Жених с доставкой на дом
- -
- 100%
- +
Всемирная паутина снабдила их обширной информацией на предмет городских фонтанов, изучением которых они и занялись.
– Эта струя не будит в тебе чувственные воспоминания? – спрашивала Светлана форварда, изучая экран монитора. – Возле этого фонтана обычно встречаются влюбленные парочки…
– Нет, – мотал головой тот, слишком близко придвигаясь к девушке, – не будит. Вряд ли я там целовался, если только лет десять тому назад, не помню. К тому же меня будит твоя близость…
– Оставим это на потом, – смущалась Светлана, – сейчас нам важно найти какую-то зацепку на дружном фонтане. Что бы это могло быть?
Они пересмотрели еще десяток фонтанов и фонтанчиков, их оказалось бессчетное множество плюс к этому пригородные водоносные сооружения. Они могли бы изучать фонтаны до бесконечности, если бы совершенно случайно на мониторе не выплыла реклама ВВЦ со схемой проезда и фотография известного всем иностранцам фонтана «Дружбы народов».
– Это тот фонтан, – прошептал Максим. – Я не помню, что именно с ним связано, но это тот самый фонтан. – Он вскочил и схватился за голову, принялся тереть виски, словно пытаясь что-то вспомнить.
– Давай поедем к этому фонтану, – предложила Светлана, – потусуемся там, и ты вспомнишь.
Ехать решили немедленно, пока хоть что-то об этой Дружбе народов навевало форварду. С памятью шутки плохи: вдруг у него в голове вновь переклинит мозги, и он забудет о фонтане?
Метро – особый вид общественного транспорта. Если нужно быстро доехать из одного конца города в другой – лучше метро ничего нет. По той простой причине, что только в метро не бывает пробок. Сев в наземный транспорт, если это, конечно же, не велосипед, рискуешь застрять в одной из них на полдня, а то и больше. Несмотря на это, большинство состоятельных жителей столицы предпочитают изнывать в душных автомобильных пробках, не желая опускать свое достоинство в метро. В принципе они-то их и создают вместе с дорожными строителями, ремонтирующими дороги исключительно летом в часы пик. Наиболее состоятельные граждане страны давно передвигаются на вертолетах, рискуя через пару лет создать не автомобильные, а воздушные пробки над столицей нашей Родины.
Светлана любила метро, его волнующую атмосферу, толпу народа, спешащего по своим делам, гул поездов и монументальное, прочно застрявшее в веках «Осторожно, двери закрываются!» То, что форвард относится к категории тех, кто создает пробки, она лишний раз убедилась, когда безжалостный турникет ударил его по ногам. Максим вскрикнул, изумленно поглядел на закрытые уши турникета и попытался их перешагнуть. Тут началось такое, что Светлана поначалу растерялась.
К форварду с гаденькой улыбкой на толстом, временами добродушном лице подплыла дама в форменной одежде и начала кричать хорошо поставленным для оперы зычным голосом:
– Ах ты, ушастый безбилетник! Думал, подлец, что я не увижу, как ты сигаешь через турникет?! Думал, что я циклоп одноглазый?! О чем ты вообще думал, когда нарушал?! Вот я сейчас милиционеров позову, они с тобой, негодяй, разберутся по полной программе…
– Он оплатил, – пискнула Светлана, подходя к ним, – я свидетель. Только поспешил пройти.
– Оплатил? – более благодушно переспросила форменная дама, внимательно оглядывая Максима с головы до ног. – А чего прыгал, как горный козел? Или не знал, что этого делать нельзя? – Дама явно улучшала свое настроение, разглядывая привлекательного нарушителя.
– Я, я… – принялся оправдываться Максим.
– Он не знал, – мигом сообразила Светлана, – точно не знал. Он же иностранец! Немец! – И она осторожно наступила Максиму на ногу. Тот ойкнул и затих.
