- -
- 100%
- +
– Я бы не советовал, – не сдержавшись, откликнулся Роман, спокойно стряхивая пепел с балкона. Заценив обращенные на него взгляды, он ровным тоном предупредил, прекрасно догадываясь, о ком шла речь. – Сунешься к ней – руку сломаю. Будешь искать, каким еще местом на своей балалайке пиликать.
– Парень, а тебе какое дело? – нахмурилась «звездюлька» подростков пубертатного периода. – Твоя девушка, что ли?
– Я предупредил, – меланхолично отозвался байкер, не собирающийся вдаваться в подробности.
Естественно, кого-то подобный расклад явно не устроил. И все трое парней, каждому из которых можно было дать ну от силы лет по двадцать пять, решили коллективно прессануть типа, вмешавшегося не в свое дело.
Многие недооценивали Кощея. При росте выше среднего и несколько худощавой фигуре, вкупе с небрежной свободной одеждой, его редко воспринимали, как кого-то опасного. Да только зря. Внешность всегда бывает обманчивой.
Но даже зная столь простую истину, на нее всё равно клюют все, кому не лень.
Вздохнув, Роман щелчком отправил окурок за балкон и, сунув руки в карманы, подошел к пациенту, решившего вякнуть на тему, которую даже задевать не стоило. А тот мало того, что по его внешности прошелся, еще решил исполнить бородатую шутку:
– Серьги носят либо пираты, либо голубые. А так, как я корабля поблизости не наблюдаю… Ну ты понял, да? Кстати, миленько. Дай гляну поближе!
И вскинул руку, собираясь выдернуть из уха байкера серьгу-колечко.
Вообще зря. Уши они с Лектором прокололи на спор еще классе так в девятом, и избавляться от незатейливых украшений до сих пор не собирались. Как и не терпели никаких шуток на эту тему.
Ладонь парня Кощей перехватил без труда, к вящему удивлению окружающих. И спокойно так хмыкнул, внимательно ее рассматривая:
– Левая, да?
Одно резкое движение и заснеженный балкон огласил неприятный хруст, а затем визг гитариста, упавшего от боли на колени. Его дружки отшатнулись, разом сообразив, что к странному парю лезть всё-таки не стоило… И что только в полумраке он выглядел почти подростком, худым и неформально одетым.
Сейчас же, присев с самым равнодушным видом возле скулящей на полу «звезды», легко удерживая его руку, неестественно вывернутую в запястье, он выглядел намного, намного старше. И не казался уже таким худым. Скорее поджарым, жилистым… и точно не слабым!
– Я предупреждал, – скучающим тоном заметил Кощей, смотря на любителя неудачных шуток. – Всегда стоит сначала подумать, к кому ты лезешь, а главное, стоит ли оно того. А теперь ползи, черепашка. Лечение и реабилитация за мой счет.
Надо признать, что на сей раз парни оказались куда как сообразительнее. Через пару минут их и след простыл, а вскоре из кабинета дежурного врача послышался шум и крики.
Равнодушно пожав плечами, финансист поднялся на предпоследний этаж, не испытывая ни малейших угрызений совести. В конце концов, особым терпением не отличался ни один из байкеров. Да и прозвище свое Рома получил не зря, как и Алексей Ярмолин, известный так же, как Ганнибал Лектор. Нет, каннибализмом Лёха не страдал… но псих и маньяк из него мог получиться еще тот.
Однако все события отошли на задний план, стоило ему только очутиться в палате. Свет был выключен, но освещения от бившего в окно уличного фонаря вполне хватило, чтобы обнаружить хрупкую фигурку, сидящую на краю кровати.
В великоватой ей больничной пижаме с закатанными рукавами, с длинной иглой капельницы в тонкой вене, с темными волосами, перекинутыми через одно плечо, девушка казалась призрачной, почти эфемерной. Почему-то именно сейчас, когда она сидела, ссутулившись, смотря на свои колени, покачивая босыми ступнями, отчетливо стали заметны круги под глазами.
