Экипаж «Кузнечика»

Глава первая. «Кузнечик»

Шуршик сидел в машине и смотрел, как мимо проносятся другие автомобили.

– Скоро приедем? – спросил он в очередной раз папу.

– Уже приехали, – ответил тот, – вылезай.

Шуршик обиженно засопел: вечно папа со своими шуточками вместо того, чтобы сказать по-человечески, долго ли еще добираться. Он уткнулся в окно с неизменным пейзажем: серый асфальт с фонарными столбами, редкий лес и скучные серые ангары. Ничего стоящего! Но вот машина свернула на узкую бетонку, и через десять минут показалась ярко-голубая крыша дачного дома. Папа подъехал к дому и посигналил. Отворилась дверь, оттуда появилась бабушка. Она вплеснула руками и засеменила к калитке. Шуршик вылез из машины и побежал навстречу.

– Наконец-то! – обрадовалась бабушка. – Привезли! Лето в разгаре, а ребенок в городе торчит.

Шуршик обнял ее и замер, уткнувшись в живот. От бабушки пахло пирогами и мятой.

– Проходите в дом, – скомандовала она. – Нечего на пороге топтаться.

Папа достал из багажника пакеты с едой и потащил на кухню. Шуршик помогал ему, как взрослый. Последним он внес горшок с кактусом.

– А цветок-то зачем приволокли? – удивилась бабушка. – У нас своих полно.

– Бабушка, – обиделся Шуршик, – это же мой! Я за ним ухаживаю.

Кактус Шуршику подарили, потому что он просил котенка.

– Давай ты сначала на цветке потренируешься, – предложила мама. – А то котенка кормить и поить надо, лоток убирать, прививки вовремя делать.

– Я смогу, – заверил Шуршик.

– Вот и посмотрим. Даем тебе испытательный срок на полгода. Справишься – заведем котенка.

На следующий день папа и Шуршик отправились в магазин. На полках стояло много цветов: фиалки и герань, бегонии и глоксинии. Там же росли и яркие экзотические красавицы. Но Шуршик подвел папу к кактусам: ему приглянулся один, похожий на зеленую шишку с длинными тонкими иглами, спрятанными среди белого пуха. На горшке непонятными буквами было написано: Espostoa lanata.

– Вот этот, – прошептал он – Шуршик стеснялся, когда оказывался в незнакомом месте.

– Слушай, может, другой возьмем? А то это какой-то колючий, – папа потрогал пух и укололся.

– Так он же мальчик! – возразил Шуршик. – А мальчики должны уметь постоять за себя.

Дома Шуршик поставил кактус на подоконник и забыл про него.

Прошло два дня.

– Ты своего питомца поливать собираешься? – поинтересовалась мама.

Шуршик смутился:

– А надо?

– Конечно! – сказала мама. – Он же живой. Нам всем нужна вода.

– Ты мне поможешь? – попросил он.

Мама взяла с подоконника бутылку с отстоявшейся водой и увлажнила землю в горшке.

– Вот так. Теперь каждый понедельник и пятницу поливай свой цветок. Если хочешь, можем отметить на календаре, пока не привыкнешь.

С тех пор Шуршик никогда не забывал про своего подопечного. Со временем даже начал разговаривать с ним, как с другом. Делился тем, что случилось за день в садике, и рассказывал на ночь страшные истории.

Вот и сейчас Шуршик стоял посреди кухни и решал, куда поставить горшок.

– Отнеси в свою комнату, – подсказала бабушка.

Шуршик поднялся по деревянной лестнице в мансарду и поставил кактус на окно.

«Тебе здесь понравится», – пообещал он.

С мансарды можно было вылезти на крышу веранды, правда, бабушка не разрешала: боялась, что Шуршик упадет. Рядом с домом росла яблоня, ее ветви стучали по мансарде при сильном ветре.

Снизу послышалось:

– Шурик, мой руки и иди обедать.

