- -
- 100%
- +
Я молча кивнула, опуская взгляд, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
Да, я всё это прекрасно понимала. И всё-таки…
– А что потом? – поинтересовался Шут, теребя в руках незажженную сигарету.
– Всё просто, – пожал плечами Лектор. – Навтыкаю камер, найду остальных девчонок, уговорю их дать показания, соберу компромат и засадим этого ублюдка. Что же касается мецената, который, скажу я вам, не последняя фигура в городе, тут надо думать. И, Риш, прости, но банду я всё-таки подключу.. Чем больше людей будет в курсе, тем меньше риск – убирать кучу свидетелей ни один дебил не станет.
Я вздрогнула, не сумев сдержаться и остывший чай выплеснулся на чистую столешницу. Он… он так спокойно говорил об этом!
– Лёх, – укоризненно посмотрел на него Шут. – Я-то понимаю, что ты реальную правду говоришь. Но аккуратнее можно?!
– Пардон, – по ухмылке того, кого не просто так окрестили прозвищем кинозлодея и психопата, было видно, что смутить его не удалось абсолютно. – Но приукрашивать смысла я не вижу. Вы вляпались, детишки. Ректор – фигня по сравнению с тем, кто стоит за ним. На него придется собирать компромат, и компромат нефиговый, а для этого мне понадобится помощь, как минимум, Олега и Кощея. Я бы еще Полонского втянул, с его-то мозгами и связями… но там посмотрим, как пойдет, загадывать не буду. Задача ясна?
Я неуверенно кивнула, Лёшка рядом тоже согласился.
– Отлично, – усмехнулся Алексей, устало потирая переносицу. – М-да уж… задачка для слона. Ладно. Шут, дуй на занятия, учебу никто не отменял, не смотря на все форс-мажоры. Риш – приводи себя в порядок, поедем к одному моему знакомому снимать побои. Не дрожи, понимаю, что не хочется. В ментуру тебя прям щас никто не потащит, а в будущем это пригодится. Вопросы есть? Вопросов нет! Работаем!
Глава 2
Я не злилась на Лёшку за то, что он всё рассказал байкеру.
Честно, у меня сил даже на злость не оставалось. Не смотря на то, что проспала я больше двенадцати часов, состояние всё равно было разбитым, а малейшее резкое движение причиняло сильную боль. До ванной в Лёшкиной квартире я доплелась кое-как. С трудом стянула с плеч одеяло, мешающееся продвигаться в крохотном пространстве санузла, повесила его на край ванны и, взглянув в зеркало над маленькой раковиной, едва не упала, пришлось ухватиться за стенку.
Выглядела я, в лучшем случае, как только что оживший труп. Бледная кожа, синяки и круги под глазами, лицо осунулось, губы белые – а мне ведь завтра еще на прием идти!
Платье… мне же еще платье надевать!
Спохватившись, я повернулась спиной к зеркалу и осторожно стянула кофту, чтобы затем, встав на цыпочки, оглянуться…
И пошатнуться, не удержав короткого вскрика. На припухшей пояснице просто живого места не было!
– Риш?! – в ванну ворвался мой сосед. Увидев меня на полу, заметил кофту на раковине… и, вздохнув, опустился рядом, на пол, куда я села, прижимая ладонь ко рту, напрасно пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. – Ри-и-иш… ну чего ты? Ну, хорош реветь, Ришка. Это всего лишь синяки, они пройдут скоро! Ну не плачь, а? Всё в порядке будет, мы с этим разберемся, обещаю!
– Мне б твою уверенность, – хмуро произнес Алексей, тоже заглянувший в ванную комнату. Он сделал только шаг, который ему позволяло свободное пространство, наклонился, чтобы рассмотреть мою спину… И громко, нецензурно и красочно сматерился. А потом отступил обратно в коридор. – Нет, ребят, меняем план действий. Шут, собирайся и сваливай, ты уже опаздываешь. Риш – натягивай кофту, к черту внешний вид, мы едем в больницу.
– Лёх? – мрачно посмотрел на него Шут. – Ты думаешь, что…
– Я, млять, сейчас ни о чем не думаю, – ругнулся Лектор, доставая телефон из кармана черных джинсов с цепочкой на бедре. – Но мне охрененно не нравится вон так припухлость с правой стороны, как бы не почки…
– Вчера ее не было, – заметил мой друг детства, осторожно коснувшись моей поясницы. От малейшего прикосновения слезы хлынули из глаз. – Прости… Так, одевайся, я еду с вами!
