Лучший друг девушек – Мендельсон

Вместо предисловия

Два беса резались в карты в самом пекле ада. Рядом кипели котлы, суетились собратья, в муках корчились грешники. Игра в дурака принимала неожиданный для мелкого бесенка оборот, он постоянно проигрывал. Другому, более крупному, везло гораздо больше. Было совершенно очевидно, что второй игрок беспардонно шульмует, но поймать его за толстую мохнатую лапу не представлялось никакой возможности. Обе нечисти находились в разной весовой категории: по бесовской иерархии толстый занимал более ответственное в пекле место.

– Эх, раз, еще раз, – причитал мелкий бес, раздавая карты.

– Еще много-много раз, – усмехался толстый.

Мелкий бесенок проиграл все, что можно было поставить на кон в натуральном виде. Когда на сто тринадцатый раз ставить на кон оказалось нечего, толстый бес предложил ему сыграть на «святое» – на бесовские возможности:

– Ставишь на кон свою способность глазить. Но так как она мне не нужна, то отдашь ее первому попавшемуся человеку на земле.

Мелкий поставил и в очередной раз проиграл…

Настя проснулась с ощущением того, что наступающий день будет прожит не зря. Хотя ничего особенного в ее планах не было: работа, магазины, телевизор. Если только вместо одного сериала посмотреть другой? Или зайти поболтать к подружке Маринке? Может, у нее за ночь произошло что-то интересное. После ежеутренних гигиенических процедур Настя отправилась на кухню и заварила себе большую чашку крепкого кофе. Чутье ее обманывало редко. Сегодня точно что-то случится, а значит, она должна быть во всеоружии – бодрой и деятельной. Прихлебывая кофе, Настя поглядела в хмурое окно. На улице лил дождь, громыхал гром и сверкала молния. Нормальная летняя погода, во время которой нестерпимо хочется прикорнуть где-нибудь в уголке, накрывшись уютным пледом, а не тащиться на работу по лужам и водоворотам. Сейчас и ей придется, как той несчастной даме в белой шляпе, скакать через поток дождевой воды, разлившийся прямо у ее подъезда.

Надо же! Она скакала через такой же поток в своем сегодняшнем сне, похожем на очередной кошмар. Со своей красной сумкой, куда помещалась буханка хлеба, зонтик и бесчисленное количество косметики. И в нее, если верить этому кошмару, ударила молния! А перед этим Насте снилась всякая чертовщина, играющая в дурака. Но она современная, научно подкованная девушка, а не просто провинциальная дурочка, верящая глупым снам!

Настя быстро собралась, с сожалением, что нет другой, взяла свою вырви-глазовскую сумку и вышла из квартиры.

Перепрыгнуть поток у нее не получилось. Подняв вокруг себя уйму брызг, Настя сиганула в самый центр импровизированной реки. В этот момент раздался громовой раскат, и улицу озарила кривая сверкающая молния. Настя вылетела из лужи в одну сторону, ее сумка – в другую.

Больше ничего не произошло. Если молния в нее и ударила, то она этого совсем не почувствовала. Настя выудила из лужи сумку, вылила из нее воду и посмотрела на свое отражение. Волосенки на месте – торчком, как при электрическом ударе, не стоят. Рот не скривило, уши вроде слышат, руки не парализовало, руки тоже вроде нормально двигаются. Не верьте, люди, снам. Не все сбывается, к счастью.

Настя плюнула через левое плечо, и ей показалось, что там кто-то сказал «Ой!». Она обернулась, но рядом никого не было. «Вот черт, – подумала девушка, – и угораздило же так вляпаться».

Глава 1

Ты думаешь, при всем при этом у нее есть жених?!

Утро началось неудачно. Мало того что она вся вымокла и ей пришлось возвращаться домой переодеваться, так она еще опоздала на работу. Хорошо, что сегодня четверг, – в загсе в этот день не было торжественных регистраций, проводить которые входило в обязанность Анастасии Перепелкиной. У нее была не слишком привлекательная внешность (женихи на такую не клюнут), хорошо поставленный голос (он звучал чрезвычайно убедительно, особенно в монологе про любовь до гробовой доски) и полное отсутствие чувства юмора (брак – дело серьезное). Эти три качества сыграли основную роль при возложении на Настю почетной обязанности торжественно сочетать брачующихся.