На самом деле Шуршика звали Сашей, иногда Шуриком. Прозвище он получил за то, что раньше он любил конфеты.

– Опять фантиками шуршишь? – притворно хмурилась мама, обнаруживая пустую конфетницу. – Все конфеты вытаскал.

Шуршик вздыхал, но от сладостей отказаться не мог. Чтобы мама не ворчала, прятал обертки за тумбочкой. Но однажды родители отодвинули мебель и обнаружили клад из блестящих бумажек. Красные, желтые и серебряные сокровища кучкой лежали на полу.

– Да… – протянул папа. – Похоже, у нас не сын, а сорока-воровка какая-то!

Шуршику стало так стыдно, что он упал на диван, накрыл голову подушкой и полдня ни с кем не разговаривал. С тех пор конфеты ел редко, но прозвище закрепилось.

Шурик спустился обратно и сел за стол. Бабушка налила борщ.

– Спасибо, я не голоден, – Шуршик не любил вареную капусту.

– Пирогов не получишь, пока суп не съешь, – категорично заявила бабушка.

Шуршик начал медленно хлебать бульон, в сторону отодвигая гущу.

– Да что ж это за ребенок! – запричитала бабушка. – Готовишь, готовишь, а он по нормальному съесть не может. Пока донышко не покажется, из-за стола не выйдешь.

Пришлось доедать. После бабушка пододвинула тарелку с пирогами и чашку молока. Шуршик жевал и думал: почему капуста в борще – такая противная и невкусная, а в пирожке – самое то. Он закончил обедать и встал.

– А посуду кто за собой уберет? – разворчалась бабушка. – Вот ведь Шуршень какой выискался!

Шуршик не любил, когда бабушка так звала его. Это было обидное прозвище, напоминающее трутня – ленивую пчелу, которую за безделье выгоняли из улья. Так и слышалось: «Вот ведь трутень какой!» Шуршик наморщил лоб и отнес тарелку. И даже помыл ее и вытер полотенцем. Он не Шуршень!

Глава вторая. Раненый «Кузнечик»

Папа сидел на лавочке под яблоней. Та была такая старая, что казалось, что кора на ней изрезана морщинами. Боковые ветви росли невысоко от земли. Шуршик любил залезть на яблоню и сидеть в развилке.

– Ну что? – спросил папа. – Самолет запускать будем?

Шуршик сбегал и принес коробку. В ней лежал радиоуправляемый самолет. Этот подарок Шуршик получил на день рождения.

– Как назовем боевую машину? – поинтересовался папа.

Шуршик затих: хотелось придумать какое-нибудь особенное имя, но ничего в голову не приходило.

– Не знаю, – пожал он плечами.

– Давай вместе размышлять, – папа достал из коробки самолет и внимательно оглядел его.

– Цвет у него зеленый, – продолжил он. – Что у нас такого цвета?

Шуршик опустил голову и нехотя ответил:

– Трава, листья на деревьях, лягушки…

– Ну да, – согласился папа, – не назовешь же самолет «Весенней травой» или «Веселой лягушкой».

Шуршик только вздохнул, он был такого же мнения.

Но в голову ничего не лезло. Они бы еще долго мучились, но в это время в траве раздался стрекот. Лицо Шуршика прояснилось:

– Его зовут Кузнечик!

Папа заулыбался в ответ:

– Конечно же, как я сразу не догадался.

Шуршик сходил в дом за несмываемым маркером. Затем большими неровными буквами вывел на борту самолета его имя: КУЗНЕЧИК.

Затем Шуршик с папой запустили самолет. Тот пробежал по дорожке, дернул носом и оторвался от земли.

– Осторожнее, впереди груша, – забеспокоился папа.

Шуршик потянул рычаг вправо, и Кузнечик обогнул дерево.

– Хорошо летает, – довольным голосом отметил Шуршик.

– Далеко не отпускай, – предупредил папа, – а то связь с пультом потеряет и упадет.

