Свекруха.ru

Глава 1

Чарующий аромат свежесваренного кофе призывно окутывает меня и будоражит воображение, тормоша каждую клеточку сонного организма. Если я настолько остро реагирую на запах, значит, он витает прямо рядом со мной, а не на кухне, где ему полагается быть этим воскресным утром. Далее, следуя по логической цепочке моих вялых умозаключений, кофе непосредственно находится в спальне. Но сама чашка сюда прийти не могла. Очень логично. Таким образом, ее сюда кто-то принес, и я догадываюсь, кто это может быть. Приоткрывая глаза, убеждаюсь в собственной правоте. Ах, какая я все-таки умная. Ах, какой он все-таки восхитительный! Я не о кофе, а о своем муже Даниле, который стоит с подносом передо мной, лежащей в постели, и хитро улыбается, прекрасно зная, что я проснулась, но предпочитаю пока скрывать сей факт.

Сквозь подрагивающие ресницы разглядываю его великолепно вылепленное мужское тело, прикрытое полотенцем в районе бедер, и наслаждаюсь увиденным. Мне хочется погладить этот стройный загорелый торс с застывшими капельками воды и прикоснуться губами к налитым мышцам, чтобы почувствовать их силу, потом лизнуть трепещущую жилку на могучей шее и обвить ее руками, прижимая к себе этого красивого мужчину, похожего на бога, сошедшего с небес. На моего бога, да простят меня все высшие силы на свете.

– Кофе в постель для принцессы, – говорит он и ставит поднос на прикроватную тумбочку.

Правильно, иначе я пролью все на белоснежное белье потому, что больше всего хочу сейчас пить с его губ, теплых, нежных и податливых. Он наклоняется ко мне, и нежность сменяется пылкой страстью долгого поцелуя. В сторону летит полотенце, в другую – легкое одеяло, ко всем чертям летит мой сон, и я проваливаюсь в чувственную пучину безмерного удовольствия, надеясь получить неземное наслаждение…

Распахнутая настежь дверь, ведущая в коридор, предательски пропускает в мой одурманенный блаженством мозг странные звуки брякающих ключей и открывающейся двери.

– Мама, – горячее дыхание Данилы обдает мое лицо, и приходит разочарование.

– Откуда у нее ключи? – я стараюсь не возмущаться, медленно приходя в сознание, но получается плохо, ведь я действительно возмущена.

– Ты же знаешь, она чувствует себя так одиноко…

Одиноко до такой степени, что заявляется к сыну с невесткой ранним воскресным утром? Здрасьте, я ваша мама! Воскресным утром, когда все нормальные семейные пары занимаются любовью! К сожалению, моя свекровь не замужем, так что вряд ли об этом даже догадывается. Но когда-то же она была молодой?! Сейчас у нее климакс, и она не вполне адекватна. Ни на что другое ее поведение списать я больше не могу.

Мы едва успеваем схватить с пола одеяло и натянуть его до подбородков, толкаясь при этом локтями и другими восхитительными частями тела. Свекровь застает двух невинных пионеров, чинно лежащих в одной постели.

– Доброе утро! – радостно восклицает она и машет пакетом. – А я вам горячих оладий принесла.

– Здорово, – говорит Данила.

– Замечательно, – хмыкаю я.

Удар, звон металла, клинок мгновенно подхватывается другим клинком. Отступление для того, чтобы напасть с новой силой. Еще удар. Металлический отзвук в ушах, клинок о клинок. Укол. Мне больно, но я не сдаюсь. Следующий выпад за мной… Так мы со свекровью обмениваемся взглядами.

– Вы мне не рады? – она обиженно щурит глаза.

– Что ты, мама, конечно, рады, – говорит Данила.

Он не может встать потому, что совершенно голый. Я тоже совершенно голая. А свекровь стоит в нашей единственной комнате съемной квартиры и пялится на нас с нескрываемым интересом.

– Оладьи можно отнести на кухню, – предлагаю я выход из создавшегося положения.

– Да? – свекровь недоверчиво смотрит на прикроватную тумбочку с дымящими чашками. – А я поняла, что вы здесь завтракаете.

– Нет, – перечу я потому, что не хочу больше валяться в постели в ее присутствии. – Завтракать будем на кухне.

– Ну, если у моего сына в этом доме нет права голоса, – свекровь пожимает плечами и пристально смотрит на Даньку.

– Мама, перестань, – он выдает излюбленную фразу.