– Не надо, – тихо выдохнула, осторожно натягивая футболку парня, сдернутую с батареи и протянутую мне. – Тебя на занятия нужно.
– Да к чёрту занятия, Риш! – не выдержал Шут, помогая подняться с пола. – Ей-богу, один раз могу и прогулять! Всё, отставить уговоры, одну я тебя не оставлю!
И действительно – оставил он меня только на пять минут, чтобы сбегать ко мне домой за другой курткой. Ту, свою, в которой была вчера, пришлось оставить, когда сбегала из кабинета ректора, куда меня силой привезли его люди…
Благо хоть успела прихватить рюкзак, в котором лежал кошелек с деньгами, ключами и телефоном. Действовала я тогда скорее на автомате, чем осознанно – если честно, я вообще не особо помню, как ловила такси и добиралась до дома.
До частной клиники почти на другом конце города мы ехали в молчании. Точнее молчала я и Лёшка, с которым я сидела на заднем сидении черного внедорожника, принадлежащего нашему юристу. И вот он-то как раз не безмолствовал, без конца разговаривая с кем-то по телефону, не отрываясь, впрочем, от заснеженной дороги.
– Лёш, я посплю пока, ладно? – тихо спросила, прижимаясь к своему соседу, чувствуя, как закрываются глаза. На что Шут притянул меня к себе, недовольно ворча:
– Не нравится мне твоя сонливость… ох, не нравится!
Но подремать мне всё-таки дал, а потом кое-как разбудил, как мне показалось, слишком быстро.
С трудом разлепив глаза, я огляделась по сторонам и поняла, что стоящее рядом небольшое серое здание с вывеской «травмпункт» мне не знакомо. Оно и ясно – он был новым, платным и явно дорогим…
С охраной, безукоризненно вежливым персоналом, свежим ремонтом, а еще, как мне показалось, Алексея тут хорошо знали. Нас проводили в дальний конец одного из многочисленных коридоров, и возле красивой двери с табличкой, указывающей на обитель главного врача за ней, байкер остановился, попросив подождать, а сам вошел без стука.
– Здравствуйте, Лев Валерьянович!
– Лёшенька! Безумно рад, безумно рад! Как поживаете?
– Да ничего, пока не жалуюсь… Как здоровье? Как работа?
Дальнейший обмен любезностями я благополучно пропустила мимо ушей, привалившись плечом к стенке. Спать хотелось слишком сильно, а спина, точнее поясница, уже болела просто неимоверно. Шут, заметивший это, стал нервничать всё больше, поглядывая то на меня, то на приоткрытую дверь. И, когда раздался знакомый голос, заявивший, что обмен любезностей можно перенести на потом, и вообще, какого черта Лектору потребовалась его помощь в десять утра, всё-таки не выдержал. Просто подхватив меня на руки, он бесцеремонно ввалился в кабинет, не смотря на мои вялые попытки возмутиться:
– Ромыч, вот тебе причина и ей, кажется, становится всё хуже и хуже! Так что давайте оставим всю полемику на потом и займемся уже делом!
У финансиста, сидящего в кресле главного врача, которого я заметила как-то отстраненно, глаза на лоб полезли.
Но спрашивать он ничего не стал, просто кивнул… И я тут же оказалась в руках медиков.
И не только их. Я не знаю, откуда взялись судмедэксперты и связанны ли они были с милицией, но характер побоев они всё-таки засвидетельствовали и даже засняли. Благо мне сразу поставили какой-то укол и бесконечные вопросы и прикосновения стало еще хоть как-то можно терпеть. А потом понеслась еще череда осмотров, анализов, рентген, УЗИ…
В конце концов, абсолютно вымотанную меня оставили одну в палате, вколов еще несколько уколов, поставив капельницу и устроив на пояснице грелку со льдом.
К своему собственному удивлению я поняла, что спать мне расхотелось абсолютно. И потому, когда в палату ввалился Шут, Кощей и Лектор, даже смогла неловко улыбнуться. Правда, пока не услышала слова растрепанного финансиста:
– Ну, ма-а-ать… Ну ты, блин, вляпалась!
– Я тоже самое сказал, – хмыкнул Алексей, устраиваясь возле стены напротив. Рома же, обозрев мою спину, высказался… ну, как умел, в общем, без скидки на мое присутствие, а после просто упал на стул, стоящий возле кушетки. Лёшка же умостился на ее краю, рядом со мной, взволнованно вглядываясь в мое лицо:
– Риш, ну как ты?