– Иностранец? – Дама повернула Максима к себе спиной. – А! Я узнаю его! – Она пялилась на его лопатки, как будто там что-то было написано. Странно, но рубашка-поло была совершенно однотонной. – Ты этот знаменитый футболист? Ну-ка, нагнись… Точно он! Ты – Бекхем! У того такая же упругая… М-да. – Вздохнула она, когда Максим-избушка повернулся к ней передом. – А что он в метро делает? Личный вертолет сломался?
– Он в поиске, – ответила Светлана, оттаскивая на всякий случай форварда подальше от форменной дамы, – ищет эту, как ее, экзотику. Вот.
– Ладно, – добродушное выражение наконец-то заняло свое обычное место на лице дамы. – Пусть ищет. Но ты ему расскажи, что сигать через турникеты у нас не позволяется. Тарзан какой нашелся, – она все-таки не сдержалась и шлепнула молчаливого Бекхема по самой узнаваемой части тела.
Он подпрыгнул и ошарашенно уставился на Светлану.
– Прыгучий, как мячик, – довольно резюмировала форменная дама, отходя от них к своей стойке, – оле, оле, оле, оле, Рос-сия – чем-пион!
Светлана принялась тащить озадаченного Максима в сторону перрона. Она боялась, что дама, не дай бог, сообразит ликвидировать соперника российской сборной по футболу, сдав его на немилость правоохранительным органам. А те-то с удовольствием воспользуются ситуацией, обнаружив у парня отсутствие всяких документов.
– С тобой нельзя нормально выйти в люди, – шипела она ему на ухо, пока они ожидали поезд. – Бабы липнут к тебе по любому поводу. Как ты до этого-то жил?!
– Ты знаешь, – признался Максим, – до этого я точно не ездил на метро. Мне и сейчас не нравится.
Пришлось пообещать ему вернуться назад наземным общественным транспортом. Светлана ни в какую не хотела тратить немыслимую для нее сумму на такси. Когда случался конец света и закрывалась ближайшая станция метро, она садилась на трамвай и добиралась до дома или работы по душному пыльному городу. Но если расстояние было небольшим, она предпочитала идти пешком. На этот раз ходить пришлось по выставочному центру.
Светлана специально немного отстала для того, чтобы Максим сам вспомнил, где находится знаменитый фонтан. Он прекрасно сориентировался и сразу направился в сторону фонтана. Память избирательна, она об этом знала, но все равно удивилась. Скорее всего, с этим фонтаном у форварда связаны серьезные жизненные моменты. А вдруг все намного проще? Его в детстве здесь фотографировали родители, и это запечатлелось в его памяти, как самый исключительный эпизод. Или именно у этого фонтана он встретил свою первую любовь… Нет, свою первую любовь он наверняка встретил в яслях, сидя на горшке. Судя по тому, как на него реагируют женщины, этих любовей у него было пруд пруди. И вот в этот пруд попала и она. Это не пруд, это целое болото, которое ежеминутно засасывает все глубже и глубже, и сил сопротивляться уже практически нет. Где Малкина? Почему она не звонит и не отрезвляет ее своими вескими доводами? Хотя нет. Она не звонит потому, что отрезвлять не собирается. Форвард понравился и ей, хоть и называл неадекватной. Зная Люську, она пообижается денек-другой, после чего придет как ни в чем не бывало.
Пока Максим бегал вокруг фонтана, подставлял руки под его струи, пытаясь до них дотянуться, и всматривался в лица людей, гуляющих поблизости, Светлана позвонила подруге.
– Привет, – начала она тихо, – как дела?
– Отлично! – прокричала та сквозь гул и шум двигателей. – Мы с Федором сейчас собираемся совершить прыжок! Федор! Ты не забыл положить мне в рюкзак запасной парашют?! Кошелева, дорогая моя, если я погибну, то почаще приходи на мою могилку! И форварда своего приводи. Я ему прощаю неадекватность. А тебе прощаю не помню что, но я все всем прощаю! Мамочка родная, как же страшно!