Я демонстративно встаю, а что остается делать? Покачивая тугими бедрами, перемещаюсь в сторону стула, где находится моя одежда. Слышу за спиной тяжелый вздох и мелкий топот, это свекровь спешно покидает комнату. Давно пора. Она не может смотреть на мое молодое холеное тело потому, что сразу вспоминает о своем запущенном целлюлите.

– Элька, не начинай, – привычно просит муж.

Разве я сделала что-то не так? Это он соблаговолил дать ключи от нашей берлоги маме, чтобы она могла вламываться к нам в любой момент со скрытым подтекстом: «Что, стерва, не ждала?!» Сегодня же куплю дверную цепочку и напишу заявку в домоуправление на ее установку. Нет! Лучше возьму щеколду или найду такой старинный железный засов, которым с грохотом закрывали ворота перед нашествием врагов. Эх, сегодня воскресенье, не получится. Но завтра куплю обязательно.

Да, свекровь мой недруг. Злая ирония любви! Так сложилось сразу и продолжается до сих пор, а сосуществуем мы вместе уже больше трех лет. Насколько меня еще хватит, не знаю, но ей, судя по всему, такое положение вещей доставляет истинное удовольствие. Я начинаю подозревать, что это для нее как замена секса. Нонна Викторовна еще относительно молода, ей всего 48 лет, Даньку она родила в восемнадцать. И пока растила, по ее словам, не обращала внимания на мужчин, отдавая всю любовь единственному сыну. Сын получился замечательный, что и говорить, а вот она… Да, правы те, кто советует выходить замуж за круглого сироту. Но я люблю своего мужа и едва терплю свекровь. И с этой проблемой живу.

– У тебя микроволновка грязная, – мстительно замечает свекруха, пытаясь уколоть меня в очередной раз.

– Так у вас же оладьи горячие, – поддеваю ее я.

– Лучше на газу подогрею, – игнорирует она мои слова и начинает хозяйничать на моей кухне.

Собственно, кухня не моя, а маминой приятельницы. Виолетта уступила нам свою квартиру за вполне приемлемую цену на время, пока она гастролирует в Штатах. У нее и у нас есть надежда, что следующий контракт ее танцевальный коллектив заключит с японцами, и тогда мы поживем в этой замечательной квартирке еще целый год. Это третья наша съемная жилплощадь, но везде Нонна Викторовна чувствует себя как дома. Мне бы такое хамство. Хотя, я та еще стерва.

– У тебя есть сметана?

Свекровь заглядывает в комнату, где я привожу себя в порядок.

– Данечка любит со сметанкой. А в холодильнике мышь повесилась!

– Мы, – я делаю ударение на этом слове, – предпочитаем блины со сгущенкой. Ее полно.

– Это не блины, а оладьи, – вредным голосом поправляет меня свекровь и исчезает на кухне.

Вовремя, потому что я готова запустить в нее тапком. Утро безнадежно испорчено. Данька плещется в ванной, свекровь возится на кухне, а возле кровати стынет наш завтрак. Сколько приходится прикладывать усилий, чтобы не остыла наша любовь!

Я встретилась с Данилой на остановке общественного транспорта в час пик. Данька выделялся из толпы: высокий и подтянутый, в черном пальто, с потрепанным кожаным портфелем под мышкой. Это несоответствие и зацепил мой наблюдательный глаз – красавец и потрепанный портфель. В автобусе я постаралась оказаться с ним рядом, что было вполне реально, нас сблизила толпа страждущих попасть на работу.

– У моего папы был такой же портфель, – сказала я тогда нависшему надо мной Даниле. – Он преподавал биологию в школе.

– Правда? – обрадовался Данька. Как позже признался, и он хотел со мной заговорить. – Я тоже биолог, только преподаю в институте.

Тогда я очень удивилась, что Данила не женат. По себе знаю, как студентки роем вьются возле привлекательных преподавателей. А Данила был не просто привлекателен, он был красив. И, к моему счастью, сильно увлечен наукой.

Мы встретились два раза, после чего по моей инициативе оказались в постели. По моей инициативе мы оказались и в загсе. И только после этого он повел знакомить меня со своей мамой.

Я сначала удивилась – с моей мамой он познакомился в тот же вечер, когда проводил меня до дома. Но, как рассказал Данила, Нонна Викторовна не желала видеть в своем доме его девушек, приговаривая при этом, что кого бы он ни привел, никто ей все равно не понравится. Так что в дом свекрови я попала его женой, а не девушкой. Впервые в жизни я растерялась, наткнувшись на изучающие колючие глаза.