В четверг заключали брак те, кто по каким-то причинам не захотел сделать это в торжественной обстановке. Когда Настя подошла к своему кабинету, который она делила с сотрудницей Риммой Вишневской, там уже сидела влюбленная парочка.

– Целый час тебя ждут, – покачала головой Римма. – Еще немного, и они передумают! И снизят нам план по браку. Ухудшат показатели в этом году…

Настя быстро привела себя в порядок – подкрасила губы, взбила блондинистую челку – и позвала молодоженов. Те, обнимаясь, прошли к ее столу и сели рядышком, бок о бок как цыплята.

– Дорогие… – Настя подглядела в документы, – Ольга и Анатолий! Вы решили оформить свои отношения законным образом…

Невеста с женихом довольно кивнули и расплылись в улыбках. «Чего лыбятся, – подумала Настя, – будто клад нашли. У него на лбу написано, что помимо этой, есть еще парочка на стороне. А она вертихвостка, сразу видно. Через пару месяцев прибегут разводиться. Уж лучше бы сразу не отнимали рабочее время у нормальных людей».

– Если вы, Анатолий, согласны, подпишите здесь. – И Настя показала, куда следует поставить жениху подпись.

Жених отодвинулся от невесты, скинул ее руку со своей талии и замотал головой.

– Что вы хотите этим сказать? – не поняла Настя.

– Я передумал. Лучше не буду отнимать у вас время. Я передумал на ней жениться.

– Что?! – белугой взревела невеста и схватила убегающего жениха за полу пиджака. – Постой! Как это передумал?! Может, это я сама не захотела связывать с тобой свои отношения!

Подкорректированные черным карандашом брови Риммы Вишневской резко поползли вверх. Настино настроение, наоборот, вниз. Еще не хватало, чтобы этот семейный инцидент списали на ее счет. Хотя какая из них семья? Правильно сделали, что передумали.

К обеду она уже так не считала. К этому времени сочетаться законным браком передумали еще две пары. Безусловно, женихи с невестами явно не подходили друг к другу, но такого в ее практике еще не случалось. Римма так и сидела полдня с поднятыми бровями. В ее практике такого тоже еще не было.

Очередная пара, глядя на которую Настя старалась ни о чем не думать, все же смогла зарегистрироваться, бодро ответив на вопросы.

После работы нужно было бежать в химчистку за платьем, сшитым специально для торжественных мероприятий – двух бракосочетаний и одной золотой свадьбы, которые должны были случиться завтра. Настя расстроилась, когда увидела на подоле жирное пятно, ставящее под сомнение могущество химических препаратов. Приемщица развела руками, и Насте ничего другого не оставалось делать, как бежать к Маринке за ее вечерним платьем. Не мозолить же глаза молодоженам и их родне этим пятном, бросающимся в глаза даже со значительного расстояния. В прошлое воскресенье свидетель жениха на одной свадьбе, решив дополнить традиционное распитие шампанского в загсе поеданием торта, уронил кусок крема прямо на Настино платье.

– Подол можно прямо сейчас укоротить, – советовала Марина, прикидывая, какой длины будет регистрационный наряд. – Получится миленько. Коленки чуть прикроются…

– Ничего себе «чуть»! – не согласилась с ней Настя. – Чуть прикроется попа, которая будет сверкать вместе с коленками. В этом платье я не смогу вести церемонию!

– Я бы отдала тебе свое, но меня пригласили на день рождения, понимаешь? – досадливо, из-за того, что приходится отказывать подруге, сказала Марина. – Не могу же я пойти в джинсах? Там будет Женя Копейкин!

– Ох, и дался тебе этот Копейкин! – в сердцах воскликнула Настя.

Тут же зазвонил телефон. Именинница сообщила, что заболела и праздник отменяется. Настя не стала скрывать своей радости по этому поводу, взяла то единственное, теперь уже на двоих, вечернее платье из легкого шифона с глубоким декольте и бережно засунула его в пакет. Марина только грустно улыбнулась ей вслед.

– Ничего, – ободрила ее Настя, – встретишь завтра своего Копейкина в джинсах!

– Если бы, – вздохнула Марина. – Теперь уж и не знаю, когда его встречу.

Она встретила его на следующий день, как и предупреждала Настя. Копейкин стоял у ее дома и кого-то ждал. Марина спохватилась, что выскочила в магазин в старых замызганных джинсах и неброской футболке, но уже было поздно. Женя ее заметил и направился к ней.