Да и вся девушка, еще недавно настолько яркая и красивая, что перехватывало дыхание, смотрелась теперь блеклой. Одинокой. Сломленной…
И, подойдя ближе, Кощей понял, почему. Телефон, который Арина сжимала в ладошке, как и ее глаза, наполненные слезами, ясно поведали обо всем без слов.
Сдержав вздох, парень опустился на корточки перед ней, негромко задав вопрос:
– Миха звонил?
Закусив губу, Риша кивнула, стараясь сдержать слезы. Даже понимая, что их не избежать, Рома все равно спросил, стараясь не давить и говорить как можно мягче:
– И ты… Ты с ним рассталась?
– Да, – в ответ раздался то ли шепот, то ли всхлип. И Риша, всё-таки не выдержав, расплакалась.
Кощей терпеть не мог женские слезы и истерики. И не потому, что не знал, что с ними делать, а просто считая их неприятным оружием давления. Да только… почему именно с этой девушкой всё не слава богу?
Почему только она умудряется беззвучно ронять слезы, вздрагивая время от времени так, что у байкера, который только что сломал человеку руку, даже не поморщившись, внутри все переворачивается, а сердце сжимается от жалости?
Когда всё это началось, не мог сказать, пожалуй, даже сам казначей «Максимуса».
Просто увидел первый раз испуганное создание с невозможно синими глазами. Просто устроил тотализатор на то, как долго она продержится среди байкеров. Просто наблюдал за ней какое-то время… А потом просто понял, что в ответ на ее улыбку собственные губы растягиваются, являя самое глупое выражение его лица из всех возможных. И что в ушах постоянно звучит звонкий, нежный голосок: «Вам еще что-нибудь принести, Роман Евгеньевич?».
Да, глупо. Да, он понимал, что ему ничего не светит. Да, он не собирался отбивать у друга девушку, осознавая, что это фактически невозможно. Но и запретить себе смотреть на нее тоже не мог.
И, казалось бы, вот сейчас, когда они расстались, почему не воспользоваться случаем? Попробовать, хотя бы попытаться… Почему нет? Чем он хуже Лександрыча?
Категоричное утверждение, гласившее, что ни одна женщина не стоит того, чтобы из-за нее рушить мужскую дружбу, и которого он придерживался всегда, казалось Кощею уже не столь… правильным.
Глава 4
– Сама доберешься? – едва оказавшись на родимой подземной парковке, спросил Алёхин, помогая своей спутнице выбраться из машины.
Рыжая только устало кивнула, сжимая в руке шпильки, вытащенные из волос. Обняв себя за плечи так, словно замерзла, негромко поинтересовалась, глядя, как сосед закрывает престижное легковое авто, одолженное у не в меру эпатажной родственницы:
– А ты куда?
– Прокачусь, – пожал плечами байкер, щелкая брелком сигнализации. Стоящий неподалеку «Хаммер» коротко и оглушающее пиликнул, приветственно мигнув фарами, а Мих хмыкнул. – Или пойдем нажремся с горя?
– Не, уволь, – мотнула головой Солнцева, нашаривая в крохотной сумочке, или как она там правильно называется, связку ключей. – Неаполь с ее чудными примочками второй раз я звать не хочу. А если я сейчас начну квасить, то преплюну даже Харлея, прости меня осспади… Завтра тогда не то, что косметолог, ни один реаниматолог не спасет! Так что тройное русское мерси, Лександрыч, но я пас. Как-нибудь перекантуюсь.
– Да я не настаиваю, – пожал плечами парень и, вздохнув, притянул к себе соседку. – Извини. Квартиры ты, по ходу, лишилась. Еще и выслушать всякую хрень пришлось.