– Какое у вас… какая у вас, – пролепетала я, впервые глядя на моложавую свекровь и не зная, за что ее похвалить, – какой у вас правильный череп!

– Она медсестра? – презрительно скривилась Нонна Викторовна, не удостаивая меня ответом.

– Нет, – радостно сказал Данька, проталкивая меня вперед, – она моя жена. Знакомься, мама.

С этого момента она меня возненавидела. Впрочем, это чувство вскоре стало взаимным. Поначалу Данила очень переживал, хоть я и старалась сгладить наши со свекровью отношения. Затем он предпочел плыть по бурному течению реки этих отношений, сложив руки. Он трезво рассудил, что две женщины, любящие одного мужчину, когда-нибудь найдут общий язык. Но это «когда-нибудь» никак не наступало.

– Вкусно пахнет, – Данила кивнул в сторону кухни, а я, презрительно фыркнув, направилась в ванную.

Там включила воду на полную мощь и полезла в ванну, чтобы дотянуться до смотрового окна. Чувствовала себя при этом разведчиком, заброшенным в тыл врага. Мать и сын, мой муж, сидели бок о бок и выглядели такими довольными, что у меня защемило сердце. Если Даньке так хорошо без меня, я могу устроить ему гордое одиночество! Я глубоко вдохнула, намереваясь успокоиться, и продолжила наблюдать. Нонна Викторовна обняла жующего сына и принялась ему что-то шептать на ухо. Вот она, крамола! Так и знала. Из вредности я уронила в ванну литровую бутыль геля для душа, он громыхнул так, что свекруха вздрогнула и перестала нашептывать гадости. Несомненно, гадости, что же еще она может говорить Даньке тайком от меня?! Довольная тем, что прервала этот предательский тет-а-тет, я принялась умываться, на всякий случай, время от времени роняя что-нибудь тяжелое. Впрочем, много времени мне не понадобилось.

– Изумительно выглядишь, – свекровь встретила меня на кухне с обворожительной улыбкой, – когда умоешься. А то у тебя изо рта неприятно пахнет. Знаешь, есть такие жевательные конфеты, отбивающие любой запах…

– Знаю, – мрачно пробормотала я, усаживаясь подальше от нее, насколько это было возможно на нашей семиметровой кухне. Ну не драться же с ней в самом деле!

Я представила, как вцеплюсь в ее любовно уложенные кудельки и проверю их на прочность, как она заверещит, назовет меня сумасшедшей и кинется прочь. Настроение резко улучшилось. Но я не сторонница решать проблемы физической силой, я должна уничтожить свекровь своей силой духа. Да, пусть убедится в том, что ей меня никогда не сломить. Честно говоря, мне ее не сломить точно. Мама Данилы такая же, как и он: высокая, стройная и мускулистая брюнетка с глазами цвета крепко заваренного чая. У Данилы мне эти глаза очень нравятся, у Нонны Викторовны они напоминают два омута, готовые поглотить меня с головой.

По вечерам она ходит в спортзал, а днем сидит в бухгалтерии, перелопачивая горы макулатуры. Для своих сорока восьми лет она выглядит довольно неплохо, все при ней, кроме мужчин. Те, видимо, бегут от нее, как от низового пожара, готового начать с ног, а затем проглотить целиком несчастную жертву. В целом моя свекровь походит на все стихии. С воздухом ее связывает наплевательское отношение к окружающим и эгоизм. С землей – дача, на которой большей частью копается бабушка Данилы. Да. Нонна Викторовна на самом деле живет не одна, с Лизаветой Сергеевной, как та просит ее величать. Бабушке Данилы за семьдесят лет, она настоящая интеллигентка и никогда не позволяет со мной ничего лишнего. Можно сказать, что бабушку Данилы я люблю, хоть редко ее вижу.

– У каждого продукта, – прерывает мои воспоминания свекровь, – есть свой срок годности.

– Что вы говорите, – хмыкаю я.

– Вот, – она тычет в банку со сгущенкой наманекюренным ногтем. Лак у нее ядовито сиреневого цвета. – Сгущенка просрочена!

Я демонстративно забираю банку, пододвигаю блюдце с оладьями и обильно поливаю их просроченным продуктом.

– Данечка, не ешь эту гадость! – возмущенно восклицает свекровь.