– Уже лучше, – ободряюще улыбнулась ему, действительно чувствуя себя если не превосходно, то хотя бы сносно. – Ром… Прости, что побеспокоили. Это твоя клиника, да?
– Угу, – обалдело кивнул финансист. – Не, меня много кто просил об одолжении… Но просьбу вызвать лучшего врача и независимого судмедэксперта, да еще тайно, для таких вот… знакомых! Ришка! Ну как так, а?!
– Прости, – тихо вздохнула я, не зная, что еще сказать.
– Да хрен с ним, – махнул рукой рокер, а потом перевел взгляд на задумчивого Лектора. – Меня только одно сейчас беспокоит: Лександрычу лично я говорить о случившемся не буду!
– А и не надо, – откликнулся тот, пока Шут, взяв меня за руку, принялся аккуратно поглаживать запястье, раздумывая о чем-то своем. – Меньше знает, крепче спит. Разберемся со всем – сам лично расскажу.
– Предупреди когда, чтобы мы с пацанами смылись куда-нибудь в район экватора, – буркнул Рома, доставая из кармана пачку сигарет. Вытащил одну, сунул в рот… потом вспомнил, где находится и, сплюнув, переложил ее за ухо. – И то не факт, что там спасемся. Хотя, что ни говори, доля разума тут примелькалась. Зная шефа, он же таких дров наломает в порыве ярости, заи… замучаемся разгребать!
– Я тоже не в восторге от игры в прятки, – поморщился Алексей. – Но вариантов нет. Ришку надо спасть, Лександрыча надо придержать, а с остальным разобраться. Ты лучше меня знаешь, что делать и где искать. Я со своей стороны тоже займусь делами насущными… Олега, я думаю, подтянем чуть позже. А сейчас, дамы и господа, у нас только один вопрос. Каким макаром заставить Лександрыча расстаться с нашей милой синеглазкой?
– Убить шефа – единственный вариант, – хмыкнул финансист и, напоровшись на мой нелестный взгляд, развел руками. – Что? Риш, я больше не знаю способов, как уговорить наше клубное начальство отойти от тебя хотя на шаг в сторону! Да он же по тебе с ума сходит! Что ни скажи, Миха не послушает. Так что придется тебе самой что-нибудь вывернуть эдакое… Не внезапно вспыхнувшую любовь к другому – в это он вряд ли поверит, но… О, знаю! У вас же прием у бабульки! Точно! Тебе и делать ничего не придется, наверняка по разнице ваших положений пройдутся и не раз! Да, прости, неприятно, но варианты? Тебе даже вид, что обиделась, делать не придется! Чем ни причина для расставания?
Слышать об этом было неприятно, более того – почти физически больно, но…
Я понимала, что другого выхода всё равно не остается. Я не хотела никого обманывать, тем более Мишу! Не хотела врать, увиливать, расставаться, но… Для того, чтобы уберечь его, я это сделаю.
Тем более что сейчас, когда мне не было уже так плохо, начинала закрадываться легкая, пока еще зыбкая, но всё-таки хоть какая-то надежда, что всё будет хорошо. Так или иначе.
– Какой нахрен прием? – округлил глаза Шут, переводя взгляд с одного байкера на другого. – Вы обалдели? У нее там черт знает что со спиной, а они матримониальные планы строят! Идите вы к черту, товарищи! Пока врач не даст добро, фиг я ее куда вообще из больницы выпущу!
Рокеры, к моему вящему удивлению, переглянулись и смущенно промолчали…
– Лёш, мне уже лучше, правда, – коснувшись его руки, успокаивающе ее сжала. – К тому же, я не собираюсь там долго задерживаться. И еще… они правы. Только в такую причину для расставания Миша поверит.
По крайней мере, мне самой хотелось бы в это верить.
Неловкое молчание нарушил появившийся главврач – высокий, солидного вида мужчина в приличном, предпенсионном возрасте. Ободряюще улыбнувшись мне, он одним только жестом согнал Лёшку с кушетки и, сам опустившись на нее, осторожно убрал лед с моей поясницы. Прикосновение теплых пальцев я почувствовала, но боли, как ни странно, не было.
– Ну, что ж, – закончив осмотр, врач заговорил, смотря попеременно то на Рому, то на Алексея. – Я не буду спрашивать о подробностях, в конце концов, мне не за них платят. У девочки обширные гематомы и ссадины, но внутренности не задеты. Крохотная трещина в нижнем ребре, легкий ушиб правой почки, но на этом всё. Должен признать, я ожидал худшего.
