Ах, эта волшебная ночь!

– Тогда одевайся и жди моего сигнала.

Анжела, аккуратно ступая по дощатому скрипучему полу, вышла из комнаты.

То, что она потеряла драгоценные минуты, Анжела поняла сразу, лишь только увидела в коридоре Константина Бенедиктовича, который по обыкновению потрошил газеты.

– Добрый день, барышня, – пенсионер блеснул двумя рядами сомнительно настоящих зубов. – А я тут вот, – он потряс пачкой, – должно же оно быть! Я бы показал, как меня ценят и уважают в здешней мэрии. Для них почетно иметь такого… где же оно… А куда ты, голубушка, намылилась, то есть я хотел сказать, собралась? Линяешь? Не хочешь возиться на кухне? Правильно делаешь, нужно прогуляться на свежем воздухе. Пойдем, я с удовольствием составлю тебе компанию, Адушка.

– Нет! – вскрикнула Анжела. – Я передумала линять, лучше Клементине на кухне помогу.

– Странная реакция на предложение прогуляться, – пожал плечами пенсионер. – Она меня испугалась, голубушка. Я для нее слишком представительный и взрослый. Что по сравнению со мной миллионы? К-хе. Кстати, о них. Адушка! Я тоже решил вам помочь.

Константин Бенедиктович бросил газеты и поспешил на кухню.

– Костя отлично чистит картошку. – Клементина завязала на брате игривый фартук с силуэтом обнаженной женщины. – Гадость какая, – пригляделась хозяйка, – это я про фартук, не про тебя, Константин!

– Подарок, – поспешил признаться тот, прикрыв груди нарисованной красавицы ладонями. – А дареному коню, как говорится, в интимные места не смотрят. Халява, так сказать…

– Он хорошо чистит картошку, – Клементина сняла фартук, перевернула и надела наизнанку. – Кожуру тонко-тонко срезает.

– А я тонко не могу, – призналась расстроенная Анжела, лихорадочно обдумывавшая планы побега.

– Тебе и не нужно, Адушка. Клементина, а что у нас на горячее?

– Вчерашняя утка по-пекински. Она совершенно свежая.

Клементина открыла духовку, оттуда на волю вырвался одуряющий запах.

– Разве что поесть, – подумала вслух Анжела, чувствуя себя весьма голодной. – Разве что Юлька пусть поест.

И занялась приготовлением к обеду.

Константин Бенедиктович действительно так почистил картошку, что Анжела от удивления забыла его похвалить. Клементина отдала брату должное, обратив внимание молодой вдовы, что картофельная очистка доллар бережет. Или крону, что там у них в Швеции в обороте.

– В какой Швеции? – забылась Анжела. – Ах, в Швеции, в той самой Швеции! Да, очистки там ценятся, очень, прямо на вес золота.

– Вкусно пахнет, – на кухню прибежал Евгений. – Ага, тут одни табуретки. Всем привет! Адочка, салют и масса пожеланий. Когда за стол?

Он нагло чмокнул Анжелу в щеку, проникновенно пожал ей руку и скрылся.

– Добрый день, – следом за ним зашел Аполлинарий. Чисто выбритый, свежий, аккуратный, он казался воплощением женского счастья. Анжела на него невольно загляделась.

– Добрый день, дорогой, – расплылась в улыбке Клементина. – Адочка, заметь, вот мужчина, который может составить замечательную пару одинокой, остро нуждающейся в заботе и ласке душе.

– Я пока не нуждаюсь, – поспешила сказать Анжела, вспоминая разговор с подругой.

– И правильно делает, между прочим, – заметил Константин Бенедиктович и отодвинул сына плечом к двери. – Тут есть более заботливые мужчины! Адушка, хочешь картофельное пюре?!

– Костик готовит знатное картофельное пюре, – виновато заметила Клементина.

– Пюре? – обрадовался Аполлинарий. – Отлично! Я хочу пюре! Аделаида, а где ваша подруга?