– Отчего же, – тащусь я, вкушая дары, – оладьи вполне съедобные.

Нонна Викторовна трагически закатывает глаза.

– Мама, перестань, – хмурится Данька. – Эль, не начинай.

Мирный воскресный завтрак. А мы с Данилой планировали нечто совершенно иное.

– Было очень вкусно, – меня с детства приучили к хорошим манерам.

– Ты куда, Элечка?! – тут же встрепенулась свекровь.

– Ма, ты же знаешь, – пробасил Данька, – Эля по воскресеньям встречается с подругами в «Лакомке». Это дает мне пару часов для работы над книгой, – признался он.

Данила действительно во время моего отсутствия занимался исключительно научной работой, чему я была рада. Получалось, что и зайцы целы и волки сыты. Кроме Нонны Викторовны, она оказалась ни тем, ни другим.

– Я с тобой, – она поднялась и схватила свою сумку.

– Куда? – изумилась я.

– В кафе, – подозрительно прищурилась свекровь, – пирожных хочу.

Ей было мало собственных оладий! Моя вторая мама собиралась убедиться, что я встречаюсь именно с подругами, а не с другом. Представляю, с каким огромным удовольствием она сообщила бы собственному сыну, что его жена, стерва разэтакая, водит шашни за его натруженной спиной. Ничего у нее не получится.

– Хорошо, – пожала я плечами, – поехали.

Жертва ортодонта поджала узкие губы и хмыкнула. Помимо правильного черепа, у моей свекрови правильные зубы – новые, фарфоровые, блестящие неестественной белизной. За них заплатил Данила, а я была вынуждена расплачиваться тем, что содрогалась от тонкой полоски того, что раньше было ее губами. Кто не знает – от фарфоровых коронок верхняя губа исчезает с лица, и вернуть ее обратно на место может только силикон. Нонна Викторовна уже подумывала над этим, ее останавливало не то, что женатый сын копит на квартиру, а то, что она будет похожей на сухопарого окуня, шлепающего губами.

– Какая неудобная машина, – проворчала свекровь, забираясь с ловкостью дрессированной обезьяны в мой внедорожник.

– Мне нравится, – усмехнулась я и повернула ключ в замке зажигания.

Обычно машину я немного прогреваю, но сегодня рванула с места точно ужаленная змеей, что сидела рядом со мной. Чувствовала, что минута промедления грозит мне массовой потерей нервных клеток, которые, кстати, не восстанавливаются.

– Данечке тоже нужна машина, – глубокомысленно заметила свекровь.

Я промолчала. Что было говорить? Что я своим горбом заработала на подержанный джип еще до встречи с мужем и до сих пор его не поменяла? Не мужа, конечно, такая крамольная идея не приходила мне в голову, а джип. Впрочем, если мне попадется такой же красивый и обаятельный, как Данька, круглый сирота, за свои действия я заранее не ручаюсь. Но второй Данька мне не попадется потому, что он единственный мужчина, которого я люблю. Жаль, что он не сирота.

– Вам нужно оформить ипотеку, – принялась доставать меня свекровь. – Лучше платить за свое жилье, чем за съемное.

Лучше иметь собственную квартиру, подумала я. Но у нас ее не было. Влезать в ипотеку мы не хотели, предпочитая откладывать, упорно копя на новостройку. Данила немного получал в родном вузе, зато имел возможность подрабатывать в других учебных заведениях, чем часто пользовался. Я корпела в небольшом рекламном агентстве, попав туда в самый разгар моды на транспаранты и растяжки и показав себя ценным специалистом. В нашем городе в первую очередь были важны связи, за семь лет рекламного бизнеса я ими обросла, как бледная поганка недоброжелателями. Сорвись я на другое, более хлебное, место, Артем, мой босс и товарищ, с которым все начиналось в агентстве, еще наскреб бы денег и увеличил мне зарплату тысяч на пять, но я имела совесть и не шантажировала его. Нам с Данькой хватало. Нонне Викторовне явно нет, но это уже ее проблемы. Хотя я здесь ошибаюсь, часто они оказывались нашими проблемами.

– Дымно, шумно и громко, – изрекла свекровь, отрывая руки от передней панели.

Вообще-то я специально резко затормозила, чтобы она впечаталась в лобовое стекло. Но Нонна Викторовна вовремя разгадала мой маневр и уцепилась за панель двумя руками, едва не вырвав ее с корнем.

– Да уж, – мрачно сказала я, заглушая двигатель, – городская суета. Вам нужно поехать на дачу.

