Ах, эта волшебная ночь!
- -
- 100%
- +
– Папа, я тебя провожу, – спохватился Аполлинарий.
– Так о чем это мы? – Клементина налила себе водки.
– О любви, – подсказала ей Юля.
– Не-е-ет, – помахала указательным пальцем у себя перед носом хозяйка. – Любви нет и быть не может. Давайте, девочки, выпьем за дружбу.
– Давайте, – согласился Евгений. – За дружбу! Никогда не думал, что буду сидеть за одним столом с известной миллионершей.
– Правда с миллионершей? – удивилась захмелевшая Анжела. – А где она?
– Так это ты, тетя Аделаида!
– А, – пьяно хихикнула Анжела и выкрутилась, – я еще не известная.
– А я все-таки выпью за любовь, – вздохнула Юля.
– Давайте за исполнение желаний, – предложила Анжела. – У меня вроде как все есть, но я хочу найти единственного, того, ради кого…
– Адочка, ты меня уже нашла, – пламенно прошептал Евгений, хватая ее руку и целуя пальцы.
– О желаниях лучше не говорить вслух, – поспешила заметить Анжела.
– Желания – это так прекрасно! – воскликнула Клементина. – Я тоже хочу выпить за единственного… За ту единственную свинью, которая даже не позвонила!
– За Наденьку! – проснулся за столом дед. – За любовь!
– Папа, – встрепенулась Клементина, – ты еще не в постели?!
– Никуда не пойду. Я еще не съел холодец, – капризно пробурчал Бенедикт Аполлинарьевич.
– Я дам тебе его с собой, – пообещала дочь.
– И селедку под шубой дашь?
Да, у главы семейства было чувство юмора. Говоря про шубу, он подмигнул Анжеле.
– Селедку? – задумалась Клементина. – Нет, селедку не дам.
– Ты всегда была жадная, – заключил дед, – за это он тебя и бросил.
– Это я его бросила! Я-а-а-а-а! – заплакала великовозрастная дочь.
Тут Анжела решила, что всем уже хватит.
По личному опыту она знала, что праздники всегда заканчиваются или веселой дракой, или горькими слезами. Сейчас замаячил второй вариант. Нет, что ни говори, они с подругой хорошо встретили Новый год: в тепле, уюте, среди добродушных родственников мнимой Аделаиды. Любящих родственников, между прочим. У Анжелы, выросшей в детском доме, родственников не было. Вот Юлька – другое дело, у нее есть любимый дядюшка. И если бы он скоропалительно не женился и не отправился в свадебное путешествие, то она встречала бы Новый год с ним. Анжела взгрустнула, подумав, что ей придется расстаться с такими замечательными людьми навсегда. Но, с другой стороны, вдруг они ее любят только из-за денег? А будь она бедной родственницей – даже на порог не пустили бы. Константин Бенедиктович действительно собирался захлопнуть перед ней дверь.
Клементина заспорила с отцом (тот потребовал завернуть ему с собой тушеные баклажаны). Евгений воспользовался моментом и пригласил Анжелу танцевать. Они кружились под шлягер. Евгений шептал девушке комплименты, настаивая на завтрашнем свидании в ботаническом саду, где он подрабатывал лаборантом. Анжела заверяла, что первого января все сады закрыты, тот уверял ее, что ради их встречи они откроются. Романтик, подумала Анжела, в другой обстановке она к нему пригляделась бы внимательнее. Юлька и вернувшийся Аполлинарий закружились рядом с ними. Аполлинарий доложил, что отец благополучно добрался до койки и сразу уснул, и принялся что-то шептать Юле на ухо. Клементина поставила перед собой тарелку с селедкой под шубой и стала демонстративно есть под колючим взглядом Бенедикта Аполлинарьевича.
После танца Юля заявила, что устала, и Аполлинарий пошел ее провожать, Клементина встала, чтобы убрать грязные тарелки, посуду решили вымыть утром. Анжела с Евгением подхватили Бенедикта Аполлинарьевича и помогли ему выйти из-за стола.
Евгений хоть и выпил за вечер и ночь больше всех, как ни странно, казалось, разгадал коварный Анжелин план. Они проводили деда в комнату, помогли ему лечь в постель и вышли на кухню для того, чтобы просто посмотреть на горячее (есть утку по-пекински уже ни у кого не было сил) – и тут Евгений пристально поглядел на Анжелу.
– Ты не могла приехать просто так. Зачем тебе бедные родственники, у нас ведь ничего нет?
Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, вспомнила девушка.