Марина затаила дыхание, ожидая его приближения и не веря своим глазам.

– Маринка, какими судьбами? – улыбался человек, которого она безответно любила последние два года.

– Я здесь живу, – смогла вымолвить Маринка, унимая дрожь в голосе.

– Надо же, – радовался Копейкин, – и моя невеста тоже живет в этом доме! Скоро станем соседями.

– Отлично, – вздохнула Марина и побрела в магазин, наплевав на свой внешний вид.

Она не оглянулась, зачем? Копейкин женится. Она тихо любила его два года, ждала удобного случая, чтобы признаться, и вот – на тебе. Он признался сам в том, что у него есть невеста, которая живет в ее доме. Лучше бы он ей вообще не встречался. Ни сегодня, ни два года назад. Он еще что-то прокричал ей вслед, но Марина все равно не обернулась.

Была пятница, тринадцатое, когда Анастасия, облачившись в интригующий вечерний прикид подруги, стояла в зале для проведения торжеств, готовая начать священное действо бракосочетания. Она нервно переставляла вазы с цветами на столе, мучаясь сомнениями по поводу того, на каком фоне она будет выглядеть наиболее выигрышно: среди белых роз или нежно-сиреневых лилий. Одни цветы оттеняли ее кожу, другие – синяки под глазами.

Настя так и не смогла за ночь выспаться. Соседи, дождавшись, когда она уляжется с книгой в кровать, включили на полную громкость телевизор. Настя выразила глубокое негодование произошедшим, пару раз стукнула в стенку и искренне пожелала им поломки телевизора. Через пару минут после ее слов в соседней квартире раздался взрыв. Потом сигналами под окном визжали «Скорая помощь» и МЧС, стенали родственники пострадавших, туда-обратно гоняли лифт и хлопали дверью.

Настя попыталась замазать круги под сонными глазами тональным кремом, но они, как назло, проступали даже через него. «Лучше, – подумала она, – встать на фоне лилий и слиться с ними в единое целое». Но ядовито-лимонное платье ни с чем не хотело сливаться в единое целое. Оно выделялось само по себе, независимо от Настиных глаз. Каждым своим кусочком оно кричало: «Гляньте на меня, я сногсшибательное!»

– М-да, – выдавила из себя Настина начальница Шаманская, оглядывая специалиста загса с головы до ног. – Не слишком ли броско, Анастасия?

– Так ведь праздник, торжество, – пролепетала Настя, выходя ей навстречу.

Платье тут же выпендрилось: боковой разрез, доходивший Насте до середины бедра, показал стройную ножку.

– М-да, – протянула начальница. – Может, его заколоть? Как-то слишком…

– Не стоит, – сопротивлялась Настя. – Я все равно буду стоять.

– Ну тогда начинаем, – сказала начальница и щелкнула пальцами.

Тощая скрипачка, заменяющая в загсе оркестр, приготовилась играть марш Мендельсона. Фотограф схватился за свой аппарат. Настя повернулась к окну поправить штору, чтобы дать ему больше света. Она повернулась спиной. Та была совершенно голой. Платье снова отличилось – сзади его практически не было.

Начальница что-то хотела сказать, но было уже поздно – скрипачка заиграла, и в зал вошли молодожены с родственниками. Церемония началась.

Обычно одно бракосочетание как две капли воды похоже на другое, на третье… Как в калейдоскопе меняются женихи и невесты – все в темных костюмах и белых платьях. Одинаковые родственники с цветами. Одинаковые слова, которые Настя заученно говорит своим убедительным голосом. Она к этому привыкла, знала каждое слово, которое произносила по многу раз. Жених согласен? Невеста согласна? Прошу оставить свои подписи в первом семейном документе…

Этим летом брачующиеся перли, как рыба на нерест. Все гороскопы обещали благоприятный для создания семьи год. «И чего им дома не сидится, – думала Настя, глядя, как жених исподтишка утирает слезу, а невеста втягивает в себя располневший живот. – В семейном кодексе говорится, что отношения должны строиться на основе любви. Но ее-то у них нет! Зачем им тогда отношения? Тем более официальные».

– Нет! – Кто-то звонко ответил на ее вопрос.

– Что нет? – переспросила Настя, заметив, что неткает жених. Ой-ей-ей! Это снова повторяется?!

