- -
- 100%
- +
– И разделись исключительно потому, что перепачкали одежду, – спокойно так, даже как-то равнодушно добавил Исаев. И обаятельно улыбнулся. – Вы знаете, есть вещи, которым с первого раза не научиться. Мы с Игорем в этом убедились на собственном опыте.
– Готовить самим, – презрительно, но с улыбкой возвестила Зинаида. – Нет, мне не понять. К счастью, давно прошли те годы, когда мы сами пачкали руки у плиты. Но я девочек в чем-то понимаю. Быть средним классом такая неудача, все приходится делать самим. Сочувствую, что им не удастся исправить свое положение.
Я молчала, не зная, что ответить. И не только я, хотя Аня вроде как дернулась, чтобы что-то сказать, но осеклась в последний момент, поморщившись. И вроде бы все продолжили спокойно есть…
Да только я не могла проглотить и кусочка.
Я знала, что рано или поздно речь зайдет о разнице наших положений, мы разговаривали уже об этом ни раз: и с Мишей, и с Олегом, и с Эльзой и даже с Аней. Но… предполагать, как все это будет и решить не обращать внимания – это одно. А почувствовать и услышать сейчас – совершенно другое.
И не понимаю, почему меня так задели ее слова. Я никогда не считала зазорным и унизительным зарабатывать деньги для себя и своей семьи, любила сама готовить, против уборки ничего не имела против…
Я привыкла так жить, моя жизнь не казалась мне какой-то особо сложной, не считая несколько неприятных моментов… Но почему же последние слова заставляют чувствовать себя каким-то ничтожеством, неподъемным грузом давя на плечи, вынуждая еще ниже опустить голову?
– Благодарю за сочувствие, – холодно и вежливо откликнулась Эльза, слегка поморщившись. На миг мне показалась улыбка, промелькнувшая на лице сопровождающего ее байкера, и всё встало на свои места. Кажется, Харлей не погнушался наступить ей на ногу, чтобы та не сказала ничего лишнего. – Мы постараемся исправить сие досадное во всех смыслах упущение.
– И как же? – с иронией посмотрела на нее Зинаида. И вот уже теперь в ее голосе сквозил самый настоящий яд. – Удачно выскочив замуж за таких молодых людей, как ваши сегодняшние кавалеры? Ой, брось, милая, это даже не смешно. Пока молоды, они вольны развлекаться, с кем захотят. Однако существуют правила и всех их браки давным-давно расписаны за них. Семейный бизнес не терпит легкомысленных отношений. Не правда ли Алена, Игорь?
Хмурая Алена с Игорем, которые хоть и встречались, но помолвили их именно родители, вынуждены были промолчать.
А я… а я только сейчас вспомнила о том, что слышала раньше только краем уха. Дальнейшие слова и разговоры воспринимались с заметным трудом. Меня даже особо не впечатлило известие, что Демьян, оказывается, тоже помолвлен, и что ожидаются еще какие-то гости.
Лишь отстраненно заметила, как нас попросили перед ними «не ударить в грязь лицом»…
На мгновение я себя почувствовала какой-то невоспитанной оборванкой. Но и это было не самое ужасное.
От непрекращающейся обязанности сидеть ровно, сохраняя осанку, спина разболелась уже невыносимо. Ныло ребро, а поясницу прошивало болью от малейшей попытки хоть чуть-чуть изменить положение. Тупая, ноющая, она сменялась острой, иногда доходящей до противных мушек, мелькавших перед глазами.
А обсуждение за столом тем временем, набирало обороты. Акции, политика, экономика, курс валют… Я никогда не считала себя невеждой, но сейчас банально не смогла даже вникнуть в тему разговора. И, когда обе женщины вдруг переключились на обсуждение образования, мне стало плохо уже до тошноты. Напоминание о том, что случилось и что еще предстоит, вызывало почти физическую боль, добавляясь к уже той, что я испытывала. И я не знаю, как бы я все это выдержала, но в самый напряженный момент сдали нервы у Ильи Алексеевича.
– Хватит! – байкер просто и незатейливо грохнул кулаком по столу, заставив подпрыгнуть не только приборы, но и всех присутствующих. – Уважаемая, как вас там… Клянусь, еще хоть слово, и я забуду про такт и вежливость. Я сыт по глотку вашими попытками унизить всех и сразу. Еще хоть слово с вашего языка и…
– Илюшенька, – ахнула Надежда Станиславовна, явно не ожидающая таких грубых слов.