– Отчего же? Клементина сказала, что у вас есть целых двенадцать стульев, – весело ляпнула Анжела первое, что пришло ей в голову. И следом пришла блестящая идея. – Хорошо, я открою тебе, Женя, истинную причину. Только дай слово, что поделишься со мной! – Парень кивнул. – У вас есть стулья. Гарнитур. – Тот опять кивнул.
– Так вот, Евгений, это старинный гарнитур.
– Да, тетка любит винтаж.
– И как раз тот, что стоял в покоях одной состоятельной дворянки Клавдии Ивановны Петуховой. Так вот она во время революции спрятала в один из стульев свои брильянты. – Анжела остановилась, ожидая, что тот отреагирует на шутку. Адекватной реакции не последовало. – Я выяснила, что гарнитур перекупался несколько раз. Теперь он стоит в вашей гостиной.
– В одном из стульев – брильянты? – облизнул пересохшие губы Евгений.
– Вполне могут быть, – заговорщицки подтвердила Анжела.
– Ах, вот вы где! – ворвалась в кухню Клементина. – Все разошлись по комнатам. Спать, спать, спать, пятый час утра.
– Мы еще не пускали петарды, – закапризничал Евгений. – Клементина Бенедиктовна, скажи, а где дядя Константин покупал стулья?
– Гарнитур достался нам по наследству. – И, гордо глядя на Анжелу, добавила: – Он из старинного дворянского рода!
– Офигеть, – пробормотал Евгений и вышел, покачиваясь из стороны в сторону.
Клементина повела Анжелу наверх в гостевую комнату (хорошо, что в самую дальнюю и пыльную, обрадовалась девушка). В гостевой большую часть пространства занимал диван, на одной половине которого уже посапывала Юлька.
– Условия, конечно, спартанские, – извинилась Клементина.
– Очень приличные условия, – улыбнулась Анжела, радуясь, что перед тем, как сбегать, они хоть немного поспят.
– Ха-ха, дорогая, ты еще не привыкла к своим миллионам.
– Не привыкла к миллионам, – согласилась Анжела, провожая Клементину за дверь.
– Спокойной ночи!
– Спокойного утра!
Ночь, вернее, утро прошло неспокойно. Анжела ворочалась с боку на бок: ее банально мучила совесть.
Раньше она подозревала, что изжить этот атавизм ей помогла работа. Анжела трудилась в рекламном агентстве. Разумеется, своих клиентов она ценила и уважала, что не мешало ей всякий раз, когда на карту ставились доходы и благополучие родной фирмы, преувеличивать, приукрашивать, приумножать, раздувать и тому подобное. Бесцеремонно стучась в дом к Пародонтовым, Анжела не собиралась вводить их в заблуждение и хотела начать с невинной шутки, но по странному стечению обстоятельств они ждали именно ее. Конечно, не ее, а Аделаиду! Представившись с порога тетей, она ею и стала. Мало того, эта самая Аделаида оказалась состоятельной дамой, выскочившей замуж за миллионера. Везет же некоторым!
Анжеле не везло. И не потому что она была не роковой красавицей, а лишь привлекательной девушкой небольшого роста с хорошей фигурой и длинными волосами цвета свежей ржавчины. Ей не везло потому, что на пути не встретился настоящий мужчина, который понял бы, принял такой, какая она есть, и защитил. Парни попадались, но отчего-то не те. Вот взять того же Свистунова. Мог бы сам приехать за ней в город! У него же есть «жигуленок». Поленился, пожадничал или что-то другое? Результат – она снова осталась без парня. То, как они вчера мерзли и дрожали, потом врали и изворачивались, Анжела ему никогда не простит. Нет, она девушка добрая, отходчивая, но… Нужно честно признаться, что в Свистунова не влюблена. И не станет Анжела ему звонить ранним утром, когда они с Юлькой выйдут из этого дачного поселка.
Лучше всего, если она забудет эту ночь как страшный сон. Ведь недаром люди говорят: как проведешь новогоднюю ночь, так проведешь и весь год. Анжела не хотела весь год мерзнуть, врать, изворачиваться и метаться между совершенно чужими ей мужчинами!
– Леня, Леня, – прошептала во сне подруга.
– Что? – поразилась Анжела.
Она знала всех Юлькиных бывших и настоящих кавалеров. Не было среди них ни одного Лени!
– Бредит, – решила Анжела и бережно погладила подругу по плечу.