– Да иди ты, – фыркнула ему девушка в грудь. И, порывисто обняв, отстранилась, глядя на него снизу вверх и даже улыбаясь вполне правдоподобно. – Можно подумать, твоя байкерская светлость не вкурила, от чего так зверствовала «милая» Зиночка. Гнобили ее внучка при жизни, вот она сейчас и отыгралась на всех разом. А что до наших типа отношений и положений в обществе – явно дело десятое. Один вопрос… неужели он реально настолько хреновый был, раз вы его всем классом дружно ненавидели?
– Не представляешь, насколько, – откровенно поморщился Мих, не желая вспоминать своего жеманного и истеричного бывшего соседа, который доводил его до белого каления одним своим видом. Видение тощей фигуры в одних обтягивающих штанишках и фартуке на голое тело, заявившееся к нему «в гости» как-то поутру, по-моему, до сих пор преследовало владельца «Максимуса» в кошмарных снах.
– Оу, – цокнула языком Анька. И, взлохматив ярко-медные кудри, снова улыбнулась. – Суду всё ясно, однако. Знаешь, Мих… Я как бы не в обиде. Знала, на что шла. А вот перед остальными надо бы извиниться.
– Не вопрос, – просто кивнул Алёхин.
– Ладно, пошлёпала я снимать эти орудия пыток в надежде получить ортопедический оргазм, – хихикнула Солнцева, указывая на свои туфли с высоким каблуком – Пока мои кеды там от зависти не сдохли. Спокойной ночи, что ли… Надеюсь, потрясений на сегодня больше не предвидится.
– А уж как я-то на это надеюсь, – проворчал байкер и, дождавшись, пока его соседка войдет в лифт парковки, который вел только до первого этажа, забрался в родимый внедорожник.
Уж он-то прекрасно понял, что Чудище имело ввиду, ведь именно ей на этом гребаном приеме перепало, как никому другому. И если оскорбления и унижения из уст бабулькиной подруги не слишком ее заколебали, то новость о помолвках Исаева с Воронцовой и Полонского с дочерью главы корейского конгломерата явно выбила ее из колеи.
На Демьяна было как-то откровенно плевать, Лександрыч даже порадовался – теперь-то рыжая его к себе и на шаг не подпустит! А вот как будет оправдываться Богдан, и что предпримет дальше, вопрос, конечно, интересный…
Впрочем, наплевать. Задумываться над чужими проблемами хотелось меньше всего, особенно сейчас.
Выезжая с подземной стоянки, Миха не чувствовал уже не злости, ни раздражения, ни обиды на горячо любимую родственницу. Пока на него навалилась лишь дикая, какая-то свинцовая усталость, из-за которой не хотелось ни рассуждать, ни думать вообще.
Единственным желанием было увидеть своего Ришика, забрать, увести к себе и заставить ее забыть обо всем, что произошло сегодня. Хотя и тут, как ясно понимал Алёхин, могли возникнуть большие сложности…
Не дай бог Арина, весь вечер вжимавшая голову в плечи и прячущая взгляд, снова вернется к разговору на тему разницы положений… Байкер лично удавит к чертовой матери долбанутую на голову «Зиночку»!
Переговорив по дороге с Харлеем, Мих слегка пришел в себя. Друг был не в обиде, а судя по смутно знакомому смеху на заднем плане, решил провести остаток ночи в компании дикой, но привлекательной для него неформалки. Экстрима ему для полного счастья ему в жизни не хватало, что ли?
Отчитавшись, что Эльзу он доставил в морг (на этом месте Алехин чуть благополучно не влетел в столб, но в последний момент успел свернуть, куда надо), Добрынин поржал, но добавил, что живую и к кому-то из знакомых работников, а не в качестве клиентки. После чего заверив, что админ всё понимает и не сердится, благополучно отключился.