– Люська! – закричала Светлана так громко, что рядом стоящая мамаша с малышом отбежала от нее на безопасное расстояние. – Если тебе страшно, то не прыгай! Никто тебя не заставляет этого делать!
– Я это делаю ради Федора, – сообщила подруга. – Ты извини, на высоте связь плохая, да еще не дают мобильниками пользоваться… Я тебе позже позвоню, если выживу. Ты держись за своего форварда. Он хоть мужик смазливый, но порядочный. Другой бы на его месте… Ой! Мамочка! Ой!
И связь прервалась. Светлана обомлела – Люську выбросили из самолета. Она представила, как ее несчастная подруга летит камнем вниз, кольцо не дергается, парашюты не раскрываются, а земля внизу с каждым мгновением приближает свою твердую поверхность. Хоть бы Люська свалилась в болото! Говорят же, что люди, упавшие с самолетов и попавшие в болото, выживают. Болото? Что она там говорила про форварда? Другой бы на его месте… Что бы сделал другой на его месте?! «Ах, Люська, Люська, как же мне будет тебя не хватать!» – горевала Светлана, в очередной раз набирая номер подруги. «Абонент недоступен», – отвечал ей сухой металлический голос. Все, Люська упала на Садовое кольцо, перегородив собой транспортный поток. Следом за ней на центральную улицу свалился рюкзак, в который Федор так и не положил запасной парашют…
– Чего плачешь?! – К Светлане подошел малыш и протянул чупа-чупс. – Не леви, а то станешь левой-коловой. А я вот стану летсиком! Буду плыгать с палашютом!
– Нет! – закричала Светлана. – Только не это, малыш! Лучше мечтай стать олигархом!
– И каким только пакостям детей учат, – покачала головой седая старушка и увела малыша.
Светлана посмотрела им вслед, глубоко вздохнула и попыталась снова набрать номер подруги. «Телефон абонента выключен…» – все, Люська отключилась в прямом и переносном смысле.
У нее же остался один форвард, который с одуревшим видом бегает вокруг фонтана Дружбы народов и пытается что-то вспомнить. У нее остался один беспамятный форвард. Но ей и не нужна вся команда.
– Я вспомнил! – радостно сообщил подбежавший Максим. – Что случилось? – Он сразу обратил внимание на ее красные глаза.
– Люська, – Светлана всхлипнула, – первый раз прыгнула с парашютом, а запасной забы-ла-а…
– Глупости, – отмахнулся Максим, – не о чем переживать. Первый прыжок совершаешь с инструктором, который ничего не забывает. Я знаю, сам прыгал. О! Так я прыгал с парашютом?!
– Естественно, – пробормотала девушка, немного успокоившись, – чему тут удивляться. Если ты не любишь метро, значит, передвигаешься по земле или по воздуху. Скорее всего, по воздуху, раз прыгал с парашютом. В Москве не везде есть где приземлиться вертолету. Ты случайно не олигарх? – Она прикрыла рот рукой и огляделась в поисках старушки, которая непременно отругала бы ее за нехорошее слово.
– Олигарх? – задумался тот. – Нет, вряд ли. В моем мозгу не возникают сложные схемы финансовых махинаций. Зато я вспомнил другое!
– Да, надо же, вспомнил, – пробурчала Светлана, понимая, что следует как-то реагировать на это.
– Сикаморо Токиява! – торжественно произнес форвард и застыл в ожидании ответной реакции.
– Это что, вторая Джомолунгма, только в Японии? – изумилась Светлана, совсем перестав страдать по подруге. То, что вспомнил форвард, оказалось более ярким впечатлением, чем роковое падение подруги в объятиях ничего не забывающего инструктора.