Шуршик дернул щекой: он не маленький, сам знает. Вскоре батарейка загорелась красным.

– Аккумулятор садится, – сказал папа, – надо на зарядку поставить.

Они отнесли Кузнечика, и папа засобирался в город.

– Оставляю за старшего, – наказал он. – Приглядывай за Кузнечиком и про кактус не забывай. Надо, кстати, и ему имя придумать. Бабушке помогай.

Шуршик согласно кивнул головой. После проводил папу до машины и долго-долго махал вслед рукой.

Вечером бабушка решила отправиться в гости.

– Пошли к тете Клаве, – сказала она. – У нее с июня внук гостит. Уже во второй класс перешел. Будет, с кем поиграть.

Шуршик оживился: все-таки на даче скучно одному, а тут компания намечается. Он расчесал волосы, как велела бабушка, и они отправились на соседний участок. Дача тети Клавы была словно по линейке расчерчена дорожками. Травинка к травинке, ни одного одуванчика не виднелось на газоне.

«Наверное, тут и не побегаешь вволю, – размышлял Шуршик. – Слишком все правильное».

Они позвонили в калитку и стали ждать. Вскоре показалась соседка: высокая женщина с резкими чертами лица. Чопорно кивнула Шуршику и пригласила в дом.

«Димочка, – позвала она, – к нам гости пришли».

Появился ее внук с планшетом в руках. Шуршику он напомнил рыхлую сдобную булку. Дима без особого интереса взглянул на пришедших.

– Вот друг тебе, – бабушка подтолкнула Шуршика. – Сходите на улицу да поиграйте.

Мальчишки вышли. Шуршик молчал, не решаясь заговорить. Дима по-прежнему не выпускал планшет.

– Тебя как зовут? – растягивая слова, спросил он.

– Саша, – представился Шуршик.

– Дима, – ответил тот и протянул руку. – У тебя компьютер есть?

– Нету, – загрустил Шуршик.

Он испугался, что теперь Дима не захочет с ним дружить.

– Зато у меня меч есть, – похвастался он.

– Клево, – заинтересовался Дима. – Тащи.

Шуршик сбегал и принес оружие. Меч вырезал папа прошлым летом из доски, затем тщательно отшлифовал. Мама нарисовала красками руны и написала на клинке девиз: Никогда не сдавайся! Дима отложил планшет, после подчеркнуто равнодушно взял меч, повертел и несколько раз взмахнул в воздухе. Потом схватился за рукоять и острие и попытался согнуть.

– Не сломай, – трухнул Шуршик.

Дима вернул меч.

– Ерунда какая. У меня лазерный меч, он светится и гудит. И им сражаться можно, не то что твоим.

Шуршик в отчаянии выпалил:

– Зато у меня еще самолет есть, он летает.

Он снова понесся к себе на участок, надеясь, что батарея зарядилась. Та горела желтым – минут на десять должно было хватить.

– Вот, – он показал Кузнечика Диме.

– Прикольная вещь, – согласился тот. – Дашь?

Шуршику не хотелось отдавать самолет, но выхода не было – Дима мог потерять к нему интерес, и тогда Шуршику не с кем будет играть. Он нехотя протянул самолет. Дима взял пульт и запустил двигатель. Кузнечик вздрогнул и поднялся в воздух.

– Аккумулятор садится, – предупредил Шуршик.

Дима отмахнулся и начал выжимать из Кузнечика все возможное. Тот резко поднимался вверх, затем в крутом пике падал вниз. Шуршик переживал, но боялся спорить: Дима старше его на два года. Наверняка знает, что делает. И тут батарея разрядилась, и Кузнечик рухнул на кусты смородины. У Шуршика замерло сердце. Он подбежал и схватил самолет. На первый взгляд все было в порядке, но потом Шуршик увидел, что по правому крылу протянулась тонкая трещина.