Уже легче. Однако звонок Олегу слегка сгустил краски – как оказалось, Арину он доставил… в клуб. И благополучно свалил оттуда, оставив девушку на попечение Кощея и Шута. Разговор с последним так вообще ввел в состояние ступора – Леха отчитался, что соседку уже отвез домой Ромыч, после чего отзвонился ему и свалил домой. Сам же Шут собирался туда же, едва Верещагин вернется на свое законное рабочее место.
Посоветовав ему не торопиться, Лександрыч припарковал внедорожник у знакомого подъезда и, спрыгнув на землю, набрал номер девушки по памяти, подходя к входной двери. Звонить в квартиру он не решился, ожидая, пока закончатся длинные гудки.
Надо сказать, ответила Арина не скоро.
– Да? – голос ее звучал непривычно тихо и очень устало.
– Риш, маленькая моя, ты где? – спросил Алехин, машинально подняв голову и заметив отсутствие света в ее окнах. – Я возле твоего подъезда.
– Миш, я… я не дома, – еще тише вздохнула Риша в ответ.
Миха удивленно моргнул.
– В смысле? Мне только что Шут сказал, что Кощей тебя отвез домой…
– Отвез, – подтвердила девушка каким-то странным голосом. – Но сейчас я уже не дома.
– А где? – еще больше удивился байкер, внимательно всматриваясь в темные окна на втором этаже, хмурясь все больше и больше. Стряхнув пепел с тлеющей сигареты, он вздохнул. – Риш, я понимаю, что ты устала и, скорее всего, не хочешь меня видеть. Но давай ты скажешь, где ты, я за тобой заеду, мы поедем ко мне и спокойно поговорим?
– Миш, я… – начало было девушка, но тут же осеклась. А потом проговорила с какой-то мрачной уверенностью, но слишком уж тихо. – Нам не о чем разговаривать.
– Вот сейчас не понял, – мгновенно нахмурился владелец клуба, уже начиная понимать, что послужило причиной «пряток» его девушки и ее плохого настроения. – Риш, я знаю, что эта старая карга выела мозг всем и каждому. Но Рыж после вашего отъезда послала ее к черту, а родственнице все рассказали и поставили перед фактом, что ни хрена мы не встречаемся. Больше скрывать ничего и не от кого не надо. По крайней мере, я не собираюсь. И тебе не дам.
– Не в этом дело, – парень буквально почувствовал, как Арина упрямо мотнула головой, закусив нижнюю губу. – Просто… просто та женщина права, Миш. И твоя бабушка тоже. Наш роман это… неправильно. Так не должно быть. Я не должна была соглашаться.
– Риш, ты меня сейчас бросить собираешься? – понимая, к чему ведет, обалдело поинтересовался Алехин в трубку. Выбросив окурок, он снова закурил и, резко выдохнув дым, напомнил. – Я думал, мы забыли тему разницы положений в обществе, на которую мне было и остается конкретно наплевать. И тебя она до последнего момента не трогала от слова вовсе… Арин, в чем дело? Тебя слова этой старой дуры так задели?
– Мне не наплевать, – послышалось еще большее тихое и какое-то неуверенное. – Они правы, Миш. Я тебе не пара…
– Не, – байкер на сей раз сам мотнул головой, отгоняя неприятные мысли. – Нет, нет, нет и еще раз нет! Риш, не вздумай меня бросать! Каждый раз будем расставаться, если это кому-нибудь не понравится? Маленькая моя, я понимаю, что ты обижена. И я прошу прощения за то, что тебе пришлось выслушать, и за то, что вообще потащил тебя в этот клубок змей… Арин, просто скажи, где ты. Давай спокойно поговорим.
– Нет, Миш, – последовал почти упрямый отказ, от которого у парня по позвоночнику пробежал холодок. Пальцы сжались в кулак, сминая сигарету, уголек обжег кожу, но боли Алёхин не почувствовал. – Не ищи меня, ладно? Нам… нам действительно будет лучше расстаться.
– Для кого лучше, Риш? – тихо и серьезно спросил парень, понимая, что ее слова уже не просто порыв, а вполне осознанное решение. – Для нас? Или для окружающих?
