Приключения Марыси, или Когда невестка – монстр

ПРО ПЕРВОГО ВСТРЕЧНОГО И ЕГО ДЛИННОНОГУЮ

ГЛАВА 1. ПРО ТЕЛЕФОННУЮ БУДКУ И МОРОЖЕНОЕ С ОРЕХАМИ

Москва, восьмидесятые…

История эта произошла в моём студенчестве. Прямо на первом курсе. Только я приехала в Москву из своего Замухрынска учиться на адвоката, как – бац! Приключилось то, о чём написана эта книжка. Чему быть, того не миновать. Но так в древности думали. На самом деле можно было вполне себе и миновать. Тогда и не случилось бы ничего. Эх, правду умные люди говорят, что с головой лучше дружить, чем не дружить. Так что книжка местами даже поучительная. Читаем и так не делаем.

Чтобы вы понимали, я очень хотела стать адвокатом. Ещё в детстве представляла себя в длинной рясе и в колпаке. Или адвокаты не так наряжаются? Ну если не так, то как-нибудь по-другому. И вот выскочу я в рясе или как-нибудь наряженная в нужный момент и заору на судью. Мол, нехороший прокурор всё напутал. Вот факты! Быстро освобождайте этого невиновного человека прямо в зале суда! Судья испугается и освободит невиновного. Все мне будут хлопать и восторгаться, а журналисты брать автографы. Надо только красивую подпись придумать.

Где же таких адвокатов учат на адвокатов? Где-где. В Москве. Где же ещё?

Я ж поэтому из своего Замухрынска и уехала. В нашем городе только на поваров и строителей учат. Весь город – сплошные повара и строители. Котики, мои Маменька с Папенькой долго не хотели меня отпускать в Москву. Жалели очень. Нет, не меня – Москву жалели. Они примерно понимали степень ущерба, который я обязательно нанесу приличному московскому бомонду. Но я пообещала, что никакими бомондами интересоваться не буду. Выучусь на адвоката и вернусь в Замухрынск. Вот вам крест! Но Котики не поверили и на всякий случай сами перекрестились мне на дорожку.

Первые полгода я исправно выполняла обещание и никого не трогала. Да и трогать-то особо было некого. В общаге одни провинциалы, как я. Понаприехавшие. Москвичи нас не очень любили, потому как боялись, что мы отберём у них московскую прописку. Да больно надо! Мне бы колпак адвокатский и обратный билет в Замухрынск. К Котикам. Сильно скучаю я по ним.

Всё шло своим чередом и приближалось к заветному колпаку, пока не наступило то самое утро, когда всё пошло не так. Шёл снег, и дорогу к метро не на шутку завалило. Я в тулупе и валенках, которые прислали мне заботливые Котики, пробиралась к станции, как железнодорожник на амурской магистрали. Мне малахая только не хватало для пущего сходства с пролетарской картинкой из революционных книжек.

Иду, валенками сугробы разгребаю. Ещё и темно совсем. В Москве поздно рассвет наступает. Как в Заполярье каком-то, ей-богу. Иду, значится, никого пока не трогаю. Мечтаю про адвокатский колпак, как обычно. Говорю же, обычное утро И тут из телефонной будки у метро высовывается симпатичная такая голова. А вслед за ней обладатель той головы в самых настоящих джинсах и кожаной куртке. Вылитый Абдулов из «Юноны и Авось». Зуб даю, один в один. Откуда мне знать? Да я же на премьере «Юноны» была. Мне один мой друг из общаги самолично достал билет в Ленком в обмен на курсовую, которую я ему написала.

– Марыся! Есть две копейки?

Я сначала не поняла, откуда голос идёт. Даже оглянулась. Нет, не сзади. Из Абдулова голос идёт. Как это возможно вообще? И откуда он знает моё имя? Этого не может быть. Я ещё раз внимательно рассмотрела незнакомца. Какой-то Аладдин из восточной сказки. Я таких сроду не видела. Турецкий султан, не меньше.

На меня не то, что этот «почти что Абдулов», свои-то дурни замухрынские не обращали внимания. Не считая того, над которым у меня шефство. Но тот двоечник совсем. Вот и пасётся рядом, развлекает меня, пока я за него домашки делаю и лекции записываю. Тот, над которым у меня шефство, он откуда-то с Урала приехал. Забыла, как город называется.