– Юлька? Юля? Она сейчас придет. Нет, она сама не придет, нужно ее позвать.

– Никогда не видел такой скромной девушки! – воскликнул Аполлинарий. – Я ее сам позову.

Анжела попыталась его опередить, но Аполлинарий умчался мгновенно. Ей стало обидно, что возле нее крутятся двое никчемных мужчин, а самый перспективный переметнулся к подруге. По идее, она должна была радоваться за Юльку, но отчего-то не радовалась. Казалось противоестественным, что на свете существовал мужчина, который наплевал на миллионы и выбрал любовь. Анжела не верила в эту сказку. Скорее всего, решила она, Аполлинарий решил подтолкнуть ее к ревности. Что ж, правильно сделал, только благодаря его мнимому интересу к подруге Анжела думает о нем больше других. Но нисколечко не любит. Неужели миллионерши тоже выходят замуж без любви, если их поджимает возраст? Стало обидно за себя и за всех миллионерш, вместе взятых. Анжела резала салат и размышляла, как бы она поступила, окажись в ее руках большие деньги. Сначала отправила бы половину в детский дом. Вторую разделила на две части – одну прокутила сразу, вторую отложила на черный день и зажила как прежде. Нет, она взяла бы Юльку, и они вместе отправились бы в кругосветное путешествие. В Австралии Юлька еще не была, а Анжела не была нигде. В Урюпинске тоже не была. Хороший, наверное, город Урюпинск…

– Как там, в Швеции? – блаженно прикрыв глаза, поинтересовалась Клементина.

– Да, – поддакнул брат, – что там с политической обстановкой?

– Я же вчера вам рассказывала, – нашлась Анжела.

– Правда?! Какая жалость, что я ничего не помню.

– Нужно достать рассол.

Почти в четыре они всей дружной компанией собрались за столом. Сидеть пришлось на четырех вспоротых стульях. Порчу мебели Евгений свалил на кошку Машку, ошалевшую от дачного воздуха и забывшую о благородном воспитании; Машку решили потом найти и наказать.

– Ах, – лишь только подняли бокалы с шампанским за наступивший год, вспомнила Клементина, – про подарки забыли!

Константин Бенедиктович хлопнул себя по лбу рукой и подскочил к елке. Он радостно потер руки, хитро глядя на Анжелу, и та догадалась, что ей в качестве Аделаиды тоже что-то перепадет. Но она же совершенно не думала о подарках! Свистунов мог без них прекрасно обойтись, а в гости к Пародонтовым они не собирались. Клементина тем временем тоже вышла из-за стола и подошла к брату. Дружно, по всей видимости, традиционно, они затянули песенку про елочку, которая мерзла в лесу и мечтала попасть к ним. Им подпел моментально подскочивший Евгений, и с кресла помахал рукой Бенедикт Аполлинарьевич. Даже Сережа что-то промычал. Анжела растерялась, и это обрадовало хозяев.

– Сюрприз! – прокричала Клементина, схватив ее за руку и толкая на елку.

Анжела догадалась нагнуться и схватить первый попавшийся пакет. Под новогодним деревом было несколько небольших подарков, завернутых в яркую бумагу.

– Это деду, это деду! – захлопала в ладоши Клементина, передавая первый пакет Бенедикту Аполлинарьевичу. Тот взял его и, не глядя, сунул под кресло.

Следующий подарок предназначался Евгению. Анжела вытаскивала пакеты, а Клементина бойко их сортировала (судя по всему, именно она и занималась приобретением подарков).

Любопытная Анжела заглянула во все пакеты. Деду подарили очешник, который он пренебрежительно проигнорировал. Студент получил белую сорочку и сообщил, что она у него семнадцатая, если не считать белой распашонки, полученной им в свой первый Новый год. Константин Бенедиктович обрадовался изящной шариковой ручке. Сереже досталась книга про Муму (причем Клементина едко усмехнулась и снабдила подарок словами «Что заслужил»). Аполлинарию Клементина преподнесла энциклопедический словарь. Ей самой достался длинный шифоновый шарфик, переливающийся синими красками.