– Для всех. Прости, Миш. Но так действительно будет лучше.
– Арин…
Но в ответ он получил только еще одно тихое «прости» и в трубку полетели короткие гудки.
Первым порывом стало желание долбануть кулаком в дверь, возле которой он стоял. Но только смутное напоминание о том, что грохот железной двери в районе полуночи – то еще сомнительное удовольствие для жильцов, заставило его остановиться.
И вместо того, чтобы выплеснуть злость, Миша сел на лавочку, запуская пятерню в собственную шевелюру, приводя в беспорядок еще недавно аккуратно уложенные волосы.
Новость о решении Арины стала для него не то, что неожиданнойй… Вовсе нет. Он подозревал, что обе эпатажные старушки ни раз и не два пройдутся по разнице социальных статусов. И вполне был готов, что после такого прессинга Риша попытается пойти на попятную.
Но одно дело просто ждать и надеяться, что пронесет, а совсем другое – получить результат их «трудов» наяву. И вроде бы всё предсказуемо, логично и закономерно, но…
Почему-то дышать вдруг стало намного тяжелее.
Караулить Арину возле дома больше не имело никакого смысла. Он даже не стал звонить Кощею и уточнять, действительно ли тот отвез его девушку домой. В своих друзьях он не сомневался, и единственным поводом, по которому его терзали смутные сомнения, стало решение, что же ему делать дальше.
Вернувшись в машину, байкер выехал со двора, стараясь не смотреть по сторонам и не оглядываться. На дороге удавалось сосредоточиться с трудом и потому Мих, дабы не влететь куда-нибудь, сунул гарнитуру в ухо позвонил тому, кто мог дать хоть какую-то подсказку.
– Аллоу? – Шут как всегда не мог не паясничать. – Наш суровый начальник решил сменить гнев на милость и отпустить меня с рабочего места?
– Могу просто уволить, – равнодушно пожал плечами парень так, словно Лёха мог его видеть. Шутить и огрызаться настроения не было от слова абсолютно. Не ощущалось даже злости, а зря. Выплеснуть пар и сбросить эмоции сейчас – хоть какая-то гарантия того, что ему наконец-то полегчает.
– Ауч, – судя по голосу, Шут скривился. И владелец клуба мог бы поспорить, что его стажер сейчас скинул ноги с края стола начальника службы безопасности, интересуясь уже серьезным тоном. – Мих, случилось чего?
– Есть варианты, где сейчас может быть Арина? – спокойно спросил, но пальцы сжали оплетку на руле почти до скрипа. С трудом заставив себя ослабить хватку, рокер уточнил. – Из дома она улизнула по всей видимости.
– Эм-м-м… – сосед его девушки откровенно замялся, то ли обдумывая варианты, то ли еще что. – Я хрен знает, куда она могла рвануть на ночь глядя. К брательнику, к Князю. К подружкам… А, собственно, какой у нее повод для этого? Поругались, что ль?
– Поругались? – иронично выгнул брови Мих, не отрываясь от заснеженной загородной трассы, ибо попасть в аварию хотелось меньше всего. – Нет. Она всего лишь меня бросила.
– Опа-па, – откровенно присвистнул Шут. – А причина? Чего вытворил?
– Да ни хера! – не выдержав, ругнулся Алёхин, долбанув ладонями по рулю. Благо трасса уже подошла к концу, и он остановился на светофоре около железнодорожного моста. – Все из-за гребаного приема!
– А, старая песня о разнице положений? – хмыкнул Шут, чем-то брякая на заднем фоне. Следом послышался щелчок и выдох. – Узнаю соседку. Ну, Мих, это было вполне ожидаемо, согласись?
– Знаю, – откликнулся владелец клуба, потирая переносицу. Услышав позади требовательный гудок, он взглянул зеркало и, сообразив, что светофор уже переключился, надавил на педаль. Верный «Хаммер» послушно рванул с места. – Делать-то что теперь?