Мы с ним на вступительных экзаменах познакомились. Он бы без меня бы точно не поступил. Я ему сочинение написала про Маяковского. Да мне не жалко. Своё-то, про «Войну и мир», я быстро в текст укатала. Уже собиралась уходить. А тут этот, сидит и смотрит на меня глазами только что родившегося котёнка. Пришлось помочь.

Теперь мы учимся вместе. Я продолжаю ему помогать, потому как «мы в ответе за тех, кого к себе приручили». Он снабжает меня билетами в лучшие театры и достаёт косметику у фарцовщиков. Старается, чтобы я за него училась, а он бы прокурором стал. Денег не берёт. У него этих денег даже куры не клюют. Не знаю, где он их берёт. Из простой же семьи, как и я. В простых семьях деньги не залёживаются, сами знаете.

Да мне на самом деле всё равно, откуда у него деньги. Он же мне не как девушке дарит подарки, а как той, которая из него прокурора делает. А я завсегда для парней своя рубаха. Конспектирую лекции для всего этажа. Жарю картошку. Пишу курсовые и дипломные. Я безотказная. Меня мои Котики не научили отказывать. Мне кажется, что если я кому откажу, со мной перестанут дружить. А оно мне надо?

По секрету скажу, что у меня в башке есть личный оценщик. Ну который всегда напоминает мне, какая я никудышная. Бу-бу-бу, целыми днями. Я в зеркало, и оценщик уже тут как тут. Бубнит мне в уши, какая я страшная и толстая. Я пытаюсь разглядеть в зеркале себя настоящую. Но тот, который ставит мне «неуды», показывает в отражении громадного пингвина.

Я оценщика своего представляю в форме козы. Не знаю, почему. Но закрою глаза и вижу, как сидит у меня в голове рогатая, нога на ногу. Или нет. Копытце на копытце. Сидит, семечки щёлкает и за мной наблюдает.

Вот и сейчас рожки навострила, как услышала про две копейки.

– Не, это не тебе, – уверенно говорит Коза, пока я ищу двушку.

– Но он же назвал меня по имени, – парирую я, пытаясь заглушить козлиный голос.

– Ну и что? Мало ли Марысь на свете? Может, это он так обзывается? Эй, мол, недоделанная, двушку гони! – настаивает Коза на своей нечеловеческой версии.

– Разве ж моим именем обзываться можно? – робко спрашивая я, теряя уверенность в том, что восточный красавец точно обратился ко мне.

– А как же? Разве ж приличного человека так назовут? – захихикала Коза и предложила мне идти восвояси.

Я всё же протянула двушку Первому Встречному. Он же не замуж меня зовёт, а просит две копейки. Каждый у каждого может попросить две копейки. Что тут такого-то? Первый Встречный тут же исчез в недрах будки с моей монеткой. Я видела, как он бросил её в автомат. Монетка растворилась в телефонном дупле вместе с моими мечтами про адвокатский колпак.

Ноги тем временем отказывались отходить от будки дальше, чем на полметра. Я стояла как вкопанная. Коза орала дурниной, чтобы я валила. Но я никак не могла сделать и шага.

– Марыська! Сэнкс, что выручила! – поцеловал Первый Встречный меня в щёчку, снова выскочив из будки наружу.

Я покраснела. Меня ещё никто не целовал, а тут сразу Абдулов, и турецкий султан, и Аладдин из сказки. Предупреждать надо! Это я Вселенной. Коза тоже покраснела. Не знает, что и сказать. Видела же поцелуй собственными козьими глазами.

– Видишь, Коза, а ты говорила! Уж против поцелуя не попрёшь!

Коза озадаченно почесала рожки.

– Что-то тут не так. И потом, в щёку же, это скорее всего по-дружески?

Тут я не выдержала и давай душить Козу за виртуальное горло. Что значит по-дружески? Да мы в первый раз друг друга видим! Значит, и то, что по имени два раза назвал и поцеловал в щёку, всё это ничего не значит?