– Я не согласен на ней жениться, – заявил жених и повернулся к родственникам. – Мама, ты была права, она – серая мышь, глупая никчемная девица, не способная на высокие чувства.

Настя, не обращая внимания на свои голые ноги, со всей наглостью высовывающиеся из разреза, подбежала к молодым. Невеста стояла, готовая вот-вот разрыдаться.

– Вот эта девушка, – продолжал жених, беря Настю за руку, – другое дело! На такой я бы с удовольствием женился!

Невеста разрыдалась. Настя вырвала свою руку и принялась ее успокаивать. Родственники сгрудились плотной толпой вокруг жениха и поперли его к стенке. Мужчины закатывали рукава, женщины оттачивали маникюр. Будущая, но пока еще несостоявшаяся теща обхватила шею жениха могучими руками и стала сжимать их в кольцо. Родственники жениха взялись ее оттаскивать. Назревал грандиозный скандал. Начальница загса вращала круглыми от испуга за поруганное достоинство своего заведения глазами. Глаза вспыхивали недобрым светом, останавливаясь на Настином платье. «Если они не уймутся, я пропала», – подумала Настя. Неожиданно все умолкли. Придушенный жених согласился продолжить церемонию и бракосочетаться с отвергнутой было невестой. Родственники как ни в чем не бывало встали на свои места. Настя подбежала к столу и, пока жених снова не передумал, быстро закруглила ритуал.

После того как молодожены поставили свои подписи, она облегченно вздохнула.

Как только зал опустел, к ней подлетела Римма Вишневская и протянула свою цветастую шаль, в которую она куталась прохладными весенними рабочими днями, когда отключали отопление. Как оказалось, Римму с шалью послала начальница, чтобы посредством этого аксессуара прикрыть голую Настину спину. Сама начальница вернулась с пятью английскими булавками, которые с удовольствием вонзила в злополучный разрез. Настя не успела сказать «Ой!», как оказалась в шали, которая нестерпимо колола голое тело, и с булавками, мешающими нормально двигаться.

А скрипачка тем временем наигрывала очередной марш Мендельсона. В зал входила очередная пара с родственниками. Настя пригляделась и ужаснулась! Невеста была дочкой известного в городе криминального авторитета. А жених – служащим местного казначейства. Мафия города роднится с казенными финансами! Куда смотрят правоохранительные органы и ФСБ?! Что делать?!

– Начинать, – подсказала ей начальница, подобострастно улыбаясь родственникам невесты.

И Настя начала. Смутно понимая, что все происходит неспроста, она попыталась сосредоточиться на высоких словах о земной любви, но мелкий юнец, стоявший ближе всех к ней, от нечего делать решил высказать свое мнение по поводу Настиного наряда приятельнице. И высказал, после чего они дружно похихикали. А потом и вовсе стали откровенно хохотать, когда заметили на разрезе английские булавки. Настя попыталась поглядеть на парочку уничижительным взглядом, но вместо этого у нее получилось некое подобие укора, от чего те расхохотались еще громче. Настроение испортилось окончательно. В земную любовь, глядя на жениха и невесту, верилось с трудом.

Криминальная дочка выглядела вполне самостоятельной девицей с замашками особы королевской крови. Она взмахом руки заткнула скрипачку, вытолкнула жениха на середину ковра и сама встала рядом, властно уцепив его под руку. Жених стоял совершенно потерянный и неуклюже улыбался. Ну, и зачем ей такой хлюпик, невольно подумала Настя, глядя на пару. Но растянула свой рот до ушей, собираясь делать свое нелегкое дело.

– Все, надоело! – неожиданно заявила девица, срывая с себя фату. – К черту этого хлюпика!

– Не понял, – произнес криминальный авторитет, выпячивая отцовскую грудь.

– Я не стану его женой, – еще тверже заявила невеста и пошла к выходу.

– Стоять! Не двигаться! – заорал авторитет и побежал к ней.

Хорошо, что он не докричал последнюю часть фразы, напрашивающуюся само собой: «Буду стрелять!» Но и без нее у Насти подкосились ноги, и она плюхнулась на стул, как кучка лимонов в авоське. Начальница схватилась за голову и побежала за авторитетом.

– Минуточку, минуточку! – кричала она, оборачиваясь к гостям. – Всем оставаться на своих местах! Такое бывает у каждой пары! Каждый раз одно и то же!