Или на край света, подальше от нормальных людей.

– Лизавете Сергеевне там, наверняка, скучно, – добавила я.

Семидесятилетняя старушка бойко управлялась с дачным участком и, как я предполагала, благодарила бога, что ее дочь торчит летом в шумном городе, а не зудит над ухом.

– Правильно, – неожиданно согласилась Нонна Викторовна, и я почувствовала подвох. – Нам всем нужно поехать на дачу! Когда у Данечки отпуск?

Ага, сейчас я выдам нашу военную тайну! Отпуск у Данилы планировался в августе и захватывал часть сентября. Мы рассчитывали сказать, что уезжаем в многодневное турне по заграницам, а сами собирались свалить в ближайший Дом отдыха. Данька хотел закончить свой фундаментальный труд, а я собиралась просто поваляться и отдохнуть от кухни. И от Нонны Викторовны! Это по степени важности нужно поставить на первое место.

– Капа! – закричала Нонна Викторовна, ступив на порог кафе.

Ее взгляд моментально выдернул из сидящих за столиками посетителей мою лучшую подругу.

– Капа, – свекровь подошла к столику и бесцеремонно уселась рядом с Линой.

Вообще-то мою подругу зовут Капитолиной. Но Морозовой никогда не нравилась первая часть ее имени, она предпочитала вторую. После того как я сдуру рассказала об этом Нонне Викторовне, та стала обращаться к ней исключительно «Капа».

– Прекрасно выглядишь, – свекровь пламенно пожала ладонь опешившей Линки, – не то что некоторые.

Понятно, это был камень в мой огород. Посмотрела бы я, как выглядела Лина, которую вытащили из постели, где она собиралась заняться сексом с любимым мужчиной! Впрочем, Морозова всегда хорошо выглядела. Она относилась к тому типу женщин, которые искренне считали, что, поднимаясь с постели, должны в первую очередь накраситься, чтобы не чувствовать себя раздетыми. Я же могла гулять без косметики на лице весь день.

– Спасибо, Нонна Викторовна. Вы тоже, э-э-э, замечательно выглядите.

Моя подруга была весьма воспитанной дамой.

– Тебе идут твои волосы, – подмигнула свекровь, резко поднимаясь. – Ах, какая досада, что я не могу с тобой поговорить! Спешу. Сейчас куплю воздушное с кремом и помчусь, помчусь…

– Счастливого пути, – обрадовано пожелала ей Линка. – Что она сказала про волосы, я не поняла?

– Она имела в виду, что ты хорошо подобрала краску, и этот красный цвет тебе идет, – перевела я, многозначительно улыбаясь.

Линка обрадовалась, что хоть кому-то понравился ее рискованный эксперимент. Меня лично никогда не впечатляли длинные красные пряди, отсвечивающие на летнем солнце ядовито-розовым оттенком. Мне было уютно с короткой стрижкой на светлых волосах. С другой стороны, я была замужем, а Лина нет.

– Мама, мама, я хочу «Пьяную вишню»!

К нашему столику, неимоверными усилиями оторвавшись от аппетитной витрины, подбежала дочка Лины, семилетняя Анжелика. Мелкая вертлявая девчушка тоже была моей подругой, Лина всюду таскала ее за собой, так что ребенок непроизвольно становился свидетелем всех наших задушевных бесед. И часто, между прочим, давал умные советы. Однажды, наслушавшись жалоб на Нонну, Анжелика сказала, что ее нужно изолировать от моего общества, закрыв в темной кладовке с мышами. Мне очень понравилась эта идея – больше всего на свете свекровь боялась грызунов. Я даже специально украла ключ от кладовки на даче Лизаветы Сергеевны, где она хранила банки с компотами. Вдруг удастся заманить Нонну и закрыть ее там на веки вечные.

– Поздоровайся с Элей, – сурово сказала Лина, кивая на меня.

– Привет, – бросило юное создание и вновь затребовало пирожное, название которого запало ему в душу. – Как дела? А я с папой сегодня гуляла!

Лина разошлась с мужем после трех лет семейной жизни, оставшись с дочкой в двухкомнатной квартире с видом на реку. Казалось, временами она была счастлива. Так, во всяком случае, казалось ей. Я знала, что она еще любит своего вертихвоста, загулявшего со старой знакомой. Знакомая действительно была старше его на десяток лет. Думаю, именно это Лина простить так и не смогла.