– Сломался, – севшим голосом сообщил он.

Дима закатил глаза:

– Родители могли бы тебе и получше самолет купить.

– Он и так хороший! – закричал Шуршик. – А ты… А ты…

Он не мог подобрать нужного слова.

– Ты как убийца! Я же тебе говорил, что зарядка кончается.

Шуршик опустился на корточки и заплакал.

– Рева-корова, – ответил Дима и ушел в дом.

Через открытую дверь Шуршик слышал, как он говорит: «Да ну, скучно с такой малявкой играть».

Всю дорогу обратно Шуршик молчал, изредка всхлипывая. Он нес Кузнечика, как раненную птицу, на вытянутых руках. Рядом сердилась бабушка. Она громко пыхтела, будто закипающий чайник.

– Вот что это за мальчишка непутевый? – ругалась она на Диму. – Взял и сломал чужую вещь. И ты хорош! Зачем вообще дал самолет?

Шуршику стало совсем горько. Он тихонько завыл.

– Не плачь! – приказала бабушка. – Приедет папа и поправит игрушку. А не получится, новый самолет тебе куплю.

Она переживала больше самого Шуршика. Когда добрались домой, бабушка достала зеленку и бинт.

– Сейчас обработаем рану и сделаем перевязку, – объяснила она. – А на выходных папа привезет клей и починит.

Шуршик аккуратно макнул ватную палочку в зеленку, провел по трещине и подул, чтобы не щипало. Потом бабушка обмотала крыло бинтом и завязала на бантик.

– Убери пока в коробку, – посоветовала она, – и пошли чай пить.

После ужина бабушка позвонила родителям и сообщила о происшествии. Поздно вечером Шуршик делился обидами с кактусом.

«Эх, вот если бы ты был мальчишкой, ты бы меня не обижал, – мечтал он. – Играли бы вместе, защищали друг друга. Кузнечика бы запускали».

Он так сильно расстроился, что лег в постель и сразу заснул.

Глава третья. Тукс

Шуршик решил придумать кактусу имя.

«Как бы тебя назвать? – размышлял он. – Колючий? Не то. Ежик? Тоже не подходит».

Он провел рукой по длинному, словно волосы, пуху.

«Такой миленький, а на самом деле себя в обиду не дашь. Как же тебя все же зовут?»

Шуршик погулял во дворе, сорвал с грядки несколько спелых клубничин и вновь стал думать.

«Кактусик не звучит, слишком нежное и длинное. Тусик – так же не то, хотя и покороче».

Шуршик сорвал смородину, и тут его осенило. Он поднялся в мансарду и сообщил: «С сегодняшнего дня тебя зовут Тукс. Это очень хорошее имя, короткое и запоминающееся. И сразу понятно, что мужское».

Шуршику показалось, что кактус качнулся, точно одобрив.

В субботу его навестили родители. Мама долго держала Шуршика на коленях, словно не видела целую вечность. Папа достал Кузнечика и осмотрел больного.

– Смотрю, первую медицинскую помощь вы оказали, – пошутил он. – Теперь пришло время для наложения гипса.

Он взял тюбик и выдавил клей на трещину. Затем зубочисткой распределил по поверхности и оставил сохнуть.

– А он будет летать? – дрогнувшим голосом спросил Шуршик.

– Должен, – кивнул папа, – царапина неглубокая, а клей надежный.

После порылся в кармане и достал каменный осколок размером с ноготь.

– Это дядя Гена тебе передал – кусок метеорита.

Дядя Гена, папин друг, работал геологом и вечно находил необычные камни. Шуршик осторожно взял осколок.

– А что такое метеорит?

– Ну это, – замялся папа, – частица планеты.

– Нашей?

– Нет, из далекого космоса.

Шуршик обрадовался:

– В космосе же невесомость! Давай приклеим его к Кузнечику. Может, он станет лучше летать?