– Харлей! – четко припечатал рокер в ответ рокер и хмыкнул, извиняясь за то, что не сдержался и нарушил конспирацию. – Михей, прости.
– В поряде, – таким привычным тоном отозвался Миша, который, кажется, даже как-то вздохнул с облегчением. – Сейчас сам кого-нибудь прибью.
– Мишенька! – возмущенно воззрилась на него бабушка, никогда не слышавшая от своего любимого внучка подобных выражений. – Что ты такое говоришь?
– Бабуль, – вздохнув, он откинулся на спинку стула, говоря спокойно и очень серьезно. – Я очень тебя люблю. Но еще одно оскорбление в адрес моих друзей, моей невесты или ее подруг – и ты меня здесь больше не увидишь.
Та сразу не нашлась что ответить.
– Какая прелесть, – едко прокомментировала внезапный поворот событий вторая женщина. – Наденька, а внук-то твой с гонором, оказывается. Не удивительно, в такой-то компании…
Харлей медленно и угрожающе стал подниматься из-за стола… Накалившуюся вмиг обстановку разрядил звонок мобильника Олега. Извинившись и коротко поговорив, начальник службы безопасности поднялся:
– Вынужден покинуть вашу теплую по все смыслах компанию. Проблемы по работе требуют моего срочного вмешательства. Прошу меня простить. Ариш, пойдем.
Я с радостью приняла протянутую руку, правда, поднимаясь из-за стола с величайшей осторожностью.
– Пожалуй, сей «ужин» я тоже предпочту любимой работе, – усмехнулся Харлей, тоже вставая. – Мих, свидимся. Мадам?
Эльза спокойно приняла поданную ей руку. Одевались мы в молчании и нас никто даже не вышел провожать… Наверное, это и к лучшему. Не знаю, что я сейчас могла сказать, а главное, как вообще бы смогла смотреть Мише в глаза.
Мысли путались в один несвязный хоровод, и только на улице стало немного легче. Холодный ноябрьский воздух заметно отрезвлял, хотя не столько я выпила, чтобы быть пьяной.
Голова шла кругом совершенно от другого…
– Тебя домой? – спросил байкер, едва мы оказались в той же машине, на которой приехали сюда.
– Нет, – тихо ответила, зажмуривая глаза, обнимая себя за плечи, устало прислоняясь головой к оконному стеклу. – В клуб, если можно. Я… с Лёшкой поеду.
– Понимаю, – усмехнулся вдруг Олег, развалившийся рядом на сидении. – Миху видеть ты в ближайшее время не захочешь после этой головомойки. Так?
– Я… не знаю, – я замялась, не зная, как ответить на такую постановку вопроса. Больше всего я бы хотела сейчас стянуть эти опостылевшие туфли, выпить обезболивающее и лечь спать, не думая ни о каком приеме. И я четко понимала, что если усну уже в привычном для себя месте, то есть у Миши дома, на его плече… Да плевать мне будет, что там говорила его бабушка вместе с этой неприятной женщиной!
Владелец «Максимуса» никогда не пойдет на брак по расчету или по родительской указке. Более того, я уверена, что еще до окончания вечера они с Аней во всем признаются, наплевав на последствия и все приложенные труды к сокрытию их тайны.
Он не будет терпеть, просто не сможет, как и его соседка. Я даже не знаю, радует меня это или огорчает, но…
Не будь мне так плохо, может быть увещевания Зинаиды и сработали до конца, и я снова задумалась о разнице положений. Пришла к выводам, что мы с Мишей слишком разные, происходим из разных миров.
Однако всё, о чем я сейчас могла думать – это о боли и о том, что со всем этим пора заканчивать.
Знать бы еще толком, как это сделать…
***
Кощей откровенно скучал.
Развалился на диване, закинул ноги на спинку и тупо пялился в потолок, играя с зажигалкой, подкидывая ее и тут же ловя. Занятие не ахти какое, зато разнообразие, мать его итить!
Ску-у-учно… Ни Олега, ни Харлея, ни Михи – один Санёк только ругается с Илюхой в своем кабинете, да Жека где-то у себя дрыхнет, нагло пользуясь отсутствием директоров. В самом клубе царит вялое оживление, как всегда бывает накануне масштабной вечеринки, а в связи с наступлением начала месяца работа финансиста честно избегает всяких с ним встреч. Все отчеты доделаны, сданы, баланс подбит…
Чем, блин, еще заняться? Не идти же, в самом деле, тырить ноут сисадмина и залипнуть в какую-нибудь РПГ от безысходности!