Когда человек во сне бредит, его нужно легонько растормошить, чтобы переключить сон на другую тему. Юля, не просыпаясь, перевернулась на другой бок. Через пару минут имя вновь донеслось до слуха Анжелы.
– Так, спокойно, – села она в постели, – я не поняла. Кто такой Леня? В этом доме еще кто-то есть? Впрочем, какая разница? Через пару часов в этом доме не будет нас. Только пару часов поспим…
У Анжелы Смирновой не было ничего общего с советским разведчиком Штирлицем. К тому же, пытаясь напоить хозяев, она выпивала сама, а спиртное всегда действовало на нее как хорошее снотворное. Это и стало причиной того, что Анжела уснула глубоким сном без сновидений. Некоторые ученые утверждают, что снов не видят недалекие личности, у которых, лишь голова дотрагивается до подушки, моментально отключается умственная деятельность. Да, на этот раз Анжела действительно сглупила. Но она искренне раскаивалась и собиралась уйти по-английски. Главное было успеть исчезнуть до приезда настоящей шведской миллионерши – обратить в шутку все, что случилось новогодней ночью, уже не получится. Константин Бенедиктович, танцуя с ней, путано намекал на свадебный бум в июле, когда пройдет траур. Аполлинарий сказал, что давно хочет жениться и, как только увидел их с Юлькой, сразу понял, на ком. Разумеется, на Анжеле. Евгений, тот вообще не скрывал ни материальной, ни сексуальной заинтересованности. Даже немощный Бенедикт Аполлинарьевич признался, что Анжела похожа на его старую любовь, любовь всей его долгой жизни. Она взбудоражила это болото – и, чтобы не увязнуть в нем, должна бежать.
Глава 2
ДАМЫ МЕНЯЮТ КАВАЛЕРОВ
Первое утро нового года всегда начинается с больной головы. За шесть десятков лет Константин Бенедиктович это усвоил прекрасно, поэтому, как только разлепил глаза, протянул руку за анальгином. Таблетку со стаканом воды он приготовил еще вчера, и теперь проглотил ее с кислой миной на опухшем лице.
– Шельма, однако, – он вспомнил богатую родственницу, и недовольство сменилось радостной улыбкой. – Как окрутила!
Пенсионер Министерства обороны поднялся и тряхнул жалкими остатками шевелюры. Втянул живот, расправил плечи и сделал пару покачиваний слева направо. Перед родственницей захотелось предстать в полной боевой готовности. Константин Бенедиктович нисколько не сомневался, что миллионерша заинтересовалась подтянутым военным, виски которого украшала мужественная седина. Он подошел к окну, глядя на свое отражение в стекле, и первый раз в жизни пожалел, что в его комнате нет зеркала. Раньше Пародонтов не вешал его из принципиальных соображений: мол, не внешность украшает мужчину, а деловая хватка, упорство в достижении цели и душевная мужественность, а не показная. Константин Бенедиктович задумался, говорил ли он вчера Аделаиде о выборах в совет местного управления? О том, что он фактически единственный достойный кандидат на столь ответственный пост. Если и говорил, то повторить не грех – ветреные женщины плохо усваивают ценную информацию с первого раза. Нагляднее, разумеется, было бы показать пригласительный билет на рождественский ужин в мэрию, но или его не прислали, проигнорировав такого кандидата (это козни противников!), или билет затерялся (какая жалость!). Но Константин Бенедиктович не позволил настроению испортиться: прикинул, чему был больше бы рад – если бы Аделаида в него влюбилась и захотела женить на себе или тому, чтобы нашелся этот чертов билет. Однако так и не смог выбрать.
– Константин, не спишь? – постучала сестра.
– Заходи.
– Сережа не разговаривает! – всплеснула руками Клементина и опять схватилась за замотанную полотенцем голову.
– Продолжает ваньку валять? – нахмурился Константин Бенедиктович. – Приведи его в кабинет через пятнадцать минут.
Пятнадцать минут потребовалось Пародонтову, чтобы помочь таблетке справиться с похмельем.
Комната, которую решительными шагами мерил Константин Бенедиктович, располагалась на первом этаже дачи и раньше служила летней кухней. Ее перестроили, присоединили к дому и приспособили под библиотеку, назвав кабинетом. В кабинете стояло большое кожаное кресло (на его краешке сидел внук Сергей Аполлинарьевич) и был стол, обтянутый зеленым сукном; всякий раз, когда Константин Бенедиктович останавливался возле внука, он барабанил по нему пальцами.