Ладно бы он вспомнил Викторию, ее нежные объятия, ласковые прикосновения… Ее снова не туда понесло. Это он станет вспоминать в связи с ней позже, да, о связи с ней. Так точнее. Он станет вспоминать о мимолетной связи с прелестной блондинкой. Ей вновь стало грустно. До чего несправедлив этот мир! Нет чтобы этот красавчик вспомнил, что он холостой бездетный олигарх, мечтающий жениться на простой скромной девушке, пользующейся подземкой.
– Сикакоро из откуда? Токио? – повторила она, пытаясь заставить себя соображать.
– Сикаморо Токиява! – снова произнес довольный Максим. – Вот только я не вспомнил, что это значит. Но это точно каким-то образом связано с этим фонтаном. «Дружба народов» и Сикаморо. Здесь наблюдается явная связь, тебе не кажется?
– Может быть, вы вместе с ним учились в институте Дружбы народов и гуляли у одноименного фонтана? – принялась высказывать наводящие предположения Светлана. – Или этот японец тонул в этом фонтане, а ты прыгнул в воду и спас японца. Он обрадовался и назвал свое дурацкое имя. Извини, но имя довольно странное. Или это имя и отчество. Какие у японцев отчества? Токиявичи?
– Нет, это имя и фамилия, – задумчиво произнес Максим, разглядывая позолоченные скульптуры фонтана. – Ну не пароль же в самом деле!
– А что, – усмехнулась Светлана, – это было бы очень забавно. Ты и вдруг сотрудник Штази! Или как у них там, в Японии, ку-клукс-клан?
– У тебя все в голове перепуталось, – Максим обнял ее за плечи, и они пошли прочь от фонтана. – Сейчас заедем в «Элефант», перекусим и домой. Ты случайно не знаешь, почему я вспомнил этот ресторан? А где же он находится?
– «Элефант»? Не знаю, зато рядом с моим домом есть «Макдоналдс», где можно дешево перекусить. А твоего слона мы найдем по телефонному справочнику. Вот здорово, если тебя там кто-нибудь узнает!
Светлана немного испугалась той скорости, с которой он вспоминал отдельные моменты своей жизни. Глядишь, и назавтра он вспомнит все. Вспомнит и перестанет в ней нуждаться. Это сейчас он, как тот малыш с чупа-чупсом, мечтает кем-то стать, а она выполняет роль его заботливой бабушки. Светлана пригляделась: нет, с возрастом бабушки она явно переборщила. Это он старше ее лет на пять. Но суть от этого не меняется, он зависит от нее, пока ничего не помнит. Стукнуть ему по башке, чтобы он все снова забыл? Люська так и поступила бы ради того, чтобы оставить форварда себе. Светлана не сможет. Наоборот, она сделает все для того, чтобы ему помочь. И отправится он к своему Сикаморо Токияве…
Назад возвращались в трамвае, в автобусе, а дальнейший путь решили продолжить на маршрутном такси. Это был своеобразный компромисс: вроде бы и не такси, но и не трамвай. Маршрутка понравилась Максиму больше всего, несмотря на то, что он на выходе умудрился стукнуться головой о крышу. А Светлане понравились компромиссы. «Уступчивый? – предположила она. – Это хорошо или плохо? Скорее хорошо», – улыбнулась она.
В «Макдоналдсе» наблюдался час пик, как и на общественном транспорте. Толпа голодающих штурмовала кассы и пыхтела от ожидания. Светлана с Максимом стойко выдержали стояние в очереди, к тому же двигалась она довольно быстро, молодежь, обслуживающая едоков, крутилась белкой в колесе.
– Все, – сказал Максим, усаживаясь за столик, – с завтрашнего дня начну готовить сам. Сделаю тебе пиццу. Я сделаю такую, что пальчики оближешь! Я делаю пиццу?!
– Вот и поделишься своими кулинарными секретами, господин итальянец, – засмеялась Светлана. – В тебе с каждым часом открывается все больше талантов!