– Я тебя умоляю, не смеши мои тапочки, – хихикает мне в ответ Коза. – Ну, назвал пару раз Марыськой. Что такого-то? Ну чмокнул в щёчку. Может, у него настроение хорошее. Всё равно валить надо, пока он не разглядел тебя в деталях.

Я пока соображала, как же Козу придушить так, чтобы насмерть, Первый Встречный дёрнул меня за шарфик.

– Хочешь мороженого? – предложил он весело.

Да хоть цианистый калий. Ничего, что минус сорок, и я в тулупе и валенках? Какое мороженое, чучело пингвинье! И потом, Коза говорит, что он из вежливости всё это. Надо же ему что-то говорить, покуда я от будки не отхожу и дорогу ему перекрываю как бульдозер?

– Хочу, – нервно выпалила я назло Козе, – Здесь недалеко кафешка есть, там пломбир с орехами.

Коза даже свалилась от неожиданности.

– Э, Пингвин, какая кафешка? Ты себя видела? Кто тебя пустит туда в тулупе и валенках? Не позорься, а?

Я снова засомневалась. Коза права. Меня скорее всего примут за бомжа и начнут всей кафешкой собирать деньги на лечение. Уф, ладно, не пойду. Я подвинулась в сторону, чтобы Первый Встречный смог пробраться-таки через меня к метро.

– А ну, пошли! – схватил меня в охапку Первый Встречный и потащил в сторону орехов.

Коза даже дар речи потеряла от удивления. Чтобы меня, Пингвина, чувак в джинсе и коже, похожий на Абдулова и Аладдина одновременно, пригласил на мороженое просто так? Ну даже если за две копейки, но зачем сразу в кафе? Кафе-то дорогущее, я вам скажу. Туда только моя одногруппница из Баку ходит. Да и то, когда её земляки приглашают. Говорю же, дорого там.

Похоже, что я сказала это вслух, потому что Первый Встречный успокоил меня, что только что получил стипендию, и деньги у него есть.

– На мороженое точно хватит! – весело прокричал Абдулов, волоча меня по заснеженному тротуару в сторону орехов.

Как неудобно получилось! Вот дура! И Коза подтвердила, что дура. Говорит, что я сразу выдала, что из Замухрынска. Надо было притвориться, что я в том кафе каждый день мороженым обедаю, а орехи голубям окрестным скармливаю. Потому что уже не лезут они в меня.

Придумала, тоже мне. Кто же мне поверит?

Я покорно тащилась в кафешку, разглядывая по дороге Первого Встречного. Какой же он красивый! Принц из восточной сказки! Вот врут, что с лица воду не пить, и не в красоте счастье. Красивый человек, по-моему, всегда счастливый и щедрый. Всех угощает мороженым с орехами. Даже проходивших мимо телефонных будок никому не нужных Марысек.

Коза в башке тем временем оценила мои шансы на продолжение отношений с восточным принцем как очень даже нулевые. У него наверняка уже есть самая красивая на свете невеста!

Ну раз такое дело, и шансов у меня нет, если верить Козе, то хотя бы поем дармового мороженого. Ну и что, что минус сорок, и я в валенках. Со мной же рядом почти что Абдулов. И он сегодня получил стипендию. Мы будем есть пломбир с орехами и ждать, когда же в Москве наступит долгожданный рассвет.

А потом я расскажу подружке из Баку о том, что произошло. Навру, конечно, с три короба. Ну и ладно. Пингвины – тоже почти что птицы. Им тоже летать охота. Иногда.

Да, Коза? Пойдём поедим пломбира. Тебе какой? Шоколадный? Я сегодня добрая. Никогда не знаешь, что тебя ждёт за поворотом. А там вполне может стоять телефонная будка с настоящим Аладдином внутри.

ГЛАВА 2. ПРО ДЛИННОНОГУЮ И ЕЁ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Коза была права, и у Первого Встречного была «почти что невеста». Красивая такая, длинноногая. Чем-то похожа на эту, из «Бриллиантовой руки», которая Никулина пуговицами соблазняла. Вспомнили? Длинноногая к тому же была москвичкой. А это были дивы из другого мира. Какие-то заграничные и очень загадочные. В дублёнках и высоких сапогах. Разговаривали они, искусно растягивая слова. При этом смотрели не на тебя, а как будто бы сквозь тебя.