Папа согласился:

– Хорошо, только прихватим слегка. Вдруг, наоборот получится? Тогда открепим.

Папа капнул клей на осколок и разместил на брюхе Кузнечика.

– Вечером проведем пробные испытания, – решил он.

Затем всей семьей отправились на озеро. Оно располагалось в пятнадцати минутах ходьбы: большое, с песчаными и пологими берегами. Шуршик разбежался и бомбочкой прыгнул в воду, так что брызги полетели во все стороны. Потом устроил заплыв наперегонки с мамой и папой. Победил, как всегда, папа.

– Мог бы и поддаться, – намекнула мама.

– Так неправильно! – возмутился Шуршик. – Мы же по-настоящему боролись.

После возвращения папа запустил Кузнечика. Шуршик волновался, но полет прошел безупречно. Самолет мгновенно реагировал на все команды пульта.

– Я же говорил, что метеорит поможет, – глаза Шуршика сияли от восторга.

Перед сном он разместил Кузнечика на подоконнике рядом с Туксом и долго любовался ими.

Ночью Шуршик проснулся будто от толчка. Он открыл глаза: комната была залита лунным светом. От самолета и кактуса исходило изумрудное мерцание. Шуршик протер глаза, чтобы убедиться, что не спит. Внезапно цветок вспыхнул, и на его месте очутился мальчишка. Маленького роста, с бледно-зеленой кожей и светлыми волосами. Те стояли дыбом, словно мальчишка чего-то испугался.

– Ты кто? – шепотом спросил Шуршик.

– Тукс, – ответил мальчишка, – ты же сам так меня назвал.

Шуршик сел.

– Так ты мой кактус?!

– Конечно, – ответил тот. – Разве не видишь?

Шуршик удивился:

– А как так вышло?

Тукс спрыгнул с подоконника на подушку.

– Это все кусочек моей планеты.

– Твоей планеты? – не понял Шуршик.

Тукс уточнил:

– Да. Это далекая родина всех растений. Планета Зеленая. Я почувствовал ее действие, когда ты поставил Кузнечика рядом со мной. И стал мальчишкой, как ты и хотел.

Шуршик присмотрелся:

– Ты уже не совсем мальчишка, хотя и не взрослый. Как парень, только небольшого роста.

Тукс сел рядом и сказал:

– Мне же тринадцать лет. Мы, кактусы, растем медленно.

Шуршик заверил:

– Нет, наоборот, так лучше. Всегда хотел, чтобы у меня был старший друг.

Тукс попросил:

– Можно я полетаю на Кузнечике? Давно мечтал увидеть все своими глазами, а не через окно.

Шуршик замешкался: он вспомнил, как совсем недавно Дима чуть не сломал самолет. Тукс заметил его колебания:

– Если не хочешь, то не надо.

И отвернулся. Шуршику стало неловко.

– Ты что, конечно же можно. Только поаккуратнее там, – попросил он.

Тукс торжественно поднял правую руку и поклялся:

– Верну Кузнечик в целости и сохранности, обещаю.

Он открыл кабину пилотов и залез в самолет. Мотор взревел, и Кузнечик вылетел в открытое окно.

Шуршик долго ждал их возвращения, вглядываясь в звездное небо. Вдруг, Тукс не вернется? Зачем ему Шуршик, когда у него теперь есть самолет и весь мир в придачу? Может лететь, куда захочет. Увидит дальние страны и моря. Эх, как бы хотелось отправиться туда вместе с другом. Шуршик все смотрел в томное небо, а затем незаметно для себя задремал. Утром же Кузнечик стоял на месте, а Тукс превратился в кактус.

Глава четвертая. Изменитель роста

Шуршик мучился все утро: приснилось ли все это, или вправду цветок стал мальчиком? Он подошел к рукомойнику, намочил волосы и приподнял их. Бабушка сразу переполошилась:

– Ой, что творишь! Раньше только «хулюганы» себе на голове петушки делали.

