Сергей Курёхин. Безумная механика русского рока

Настоящий материал произведен иностранными агентами либо касается деятельности иностранных агентов: Бориса Гребенщикова, Андрея Макаревича, Артемия Троицкого, «Голоса Америки», Михаила Козырева.

© Кушнир А. И., 2013

© Издание. Оформление. ООО «Издательство «Омега-Л», 2024

В книге:

Финская баня (вместо предисловия)

В тот вечер в Хельсинки запахло жареным человеческим мясом.

Книга эта возникла случайно. Как-то я читал лекцию и в качестве примера человека, который давал самые яркие, самые провокационные интервью, назвал Курёхина. Вдруг чувствую – какая-то гнетущая тишина вокруг. Я прерываюсь и говорю: «Ну, Сережа Курёхин, не знаете, что ли?» А студенты сидят неподвижные, как сфинксы. Потом выяснилось, что из тридцати человек о нем знают двое или трое. И стало понятно, что пресловутая «связь поколений» утеряна напрочь. Все эти региональные особенности, все эти «рок-мосты» и «музыкальные ринги», которыми мы когда-то гордились, наглухо позабыты.

Я озлобился: «Посмотрите, люди, в окна! Что вы видите?» Студенты говорят: «Ночь, заборы, улицы, дома, аптека, фонарь». Я говорю: «Блин! Там плывут баржи. Плывут мимо окон и не останавливаются. А в баржах лежат ваши доллары, которые вы заплатили за учебу. И они от вас уплывают. Потому что вы ничем не интересуетесь. В общем, есть два варианта. Или резко менять профессию, или зайти в интернет, забить в поиске „Курёхин“, чтобы хоть как-то расцветить свое сознание и мои лекции. Потому что это важнее, чем всякое продюсирование и пиар. Понятно?» Таким странным образом родилась идея лекции о Курёхине, которую я читал несовершеннолетним подросткам тридцатилетнего возраста в десять часов вечера.

Я расскажу вам про композитора, актера и провокатора, который выдумывал самые яркие акции и организовывал самые безумные концерты в этой стране. Его имя – Сергей Курёхин, он жил в Ленинграде и умер в 1996 году. Он – гений. Знакомство с его подвигами я начну с одной из художественных провокаций, которая, к сожалению, почти неизвестна. То, что вы сейчас услышите, поймет от силы человек восемь, но я рассказываю ради этих восьми.

Начало этой истории растворяется во мгле одной из августовских ночей 1995 года, когда у ворот «Ленфильма» собрались участники оркестра сумасшедшей музыки «Поп-механика». Это были самые ярые экстремалы ленинградской субкультуры, настоящие панки и авангардисты – как называл их Курёхин, «самые оголтелые, озверевшие, дикие, самые настоящие». Короче, мечта художника.

После психоделических оргий «Поп-механики» в Стокгольме, Ливерпуле, Берлине, Нанте, Вене и Амстердаме питерский арт-десант собирался выступить в Хельсинки. Мероприятие планировалось необычным по нескольким причинам. За месяц до этого в финской столице состоялась пресс-конференция грядущего «Хельсинки-фестиваля». Участников – как грязи. От Pogues до Soundgarden, от авангардистов и модных лондонских диджеев до Иосифа Бродского. Брифинг шел строго по регламенту до тех пор, пока модератор не обратил взор на моложавого мужчину в круглых очках, сидящего за плексигласовой вывеской с надписью Russia. «А вы что для нас приготовите?» – чуть уныло спросил седовласый ведущий, не ожидая от представителя бывшего СССР особых сюрпризов. Он даже не догадывался, что разговаривает с королем прямых эфиров.

«Хочется порадовать интернациональную публику тонким лиризмом, отточенным мастерством и изысканным формообразованием», – с едва скрываемой иронией ответил композитор, на бейджике которого было написано: «Сергей Курёхин („Поп-механика“)».

Судя по всему, курёхинского юмора никто не понял. Модератор с убийственной серьезностью заявил, что в стране Суоми поразить кого-то «изысканным формообразованием» практически невозможно: «Ха! Мы, финны, в этой жизни видели абсолютно все! И Дэвида Боуи видели, и King Crimson видели… Думаю, вряд ли этим русским удастся нас чем-то удивить!» «Поживем – увидим», – философски заметил Курёхин, и как-то нехорошо блеснули стекла его дорогих очков.

Финны даже не подозревали, насколько сильно они задели самолюбие Маэстро. В самолете из Хельсинки изобретателем «Поп-механики» был составлен план боевых действий. Он решил кардинально поменять программу концерта, дабы поразить безмятежную Европу экстремальным русским авангардом. Прилетев в Питер, Курёхин в тот же день собрал на «Ленфильме» приятелей-артистов и озвучил им свои мысли и настроения.

«Через месяц мы сотворим в Скандинавии полный ужас! – радостно заявил Сергей. – Концертом назвать это, конечно, трудно. Будет жесткий треш и много клинических трюков. Мы засунем финнов в гигантский презерватив, накачаем его слезоточивым газом, а сверху будет раскачиваться корова, из зада которой льется кетчуп… Мы подарим нашим северным друзьям Калевальский карнавал!»