Длинноногая крутила-вертела Первым Встречным как веретеном. Подозреваю, что такие «встречные» у неё водились в предостаточном количестве. Вероятно, по этой причине она постоянно куда-то исчезала. Каждый раз, когда она куда-то исчезала, Первый Встречный активно её разыскивал по всей Москве. Потом она откуда-то появлялась и благосклонно разрешала ему её развлекать вплоть до следующего внезапного исчезновения. Игра в кальмара какая-то, ей богу.

Когда Длинноногая была благосклонна к Первому Встречному, то великодушно разрешала ему её подкармливать. И обязательно где-нибудь на Арбате, желательно в «Праге». Длинноногая любила поесть – несмотря на то, что могла запросто спрятаться за Маменькину швабру.

Ела она в три рта. Так Папенька говорил про нашу бабулю, когда та приезжала к нам в гости из деревни. И куда в неё всё влезало, ума не приложу. Я пончик съем, плюс три кило обеспечено. А Длинноногая запросто могла умять курицу, которая «табака», запить литром бульона и заесть всё это пирожками. В конце трапезы обязательно попросит ещё пражский торт.

Откуда знаю, спрашиваете? Меня «Первый Встречный» как-то пригласил на её день рождения. Я неделю тогда не ела, чтобы выглядеть менее габаритно. Не помогло, конечно. Я всё равно вместила бы в себя штуки три таких «Длинноногих».

Вот тогда-то я и наблюдала за её аппетитом. И как он её прокормить собирается по жизни?

– Не твоё дело, – напоминает мне Коза. – Сиди и сопи в две дырки. Смотри, какие люди приличные за столом. Сплошные «московские прописки». А ты со своим Замухрынским паспортом тут совершенно случайно. Поэтому ешь свой пирожок с капустой и вали подобру поздорову.

Я своей Козе удивляюсь иногда. Зачем она комментирует каждую мою мысль? Делать ей что ли нечего? Могу же я иметь своё собственное мнение хотя бы про аппетит Длинноногой?

Коза мне в ответ советует завидовать молча. Да больно надо! Чего мне ей завидовать? Вру, конечно. Я всем с московской пропиской и длинными конечностями завидую. И мечтаю побыть ими хотя бы денёк. Вот тогда бы «Первый Встречный» меня таскал по Арбату, а не эту.

– Размечталась! – захихикала Коза.

– Ну и что? Мечтать не вредно. Маменька всегда так Папеньке говорит.

Меня, конечно, удивило, что Первый Встречный пригласил меня на день рождения Длинноногой. Я там вообще не вписывалась в прейскурант. Когда я туда заявилась в тулупе, все многозначительно переглянулись. А одна, тоже с длинными конечностями, вообще сказала, что они «самодеятельность не вызывали».

Я, было дело, хотела сразу удалиться, чтобы дальше не позориться и не напоминать всем, что они самодеятельность не вызывали. Но тут появился Первый Встречный и за шкирку потащил меня в зал с хрустальными люстрами до пола.

Длинноногая удивлённо приподняла бровь в мою сторону. Первый Встречный представил меня как подругу друга. Ну этого, над которым у меня шефство. Они друзьями оказались. Я случайно узнала.

Сидим мы однажды в моей комнате в общаге с тем, над которым у меня шефство, и его очередную курсовую дописываем. То есть я дописываю, а он рядом сидит и анекдоты травит. Тут появляется Первый Встречный со шнуром от чайника. Он в прошлый раз когда приходил, у нашего чайника шнур сгорел. А Первый Встречный жуть как чай любил пить. Просто литрами. И вот явился со шнуром. Очень удивился, когда увидел этого, над которым у меня шефство. Даже помрачнел малость.

Так вот, на той днюхе Длинноногой я сидела за столом как подруга друга. Коза, конечно же, не преминула отметить, почему это Первый Встречный не представил меня как свою личную знакомую. Но я объяснила Козе, что таких шаромыг в списках знакомых Первого Встречного быть не должно. А то эти, с московскими прописками, сочтут его за идиота и перестанут с ним дружбу водить. Оно ему надо? Козе мой ответ понравился.