– Итак, молодой человек, вы продолжаете бастовать?! – рявкнул дед. – Третий день вы изволите не разговаривать с близкими людьми из-за ничтожного повода! Вам не разрешили днями просиживать у компьютера. Но это не я, а бабушка Клементина спрятала от тебя провода, повыдергивав их из системного блока.
Сережа презрительно хмыкнул и отвернулся.
– Я не знаю, где она их хранит, – пожал плечами тот. – Но это не меняет дела. Считаю, что Клементина и Аполлинарий правы, не позволяя тебе портить глаза, мозги и осанку. Горбатый воин никому не нужен! Вместо этого на зимних каникулах ты должен заняться зимними видами спорта, чтобы тренировать тело для будущей армейской службы.
Сережа мрачно усмехнулся.
– Разумеется, я знаю, что тебе больше по душе интернетная фигня…
Внук изумленно уставился на деда.
– А что ты думал, я тоже могу изъясняться на твоем языке. Давай поговорим на нем.
Сережа прищурился и замотал головой.
– Значит, – тяжело вздохнул дед, – ты молчишь и бастуешь, отстаивая свое право на компьютер.
Внук активно закивал.
– И не собираешься разговаривать до тех пор, пока тебе не вернут провода.
Он закивал еще активнее.
– Так вот, дружок, тебе их не вернут! Бастуй дальше, – удовлетворенно хмыкнул Константин Бенедиктович и потер руки. – И можешь не разговаривать с нашей родственницей Аделаидой, которая в состоянии купить дорогому племяннику дюжину компьютеров, потому что она владеет миллионами.
Сережа выразил удивление.
– А зачем ей покупать их молчуну, не желающему сказать ей «Здравствуй, дорогая и любимая тетушка»? Да, милый мой, она приехала к нам в гости, чему мы все очень рады. Да, дорогой внук, она чрезвычайно удивится тому, что ты онемел. И пусть это останется на твоей совести. Молчи дальше. Но подумай, стоит ли дюжина компьютеров невинного «Здравствуй, любимая тетушка». А после этих слов можешь опять замолчать. Так, ты не собираешься становиться штрейкбрехером. Жаль, очень жаль. Идите, молодой человек, в свою комнату и подумайте над моим советом. Кстати, мог бы поблагодарить за подарок.
Сережа нервно повел худым плечом.
– Что? Тебе не понравилась энциклопедия военного хозяйства? Да я в твои годы знал наизусть Устав Вооруженных Сил!
Константин Бенедиктович унылым взглядом проследил за выходящим внуком.
– Ну что, поговорил? – в кабинет заглянула Клементина.
– Поговорил, – пробурчал тот.
– И что?
– Ничего! Он продолжает молчать.
– С Аделаидой тоже? Ради богатой тетки он не сделал исключение?
– Со всеми без исключения. Узнаю характер.
– Неправда, – обиделась Клементина, – я не такая упертая.
– Он весь в меня, – ухмыльнулся Константин Бенедиктович. – Это я упорный, добиваюсь своего всегда. Аделаида уже встала? Пора заняться богатой невестой.
– Вдовой, Константин! Не забывай об этом.
Аполлинарий спрятал портрет бывшей жены в ящик комода. Больше он не станет о ней сожалеть! Она сделала для него все, что смогла. Спасибо ей за сына, за те несколько лет, что мотала нервы, за то, что наконец-то ушла. На собственном опыте Аполлинарий убедился, что можно любить не один раз в жизни. Вчера он встретил потрясающую девушку и влюбился с первого взгляда. Тогда, на пороге, где она стояла, трогательная в своей беззащитности, и что-то лепетала, он ощутил присутствие ангела в доме. Пусть он ошибется, но рискнет еще раз. В жизни всегда есть место риску, тем более – в его холостяцкой, которую он ведет после ухода жены. Конечно, сын скрашивает вынужденное одиночество, но он взрослеет с каждым годом, и скоро наступит час, когда Сереже надоест опека отца и он уйдет в свободное плавание. С чем тогда останется Аполлинарий? С воспоминаниями об упущенной возможности?
Возможности. С приездом богатой молодой родственницы они стали близки, как никогда. Она явно им заинтересовалась, а если захочет снова выйти замуж? Семья не простит ему, если он пойдет на попятную. Отцу нужны деньги для избирательной кампании, Клементине давно пора на курорт поправить расшатанные нервы, Евгению требуются деньги на учебу, дурень дурнем, едва школу закончил, пристроили в первый попавшийся институт, придется учить его платно. Кстати, Евгений – соперник. Аполлинарий рассмеялся. Куда этому юнцу до представительного мужчины с собственным бизнесом! Женщины ценят умение делать деньги. Пусть они у него небольшие, но свои, позволяющие жить достойно.
Интересно, а что она видит в нем? Несомненно, вчера она ясно показала, что оценила его выше остальных. Сегодня он должен показать себя в еще более выгодном свете.
Весело насвистывая, Аполлинарий полез за парадным пиджаком, висевшим в шкафу. Если бы хозяин знал, что Аделаида – такая молодая и красивая, то пиджак бы там не пылился.
Евгений вышел из своей комнатки, разминая затекшие мышцы шеи. Тетка Клементина выделила ему кладовку с раскладушкой, старая стерва. Она еще пожалеет об этом, когда он женится на миллионерше и сказочно разбогатеет. А друзья? Парни выпадут в осадок, когда он приведет на вечеринку взрослую девицу с миллионами в придачу. А на кого ей здесь еще смотреть, как не на восемнадцатилетнего привлекательного во всех отношениях, особенно сексуальных, парня?! Старый пень – его дядька – в подметки не годится. Двоюродный брат – полный идиот, недаром от него сбежала жена. Конечно, Адуся – не такая модельная красавица, бедра у нее широковаты, кожа не как у младенца, это выдает возраст. Но он может ее поменять! Потерпеть годик-другой и развестись. Нужно заранее составить правильный брачный контракт и оттяпать у нее половину денег. Вообще, гораздо лучше иметь все миллионы самому.
Евгений споткнулся о стул, оставленный у входа в гостиную, и замер. Что она там вчера говорила про дворянский гарнитур? Какая-то баба спрятала в стуле брильянты? Он где-то уже об этом слышал. Точно, слышал! Только вот не помнит где. Пацаны говорили? Значит, история была на самом деле. И Клементина подтвердила, что гарнитур старинный из дворянского гнезда. Рыжая бестия! Он сразу понял, что тут не все так просто. Студент потер руку об руку и прислушался. На первом этаже стояла тишина, прерываемая звуками моющихся тарелок. Клементина возилась на кухне. Из кабинета слышался голос дядьки. Евгений подбежал к кабинету и прислушался: Константин разговаривал сам с собой.
На цыпочках племянник прошел в гостиную, к серванту, где тетка хранила парадные столовые принадлежности. Тихо открыл ящик, достал нож и вернулся с ним к стулу. Промяв основание сиденья, вонзил в него острое лезвие…
– Дили-дон, дили-дон, дили-дили-дон…
В голове поселились веселые тормашки, отчего голова кружилась и комната плыла перед глазами. Анжела поморщилась. Почему в ее квартире потолки внезапно стали деревянными? А окно? Раньше не было столько света. А что это за мелкая елочка в углу, наряженная не ее игрушками? Что все это значит, хотела бы она знать. Анжела перевернулась на другой бок. Рядом мирно посапывала Юля. Ее короткие волосы цвета соломы покоились на кристально белой наволочке. Не ее наволочке! Анжела терпеть не может белое постельное белье, она любит пестрое в цветочек.
– Юля, вставай, вставай, Юлька! Мне кажется, мы проспали!
– Что? Куда? Зачем? – сонная Юлька раскрыла глаза. – Тебе на работу? Но сегодня первое число, у всех выходной. Лично у меня до десятого.
Она отвернулась к стенке и продолжила спать.
– Юлька, Аделаида приехала!
– А? Приехала? Уже?!
Подруга вскочила и забегала по комнате в поисках одежды. Она схватилась за вечернее платье и ойкнула.
– Анжел, мы сумку с вещами за дверью забыли! Что теперь будет! Они ее наверняка уже нашли.
– А что будет? Нашли и нашли.
– Настоящая Аделаида порвет их на клочки. Я бы, Анжел, разозлилась и порвала.
– Сиди и жди. Пошутила я про настоящую Аделаиду. Хотя, кто знает, может, она и приехала.
Юлька запустила в нее тапкой, но попала в закрывающуюся дверь.
Кутаясь в хозяйский халат, Анжела тихо спустилась на первый этаж и огляделась. В коридоре никого, только на кухне кто-то возится. Если она аккуратно возьмет сумку, они быстро переоденутся и успеют уйти, пока остальные спят. Анжела двинулась к входной двери. Она так стремилась поскорее забрать оставленные вещи, что не заметила валявшийся на полу стул и споткнулась об него.
– Поверил, что ли? – недоуменно разглядывая вспоротое сиденье, изумилась Анжела. – Вот придурок!
Слышал бы Евгений, как о нем отзывается предмет любви! Но в этот момент он ощупывал второй из четырех стульев, стоявших в гостиной.
Анжела проворно подбежала к двери, но ее ждало ужасное разочарование. Она не смогла справиться с замком! Как же они покинут дом без свидетелей? Через окно? Если под ним есть сугробы…
– Доброе утро, дорогая Адочка!
Из кухни выплыла Клементина, и Анжела почувствовала себя загнанной в угол.
– Ты куда-то шла? – поинтересовалась родственница. – Удобства у нас в доме. Знаешь анекдот? Городская гостья спрашивает у хозяев-дачников, куда у них можно сходить вечером. Хозяйка ей отвечает «Куда сходить? На ведро». Ха, ха. Так это не про нас.
– Мы сумку забыли, – Анжела покрутила пальцем, – за дверью.
– Что ты говоришь? Там были дизайнерские вещицы?! У нас сопрут, не разглядывая, такой вороватый народец…
Клементина открыла дверь, и Анжелу обдала волна холода. Сумка сиротливо стояла возле дверей, никто на нее не покушался.
– Дизайнерских вещей еще нет, – призналась Анжела.
– Какие твои годы, – обняла ее Клементина, – все еще впереди. Главное, чтобы нашелся хороший проводник. Обрати внимание, дорогая, на… Ах, это Сережа!
Перед ними возник худенький мальчик лет семи с грустными глазами и унылым выражением лица.
– Сережа, поздоровайся с тетей Аделаидой! Ах да, я забыла, он же не разговаривает.
– Мальчик не разговаривает?! – озабоченно переспросила Анжела.
– Совсем, – вздохнула Клементина и добавила: – У меня порой возникает такое ощущение, что он нас не слышит. Как тяжело пробиться к этому юному непокорному сердцу!
Сережа хмыкнул и выбежал прочь.
– Пойду переоденусь, – показывая на сумку с вещами, сказала Анжела и побежала наверх.
– Завтрак тогда, когда ты пожелаешь! – крикнула ей вслед Клементина.
Юлька сидела на диване в вечернем платье и держала на коленях сумочку. По всему было видно, собиралась уходить.
– Знаешь, Анжел, он такой хороший, он расстроится, если я уйду, не попрощавшись с ним.
– С кем?
Анжела открыла сумку и принялась вытряхивать из нее холодные теплые вещи.
– Может, сначала погреть на батарее? Ты о ком? Слушай, Юлька! Тут в доме есть еще глухонемой пацанчик. А кто такой Леня? Ты ночью шептала «Леня, Леня».
– Аполлинарий сказал, что если мне тяжело выговаривать его имя, то я могу звать его просто Леней. Ты не находишь, что это заботливо по отношению ко мне?
– Не нахожу, – Анжела кинула подруге джинсы и свитер. – Натягивай, согреешь телом. Через пять минут мы должны пробираться к выходу. Я заметила, как открывается дверь. Знаешь, это хорошо, что мы забыли сумку, Клементина мне показала, как открыть замок…
– Анжела, я не хочу так уходить.
– Что?! Ты представляешь, что будет, если приедет настоящая миллионерша из Урюпинска?!
– Нет, – призналась Юля, – страшно представлять.
– Вот и я о том же. Одевайся, Юль! Леня, Леня, – пробормотала она сварливо. – Думаешь, он на тебя обратил внимание? Как бы не так. Он весь вечер ко мне клеился, только я предпочла этого недоумка, думала, он глупее остальных. Но он нас заподозрил! Пришлось наплести ему про двенадцать стульев…
– Весь вечер клеился к тебе?!
– А что, мужик, интересующийся миллионершей, кажется нереальным? Они все мной интересуются! Не мной, а моими миллионами!
– Анжела, какие миллионы?!
– Точно, одевайся, будем пробираться к выходу. Если хочешь, напиши ему пару слов: дорогой Ленечка, не могу оставаться, дела. И дай свой номер телефона. Только я не знаю, как ты с ним будешь общаться, когда раскроется наш обман.
– И я не знаю, – всхлипнула Юлька.
Анжела села рядом с подругой и обняла ее за плечи.
– Что в этом Аполлинарии такого замечательного, что ты не хочешь уезжать? Не знаю просто!
– И я не знаю. Он хороший.
– Дед Мороз тоже хороший, но и он уходит.
– Чтобы вернуться…
– Значит, ты остаешься?
– Не-е-ет.