Четкого плана грядущего апокалипсиса пока не было, но все понимали, что это должно выглядеть максимально радикально. И работа закипела.

Настало время выезда на фестиваль. Поздно вечером у входа в «Ленфильм» собралось человек сорок – пятьдесят. Последним появился актер Александр Баширов, который оказался пьян настолько, что стало понятно: концерт «Поп-механики» будет существенно отличаться от выступлений других участников «Хельсинки-фестиваля».

От «Ленфильма» отъезжали ночью. Всю дорогу неугомонный Баширов пел песни, а некрореалист Юра Красев по кличке Циркуль при переходе государственной границы потерял паспорт. В итоге до места дислокации добрались с горем пополам. Поспать никому не удалось.

Итак, наступает исторический вечер 1 сентября 1995 года. В просторном «Шатре искусств», расположенном в центре Хельсинки, царит небывалый ажиотаж. Свободных мест нет, финская богема во главе с кинорежиссером Аки Каурисмяки сидит в VIP-зоне в вечерних костюмах. Очень серьезные и трезвые, потому что у них властвует сухой закон.

И вот начинается шоу. Выходит Курёхин, одетый в голубой пиджак, серебристый костюм Ихтиандра и с набором межгалактических антенн на голове. Первоначально исполняет на фортепиано менуэты, стилизованные под произведения венских классиков. Ничто, казалось, не предвещает беды. На сцене появляются контрабасист Владимир Волков в одежде ксендза, барабанщик Юра Николаев, переодетый в бедуина, гитарист Слава Курашов в инквизиторской рясе, саксофонист Миша Чернов в черной маске и басист Саша Титов в красной сутане и колпаке палача. Короче, all stars Ленинградского рок-клуба, которые играют некий странноватый фри-джаз. Такой себе Рихард Штраус с гитарами наперевес. Потом звучат фрагменты из Гершвина, Свиридова и что-то из «Новых композиторов».

Вскоре к этому «цирку абсурда» присоединяется тевтонский рыцарь в квадратном шлеме с рогами. Никто и не догадывается, что за узкими прорезями находятся очки героя хард-роковой гитары Александра Ляпина. Одетый в средневековые доспехи из кинофильма «Александр Невский» Ляпин начинает рубить на гитаре металлические риффы. Ему подыгрывает вся «Поп-механика», делая звук все громче и громче. По плану Курёхина, этот клинический примитивизм с авторским названием «Слоны ебутся» должен передавать в зал волны тревоги. Мол, не все будет спокойно в королевстве финском! Апокалипсис не за горами!

Раздвигается занавес, и зрители видят висящий муляж коровы и несколько огромных крестов, как на кладбище. Но кресты мало того что крутятся – они еще и пылают! А на этих горящих крестах висят распятые полуголые люди, которые, похоже, пылают вместе с крестами. До первых рядов доносится запах жареного человеческого мяса. Не знаю, может, там каким-то хитрым дезодорантом брызнули…

Затем раздвигается еще один занавес, и дальше происходит то, что не укладывается ни в чьей голове. На возвышении стоят двое чеховских качелей, на которых раскачиваются бабули с распущенными седыми волосами. На плечах у них видны крамольные татуировки, а вместо зубных протезов под лучами лазеров отсвечивают небольшие клыки. В общем, какие-то «Три сестры» наоборот…

Напомню, что все это происходит в исторически отмороженной Финляндии, которая несколько месяцев назад выиграла чемпионат мира по хоккею, победив в финале шведскую команду. Поэтому зрители пребывают в крайне праздничном состоянии, когда на сцене появляется трехметровый великан на ходулях, в форме финского хоккеиста. В патриотическом экстазе зал восторженно орет, абсолютно не чуя опасности.

Кульминация шоу начинается после того, как из-за противоположных кулис выходит «Чудо № 2», в форме шведского хоккеиста, тоже на ходулях и с огромной клюшкой. Чудо подходит к финну с тыла и начинает совершать непотребные движения. Зрители находятся в оцепенении, особенно когда хоккеист одной страны овладевает хоккеистом родной страны. Но это только начало. Ведь пока еще не было стрельбы. Сейчас будет…

Ружье в кустах называлось Александр Баширов. Баширов пьет в Хельсинки, причем пьет не переставая. Он пил в Питере, пил по дороге из Питера и пил в гостинице, уничтожив весь мини-бар. Он публично дает обещание, что пить закончит, но алкоголь оказывается сильнее. В итоге за час до начала Курёхин увольняет его из «Поп-механики». Но не тут-то было! Уволенный Баширов пробирается на сцену, к нему подкрадывается двухметровый Циркуль и пытается затащить его обратно за кулисы. Но не получилось, и в итоге они оба падают со сцены.