Шут пробормотал что-то неразборчивое себе под нос, но, слава богу, акцентировать на этом внимание не стал.
– Ей требуется стационарное лечение? – выгнул брови Рома, снова переглянувшись с Алексеем.
Мужчина покачал головой:
– Совсем необязательно. Однако, Роман Евгеньевич, я бы настоял на ежедневном осмотре, если барышня откажется от госпитализации. А в целом же… курс анальгетиков, курс физиотерапии, на случай острой боли – новокаиновая блокада. Естественно, никакой сильной физической нагрузки на поясницу и на весь организм в целом. Лечение я уже расписал.
– Угу, – забрав протянутый лист, Кощей поднялся со стула, протягивая руку. – Спасибо, док. Выручили.
– Не стоит, – сухо откликнулся медик, пожимая его ладонь. Попрощавшись, он ушел…
Вопрос, что же теперь делать, отчетливо повис в воздухе.
– Итак, у нас четыре часа, чтобы обдумать дальнейший план действий, – посмотрев на часы на своем запястье, подвел итог мой преподаватель. – Но, прежде чем окончательно вдаться в подробности… Риш, ты выдержишь? Сможешь пойти на работу сегодня и завтра на прием?
– Ты… – зашипел было Шут, но я его остановила.
Как бы не было плохо, мне придется это сделать, чтобы Миша ни о чем не догадался…
Не скажу, что это прошло легко. Пожалуй, спасло меня только, что врач обколол поясницу какими-то лекарствами, и боль ушла так, словно ее и не было вовсе. В больнице, пока байкеры обсуждали дальнейший план действий, мне удалось поспать пару часов под капельницей, так что на работу я приехала вместе со всеми и вполне в обычном состоянии.
Разве что настроение остановилось на отметке «ниже не бывает».
Но я и забыла уже, какой у нас обычно бывает сумасшедший дом… В особенности когда к скорому выступлению готовится популярная приезжая группа танцоров, которая одним своим присутствием поднимает всё вверх дном, доводя окружающих до приступа колик от смеха!
Нет, танцевали они великолепно. Слаженно, красиво, вытворяя иногда такие немыслимые кульбиты, от которых внутри всё замирало от страха. И при этом сам танец был продуман до мелочей, отточен, отрепетирован и вызывал нереальные эмоции, не давая ни на секунду отвести взгляд…
Правда, лишь до той поры, пока не наступал перерыв.
– И так, дамы и господа! – разглядывая рассевшихся на полу танцоров, начал свою речь Ефим Чаруш, капитан этой команды. Точнее двух команд, насколько я знала. – У меня снова назрел один порядком надоевший, но животрепещущий вопрос… Мы, блин, определимся как-нибудь с названием команды или нет?
– Меня поражают суицидальные наклонности некоторых, – в полголоса произнесла Эльза, сидящая за барной стойкой, просматривающая документы в ожидании приезда поставщиков. Благодарно мне кивнув, девушка пригубила принесенный мной мятный чай, и усмехнулась. – И удивляет его количество свободных нервных клеток… Арина, с тобой всё в порядке?
– Что? – удивленно откликнулась, отрываясь от рассматривания парня, тщетно пытающегося успокоить расшумевшуюся команду, которая смеялась, хохотала, обменивалась шуточками – в общем, делала всё, что угодно, только не выбирала название.
– Я спросила, всё ли у тебя в порядке, – оставив чашку на стойку, спокойно повернулась ко мне администратор. – Ты сегодня слишком бледная.
– Просто не выспалась, не беспокойтесь, – постаралась улыбнуться, стараясь, чтобы получилось не слишком вымученно. Всё-таки, чтобы не говорили о холодности и равнодушии нашего нового руководства, она оказалась совсем не такой, как казалось на первый взгляд.
Да, отстраненная, вежливая, всегда непробиваемо спокойная…
Но так мы думали сначала. На самом деле Эльза была справедливой, понимающей и, не побоюсь этого слова, заботливой. А еще, что ни говори, чувство юмора у нее всё-таки имелось – всё чаще и чаще я стала замечать на ее привлекательном лице улыбку, самую настоящую. С каждым днем девушка становилась все открытие и дружелюбнее, к ней уже давно все привыкли, а большинство и вовсе стало считать «своей»…
И если не все работники, то байкеры уж точно!
– Если почувствуешь себя хуже – скажи, – возвращаясь к любимому чаю, добавила Эльза, не став настаивать, хотя просто могла отправить меня домой.