Я тем временем разглядывала Длинноногую. Она была в изумрудном комбинезоне и на высоких шпильках. Волосы собраны в конский хвост. Блин, бесит! Почему всё лучшее Длинноногим достаётся, включая восточных принцев? Несправедливо это. И вообще не днюха получилась, а какое-то прилюдное унижение меня. Почему, спрашиваете? А потому, что на моём фоне все «московские прописки» становились ещё краше.

Мне наконец надоело оттенять их прелести, и я свалила. Ну их. Еле доехала до общаги. Платье с себя стянула, в треники запрыгнула и бегом на кухню. Не успели мы с девчонками перемыть все косточки длинноногим из «Праги», как появился Первый Встречный. Запыханный. Куда ты подевалась, говорит. Испугался, говорит. Странный какой-то. Попросил больше так не делать. Как будто бы я планирую ещё раз на днюху Длинноногой. Не, с меня достаточно позора. Я больше в самодеятельность не играю. Даже с восточным Аладдином.

ГЛАВА 3. КАК МЫ ИСКАЛИ ДЛИННОНОГУЮ

Я же говорила, что Длинноногая периодически куда-то исчезала. Дело привычное. Поэтому, когда однажды Первый Встречный появился в общаге поздно вечером, я не удивилась.

– Марысь! – испуганно прошептал он в дверь.

– Опять пропала? – зевнула я в дверной проём.

– Угу, – подтвердил Первый Встречный. – К тётке в Загорск уехала. И до сих пор не вернулась!

– А что домашние-то говорят? Может, у тётки телефон есть? – попыталась я избежать надвигающихся прямо на меня ночных приключений.

– Трубку никто не берёт, – вздохнул Первый Встречный, мысленно заколачивая в лакированный гроб Длинноногой» острые гвозди.

– Адрес в Загорске знаешь? – деловито спросила я, натягивая тулуп и валенки прямо на пижаму.

Я не люблю фаталистов. Нюни распустил. Фу, смотреть противно. Коза тоже проснулась и предложила не вмешиваться в чужие дела.

– Пусть идёт восвояси и сам разыскивает свою «почти что невесту» с длинными конечностями.

– Какая ты бездушная, Коза! Видишь, на человеке лица нет? Куда я его отправлю в таких слюнях?

– Куда хошь пусть валит, – настаивала Коза на своём.

Я всё же Козу не послушалась. А зря. Потом узнаете, почему.

Отправились мы на поиск Длинноногой в подмосковный Загорск. Ехали на электричке. Потом пешком километра два. Сугробы по колено. Почти что затемно нашли тёткин дом. Зря приехали. Длинноногая покинула дом ровно за час до нашего приезда.

– Ну хоть живая! – нарочито весело похлопала я Первого Встречного по плечу.

Мы побрели назад на станцию. Уже так темно, что даже Козе моей страшно. Она всю дорогу ноет, что если в башке у человека нет мозгов, то зачем ему вообще башка? На меня намекает.

Когда дошли до станции, обнаружили, что последняя электричка уже уехала. Видимо, вместе с Длинноногой. Пришлось ночевать на станции. Холодно. Первый Встречный похоже решил заболеть. Глаза красные. Нос на глазах разваливается.

А нечего Длинноногих по Загорскам выискивать! Дома надо сидеть и в печь глядеть! Сидит теперь, синий весь, как петух перед смертью.

Я знаю, что в таких случаях надо делать. Так Маменька однажды Папеньку спасла, когда тот в проруби чуть не утонул на крещенье. Нашла я на станции сторожа. У сторожей всегда есть то, что сейчас мне надо. Купила у сторожа пол-литра сами знаете чего. Выпросила стакан. Налила до краёв и приказала Первому Встречному выпить всё залпом.

Он на всякий случай меня послушался. Потом мы уже тащили его в электричку вместе с Козой, которая была крайне недовольна моим поведением.

– Разве ж приличные девушки таскают пьяных Первых Встречных по загородным электричкам?

– Ну во-первых, напоила его я, мне и ответ держать. Во-вторых, то ж приличные. Причём тут я? – успокоила я Козу.