– Я не хулиган, – отмахнулся Шуршик: вечно бабушка панику наводит.

Он зашел к родителям и спросил:

– Мам, а можно рукава на рубашке закатать?

– Зачем? – удивилась мама.

– Так надо, – Шуршик был краток.

Мама согласилась:

– Хорошо.

– А еще мне нужны рваные джинсы, – Шуршик решил во всем походить на Тукса.

Мама достала его старые брюки, которые едва достигали щиколоток, и сделала ножницами несколько прорех.

За завтраком бабушка недовольно поджимала губы: внук сидел за столом с встопорщенными волосами и в рваных джинсах. Но Шуршик лишь макал блины в сгущенку и довольно улыбался. Все утро он провертелся около зеркала: отражение ему нравилось. Вроде все то же самое: карие глаза, темно-русые волосы, чуть вздернутый нос. Но он казался себе более взрослым, более умным.

«И не скажешь, что всего шесть лет. Целых семь дать можно», – подытожил Шуршик.

Вечером Шуршик изо всех сил старался не уснуть. Но так и не дождался, когда длинный летний вечер обернется темнотой. Лишь посреди ночи вскочил и уставился на подоконник. Ни Кузнечика, ни Тукса не было.

«Улетели без меня», – огорчился Шуршик.

Вроде и появился друг, но как-то его совсем не видно. Может, Туксу Шуршик и не нужен? Шуршик сел возле окна и принялся ждать. Вскоре небо стало светлеть, и вдали послышался стрекот мотора. Сделав мертвую петлю, Тукс приземлил самолет. Он выскочил из кабины и поприветствовал Шуршика.

– Классный у тебя самолет! Слушается руля с полуслова.

Шуршик надулся:

– По-моему, он уже не очень мой.

Тукс смутился:

– Извини, не хотел тебя будить. Но я решил, что ты не будешь против, если я снова возьму Кузнечика.

Он примостился рядом и принялся оживленно рассказывать:

– Знаешь, это так удивительно. Когда смотришь из окна, все выглядит немного другим, не таким, как на самом деле. Далекие деревья кажутся маленькими, а когда подлетаешь, то понятно, что они того же размера, что и растущие рядом с домом.

Шуршик хихикнул: Тукс удивлялся всему, будто только вчера родился. Тот стушевался:

– Ясно, что ты к этому привык. Но я сначала вообще, кроме цветочного магазина, ничего не знал. А твоя квартира находится на восьмом этаже, оттуда все видится крохотным. Лишь на даче можно рассмотреть внимательнее.

Он мечтательно поглядел в окно.

– А еще, оказывается, там живут другие цветы. Никогда бы не подумал, что они могут расти не в горшках.

Шуршик вздохнул: ему хотелось самому полетать на Кузнечике. Жаль, что он не поместится в кабине пилотов.

– Ты чего страдаешь? – спросил Тукс.

Шуршик погладил крыло самолета.

– Ты не знаешь, а я бы не мог стать одного с тобой роста? Тогда бы мы вместе летали.

Тукс пригладил волосы и задумался:

– Надо уточнить. Я бы взял тебя штурманом – ты, похоже, смелый парень.

Шуршик расправил плечи: еще никто не оценивал его так высоко. Родители и бабушка считали Шуршика ребенком, о котором надо заботиться. А Тукс говорил о нем, как о взрослом.

– Ты узнай, пожалуйста, – попросил Шуршик.

Весь день он ходил гордый собой, ведь его ценят и считают надежным. Если получится, он будет летать с Туксом на Кузнечике!

Под утро следующего дня его разбудил Тукс. Он был возбужден:

– Слушай, оказывается есть одно средство, изменитель роста называется. Только его добыть трудно.

Но Шуршика слова о сложностях не смутили, ведь скоро сбудется его мечта:

– Говори быстрее, пока снова кактусом не стал.