– Восхитительно, – обрадовалась она и полезла целовать Константина Бенедиктовича. – Как раз об этом и мечтала!

Анжела подумала, что вряд ли на самом деле Клементина Бенедиктовна мечтала о шарфике, но тут настала очередь ее подарка. Клементина сама выудила из-под елки, откуда-то из угла, пакетик и трепетно прижала его к сердцу.

– Нашей дорогой и любимой Адочке! Носи и помни нас!

Анжела настроилась на шарфик, но ей достались шерстяные носки сорокового размера.

– Сама связала, – призналась Клементина. – Старалась, чтобы ты не мерзла в своей далекой Швеции. Там холодно, жуть, да, дорогая?

Анжела оторвалась от разглядывания носков и обняла родственницу.

– Спасибо, как трогательно, – произнесла она, сдерживая слезы, – мне еще никто носков не вязал!

Юля скромно стояла в стороне и никаких подарков не ожидала. К чему? Она здесь чужая.

– Это Юлечке, – смахивая слезу, Клементина оторвалась от Анжелы и достала из того же пакета теплый вязаный шарф. – Я решила, что так будет по справедливости, а Адочке я еще свяжу.

– Спасибо, – недоверчиво произнесла Юля и поглядела на Аполлинария. Тот добродушно кивнул. – Честное слово, не ожидала. Спасибо.

– Дорогие мои, – всхлипнула Анжела, – я, признаюсь, тоже не ожидала! И оказалась не готовой. Мне так неудобно, что я не взяла с собой в дорогу чемодан с подарками. Да, я же приготовила их целый чемодан! Только забыла его, он такой тяжелый.

– Ничего страшного, – отмахнулась Клементина.

– Нет, – не согласилась Анжела. – По справедливости так по справедливости! Я хочу подарить всем радость! Давайте вы мне скажете, что хотите, а я запомню и в следующий раз подарю.

– Следующего раза целый год ждать?! – воскликнул Евгений. – Тогда я хочу сокровища.

– Евгений, что за запросы! – укорила племянника Клементина. – Но раз Адочка хочет нас обрадовать…

– Да, я хочу.

– Тогда, – она задумалась, – что бы я хотела?

– Да, что бы вы все хотели? Обычно желания загадывают под бой курантов и никому о них не говорят. Но на этот раз все случилось так неожиданно, что придется желания озвучить, а я попытаюсь стать доброй феей. Нет, не феей, Снегурочкой. Я хочу исполнить ваши желания потому, что вы все мне очень нравитесь.

– Спасибо, милая. Ох, – вздохнула Клементина, – я бы хотела… хотела… помириться с Аркашей. Ну да это невозможно. Я хочу побывать у тебя в гостях, Адочка!

– Принято, – кивнула Анжела. – А вы, Константин Бенедиктович, чего хотите?

– Чего хочу? Разумеется, присутствовать на рождественском ужине в мэрии. Впрочем, это не в твоей власти, дорогуша, так что не напрягайся. Я хочу поцелуя! Можно пока родственного.

– Принято, – рассмеялась Анжела. – Аполлинарий?

– Я хочу, – он выразительно посмотрел на Юлю, – полюбить. Взаимно.

– Может, чего-нибудь материального? – подсказала Анжела.

– Нет, материального не нужно.

– Принято, – пожала она плечами. – Сережа?

Сережа презрительно сощурился и отвернулся к деду.

– Сереже, наверное, хочется заговорить, – выразила за него мысль Анжела. – Бенедикт Аполлинарьевич! Про вас чуть не забыла! Слышите меня?

– Кхе, кхе, – отозвался тот.

– Загадывайте новогоднее желание! Я Снегурочка, исполню любое!