Пока доехали до Москвы, выспались. Первый Встречный протрезвел и долго меня разглядывал.

– Кажись, ещё пьяный, – предположила Коза в голове.

Странный он какой-то, этот восточный Аладдин. Сидит как пришибленный. Может, я много водки ему налила? Но у нас в Замухрынске всегда так наливают. До краёв. Чтобы не обидеть друг друга.

ГЛАВА 4. ОПЯТЬ ПРО ДЛИННОНОГУЮ И ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ В ЦЕЛОМ

После поездки в Загорск нашего турецкого подданного как будто подменили. Начнём с того, что он перестал бегать за Длинноногой по всей Москве. Она вообще исчезла с его радаров. Обиделся что ли за Загорск? Или достало кормить её на Арбате?

– А может, она его и вовсе бросила? А, Коза?

– Не похоже, – подумала Коза вслух. – Ежели б она его бросила, он был бы в печали. И слюни по тебе размазывал.

Я согласилась. Когда в прошлый раз Длинноногая в Сочи укатила с другом детства, мы откачивали Первого Встречного всей общагой. Моя соседка по комнате даже достала какие-то дефицитные успокоительные капли, которые, впрочем, его не успокоили.

Он даже попытался выпрыгнуть с балкона. Мы еле его тогда удержали. Хотя балкон был на втором этаже, и ничего бы с ним не случилось. Тот, над которым у меня шефство, вообще сказал, что Первый Встречный так к себе внимание привлекает. Зачем? Нарцисс потому что. Себя любит.

Получается, что вряд ли Длинноногая его бросила. Значит, обиделся. На всякий случай я стала всячески его поддерживать. Морально. Первый Встречный подселился в комнату нашего общего друга. На самом деле он постоянно отирался в моей комнате. Развалится на кровати и бренчит на гитаре. Мне он не мешал. Девчонкам тоже. Они его даже использовали в хозяйственных целях.

Спустя некоторое время соседка по комнате стала предполагать, по какой такой причине восточный принц постоянно вертится у нас под ногами. Может быть, он в меня влюбился?

Я чуть со стула не упала. В меня? Коза громко заржала.

В таких, как я, не влюбляются восточные красавцы. Они ищут в нас, Марыськах, исключительно моральную поддержку. А соседка не унимается. Говорит, что у неё глаз намётанный на такие дела. Куда, к примеру, он Длинноногую дел? Зачем в общаге поселился? Чего в нашей комнате бренчит на гитаре целыми днями? Больше что ли бренчать негде?

Мы с Козой не согласились с её предположениями. Чушь собачья. Стоит Длинноногой появиться, только мы его и видели. Она и появилась. Вспомни сами знаете кого. Однажды утром она заявилась в общагу. Очень злая. Схватила «Первого Встречного» в охапку и утащила восвояси. Я посмотрела им вслед и вздохнула. Как-то спокойно было на душе, когда он на гитаре рядом бренчал. Коза меня успокоила, что теперь хоть всё ясно. А то совсем не ясно было.

– Марысь, давай поженимся, – сказал Первый Встречный, вдруг вернувшись в комнату. Взял гитару и продолжил бренчание.

В воздухе повисла тишина. Даже Коза примолкла. Девчонки на цыпочках вышли из комнаты на всякий случай. Не знаю, на какой. Коза никуда не вышла, но затихла. Потом давай орать мне в уши, что надо соглашаться, пока предлагают. Где это видано, чтобы такие Абдуловы на Марыськах женились?

– Соглашайся, пока Длинноногая не вернулась! – не на шутку разнервничалась Коза.

Говорит, что не будет такого второго шанса.

– А если он просто назло своей Длинноногой жениться хочет? Может, он вообще шутит? – всё же сомневаюсь я.

– Ну и пусть! Тебе-то что? – удивляется Коза моей тупости.

– Нет, что-то тут не чисто. Мы же недавно по Загорску бродили в сугробах в поисках его огромной любви.

Когда тот, над которым у меня шефство, узнал про предложение Первого Встречного, то сильно опечалился.

– Не боись! Солдат ребёнка не обидит! Шефство моё будет продолжаться, – успокоила я его.