– Гуляла?! – презрительно сказала она. – За час прошел с ребенком по парку и сдал ее обратно. Небось, со своей мымрой намылился пиво пить и таращиться в телевизор.

– Неправда, – возмутилась голубоглазое создание, тряхнув русыми кудряшками, – у папы нет больше мымры! Он просил тебе передать, что он ее бросил навсегда.

– Видишь, видишь, – ткнула в белоснежную кофточку дочки Лина, – он впутывает в наши отношения ребенка!

– Скотина! – с чувственным надрывом сказала я, зная, что от этого подруге станет легче.

– Он такой, – облегченно вздохнула она.

– Мама, я хочу вишню! Пьяную.

– Иди, закажи нам три «Пьяных вишни», – кивнула Лина дочери, – напьемся сегодня.

Анжелика украсила свое симпатичное личико довольной улыбкой и сорвалась со стула.

– Милая девочка, – посмотрела я ей вслед.

– Рожай свою, – хмыкнула подруга.

– Не могу, ты же знаешь: жить фактически негде, Даниле нужно получить степень, мне подкопить денег…

– Причины всегда найдутся, – недовольно повела плечиком Лина. – Бери пример со свекрови. Она твоего Данилу родила, когда ей было восемнадцать лет. Ты только представь – восемнадцать! И ничего не испугалась, сама вырастила сына. И какого. Надеюсь, ты им довольна.

– Еще бы, – улыбнулась я и задумалась.

– Свекровь? – понимающе кивнула Лина.

– Угу. Ворвалась сегодня утром со своими оладьями. Лин, какие магазины работают по воскресеньям? Мне нужно засов купить, такой здоровенный, чтоб целую дружину выдержал…

– От нее не закроешься. Твоя Нонна в любую щель просочится за своим сынулей.

– Она просочилась в наш холодильник и сказала, что там мышь повесилась.

– Нонна не оригинальна, – хмыкнула подруга. – Моя свекровь как-то выбросила из нашего холодильника все просроченные на ее взгляд продукты.

Мне показалось, что Лина вспомнила это время с ностальгией. Может, показалось? Было бы диким предположением, что подруга жалеет о своих отношениях с бывшей свекровью.

– Как она? – поинтересовалась я осторожно, предлагая выплакать боль Линке до остатка.

– Всем говорит, что рыдает, – охотно принялась рассказывать та. – Ее, видите ли, разлучили навеки с единственной внучкой! Целых двадцать шагов нужно сделать, чтобы единственную внучку увидеть, от одного дома до другого, соседнего, дойти. Недосуг. Легче плакаться, что я стерва и с внучкой видеться не даю.

– А ты даешь?

– Еще чего! Не верю этим крокодильим слезам.

Что тут сказать? Окажись я на месте Лины, тоже Нонну ни на шаг не подпустила бы к внучке или внуку, кто у меня там родится когда-нибудь.

– Знаешь, – заметила я, внезапно озаренная мыслью, – а ведь ты будешь тещей. Как тебе повезло! Над тещами смеются, но редко когда ненавидят.

– Вот! Трех пьяниц нам сюда!

Анжелика подскочила к столику, придерживая парня-официанта за рукав рубашки. Если этот мелкий клещ вцепился, то не отпустит. Парень с недовольным выражением на лице, моментально преобразился, увидев Капитолину Морозову. Да, моя подруга эффектная девушка. К тому же не замужняя, о чем просто кричит обручальное кольцо на ее левой руке. Лина считает, что заинтересованный мужчина должен сразу узнать, что неудача в браке не сломила ее, и она еще надеется на личное счастье. Но не с ним, что было видно по суровому лицу.

Лина сделала заказ, после чего Анжелика отпустила парня.

– Что Нонна хотела? – лениво поинтересовалась Лина после паузы, во время которой решала, какую тему поднять, чтобы Анжелика не сочла ее занимательной.

– Тетя Нонна была? Где? – засуетилась девчушка. – Она мне в прошлый раз шоколадного зайца купила. Ничего не понимает, – трагически вздохнула она, – я ей о своем любимце рассказывала. Знаешь, Эля, песню «Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец»? Мама говорит, что это песня про папу.

– Папа мерзавец, а тетя Нонна хорошая, – поспешила заверить ее Лина.

– Она для тебя, котенок, бабушка, – ласково улыбнулась я, представляя, как Нонна рассвирепеет, когда Анжелика прокричит на весь зал «бабуля!».