Надоело. Даже несчастную чашку кофе, и то выпросить не у кого!
Как назло в такт его мыслям зажужжала кофеварка в углу кабинета.
Рома молча стерпел раздражающий звук, а после снова принялся подкидывать зажигалку. Но и от этого «интереснейшего» занятия его отвлекли:
– Ромыч… глянь сюда, если не сложно.
– Чего там? – нарочно скучающим тоном спросил казначей, якобы с неохотой садясь и зевая. Потянувшись, он медленно встал, хотя на самом деле готов был скакать вприпрыжку при одном только отблеске надежды на какое-нибудь веселье. Ну, или хотя бы слабое его подобие.
– Глянь, – парень, опирающийся пятой точкой на край стола начальника службы безопасности, кивком указал на огромный монитор на стене, транслирующий записи с камер наблюдения. Куда именно нужно смотреть стало понятно сразу – больше всех других было увеличено изображение со служебного выхода. – Ничего странного не замечаешь?
Кощей, сунув сигарету в зубы, подкурил для начала. И уже потом, выпустив дым, внимательно всмотрелся в заснеженную улицу. Посмотрел, поискал, подумал… А когда уже хотел психануть, вдруг осекся и получше присмотрелся в припаркованную на той стороне дороге машину без номеров. Вроде ничего особенного, какой-то старенький джип, судя по огромной шапке снега на крыше – поставлен там черт знает когда…
Да только если он просто оставлен на обочине, почему ж в щелочке приоткрытого окошка отчетливо заметен слишком яркий в темноте огонек тлеющей сигареты?
Как хорошо, что когда устанавливали камеры наблюдения, Олег настоял на самых лучших…
– А вот это уже интересно, – выгнул брови Рома, раздавливая в пепельнице собственный окурок. – Давно стоят?
– Несколько часов, – хмыкнул Шут, спокойно потягивая свежее сваренный кофеек. Он, в отличие от остальной банды, обычной арабикой не гнушался, а мог и вообще чаю без сахара лупануть. А остальные – нет, хоть убейте, разбаловала их Ришка своими напитками! – Я сначала думал у меня галлюны на нервной почве. Нет, как оказалось.
– Пасут? – байкер побарабанил пальцами по краю стола, разглядывая машину через монитор, удивляясь прозорливости нового стажера. Впрочем, не будь он таким, хрен бы за него просил Миха, и уж тем более его не стал бы обучать Олег. Шут сам по себе толковый парень, хоть и раздолбай редкостный. Впрочем… кто из всей банды был не без греха, особенно лет так десять тому назад?
Самое смешное, что все парни приняли Лёху, как своего, причем почти сразу. Странно, но факт – глядя на него, каждый из рокеров видел в болтливом пареньке себя по молодости… Вот такая вот непонятная фигня. Однако всех почему-то устраивал данный факт, и Шут быстро влился в коллектив, хотя не был еще официально трудоустроен. И почти все знали, что Верещагин собирается потом оставить новенького вместо себя, когда перейдет в новый клуб, но парадокс – недовольных и этим решением не нашлось! Всем его кандидатура пришлась по душе.
Бывает же такое, да?
– Пасут, – легко согласился новоиспеченный охранник. – Вопрос только кого? Ришку… или Лександрыча?
– А хер его знает, – тут же нахмурился Кощей. Запустив пятерню в волосы, он задумчиво произнес. – Скорее всего обоих. И если они вернутся вдвоем… будет абзац, товарищи!
– Не должны, – мотнул головой Лёха, отставляя на стол опустевшую чашку. – Ее Олег привезет. А Мих должен свою соседку домой доставить. Так что в любом случае у нас есть чутка времени, чтобы Аринку упереть из-под его носа.
– И куда мы ее? – иронично выгнул брови Кощей. – К ней домой? К тебе домой? У меня ток один вариант – в больничку! И шеф там ее не найдет, и в адекватное состояние приведем.
– Сплюнь, а? – откровенно вздохнул Шут. – Я надеюсь, что после вчерашнего ей хуже не станет. Не надо было ее пускать на этот гребаный прием, не надо…
– Поздно пить боржоми, когда почки отвалились, – усмехнулся байкер, суя руки в карманы черных джинс. И тут же сплюнул. – Да, млять, в свете последних событий шутка явно неудачная…
Впрочем, все слова застряли в горле, стоило только увидеть вошедшую в кабинет парочку. И хрен бы с ним, с Олегом, напялившим на себя классический костюм… В конце концов, Кощей помнил друга и одноклассника еще в прикиде Питера Пена с новогоднего утренника классе так во втором-третьем! Но вот его сопровождающая…
Куда девалась та милая улыбчивая девочка, приносящая ему кофе? Где теперь та испуганная лань с огромными от страха глазами, которую он увидел первый раз возле барной стойки не далее, как пару месяцев назад?