– Хорошо обещать в твоем случае, – хмыкнул дед.

– Да, в некотором роде я владею средствами…

– Ну-ну. Владелица.

– Так чего вам хочется, Бенедикт Аполлинарьевич?

– Наденьку увидеть, – грустно усмехнулся старик. – Молодость вернуть! А, слабо?

– Принято, – растерянно ответила Анжела.

– За стол, за стол! – заголосила Клементина.

– Я здесь так отъемся, что не пролезу в дверь собственной квартиры, – прошептала Анжела подруге. Та оглядела тарелки с закусками и кивнула.

– Начнем с горячего! – провозгласила Клементина, устанавливая в середину стола блюдо с многострадальной уткой. – Иначе мы ее никогда не съедим.

Через пять минут от утки остались одни яблоки. Под холодную водочку дичь ушла с удовольствием. На радость Анжеле, Пародонтовы сыпали тостами, выпивали, общались между собой, вернее, больше пытались разговаривать с Сережей (мальчик при этом отчаянно молчал и лишь иногда кивал докучливым родственникам). Анжеле его было жалко, она впервые видела глухонемого и рассматривала Сережу с жалостью. Тот тоже интересовался гостями, в его глазах отражался непонятый мир сироты. Во всяком случае, именно так казалось Анжеле.

Гром среди ясного неба раздался оттуда, откуда она совершенно не ожидала.

– А как там в Урюпинске тетушка Агата поживает? – внезапно спросила Клементина.

– Кто? – растерялась Анжела.

– Ай-ай-ай, – погрозил пальцем Константин Бенедиктович, – нехорошо забывать родственников!

– Я и не забыла вовсе, – пожала плечами Анжела. – Как тетушка Агата? Очень хорошо! Бодра, весела, бегает за племянниками…

– Бегает? – с сомнением повторила Клементина. – На одной-то ноге?

– Прыгает, – поправила себя Анжела. – Не сидеть же на одном месте, она всегда была такой активной, юла просто!

– С ее-то весом в два центнера? – продолжала недоумевать Клементина.

Юлька подавилась куском утки и закашляла. Аполлинарий, сидевший рядом, тут же принялся заботливо похлопывать ее по спине. Хоть один отвлекся, тоскливо подумала Анжела и продолжила врать:

– Она похудела, жуть как похудела. Переживала, что дядя бросил ее и ушел к другой.

– Валентин ушел к другой?! – Клементина всплеснула руками. – Что делается!

– Вот это и делается. Тетя Агата переживала потому, что дядя Валентин ушел к другой, и похудела. Теперь бегает и прыгает как девочка.

– Логично, – согласился Константин Бенедиктович, поднимая рюмку. – Выпьем за любовь!

– Какая тут любовь?! – возмутилась Клементина. – Сплошные измены. Как только восстановят связь, я ей позвоню. Бедняжка, представляю, как она мучается, сама пережила нечто подобное!

– Она не мучается! – выпалила Анжела, испугавшись, что связь восстановят довольно скоро. – Больше. Отмучилась.

– Что?! – схватилась за голову Клементина. – Померла?!

– Нет, с чего это вы взяли? Завела себе другого Валентина.

– Логично, – подтвердил Константин Бенедиктович, – я бы тоже на ее месте Валентину завел.

– А Поликарп Матвеевич как? – не унималась Клементина.

– Давайте выпьем за любовь! – брякнула Анжела, чокаясь с Константином Бенедиктовичем. Тот даже покраснел от удовольствия.

– Что, – нахмурилась Клементина, не отступая, – и он себе на старости лет Валентина завел?

– За любовь! – пискнула Юлька, бросаясь на амбразуру. Она выразительно поглядела на Аполлинария, словно ища у того поддержку.

– С первого взгляда! Мужчин прошу подняться.