Гости очень удивились, но на месте стоять остались. Настя прикинула, что на этот раз ей в вину поставить нечего. Этот инцидент возник не из-за нее, а из-за взбалмошной невесты, так вовремя одумавшейся. Она обвела глазами зал: мелкий юнец со своей приятельницей больше не хихикали, а тревожно переминались с ноги на ногу, родственники жениха сбились в стайку и, как встревоженные воробьи, пытались строить планы на будущее. Сам жених, опустив голову на сутулые плечи, ковырял носком новой туфли полушерстяной ковер. Приглашенные со стороны невесты принялись прогуливаться по залу.

Когда невесту втащили обратно, Настя кисло улыбнулась и поднялась.

– И чего ты хочешь этим добиться? – кричал отец. – Я лишу тебя наследства! Не дам ни рубля!

– Подумаешь! – не сдавалась невеста. – Напугал! Сама заработаю!

– На что?! На что ты сама заработаешь?! – скандалил авторитет. – На дешевые тряпки?! И станешь такой же, как она! – Его толстый палец указал на Настю.

– Позвольте, – обиделась та, решив пояснить, что надетое на ней платье стоит половину ее зарплаты.

– Не позволю! – взревел авторитет и продолжил: – Посмотри на нее!

Вместе с невестой на Настю посмотрела вся толпа.

– Цыпленок в платочке! Она сама зарабатывает себе на жизнь. Ты тоже этого хочешь?! А ты думаешь, она ходит по ресторанам и нормально питается?! Ест устрицы каждый день?! Ливерная колбаса – вот ее рацион!

Настя не стала возражать. Она любила свежую ливерку и покупала каждый раз, когда ее привозили в местную булочную. Там продавщица, чрезвычайно душевная женщина, шепотом, тайком от других покупателей, всегда ей сообщала о свежести колбасы. А вот устриц Настя никогда в своей жизни не пробовала. На Новый год они с Маринкой как-то за бешеную цену купили баночку мидий, но те показались им сущей гадостью, и они пожалели, что истратили на них деньги, лучше бы купили колбасы.

Невеста тем временем разглядывала Настю. Та поджала дрожащую губу, расправила складки на лимонном платье и приняла вид поруганной невинности.

– Ты думаешь, что у нее есть жених?! – продолжал вопить отец невесты. – Да она родилась старой девой!

Зря он по самому больному месту. Зря…

Ни жениха, ни даже просто нормального молодого человека у Насти действительно не было. Так вот уж получилось. Но справедливые обвинения ей стали надоедать. Да, у нее нет никого, но только что тут брачевалась пара, в которой жених, что передумал жениться, был готов поменять на Настю свою невесту! А это не так уж и мало. Может, если она проработает здесь еще пару лет, кто-то и решится сделать это на самом деле.

– А ты думаешь…

«Хоть бы он заткнулся», – подумала Настя, чувствуя, что вот-вот разрыдается.

– Ладно, я согласна, – под тяжестью доводов смирилась невеста.

Криминальный хам замолчал, моментально закрыв рот.

– Продолжим церемонию, – собралась с силами Настя…

В своем кабинете она под жалостливый взгляд Риммы скинула с платья шаль и села за стол. Ясно, что крик отца невесты не слышал только глухой, во всем здании загса тонкие перегородки, а эхо в зале торжественных церемоний разносится по всем уголкам. Небось, и прохожие на улице все это слышали.

– Грубиян, – успокаивала ее Римма, – таких убивать надо!

– Да пусть живет, – ответила ей Настя, – в принципе, он сказал правду. Я действительно старая дева с низким уровнем дохода. И ливерка, между прочим, моя самая любимая колбаса…

– Ты должна потребовать премиальные у начальницы за унижение в присутственном месте.

Начальница будто стояла под дверью и все это слушала.

– Анастасия, я увеличу тебе премию за вредность. Не принимай все близко к сердцу. Как говорится, клиент всегда прав. Тем более ты знаешь, кто был этим самым клиентом. Девочки, – она посчитала тему исчерпанной и обратилась к ним с призывом, – дружно готовимся к золотому юбилею! Поздравлять юбиляров пойдем всем коллективом, у пары мало родственников. Нужно создать массовость, приедет телевидение снимать передачу о том, как отлично мы проводим праздники в нашем загсе. Анастасия, не забудь накинуть шаль, а то дедушка-юбиляр при твоем оголенном виде решит поменять на тебя свою старушку! – она захохотала над своей шуткой и вышла.

Настя не стала накидывать шаль, а попросту переоделась. Ничего страшного не будет в том, что она простоит в уголке в джинсах. Церемонию ведь вести не ей – за золотых юбиляров «отвечала» Римма.

Все прошло вполне благополучно, без эксцессов. Если не считать того, что золотой «молодожен» ухитрялся пощипывать Римму Вишневскую за бок, довольно хихикая при этом каждый раз. Но Настя подумала, что Римме вряд ли увеличат премию за немотивированное домогательство. Все сделали вид, что ничего особенного не происходит. Скандала-то не было. Старушка жена, привыкшая за пятьдесят лет к подобному поведению мужа, стояла непробиваемая, как танк. «Вот с такими так долго и живут», – решила Настя.

Вечером она отправилась к Марине возвращать платье, которое испортило весь рабочий день.

– Маринка, – говорила Настя, пока та разглядывала, не появились ли на подоле жирные пятна, – давай скинемся и купим одно на двоих приличное платье. Только пусть оно будет черным или темно-синим. Фигуры у нас совершенно одинаковые.

– У меня тоньше талия, – заметила подруга.

– Неправда, твое платье мне в самый раз, ты же знаешь!

– В талии оно мне великовато.

– Ну, хорошо. Талия у тебя тоньше. Не в этом дело. Давай в кредит купим одно на двоих, но самое дорогое…

И подруги принялись обсуждать, на чем можно сэкономить, чтобы выделить для кредита необходимую сумму. Одна отказалась от обедов, другая решила пожертвовать ужинами. И ни в коем случае перед Новым годом не разбазаривать деньги на деликатесы, а сесть на жесткую диету. Диета – отличный способ не только сэкономить, но и похудеть на пару-тройку килограммов. А если еще что-нибудь продать… Но продавать было нечего, кроме самих себя. Но до этого девушки еще не докатились.

Нужно было не просто купить дорогое платье, но и подобрать к нему необходимые аксессуары, призванные как-то разнообразить наряд, чтобы его одинаковость не бросалась людям в глаза. Голь на выдумки хитра. Если поверх платья на талии повязать большой кусок прозрачной ткани, а верх украсить крупными бусами – это будет один наряд. А если прикупить кожаный пояс, украшенный стразами, и увешаться при этом бижутерией в тон пояса – будет другой наряд. Главное в таком случае, чтобы платье было элегантным, но простым. И незапоминающимся. С последним доводом Марина не согласилась. Ей хотелось, чтобы Копейкин, увидев это платье, запомнил ее на всю жизнь.

Пока подруга представляла, как Женька Копейкин сложится в штабеля, увидев ее в новом платье, Настя корила себя за раздобревшую талию. Да, Маринка была права, она действительно поправилась. От спокойной, размеренной жизни, в которой не нашлось места для переживаний, страданий и слез, одним словом – без любви. Любви не было не потому, что Настя категорически не хотела обременять себя страданиями, просто как-то не сложилось. Дом, работа, магазины, дом плюс изредка Маринка с культурно-развлекательной программой. Еще реже – неудачные знакомства с молодыми людьми, которые оказывались грубыми, пренебрежительными и забывчивыми.

Зато в Настиных фантазиях жил красавец Супермен, готовый ради нее на подвиги и приключения.

Марина говорила подруге, что у той стремительно развивается «комплекс Алисы в Стране Чудес». Богатое воображение дам, страдающих этим комплексом, требует определенного сценария незабываемой встречи, который в реальной жизни мало осуществим. «Алиса в Стране Чудес» никогда не станет знакомиться с попутчиком в общественном транспорте, с водителем такси или холостяком у прилавка с полуфабрикатами. Ей подавай страну чудес и сказку с Суперменом.

Этот Настин комплекс, по мнению Марины, плавно перетекал в другой – в комплекс «Золушки». В этом случае дело обстояло еще хуже. Пассивная жизненная позиция Насти, ожидающей своего принца, который бросит к ее ногам мир приключений и полноту чувств, слишком затянулась и грозила перерасти в комплекс Титании. Это когда практически уже не нормальная женщина создает в своем воображении образ идеального Супермена, которого ищет всю жизнь! После этого на Настиной личной жизни можно было смело ставить крест.