Вместо привычной Арины в кабинете начальника службы безопасности сейчас стояла истинная леди, хрупкая и изящная, как фарфоровая статуэтка. Обнаженные точеные плечики едва прикрывала тонкая меховая накидка, лиф платья приоткрывал аппетитную грудь аккуратной формы, что так и просилась в ладони. Широкий пояс из блестящих камней подчеркивал тонкую талию, которую, как всегда казалось Ромычу, можно было обхватить двумя пальцами. Тяжелая ткань юбки облегала стройные, но округлые бедра, полностью скрывая длинные ноги, а хрупкость запястий буквально выставляли напоказ широкие браслеты.
Тяжелая копна роскошных кудрей, ставших, кажется, чуть светлее, была перекинута на грудь с одной стороны, открывая изящный изгиб лебединой шеи, а глаза стали каким-то образом еще больше и ярче – невыносимо, просто невыносимо синими, затягивая в свою глубину…
Кощей забыл, как дышать.
– Фурор, – ехидно прокомментировал остолбеневших друзей довольный Олег, который, по всей видимости, провел девушку через парадный вход, пока Рома с Шутом таращились на служебный по камерам. – Вам челюсть подобрать или сами очухаетесь?
– Ришка, правда ты, что ли? – отрицательно мотнув головой, первый отмер сосед девушки. И, не сдержавшись, выдал «комплемент». – Ну ни куя себе…
– Лёш, у вас что-то случилось? – выдало сказочное видение нежным, хорошо знакомым голосом, хмурясь уже так знакомо, подтверждая, что да, вот она – та самая скромница Арина.
– А? – еще больше вытаращился удивленный Шут, взглянув на Кощея. – У нас? С чего ты взяла?
А финансист тем временем подумывал: если он сейчас ляпнет, что запал на девушку друга, это подойдет под озвученное «случилось»?
– Так… звонили же… – еще больше нахмурилась девушка, теребя подол платья. На что Верещагин внезапно хохотнул:
– Да ничего не случилось, Риш! Это Лександрыч меня набрал из кармана, чтобы я тебя увез оттуда. Харлей и тот сообразил и Эльзу домой повез… Кстати, я отъеду ненадолго. Парчу часов продержишься? Потом Лёху отпущу, чтобы он тебя домой отвез.
– Да, – кивнула Ариша, хотя Кощею показалось, что ее плечи как-то поникли. Но девушка тут же мягко улыбнулась, когда Олег галантно приложился к ее ручке, откровенно паясничая. – Мадам, благодарю за прекрасный вечер, который на самом деле был откровенно ужасен! Торжественно обещаю больше вас на столь гадкие мероприятия не таскать!
– Иди уже, паяц, – не выдержав, хмыкнул Ромыч, у которого внутри шевельнулось что-то похожее на собственнические инстинкты. И проворчал, откровенно недовольный этим осознанием. – Дай ребенку отдохнуть!
– Плагиат на Харлея? – усмехнулся Верещагин, но махнув рукой, ушел, не прощаясь.
Ну да, только главарь банды, ласково называющий Арину «вишенкой», на самом не испытывал каких-то нежных чувств к девушке. Именно он как-то ляпнул, что будет чувствовать себя педофилом, если когда-нибудь, не дай бог, ощутит что-то подобное. Остальная же банда никаких комплексов и угрызений совести не испытывала – Ришка действительно приглянулась если не всем, то многим. Естественно, байкеры из клуба свою симпатию не развить, ни показать не пытались, для них девушка друга была неприкосновенна. И только один из банды, увидев Ришу впервые, брякнул на пьяную лавочку, а не попытаться ли ему за ней ухлестнуть?
Лександрыча тогда еле удержали.
Едва за Верещагиным закрылась дверь, как Арину словно подменили. С опустившихся плеч скользнула накидка, померкла улыбка, даже взгляд как-то потускнел. Аккуратно пристроив кусок меха на кресле, она обхватила себя руками, подняла голову, пытаясь снова улыбнуться, сделала всего один шаг… и стала падать, практически теряя сознание.