Слава богу, что делать она этого не стала.
– Хорошо, – кивнула я и повернулась на зов Ефима:
– Риш, принеси воды, пожалуйста! Нет, я чокнусь с этими двумя! А ну тихо!!!
Мы с администратором с трудом подавили смешки, а я, взяв из-за барной стойки бутылку с минералкой, отнесла ее сердитому капитану. Скрутив «голову» емкости, парень опустошил залпом почти половину содержимого и, вытерев губы тыльной стороной ладони, повернул бейсболку на своей голове козырьком назад. Сделал еще глоток и откровенно пожаловался:
– Вот что мне с ними делать, а? Три дня осталось… Три, мать его, дня! Ладно, с афишами выкрутились, Эльза помогла. Таинственности напустили, рекламу сделали – все билеты распроданы уже давно! Но как на выступлении выкручиваться прикажите? Что зрителям сообщать? Кто мы, блин, такие, та самая танцевальная группа «Х»? «Хвоста Химеры», ровно как и «Черных акул» не существует после объединения! Я когда-нибудь дождусь от них новое название или нет?!
– Придумайте сами, – пожала я плечами, пряча улыбку.
Честно говоря, жаловался мне Ефим уже далеко не первый раз… И не последний. И не только мне!
Там, по-моему, весь персонал клуба уже был в курсе данной «вселенской несправедливости».
– Что б меня потом сожрали, если оно им не понравится? – скептично откликнулся парень, глядя на хохочущих танцоров. Не выдержав, он топнул ногой, громко прикрикнув. – Так, всё, достали! Не хотите работать мозгами, значит, будете работать телами! Танцуем! Девочки, вы в особенности!
Девочки, а именно парочка из танцовщицы и художницы, которые вечно всех смешили (одна из них, по странному стечению обстоятельств, была рыженькой) переглянулись…
Эльза, заметив это, развернулась на стуле, удобно опираясь спиной на барную стойку, вытянув поверх нее одну руку, с мягкой улыбкой явно ожидая развязки. Уж она-то, как ни странно, общалась именно с этой парочкой больше, чем с кем-либо и, что они могли вытворить, знала не понаслышке!
И те не заставили себя долго ждать. Под смешки окружающих встали, отряхнули колени спортивных штанов, встали спина к спине… И, принимаясь танцевать что-то ужасное, не подходящее ни под один стиль, специально фальшивя, громко пропели:
– Же-е-енщина, не танцую, женщина-а-а, я не танцую! Хватит улыбаться, нормально с ориентацией!
Не захохотать удалось с трудом, если честно, особенно глядя на лицо опешившего Ефима…
К счастью, его шок длился недолго и, едва стихла первая волна смеха, прокатившегося над танцполом, парень громко выругался:
– Всё! Нет у меня больше ни сил, ни терпения! Риш, тыкни мне пальцем в ближайший относительно твердый предмет, об который я могу побиться головой, и который точно будет не жалко!
Ну, я, недолго думая и протянула ему… поднос.
Круглый такой, блестящий, на котором подавала ему минералку. Непременный атрибут каждого официанта, так сказать…
Хохот стоял… кажется, даже стены дрогнули!
– А-а-а!!! – натурально взвыл Ефим. – Да и вы издеваетесь!
Правда, его стенания мало кто слушал, от смеха помирали все, заливисто хохотала даже не удержавшаяся Эльза!
И только я постаралась сохранять самое невозмутимое выражение лица.
Наткнувшись на мой невинный взгляд, еще раз осмотрев протянутый мною поднос, парень выругался и скрылся в гримерке. Вернулся он буквально минут через пять, когда уже веселье заметно поутихло.
Собранный, спокойный, непоколебимый, он встал напротив притихших танцоров и улыбнулся. Обаятельно так, ласково, предвкушающее… Примолкла даже неугомонная парочка.
В общем, гонял потом разозленный капитан свою команду еще долго.
Если честно, мне очень хотелось посмотреть, чем всё это закончится, но, видимо, была не судьба. Ибо не успела возобновиться репетиция, как меня и не менее удивленного таким фактором администратора просто напросто украли!
Нет, появившийся словно из ниоткуда начальник службы безопасности, для начала окинув Эльзу милой улыбкой, ласково попросил ее проследовать за ним… И получил снисходительную улыбку и мягкий отказ, больше напоминающий категорический и завуалированный посыл… далеко, в общем.
На что байкер патетично взвел глаза к потолку, тоскливо вздохнул и, легко водрузив сопротивляющегося администратора на свое плечо, торжественно прошествовал вместе с ней на выход, под одобряющий свист танцевальной группы.