– Да хрен его знает, – откровенно вздохнул Лёха в трубку. – Ждать, наверное. Надеяться, что передумает со временем.
– Фиговый из тебя советчик, – усмехнулся байкер. – Сколько ждать? День, два, месяц, год?
– Не, я не говорю, тупо сидеть и ждать на одном месте, – судя по голосу, Шут скривился. – Но немного времени ей дать не помешает. Пускай очухается чуток, она сюда никакая приехала. Я потому Ромыча и попросил ее отвезти домой, меня не дожидаясь. Знаешь же, что всякие там светские приемы не ее.
– Знаю, – настала его очередь морщиться и снова нервно курить. А что еще оставалось делать? – А еще знаю, что она упрямая…
– И если себе чего в голову вобьет, то хоть стой, хоть падай, – закончил за его новоявленный охранник пока что без лицензии. – В курсях с рождения. А какие еще варианты, Мих? Я, конечно, попробую завтра с ней поговорить, но сам понимаешь, без гарантий.
– Сегодня, – сжав зубы, попросил Алёхин. – Как только вернется Олег, езжай к ней. Думаю, уж ты-то ее найдешь.
– Не вопрос, начальник, – отозвался Шут. – Сделаю, что смогу.
Не прощаясь, Мих отключился… И снова треснул по рулю.
Не таких, совсем не таких слов он ждал от друга детства своей девушки… И если Лёха пытался его хоть как-то обнадежить, вышло всё совсем наоборот!
Парень не особо помнил, как добрался до дома. Припарковал машину, закрыл, не обратил внимания на подскочившую консьержку, пытающуюся ему что-то сказать… Так, лишь краем уха различил слова о собственной гостье, но не более того. После чего поднялся наверх. Уже отпирая входную дверь, мелькнула мысль заглянуть к рыжей и проверить, как она там. Мелькнула и тут же угасла – в конце концов, кто бы сейчас самому Алёхину посочувствовал? На хоть какие-то слова поддержки в адрес соседки, лишившейся в миг не только обоих ухажеров, но и жилья, он сейчас был просто не способен.
Единственным желанием стало нажраться в хлам.
Оказавшись в квартире, он почти не глядя закинул пальто в шкаф. С громким стуком полетели на пол начищенные туфли, и в сторону освещенной кухни он направлялся, на ходу ослабляя опостылевший галстук. Скинул пиджак на один из стульев, молча выдернул запонки, откинул их на стойку и, закатывая рукава, добрался до шкафчика. Достал бутылку конька, снял пузатый бокал с подставки и плеснул янтарной жидкости, особо не примериваясь к количеству. Затем опустился на стул, выпил залпом, даже не поморщившись. И только потом, закурив, покачивая бокал в руке, глядя на остатки алкоголя, негромко поинтересовался в никуда, выдохнув дым:
– Ну, и зачем ты здесь?
– Не знала, что ты куришь, – послышался недовольный голос с толикой укоризны, и с дивана легко встала чуть полноватая женщина. В преклонном возрасте, но всё такая же ухоженная, шикарная и молодая душой – незабываемая Алёхина Надежда Станиславовна собственной неповторимой персоной.
– А еще я пью, ругаюсь матом, слушаю рок, езжу на мотоцикле и встречаюсь не с твоей горячо любимой Анечкой, а с собственной официанткой, – откровенно усмехнулся Миша, которому терять уже в принципе было нечего. – Не знала?
– Не знала, – хмурым кивком подтвердила его родственница, приближаясь. Обошла стойку, встала рядом… и от всей души отвесила ему подзатыльник!
– Айщ, – откровенно скривился владелец клуба, потирая затылок, пострадавший от удара далеко не легкой ручки, увенчанной золотыми перстнями. – Ба, какого хрена?