Кощей стоял ближе, потому успел первым. Подхватил ослабевшую девушку, машинально прижал к себе, не давая рухнуть на пол… и понял, что пропал окончательно.
Слишком слабой, слишком беззащитной, слишком… желанной она оказалась сейчас.
– Ришка, блин! – перепугавшийся не на шутку Лёха бестолково крутился рядом. – Почему сразу сказала, что тебе плохо?!
– Прости, – тихо шепнула Арина, неосознанно утыкаясь носом в грудь байкера, у которого внутри всё сжалось от ее неосознанного порыва. Кощей прекрасно осознавал – чёрта с два она сделала бы что-то подобное, находясь в трезвом уме и твердой памяти!
– Угомонитесь оба, – откровенно поморщился парень, подхватывая девушку на руки и направляясь с ней в сторону дивана. – Нашли, млять, время для расшаркиваний! – аккуратно усадив Арину, он вытянул из кармана ключи. – Подгони мою машину к крыльцу. Ждать Олега смысла не вижу, едем в больницу.
Шут, прикованный к рабочему месту, пока нет его начальника, если и хотел что-то возразить, едва взглянув на бледную подругу детства, моментально проглотил все слова. И минуты не прошло, как его не оказалось в кабинете, а долговязая фигура с взлохмаченными темными волосами мелькнула на мониторе, транслирующем записи с камер на служебной парковке.
– Болит? – только и спросил байкер, глядя как девушка пытается сесть прямо. Помочь он не спешил, зная, что чем больше будет ее касаться, тем сложнее будет себя сдержать.
– Очень, – тихо вздохнула Арина, пытаясь дотянуться до туфлей. От неловкой попытки снять обувь у нее вырвался тихий стон, а лицо заметно побелело даже через слой косметики, незаметной с первого взгляда.
Этого хватило, чтобы Кощей, ругнувшись, всё-таки не выдержал и помог опереться на спинку дивана, после чего аккуратно пристроил ее ноги на своих коленях.
– Пыточные, мать его, инструменты, – пробормотал себе под нос, пытаясь расстегнуть тонкие ремешки синих туфелек на высоченных каблуках. – Не могла у рыжей кеды одолжить?
И меньше всего он ожидал, что после стона облегчения, когда непослушная обувь слетит на пол, вдруг раздастся сдавленный вздох спохватившейся Риши:
– Аня… Я совсем забыла! Ром… она синяки увидела!
– Да… блин, – едва не матюгнулся парень, запуская руку в собственные волосы. При воспоминании, что на самом деле творилось на спине Арины, никак не подходящее под обычное определение «синяки», по спине прошлась дрожь, заставляя сжать кулаки. И лишь только вспомнив о своих ладонях, до сих пор лежащих на хрупких щиколотках, в последний момент смог кое-как удержаться. Подумал… и снова ругнулся. – Хреново, Риш. Впрочем, Анька не из болтливых. Если сразу не сказала, значит, будет молчать. А завтра я с ней сам поговорю.
– Спасибо, – тихо вздохнув, улыбнулась Арина. Мягко так, мило, извиняющее. Одновременно пытаясь ненавязчиво высвободить свои ноги!
Кощей перевел на них взгляд и, сделав над собой усилие, всё-таки выпустил их, позволив опустить на пол. Хотя поймал себя на мысли, что делать этого не хочется от слова «совершенно»…
Шут появился как нельзя вовремя.
Тряхнув головой, отгоняя наваждение, финансист встал, забирая протянутые ему ключи, старясь не смотреть на Арину, которая, на минутку, всё еще была и оставалась девушкой его лучшего друга!
Млять. Да что за херня с ним происходит? С каких пор его на невинных девочек потянуло со страшной силой?
– Продержишься немного? – Леха тем временем присел на корточки напротив своей соседки. – Я приеду, как только Олег вернется.
– Ты же не спал всю ночь, – негромко заметила Риша, неловко комкая подол платья. – Как ты…
– Да привыкать, что ли? – перебив, хохотнул парень и заставил обнять его за шею, после чего легко подхватил девушку на руки. – Оставь тебя одну, снова же куда-нибудь вляпаешься!
– Шутник хренов, – хмыкнул прекрасно всё расслышавший байкер. С чувством юмора у них обоих сегодня выходил явный напряг. Ладно, хоть не с мозгами! – Положи, где взял. Сам отнесу.
– А перед шефом как оправдываться будешь? – иронично выгнул брови Шут, не торопясь отдавать драгоценную во всех смыслах ношу, хотя прекрасно понимал, к чему клонит Ромыч.