Мне же, прекрасно осведомленной о безуспешных (пока, во всяком случае) притязаниях упрямого начальника охраны на руку и сердце нашего ледяного руководства, похихикать над неудавшейся парочкой не удалось. Секунды не прошло, как я оказалась точно в таком же положении!
И если хохот мстительного Ефима меня не смущал, как и задравшаяся юбка, подол которой все-таки кое-кто прикрыл рукой, попутно придерживая мои ноги, то кольнувшая болью от резкого движения поясница слишком ясно дала о себе знать!
Когда Миша поставил меня на землю возле своей машины, я по его телу почти сползла, крепко зажмурившись, пытаясь избавиться от противных точек, замелькавших перед глазами. Естественно, мое состояние не осталось незамеченным.
– Риш? – нахмурившись, байкер обхватил мое лицо ладонями, встревожено всматриваясь в глаза. – Ты в порядке?
– Да, прости, – постаралась улыбнуться, чувствуя, как боль слишком медленно, но все же отступает. – Голова просто закружилась. Не выспалась, наверное.
– Ты у меня не заболела, случайно? – еще больше нахмурился Миша, распахивая дверцу «Хаммера» и привычно помогая в него забраться. Обойдя машину, он устроился за рулем, но отправляться следом за внедорожником Олега, как раз выезжающего со стоянки, почему-то не спешил.
– Не заболела, – стараясь не обращать внимания на ноющую спину, я оперлась локтями на подлокотник и, не удержавшись, обхватила его руку ладонями, уткнувшись носом в мягкую, приятно пахнущую ткань его футболки на предплечье.
Ехать никуда не хотелось…
Очень. Хотелось только лечь спать в теплую, удобную кровать, прижимаясь к невыносимому, упрямому, своевольному, но самому любимому байкеру на свете…
Жаль только, что эта мечта не осуществится в ближайшем обозримом будущем.
– Маленькая моя, ты меня пугаешь, – рокер нахмурился еще больше, проведя ладонью по моим волосам. – Ты точно не заболела? Хочешь, мы никуда не поедем?
Я тихо и несогласно фыркнула, и с трудом заставила себя отстраниться. По-моему, больше всего на свете Миша боялся, что я могу заболеть… И я не представляю его реакцию, узнай он, что сейчас творится у меня сзади под форменной блузкой!
Обманывать его на самом деле оказалось очень, очень тяжело.
– А… куда мы собрались? – стянув с заднего сидения его куртку, закуталась в нее, не смотря на то, что в салоне машины было достаточно тепло. Меня немного морозило, то ли из-за травм, то ли из-за нервов, не знаю. Но особенно холодно стало, когда я отпустила его руку…
И если это только первая моя реакция, то что же будет потом?
– В логово рыжего чудища, – хмыкнул директор клуба, всё-таки выезжая с парковки. Но бросать на меня встревоженные взгляды не перестал. – У вас намечается подготовка к завтрашнему приему… Короче, пижамная вечеринка.
Почему-то меня эта новость не очень обрадовала, если честно. Веселиться сейчас хотелось меньше всего, но выбора не оставалось, а потому пришлось отругать собственного парня за прилюдное похищение и внеплановый прогул рабочей смены. И только после этого Миша, кажется, поверил, что со мной всё в полном порядке…
И всё-таки в квартиру бывшего администратора он меня нес на руках, не слушая никаких возражений. На что Эльза, висящая на плече невозмутимо вышагивающего впереди Олега, тактично заметила, что с приглянувшимися девушками обращаются именно так, как делает сейчас ее руководство. А не так, как поступил начальник службы безопасности!
Директор посмеялся, а его уязвленный подчиненный проворчал, что с некоторыми упрямыми Снежинками по-другому обращаться нельзя и вообще, не пыталась бы сбежать, он бы доставил ее в место назначения в самых комфортных для нее условиях!
На что получил ответ, что его компания в целом, и его руки в частности – если и какое-то подобие комфорта, то весьма и весьма сомнительное.
В общем, в квартиру к Ане мы вошли, тихо помирая от смеха, в то время как Олег обиженно пыхтел, бросая недовольные взгляды на невозмутимого администратора, прячущего улыбку.
– Шо за внезапный приступ веселья? – поинтересовалась рыженькая, открыв нам двери. Осмотрела нас и хихикнула, отступая назад. – Таки торжественный внос тел объявляю открытым! Заноси по одному!