Глава 3
В столице две проблемы: дороги и блондинки!
Виктория Райская лежала на диване и смотрела свеженький глянцевый журнал. Ее интересовали фотографии и последние сплетни мира моды. Она представляла действующих лиц и мечтала о тех временах, когда окажется среди них. «Жена известного пластического хирурга Виктория Райская совершила путешествие на Канарские острова, аборигены которых падали ниц от ее неземной красоты». Такие или подобные этим слова напишут проворные журналисты, как только она наденет на свой тонкий пальчик обручальное колечко. Виктория потянулась к тумбочке и достала из шкатулки симпатичное бриллиантовое кольцо. Он был так нежен в тот вечер, он так хотел, чтобы она стала его женой! Именно она, плод его титанического труда, переживший многочисленные операции по увеличению груди, вытягиванию конечностей и уменьшению носа! Виктория – его победа над природой, его Галатея, его муза. Но почему он молчит уже два дня?!
Вика с ненавистью захлопнула журнал, на страницах которого она могла и не оказаться вовсе, если свадьба с известным состоятельным женихом расстроится. Кому она нужна? Красавиц полно, а удачливых девиц, прокладывающих себе дорогу бюстом третьего размера, еще больше. Она затеряется среди них, и никто не вспомнит о ее существовании. А чего ей стоило заловить в свои любовные сети такого солидного тунца? Сколько сил и времени она на него потратила! И вот перед самым днем бракосочетания он пропал, как сквозь землю провалился. Неужели у него в одной из пробок заглохла машина, и он спустился в эту страшную подземку? И потерялся среди толпы, алчущей только одного – задавить своего ближнего. Оттуда, как говорят девочки, даже нет связи с миром! Нет связи с ней!
Она взяла мобильный телефон и позвонила по номеру своего жениха.
– Алле, – наконец-то раздалось на том конце провода. – Вас слушают!
– Пусик! – обрадовалась Вика. – Я твоя Викусик! Почему ты так долго не подходил к телефону?!
– Пардон, мадам, – извинился запинающийся голос, – приболел.
– Ты болен?! – театрально заломила бы руки Виктория, если бы одна из них не держала телефон.
– М-да, – сказал голос, – болен. Вчерась тройного одеколону пережрамши.
– Что?! – не поняла Вика, смутно понимая, что с ней разговаривает не ее жених.
– Что-что, морда в решето, – продолжал голос. – Хотели спрыснуть Ленькину свадьбу паленкой, да нигде не нашли, пришлось одеколон употреблять. Ты, мадам, случаем не знаешь, где в столице продают дешевую паленую водку? Я бы тебе за такую ценную информацию воздушный поцелуйчик переправил.
Виктория отнесла трубку на расстояние вытянутой руки. Ей показалось, что оттуда шел стойкий запах перегара. Ее спрашивали про паленую водку?! Докатилась! Вот она, мужская неблагодарность.
– Вы кто?! – возмущенно крикнула она в мобильный телефон.
– Чертей сто, – пробубнил голос, потерявший надежду получить точный адрес магазина.
– Откуда вы взяли этот телефон?! – продолжала допытываться Виктория, из глаз которой уже приготовились брызнуть слезы. – Немедленно положите его на место!
– Ага, прямо сейчас побегу назад к мусорному баку и зарою его в картофельные очистки, – захихикал голос. – Звонят неизвестно кому, ошибаются номерами, а ты бегай…
Виктория отключила телефон, немного посидела, тупо уставившись в цветочки на обоях. Она ошиблась? Неужели она ошиблась, и он снова не возьмет трубку?! Вика достала блокнот и набрала номер по одной цифре, каждый раз сверяясь с написанным.
– Алле. Вас слушают! – голос оказался тем же самым: алкаш.
– Чтоб ты оглох! – искренне пожелала ему Виктория и отключилась.
Она тут же набрала рабочий номер жениха.