– Я бы тебе сказала, – хмыкнула его горячо любимая родственница, снимая идентичный бокал с подставки. Устроившись на соседнем стуле, она выгнула тонко выщипанные брови. – Да не люблю обсценную лексику. Нальешь или мне самой за собой поухаживать?
– Я так понял, не у одного меня есть тайны? – скривился байкер, но алкоголь всё-таки налил. Заодно и себе добавил. А после встал, собираясь достать из холодильника хотя бы лимон, но бодрая старушка его опередила, просто напросто осушив бокал до дна, даже не поморщившись. Миха ошалело моргнул, не веря своим глазам.
Это что за ёп твою мать, прости господи? Куда делась его правильная во всех смыслах бабуля?!
– Что? – фыркнула Надежда Станиславовна, глядя на вытянувшееся лицо внука. – Раз я за счастье своих детей и внуков радею, мне мелкие слабости не дозволены?
– Ба, без обид, но твое «радение» сегодня охрененно испоганило жизнь многим людям, – раз уж пошел откровенный разговор, Миша мелочиться не стал. Его уже давно откровенно задолбали все эти недомолвки. Отпив еще коньяка, он мрачно поинтересовался. – Стоило того твое стремление устроить мою личную жизнь?
– Мишенька, родители всегда желают для своих детей только лучшего, – вздохнув, мирно произнесла женщина, протягивая руку, чтобы погладить его по голове. Директор «Максимуса» просто увернулся, не желая и дальше изображать из себя послушного «ребенка». Видя такую реакцию, Надежда Станиславовна снова вздохнула, наманикюренными пальчиками пододвигая к нему бокал. – Да, признаю, я переборщила. Но я же как лучше хотела! К тому же, я не знала, что ты встречаешься с этой девочкой Ариной… Анечка мне буквально только что сказала, что у вас всё может только начаться!
– Ты уже у рыжей побывать успела? – изумился Алёхин, разливая еще. Коротко хмыкнув, он сделал приличный глоток и, почти не думая, снова закурил. – Быстро ты. Что на сей раз наговорила?
– Ничего, – обиженно поджала губы его родственница. Пододвинув к нему пепельницу заботливым жестом, она произнесла, разглаживая на коленях ткань черного свободного платья. – Я перед ней извинилась. Эта змея Зиночка… В общем, Анечке придется съехать. Но ты не волнуйся, я обязательно найду ей хорошую квартирку и всё оплачу, на улице она не останется!
– Ба, может, хватит? – резче, чем следовало, откликнулся парень, со стуком отставив бокал. – Сколько можно вмешиваться в чужую жизнь? Почему ты не можешь просто оставить нас в покое? Оставить Рыж, меня, в конце концов! И так уже из-за твоего вмешательства…
Он осекся, сумев сдержать себя в последний момент.
Всё-таки, как бы его бабушка не была виновата в случившемся, его вина ничуть не меньше. Тем более, добросердечная старушка ведь действительно о нем и о его типа невесте пыталась заботиться… ну, как умела, конечно.
А потому обижать родственницу сейчас, наговорив лишнего, откровенно не хотелось.
– Я понимаю, что виновата, – снова поджав напомаженные губки, проговорила женщина. – И я обещаю это исправить, чтобы ты там не говорил! Но Мишенька, ответь… Неужели у тебя с этой девочкой всё так серьезно? И раз так, почему вы с Аней притворялись?
– А что мне оставалось делать? – иронично вскинул брови Алёхин. – Если ты кроме нее никого не видела? А до нее ежедневно пыталась втюхать мне внучек и дочерей своих многочисленных подружек? Млять… Рыж мне всегда была другом, сестрой, соседкой, кем угодно, только не невестой! И именно в тот момент, когда появился хоть кто-то кроме нее, кто сумел выноести мой настоящий характер, о котором ты даже не догадываешься… Появляешься именно ты с этим долбанным приемом, и все летит к чертям собачьим!