Мужчины поднялись и выпили стоя. На это время Клементина успокоилась, но, чувствовала Анжела, главные расспросы были еще впереди. С одной стороны, она не может не помнить родственников, считается, что совсем недавно была в Урюпинске. С другой стороны, ее жизнь так круто изменилась, что могла кое-чего не помнить. Лучшим оправданием забывчивости в этой ситуации может послужить только неадекватное состояние. Придется напиться, подумала Анжела.

– Шампанского! – Она поднесла пустой фужер Константину Бенедиктовичу.

– Горько! – проснулся дед.

– Милочка, – испугалась Клементина, – мешать водку с шампанским не нужно! Это может иметь катастрофические последствия…

– Очень хорошие могут быть последствия, – встрял Евгений, опередив дядьку, и налил Анжеле шампанского. – Она любит выпить, этим нужно воспользоваться.

– Что? – строго поглядела на него Клементина.

– Выпьем за любовь! – прокричал студент.

– За любовь мы уже пили, – осадила она его.

– Давайте поднимем бокалы за родственные связи, – предложила Анжела, улыбаясь Клементине. На самом деле Анжеле хотелось Клементину убить. Но она была доброй девушкой и могла сдерживать свои чувства.

– Правильно, – поддержал Константин Бенедиктович, – деньги должны остаться в семье!

– Константин, – укоризненно покачала головой Клементина. – Аполлинарий, ты ничего не хочешь Адочке сказать?

– Ничего страшного, – отмахнулась Анжела, – я подумаю над этим. Не век же куковать одной.

Клементина загрустила. Одинокая женщина, подумала Анжела, со временем становится похожа на старую деву и бывает злей осенней мухи. Пародонтовой нужно во что бы то ни стало помириться с бывшим мужем, иначе она близких поедом заест.

– Пьем и пьем, – тут же подтвердила ее мысли Клементина, – и ночью пили. Новый год встретили так сумбурно, что я ничего, кроме того, что все напились, не помню. А Аделаида, оказывается, рассказывала про Швецию. Адочка, расскажи опять.

– Ах, что толку повторяться, – рассмеялась Анжела, – давайте лучше танцевать.

– Ой, – сказала Юля, – а елочку сегодня зажечь забыли!

– Момент. – Аполлинарий кинулся включать елку.

Анжеле было наплевать, что Клементина на нее обиделась. Не хватало тут устраивать вечер воспоминаний. Ах, что там с тетей Агатой! Ах, что там с дядей Валентином! Ах, что там со Швецией! С ними все в порядке. Главное, чтобы с подругами не случилось прокола. Осталось немного. Лишь только закончится застолье, они отчалят официально. Погостили сутки, и хватит. Им, миллионершам, некогда, у них еще куча приглашений на праздничные мероприятия. Может, сказать, что им пора ехать – помогать Примадонне проводить рождественские встречи?

– Околдован, очарован, обольщен, обведен, – нашептывал ей на ухо Константин Бенедиктович, кружа ее в вихре вальса.

Анжела вспомнила, что если мужчина сыплет однотипными словами, то он очень деятельный. Недаром она его опасалась. Лучше общаться с недалеким студентом.

– Дамы меняют кавалеров, – нагло заявил Евгений и вырвал Анжелу у дядьки. – Очарован, опутан, поглощен…

И этот туда же!

– Между прочим, про стульчики была шутка? Я тут протрезвел и подумал, а не собралась ли тетушка Аделаида таким образом пофлиртовать с молодым привлекательным родственником?

– Хи-хи, – засмеялась захмелевшая Анжела. – Никаких шуток, дело серьезное и не терпит отлагательства.

– Тогда займемся делом вместе? Наедине, – студент нахально прижал Анжелу к тощему телу.

– Обязательно, – мягко отстранилась та, – обязательно, в следующий раз.

– Дамы меняют нахалов! – заревел рядом с ними Константин Бенедиктович и оттолкнул Евгения в сторону. – Адочка, – зашептал он, – что я хотел сказать? Вот склероз, я хотел сказать…

– Что вы околдованы и очарованы, – помогла ему Анжела.

– Так точно! – удивился полковник. – Именно это я и хотел сказать. А откуда ты узнала?

– Это вы уже говорили.

– Тогда очень точно сказал, по существу. Да, Адочка, я очарован и…

– Дамы меняют кавалеров!

– Евгений! Не буди во мне зверя! Лишу наследства!

– Что ваше наследство по сравнению с миллионами!

– Мальчики, не ссорьтесь, – попросила Анжела, – я вас обоих люблю. По-родственному.

– И больше никакой надежды?!

– Надежда всегда есть, – попыталась выкрутиться Анжела. – Мы только недавно встретились, еще не узнали друг друга лучше…

– Моя душа перед тобой, Адуся, как портянка, вся нараспашку, – признался Константин Бенедиктович.

– Она с душком, – хмыкнул Евгений, – в летах, так сказать. Зато моя молода и энергична.

– Женщины предпочитают опыт!

– Женщины предпочитают молодость!

– Женя! – Юлька схватила студента и закружила по комнате. – Давно хотела с вами потанцевать.

Анжела благодарно посмотрела на подругу.

– Что вы говорите, – пробурчал тот, не сводя глаз с другой танцующей пары. Но успокоился и лезть на рожон перестал.

– Я тоже в некотором роде миллионерша, – улыбнулась ему Юлька.

– Ага, – хмыкнул тот, – так я и поверил. Рассказывайте сказки другим.

– Не верите? – рассмеялась Юлька. – Ну и зря.

Аполлинарий с мрачным видом пригласил Клементину. За столом остались сидеть Сережа и дремлющий дед. Обоим было скучно, но уходить не хотелось. У мальчика в комнате сиротливо стоял компьютер без проводов, у деда пылились старые альбомы, просмотренные до дыр. Разворачивавшиеся перед ними события разрушили благополучие и мир в семье Пародонтовых. Вот только отношение к гостье, из-за которой начались ссоры, у старца и мальчика было разное. Бенедикт Аполлинарьевич, глядя на Анжелу, вспоминал свою молодость и ошибку, которую он совершил тогда, много лет назад. Сережа смотрел на чужую тетку и видел новую мачеху, вырывающую провода у его компьютера. В том, что бабка Клементина попытается женить его отца на миллионерше, он нисколько не сомневался. Когда миллионерша танцевала с другими, Клементина бросала рассерженные взгляды на Аполлинария. Сережа хмурился, но все равно молчал. Хотя так хотел заступиться за отца! Ему, как и отцу, больше нравилась нежная хрупкая Юля.

– Ага! Не ждали! А вот и я.

Анжела обернулась на голос и обомлела.

На пороге гостиной стоял высокий привлекательный брюнет с пронзительным карим взглядом, мужественным подбородком, широкими плечами, обаятельной усмешкой – словом, сошедший со страниц любовного романа главный герой.

– Не ждали, – произнесла она и застыла на месте.

– Ой, – прошептала Юлька, повернув голову в сторону двери, – кто это?!

– На самом интересном месте перебил, – недовольно пробурчал Константин Бенедиктович. – Адуся, я, значит, околдован и…

Анжела отвела взгляд от двери и продолжила танцевать с Пародонтовым. Ей привиделось с нетрезвых глаз черт-те что, такого быть не может. Такие красавцы в глуши не водятся, о таких только мечтают, когда читают романы. Здесь есть лишь старые солдаты и студенты, с которыми следует расстаться по-хорошему. Уехать и забыть все, как страшный сон. Анжела на всякий случай обернулась. Брюнет не исчез. Он целовал руку таявшей, как воск, Клементине и здоровался с Аполлинарием. Сережа улыбался ему, как лучшему другу. Старый Бенедикт Аполлинарьевич даже привстал, радостно приветствуя гостя.

– Не может быть, – прошептала Анжела.