– Беркут? Беркуша, миленький, – простонала она, – он меня бросил!
– Вика? Это ты? С чего ты это взяла? – Этот голос доставлял ей гораздо больше удовольствия от общения.
– Он отдал свой мобильник какому-то бомжу, и тот теперь меня терроризирует! – расплакалась Виктория. – Он не появлялся уже два дня, Беркут, что мне делать?!
– Два дня? – господин Беркутов нисколько не удивился. – Разве он тебе не сказал, что собирался слетать в Японию на конгресс медиков?
– Он мне ничего не сказал, – простонала та, – ничегошеньки. Какой конгресс, когда сегодня нас ждет моя мама?! Ты думаешь, он улетел специально, чтобы с ней не встречаться?!
– Что ты, Вика, этого не может быть, – обнадежил ее Беркутов. – Видимо, случились непредвиденные обстоятельства. Дорогая, все еще можно исправить. Если хочешь, вместо него к твоей маме схожу я и все ей объясню?
– Но ты же не он! – воскликнула Виктория, растерявшись.
– В том-то и дело, – грустно проговорил мужчина и вздохнул. – Но это не должно тебя беспокоить.
– Что беспокоить? Что ты не он? – изумилась Виктория, перестав рыдать.
С другой стороны, какая разница, кого показывать маме? Одного блистательного хирурга заменит другой менее блистательный врач. Раз тот, блистательный, предпочел ей конгресс. Она тоже сумеет показать ему свои предпочтения, пригласив на его место Беркутова. Пусть потом локти кусает, ох, не пришлось бы кусать их ей. Ради того чтобы заметка о ней появилась на страницах популярного издания, Виктория была согласна на многое. Даже на этого красавчика, постоянно увлеченного своей работой. Природа одарила его неземной красотой, и он стремился увековечить ее в облике других людей. Это была его фишка, его хобби – его жизнь. Вика была согласна играть вторые роли для того, чтобы попасть на передний план объективов фотокамер ушлых журналистов. «Неблагодарный», – подумала она про себя, а вслух сказала:
– Правда, Беркут, а отчего тебе не сходить со мной к моей маме? Я боюсь, что расплачусь и расстрою ее. А ты сможешь все объяснить более или менее внятно. – Она вздохнула. – Хотя я не знаю, как можно объяснить, что жених бросает свою невесту накануне свадьбы и мчится на край света для того, чтобы обсудить какие-то последние новости в медицине?!
– Я бы так не поступил, – уверенно произнес Беркутов. – Тем более с такой девушкой, как ты!
– Спасибо тебе, Беркуша, – проворковала Виктория, и ее глаза хищно блеснули.
Семейство Райских славилось демократичными взглядами на жизнь. Сам Казимир Антонович происходил из польского панства, а Лизавета Ивановна – из рязанской крестьянской семьи. Хотя тому, кто этого не знал, казалось наоборот. Лизавета Ивановна обращалась со своим мужем, как с холопом, пеняя тому на отсутствие ума. Но на людях она старалась сохранять внешние приличия, всячески демонстрируя только лучшую сторону семейной жизни.
– Ах, – вздыхала она могучей крестьянской грудью, облаченной в цветастый кашемир, – какой гламур! Викуся, доченька, покрутись в своем платьице. Как великолепно сидит, какой отличный мастер этот Тудашкин. Заметьте, господин Беркутов, не у всякой девушки такая великолепная фигура, как у нашей Викочки. Не у всех такие длинные черные локоны, как у гаремных красавиц… А я сегодня как-то наспех оделась, – признавалась она и поправляла на жиденьких рыжих волосиках головной убор в форме причудливой чалмы, украшенный перьями.
Беркутов невольно поморщился. Облезлые перья наводили на мысль, что на балкон хрущевки случайно залетел намыкавшийся по городу павлин, которого Лизавета Ивановна безжалостно ощипала. Казимир Антонович сладко улыбался, гладил руку своей супруги, признавая ее бесспорное лидерство, и пытался тайком опрокинуть рюмку коньяка.