Тукс прошелся взад-вперед и начал перечислять, загибая поочередно пальцы:

– Во-первых, надо выследить светлячка. А они летают очень быстро. Поэтому его лучше подкараулить в лунную ночь, чтобы лучше видно было. У светлячка следует взять светящее вещество. Во-вторых, нужно поймать королеву лягушек. У нее под языком находится жемчужина. Этот камень нам и нужен. А в-третьих…

Тукс замолчал и многозначительно поднял палец вверх:

– Понадобится пыльца с крыльев майского жука. Только сейчас июль, и все жуки зарылись в землю.

– И что же делать? – голос Шуршика завибрировал, словно струна от напряжения. Неужели ничего не выйдет?!

– Ха, – самодовольно ответил Тукс, – мне подсказали, что можно связаться с кротом. Он лучше всех под землей ориентируется.

Шуршик захлопал в ладоши:

– Здорово! И когда ты этим займешься?

Тукс укоризненно покачал головой:

– Не я, а мы. Мне одному не справиться. Так что сегодня вечером не засыпай. И достань банку, куда будем класть все эти штуки, а еще сачок, чтобы ловить светлячка и лягушку.

Он громко зевнул, залез на горшок и обернулся кактусом.

Весь день Шуршик готовился к походу. Спрятал банку из-под яблочного пюре, приготовил сачок. Затем спохватился и в папиных инструментах отыскал фонарик. Все было готово. После принялся ждать. Звезды никак не хотели зажигаться, казалось, что день будет длиться вечно. Шуршик изо всех сил таращил глаза, но те закрывались, словно в них попала соринка. Он подпер голову кулаками, чтобы не падала, но все же задремал. Проснулся Шуршик от громкого шепота.

– Вставай же, – Тукс изо всех сил тряс его за ухо.

Шуршик вскочил, ему стало стыдно:

– Извини, я очень старался, но не получилось.

Тукс махнул рукой:

– Ладно. Спускайся вниз и жди меня.

Шуршик тихо сошел по лестнице. Дверь в бабушкину комнату была приоткрыта. Он замер: вдруг бабушка не спит и увидит его? Что он ей скажет? Сердце колотилось, точно птица о стекло. В это мгновение раздался такой раскатистый храп, что Шуршик вздрогнул. Потом понял, что бабушку сейчас и медными трубами не разбудишь. У него сразу отлегло от сердца. Он взял ключи, выскользнул на крыльцо и принялся ждать.

Вскоре показались бортовые огни Кузнечика. Тукс завис над головой и скомандовал:

– Иди к пруду. Будем королеву лягушек искать.

Шуршик включил фонарик и отправился вперед, Тукс умчался вдаль. Шуршик отпер калитку и вышел на дорогу. Идти было страшно. На ночь уличное освещение на дачах отключали – экономили электричество. Поэтому чудилось, что в мраке скрываются ужасные чудовища и опасные звери. И они вот-вот выскочат из темноты и набросятся на него. Шуршику хотелось плакать: и зачем ему понадобился этот изменитель роста? Жил же он раньше без него и теперь бы обошелся. Но показаться слабаком перед Туксом Шуршик не мог – вдруг Тукс посчитает его трусом? Поэтому Шуршик двигался по улочке в сторону леса, именно там располагался пожарный пруд, заросший ряской. Послышался звук мотора – вернулся Тукс.

– Дорога свободна! – крикнул он.

Шуршик приободрился:

– Только далеко не улетай. А то очень темно.

После идти стало легче. Тукс нарезал круги на Кузнечике, и Шуршик не чувствовал себя одиноким. Ведь рядом с другом нечего бояться!

Глава пятая. Жемчужина и пыльца

В пруду мерцали звезды. Словно они упали туда и остались лежать на дне. Шуршик на всякий случай поднял голову и убедился: звезды по-прежнему на небе, а в воде видны лишь их отражения. Самолет приземлился рядом. Тукс вылез из кабины и сообщил: