водкой и я усадил девушку на ближайший стул.

Было тихо, за исключением того, что сбоку от нас, на подстилке из соломы под стеной лежал Иванов и пьяным голосом пел «Шумел камыш». Выходило не слишком музыкально, да и слова он всё время забывал, поэтому постоянно прерывался, начиная заново.

– Сказал, что тоже выпьет три стакана, – прокомментировал картинку подошедший Сигурд Торнович, – переоценил свои силы. Ладно, девица Анюра, тебе только стакан, большего не требуется.

Он наполнил гранёную тару, после чего протянул Светловой. Посмотрев на меня, та решительно взяла своими тонкими пальчиками стакан и принялась медленно, но верно, вливать в себя. Губы её чуть посинели и от рта слегка дало холодом, но заметил это только я, потому что находился совсем рядом.

– О, самолёт! – воскликнул я, подняв голову к небу.

Оба преподавателя тут же синхронно посмотрели следом, не сумев противостоять извечному человеческому любопытству. Благодаря этому, тихий звон кусочка льда упавшего на мощёный булыжником двор, никто не заметил. Я улыбнулся одними губами, а затем, когда никакого самолёта в небе никто не увидел, разведя руки, произнёс:

– Наверное показалось.

– Ну ладно, – Сигурд Торнович посмотрел на сидевшую как ни в чём ни бывало Анюру, пожевал губами, покосившись на меня, затем, со вздохом кивнул, – ладно, первое испытание пройдено.

Тут Иванов у стены икнул, что-то в его голове переключилось и он, забыв про камыш, затянул:

– Из-за острова на стержень…

– На стрежень! тьфу, грамотей, – пробасил старший препод, неодобрительно глядя на Такаюки, – ладно, не стоим, там ещё пятьдесят других студентов.

На балалайке Анюра схитрила – запела песню, струн едва касаясь. Но голос у неё был неплохой, и это устроило Сигурда.

Ну а с медведем вышло ровно то же, что и у меня. Бедняга даже подходить не стал, заранее почуяв, чем пахнет ситуация.

– Какой-то он малахольный, сегодня, – с сомнением заметил мужчина, – может заболел?

Но стоило ему только подойти ближе, как натерпевшийся страху косолапый, с рёвом бросился в атаку, размахивая лапами и подминая старшего препода под себя.

– Как думаешь, загрызёт? – спросил я, с интересом глядя на борьбу человека со зверем.

– Блин, сплюнь! – тут же суеверно произнесла Анюра.

Но тут в рычание медведя стал вмешиваться новый звук, всё усиливающийся. И наконец, мы услышали второй, не уступающий по грозности мишкиному рёв. Тушу медведя приподняло, а затем шмякнуло об стену, а вскочивший на ноги Сигурд Торнович, разорвав на себе подрясник, из под которого выглянула тельняшка, с криком: – За магию! – оседлал мотающего башкой косолапого и сдавил в удушающем захвате его шею.

Через пару минут всё было кончено и с видом победителя, старший препод направился к нам.

– Убил?! – охнула Марфа Лавровна.

Но тот только снисходительно покачал головой.

– Просто вырубил. Минут через десять придёт в себя.

Выйдя в ворота, Сигурд Торнович объявил, что Анюра испытания прошла.

А дальше потянулись остальные студенты, до которых мне дела не было.

Глава 5

На распределение попали все и те кто прошел испытания (я и Анюра) и все остальные, в большинстве своём засыпавшиеся ещё на стакане.

Нетрезвая толпа новоиспечённых студентов стояла перед последними воротами, отделявшими нас от этого храма науки, мучительно ожидая, когда, наконец, впустят.

Кто-то пьяно возмущался, кто-то блевал в сторонке, часть прилегла прямо на брусчатку, не в силах дальше стоять. Одна из любительниц лубка, не переставая икала, сидя неподалёку от меня, а вторая над ней хлопотала.

Я же, прислонившись к стене и достав пособие по квантновой механике, послюнявив палец, медленно перелистывал страницы, вникая в основы. Кое-какие аспекты теории давали интересное объяснение эффектам высших заклинаний пространственной школы моего прошлого мира.

– Дрейк, – негромко произнесла Анюра, – мне дома запретили с тобой общаться.

– И? – произнёс я, продолжая читать.

– Я решила, что всё-равно буду с тобой общаться. Если ты, конечно, не против.

– Я не против, – снова ответил я, внимательно вчитываясь в текст, спросил, – а ты знала, что невозможно точно определить одновременно и скорость и координаты элементарной частицы?

– Слышала что-то, – произнесла сбитая с толку девушка, – э-э, а ты точно услышал, то я спрашивала?

– Услышал, – ответил я, – ты моя невеста, поэтому я не против и дальше с тобой общаться.

Анюра снова покраснела, затем, отчаянно теребя сарафан, произнесла:

– Насчёт помолвки, мы же двоюродные брат и сестра…

– И? – снова спросил я.

– Я понимаю, что это всё фикция, но что подумают люди?

– Ничего, в среде аристократов жениться на кузинах нормально.

– Для тебя всё так легко и просто?

– Вот и ты будь проще, – я посмотрел на Светлову, – меньше забивай себе голову проблемами, и жить сразу станет легче.

В этот момент, ворота со скрипом стали отворяться, тут же треснули неизвестно где спрятанные хлопушки, и нас обсыпало цветной мишурой. Пришлось убрать книгу и приготовиться к ещё одному скучному действу.

Над площадью, за воротами висело здоровенное полотнище, с надписью красным на белом: – «Приветствуем первокурсников!». А в воротах стояла ректор академии Светлана Иосифовна Кладенец собственной персоной.

– Добро пожаловать, – произнесла она, окидывая нас ясным взором льдистых глаз, – и прошу за мной, на церемонию распределения.

Женщина была высокой, с короткой стрижкой пепельно-белых волос, в приталенном коротком сарафане из под которого выглядывали стройные мускулистые ноги, в красных сапожках. На голове у неё был кокошник, но совсем маленький, словно ободок на волосах.

Нас завели (а кого-то и занесли) в большой зал где, заставили смотреть на кафедру и выстроившихся сбоку от неё преподавателей в белоснежных подрясниках.

Ректорша, забравшись на кафедру, немедленно толкнула речь, которую я не слушал.

А затем началось распределение.

– Традиционно мы распределяем студентов на три факультета, – произнесла ректор, – вы, наверное задумывались, для чего нужно испытание, которые вы только что проходили? Как раз по его итогам мы и определили какой направление больше всего вам подходит.

– А выбрать, разве, нельзя? – выкрикнул кто-то из толпы.

– Можно, – мило улыбнулась Светлана Иосифовна, – но только тем, кто прошел все испытания, а таких у вас всего двое, их мы спросим отдельно.

О как, ну ладно, тем проще, хоть какой-то плюс.

Затем Сигурд Торнович подал ей бумажку с фамилиями, и ректорша принялась зачитывать:

– Марио Варшавский – факультет боевой магии, Светлана Бич – факультет боевой магии, Василий Бестужев – факультет магического управления, Диана Раскольникова – факультет общей магии…

Слушать монотонное перечисление тоже было скучно, поэтому вскоре я занялся самоанализом и до меня стали долетать только короткие:

– Боевой магии… общей магии… магического управления…

Новенькое прозвучало лишь однажды:

– Иркутская исправительная колония!

Подняв голову, я посмотрел на заметавшегося парня лет шестнадцати, которого быстро обездвижили магией и выволокли из зала.

А ректорша важно заметила:

– Академия не место для малолетних преступников.

Ажиотаж быстро улёгся и перечисление продолжилось. Иванов, кстати, попал на боевой факультет. Что ж, туда ему и дорога, я лично, бегать в пять утра строем и по пол дня швыряться заклинаниями по соломенным манекенам не собирался.

Почему я считал, что там будет именно так? Ну так, если рассуждать логически, факультет управления, это для людей коммуникабельных, инициативных и амбициозных, подозреваю, там большинство дети аристократов. Общей магии, скорее всего для умных и склонных к получению знаний, ну а боевой – для тех кто и звёзд с неба не хватает и вообще живёт по принципу – сила есть – ума не надо. Таких явно будут занимать различной тупой деятельностью, лишь бы те не начали страдать ерундой. Впрочем, они ерундой не страдают, они ей наслаждаются, что ещё опасней.

– Будешь выбирать, – шепнул я Анюре, – выбирай факультет общей.

Та кивнула. Распределение как раз закончилось и ректорша вызвала нас к кафедре.

– Ну что, хитрецы, – посмотрела она на нас прищурившись, – признавайтесь, мухлевали на испытаниях?

Анюра тут же побледнела, открыла было рот, но я ей сказать не дал, ответил сам:

– Мухлёж предполагает знание заранее условий игры, а испытания были для нас совершеннейшей неожиданностью. Боюсь, госпожа ректор, вас разочаровать, но мы прошли его самым честнейшим образом.

Светлана Иосифовна поджала губы, но кивнула:

– Ладно, сделаем вид, что поверила. Так на какой факультет планируете поступить?

Я незаметно толкнул Светлову и та скороговоркой произнесла:

– Факультет общей магии.

– Пожалуй, тебе подходит, – кивнула Кладенец, перевела взгляд на меня.

– Тоже факультет общей магии, – чуть склонил голову я, улыбнувшись одними губами.

– Хм, – нахмурилась женщина, – я бы, лучшим для тебя видела факультет управления, всё-же старший сын благородного рода, к тому же у тебя все задатки стать хорошим управленцем.

– Я уже не наследник, – ответил я, сохраняя на лице вежливую улыбку, – поэтому мне нет нужды учиться управлению.

Ректор посуровела, затем скупо молвила:

– Да, я слышала про эту неприятную историю, но, мальчик мой, – тут она коснулась моего плеча, – это не повод отчаиваться. История знает множество чудесных примеров того, как из безвыходной ситуации появлялся выход.

Что-то мне почудилось в её голосе, этакое, словно она пыталась показать своё сопереживание, будто бы я не безразличный для неё человек. Вот только я был уверен, что род Рассказовых никогда не пересекался с родом Кладенец, если такой род вообще существовал.

Анюра тоже изумлённо посмотрела на Светлану Иосифовну, и та поспешно руку убрала, вновь переходя на официальный тон:

– Так какое ваше решение, студент Рассказов?

– Факультет общей магии, – повторил я.

– Что ж, ладно, – вздохнула та, – но если вы решите перевестись, то в любой момент можете подать документы.

– Я непременно обдумаю ваше предложение, – кивнул я, – и обязательно его приму, если это будет отвечать моим интересам.

– И всё-таки, твоё место среди управленцев, – ответила Кладенец, а затем махнула головой в сторону бокового выхода из зала, – идите, там вас уже ожидают кураторы и старосты.

Небольшой коридор окончился ещё одним залом в котором все новоприбывшие уже успели разбиться на три неровные кучки, окружив стоявших с табличками кураторов и студентов старших курсов.

Больше всего было будущих боевых магов чей факультет имел красный опознавательный цвет, несколько поменьше общей магии с жёлтым флагом и ещё меньше, где-то вдвое по сравнению с боевиками – будущих управленцев гордо стоявших под зелёным стягом. Натуральный светофор и кто только придумал.

– Дрейк, иди быстрей! – услышал я знакомый голос.

Затем увидел призывно махающего мне младшего брата – Иоганна, который, похоже, был старостой управленцев. Но только покачал головой и вместе с Анюрой пошел к кучке в жёлтых цветах.

– Дрейк, не тупи! – брат подбежал ко мне, хватая за рукав, – факультет управления там.

– Я не на управление, – вновь покачал я головой, глядя в глаза опешившего от такого заявления парня.

– Тебя отправили на общую? – прошептал он, округлив глаза.

– Нет, я сам выбрал.

– Брат – ты идиот! – вспыхнул Иоганн, – совсем со своими книжками рехнулся. Ладно, хочешь жить с заучками и ботаниками, твоё право, но даже боевой факультет лучше желторотых.

Махнув рукой, он отправился к своим, разочарованный в выборе старшего брата.

– Кхым, – кашлянул длинноволосый парень, с жёлтым бантом на метле, проводив взглядом Иоганна, – так значит ты брат Рассказова?

Был он примерно моего возраста, но, судя по нашивкам, успел перейти на третий курс академии. Значит болдаром стал пару лет назад, лет в пятнадцать.

– Брат. С этим какие-то проблемы?

– Нет, никаких, – мотнул тот головой, – ладно, пойдёмте к коменде, будем вас заселять.

Дальше были хозяйственно-бытовые вопросы, потом общение с ушлой престарелой женщиной, тут же распределившей всех в самые убогие комнаты общежития по четыре человека в каждую. Понятное дело такой расклад меня не устраивал, поэтому я поступил в лучших традициях мажора – сунул незаметно от остальных даме несколько крупных купюр.

В итоге поселили на этаж выше и одного, что меня вполне устроило.

Поставив метлу в угол, а одежду закинув в шкаф, я улёгся на кровать и снова раскрыл квантмех. Ужинать, почему-то не позвали, но у меня было ещё пол поросёнка и разогрев его на медленном огне с обеих рук, я с удовольствием похрустел запёкшейся корочкой, утоляя голод. А потом снова углубился в чтение. Так и заснул.

Глава 6

С утра коридор наполнился ряжеными бородачами от тринадцати лет и старше, и барышнями в здоровенных кокошниках и сарафанах в пол. С непривычки ноги девушек постоянно в сарафане путались и они поминутно падали, и кокошники с них слетали. Девушки со вздохом подымались, заново нахлобучивали головной убор и так до следующего падения.

Большинство парней почти те же проблемы имело с мётлами и бородами. И те и другие в силу длины, постоянно во всём запутывались. Метла норовила подставить подножку, а борода зацепиться за мимо проходящего.

Я посмотрел на посмеивающихся старшекурсников – кураторов. Если в средней школе малдар кошмарили унижениями напрямую, то здесь продолжали делать то же самое, но создавая искусственные трудности. И только перешедшие на более старший курс, получали право укоротить на пятнадцать сантиметров метлу и на пять сантиметров бороду, а девушки, соответственно – обрезать сарафан и кокошник.