– Не спеши, Казимир, – сурово пеняла ему Лизавета Ивановна, ловя рюмку возле рта мужа.
– Ну как же, дорогая, – оправдывался тот, – сегодня у нас такой праздник. Мы сбагрили, тьфу ты, сплавили, пардон, избавились, – он тяжело вздохнул и почесал затылок. – Мы пристроили сегодня свою единственную дочь в такие хорошие руки!
– Браво, Казимир! – похвалила его Лизавета Ивановна и потерла сухие глаза, – как чувственно…
– Папа, – надула хорошенькие губки Виктория, – ты рад, что от меня избавился?!
– Ты не представляешь как, – вырвалось у отца, но, поймав на себе строгий взгляд жены, он тут же поправился: – Ты не представляешь, как я огорчен, Викуся, что ты больше не станешь требовать у меня шубу из шиншиллы и соболью горжетку, что я больше не стану менять твой старенький «Мерседес» на навороченную тачку, что твоему будущему мужу придется оплачивать твои многочисленные пластические операции…
– У нас, господин Беркутов, все естественное, – выпалила не к месту Лизавета Ивановна.
– Мама, – заметила Виктория, – Беркуша и есть тот пластический хирург, который делал мне операции. Почти что он, – добавила она, подмигивая Беркутову.
– А я о чем? – развела руками Лизавета Ивановна. – У тебя все естественное, только с небольшими поправками. Подчеркивающими, так сказать, твою неописуемую красоту.
– За это нужно выпить! – заявил Казимир Антонович и махом опрокинул стопку коньяка.
– Разрешите мне сказать тост, – предложил Беркутов, с любовью глядя на Викторию. Все кивнули. – Пусть наш с Викой союз станет таким же крепким и душевным, как ваши, Казимир Антонович и Лизавета Ивановна, отношения. Да будет так!
– Аминь. – Райский опрокинул еще одну рюмку.
– Довольно, – шикнула на него жена.
– Как это довольно?! – недоуменно посмотрел окосевшими глазами на жениха Казимир Антонович. – Продолжай, дорогой, у тебя так хорошо получается! Душевно, говоришь? Как мы с Лизкой? Насмешил, ох, насмешил. Но если глубоко задуматься…
– Чем? Чем ты собрался думать?! – возмутилась супруга и натянуто улыбнулась. – Лучше не надо. Расскажите, господин Беркутов, как вы познакомились с нашей дочерью?
– Да, – ехидно улыбаясь, погрозил пальцем Казимир Антонович, – признавайся, где ты ее подцепил?! Не на распродаже ли, куда постоянно таскается моя половина? Ха-ха-ха… Ой! Ей!
Виктория поняла, что мама догадалась отдавить под столом отцу ногу. Боль заставила его немного помолчать. И в этом молчании она произнесла то, к чему готовилась всю свою сознательную жизнь.
– Папа, мама! Да, я решила выйти замуж за человека, которого считаю самым достойным. Благословите нас, пожалуйста.
Беркутов внезапно разволновался. Он согласился замещать ее жениха, но не до такой же степени! Впрочем, все, что ни делается, – к лучшему. Ему давно нравится эта черноглазая красавица, порою он осознает, что любит нее. Жаль, правда, что это случается только порою, когда он видит ее сладострастный взор и высокую грудь. Вот точно такой взор, как сейчас. Черт с ней, со свободой, заменять ей жениха, так во всем. Он сегодня же потребует от Виктории ночи любви! Беркутов с некоторым недоумением проследил за тем, как Лизавета Ивановна, теряя на ходу восточный тюрбан, выскочила из-за стола и рысью побежала в соседнюю комнату, вернувшись оттуда через секунду с огромным иконостасом в могучих руках.