В этот момент на финнов сверху опускается… Как бы это объяснить получше? Эдакий полиэтиленовый мешок, в котором вы мусор выносите, только раз в пятьсот больше. Финны видят, что на них опускается гигантский черный полиэтилен, который всех медленно накрывает. А финны – они, как и все европейцы, очень доверчивые. И пока еще не до конца понимают, кто такой Курёхин и насколько разрушительно в его мозгу может отозваться фраза «Вряд ли этим русским удастся нас чем-то удивить!». Зрители думают, что это поиски новых форм, дадаистский спектакль или экзотическая «Сага о Виоле». И в этот момент идеолог «Поп-механики» резко командует в микрофон: «Ахтунг! Ахтунг! Газы!»

Откуда-то из-под сцены медленно вылезают огромные шланги-колбасы и начинают наполняться газом. Сценография Pink Floyd отдыхает. Музыканты снимают маски и оперативно надевают противогазы. В зал идут газы, но не настоящие, а так называемый «синий дым». Ты вроде как задыхаешься, но на самом деле не задыхаешься. А финны тем временем тревожно шевелятся: что же это за удовольствие такое сомнительное? Заплатили деньги за билеты, а тут такое творится?!

Сцены уже не видно, вокруг становится жарко, как в финской бане. В этот момент Баширов, который себя не контролирует, устраивает драку, путая спьяну каскадеров и VIP-зрителей в первых рядах. И такое впечатление, что около сцены просто табуретками мочатся. Смешались в кучу кони, люди… Курёхин проникновенно исполняет кинохит «Есть только миг между прошлым и будущим». Откуда-то сверху доносится громкий девичий крик: «Серега, давай!», плавно переходящий в женский. Наверное, так развлекаются сотрудники российского консульства. А Курёхина уже не остановить. Он берет банку Coca Cola и начинает ее жевать! Жевать жесть, играть на пианино и петь: «Меня засосала опасная трясина, кондуктор, нажми на тормоза». Это кульминация «Поп-механики», полная шизофрения!

А! Слушайте, я, дурак, совсем забыл! Когда зал стали накрывать полиэтиленом, туда ринулись шоумены-некрореалисты и стали разбрасывать по сторонам тонны кетчупа. Перед сценой появляются животные, которые вместе с людьми хаотически мечутся в поисках выхода из этого марева. Они видят неоновую надпись Exit, но читать не умеют, поэтому бегают по кругу, сметая все на своем пути. С грохотом падает на сцену деревянная корова. Короче, в самом центре Хельсинки происходит настоящий конец света. Полный развал. Разлад. Безвременье.

Светская публика во главе с Аки Каурисмяки выскакивает из этого газового мешка абсолютно охреневшая. Потеряв ощущение пространства и времени, они начинают осознавать, что этот фантасмагорический шабаш длился два с половиной часа. Видят, что убитых нет, раненых нет и билеты обратно никто не сдает. Но что это было, никто не понимает. Занавес.

Контрабасист «Поп-механики» Володя Волков потом рассказывал: «Я был в маске ксендза, и моего лица не было видно. Слава богу, мои партии закончились еще в первой половине концерта… Когда я спустился в зал, мне стало страшно! На сцене были символы, которые по-настоящему пугали. У меня угрызения совести начались по поводу огня, крестов и всех этих страхов… Мне показалось, что Курёхин заигрался! Это был очень трагический концерт!» «Там жуть была полная», – признавался мне позднее гитарист Слава Курашов.

А счастливый Курёхин сиял за кулисами, словно нашкодивший тинейджер. Давая интервью, он жаловался журналистам, что еще в юности потерял руки в автокатастрофе. «Но чуткие ленинградские рабочие сделали для меня искусные протезы, приводимые в движение дыханием». Курёхин садился за инструмент, начинал шумно дышать и тут же разражался виртуозной пьеской. На следующий день этот сюрреалистический монолог опубликовала вся местная пресса.

Но музыканты «Поп-механики», как известно, финских газет не читают. Проснувшись утром, они смутно помнят о том, что делали в состоянии «измененного сознания». В их мозгах носился всего один вопрос: как не получить от Сергея Анатольевича по голове за вчерашний беспредел. Спустившись в холл, они видят Маэстро, который радостно надувает шарик с изображением Сталлоне, улыбаясь своей знаменитой улыбкой. Вскоре выяснилось, что организаторы, проникнувшись курёхинскими экспериментами над массовым сознанием, приглашают «Поп-механику» чуть ли не на все крупнейшие летние фестивали 1996 года – в Германию, Голландию, Англию. Это невероятный успех, это победа!

«Скажите спасибо, что я не выписал в Хельсинки знакомых ку-клукс-клановцев, – с плутовским выражением лица говорит Курёхин местным телеканалам. – Просто они готовят в Оклахоме какой-то идеологический теракт. Зато весной нас приглашают в Royal Festival Hall, позову их туда. Пусть выступят вместе с Ринго Старром, порезвятся немного. А еще я хотел выписать Харрисона и Маккартни, но передумал. Слишком они крутые, будут отвлекать на себя много внимания. А Ринго Старр – все-таки поп-звезда, но какая-то корявенькая. Это именно то, что нужно. Я уверен, это будет большое и радостное событие!»

К сожалению, состояться этому действу было не суждено. Через десять месяцев Сергея Курёхина не стало.

Белые пятна истории

1954–1984