– Каблук сломала, ногу подвернула, голова закружилась, – усмехнувшись, перечислил Кощей, затушивая в пепельнице так и не докуренную сигарету. – Мало ли? Забудь про персонал, они сейчас по боку. Если те придурки из тачки увидят тебя, сразу поймут, кого ты несешь, и поедут следом. Меня они не знают, решат, что просто кого-нибудь снял на ночь.
Шут сразу не нашелся, что возразить. И только слабая Арина, прижимающаяся к его груди, хмурилась, явно не понимая, о чем идет речь. Но и спрашивать не стала, в очередной раз доказав наличие мозгов в ее хорошенькой головке.
А может, слишком устала, чтобы вдаваться в подробности или вообще соображать. По тому, как она слабо обняла его за шею, уткнувшись носом в плечо, Ромыч окончательно утвердился во втором варианте и поспешил на выход. К счастью, по дороге им никто не попался, все работники находились на своих местах, а охранник на посту лишних вопросов не задавал.
Предварительно закутав девушку в свою толстовку, байкер отнес ее в машину и вернулся за вещами, вытащенными из женской раздевалки проворным Шутом. Сам он на улице появиться не рискнул, и не зря – за всю дорогу до больницы, как бы Кощей не петлял по городу, всматриваясь в зеркала заднего вида, «хвоста» он так и не обнаружил.
До палаты он Арину донес лично, не слушая никаких возражений – девушка к тому времени была белее мела. Оставив ее в заранее зарезервированной палате, той самой, из которой они уезжали накануне, отправился на поиски врача.
Главного, естественно, в столь поздний час на месте не оказалось, зато отыскался дежурный. Тот, едва завидев хмурого байкера и владельца клиники по совместительству, чуть ли не галопом поскакал обхаживать пациентку, даже не дослушав распоряжение до конца. Разве что на посту медицинскую карту прихватить не забыл, и то ладно.
А Кощей же, устало потирая переносицу, направился на пожарную лестницу, дабы наконец-то нормально покурить. В машине он не рискнул дымить из-за плохого самочувствия Арины.
Но и тут его ожидала птичка обломинго, распустившая свои перья в последнее время по поводу и без – на железном балконе обнаружились тройка молодых людей. Один, судя по больничной пижаме и шлепанцам являлся пациентом, а вот остальные, одетые уже по погоде, скорее всего заглянули к нему в гости.
Ромыч, привалившийся в тени спиной к стене, даже вспомнил слащавого светловолосого «больного», вроде как являющегося гитаристом какой-то мега-популярной молодежной группы. Загремел он сюда аккурат после очередного концерта то ли с почечными коликами, то ли еще с какой-то подобной хренью… И его пиар-менеджеры не так давно требовали связаться с владельцем клиники, чуть ли не умоляя оставить данное происшествие в тайне от прессы и бесконечных фанатов. Кощей, впрочем, ничего против не имел – толпы беснующихся малолеток под окнами нахрен никому не нужны.
Его больница только носила название «травмпункта». На самом деле четыре этажа вмещали в себя не только кабинеты специалистов, но и всевозможные аппараты для исследования, отдельные палаты для долгосрочного пребывания, а так же операционные с реанимацией. И, конечно же, здесь привилегированным пациентам гарантировалась анонимность… Полнейшая. Хотя с криминалом Рома предпочитал не связываться и своим подчиненным не позволял.
«Максимус» был их общим творением, детищем и местом отдыха. И хотя приносил неплохой доход, почти у каждого из банды был свой, отдельный бизнес.
– А бабы… Бабы-то хоть здесь приличные есть? Или совсем тухляк? – послышался голос одного из «одетых» парней, вырывая задумчивого финансиста из его размышлений. Вникнув в вопрос, он едва слышно хмыкнул, глубоко затягиваясь – их дружочек недавно из-под клизмы… какие ему сейчас бабы?
– Разве только медсестрички, – отозвался гитарист, пижонским жестом откидывая назад собственную шевелюру. Кощей снова хмыкнул. Ну-ну… он себе работниц с панели не набирал. А потому с удовольствием посмотрит, как данную, с позволения сказать, звездочку, улыбчивые девочки пошлют с его подкатами туда же, откуда только что вытащили клизму. Правда байкер совсем не ожидал следующего высказывания и уже не в адрес персонала. – Правда, пока шел к вам, видал тут одну. Новенькая по ходу. Фигурка, фактурка – отпад! В вечернем платье, но грустная такая… С утремана пойду утешать!