- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1.
– Привет, дружок, – присев на корточки, я улыбнулась, ласково почесывая за ушами огромного лохматого пса, огласившего округу радостным лаем при моем приветствии. С удовольствием провела ладонью по густой шерсти и негромко спросила. – Как ты тут?
Полкан громко, утробно гавкнул, присаживаясь на задние лапы, довольно постукивая пушистым хвостом по земле. Раздался странный звук… Знакомый.
– Опять? – вздохнула, разглядывая привязанную к хвосту консервную банку. – Шут, да?
Дворняга облизнулся, глядя на меня жалобным взглядом и продолжая постукивать хвостом. Бренчание стало громче.
Вздохнув еще раз, я принялась аккуратно стягивать леску, запутавшуюся в густой шерсти, понимая, что внутрь гаража, который и охранял старый пес, мне лучше не заходить – все равно ничего хорошего я там не увижу. Скрывающая внутри компания наверняка вчера как обычно отмечала первый попавшийся праздник, не указанный даже в календаре, а чем заканчивались такие гулянки, я давно знала не понаслышке. И все равно, громко постучав в дверцу, отошла за гараж, выкидывая подальше погнутую банку из-под бычков в томате.
Вернулась обратно, постучала еще три раза… И только тогда дверца неохотно открылась.
– Ой, сестренка пришла, – улыбнулся помятый молодой парень, разглядывая меня сонным взглядом, щурясь от лучей яркого, не по-осеннему теплого солнца. – А ты чего не на работе?
– Уволилась, – невольно улыбнулась я в ответ, понимая, что не могу злиться на родственника, хоть и весьма условного. Оглядев его спящий вид и грязную одежду, неуверенно спросила. – Я не вовремя?
– Да не, не, – сообразив, что мы все еще стоим на пороге, Данил торопливо отступил, давая мне пройти. Проведя рукой короткому ежику своих светлых волос, он смущенно добавил. – Правда, у нас тут… беспорядок небольшой.
– Небольшой? – невольно уточнила, оглядывая просторное помещение, пропахшее машинным маслом, запахом дешевых сигарет и перегара. – Да-а-нь…
– Сестричка, ну давай только без твоего укоризненного тона, – закатил глаза парень и, шлепнув по кнопке, запуская подъемный механизм ворот, приобнял меня за плечи, навязчиво утаскивая за собой внутрь гаража. – Ну да, погуляли, с кем не бывает. Но мужики мы, в самом деле, или нет?
Я только руки на груди сложила, справедливо полагая, как, впрочем, и всегда, что количество выпивки никак не ассоциируется с принадлежностью к мужскому полу кого бы то ни было.
Как и число пустых пачек из-под сигарет, валяющихся сейчас на полу, покрытом потертым линолеумом, пустующих бутылок из-под водки, разбросанных по углам, а так же выдвижной столик, щедро усеянный пеплом, пустыми пластиковыми стаканчиками и тарелками с останками нехитрых закусок.
В общем, всё то, что я уже вполне привыкла здесь видеть.
– Да, ладно, сестричка, – мне ободряюще сжали плечи, сунув вонючую папиросу в зубы. Не мои, слава богу. – Ты же поможешь непутевому своему братику привести здесь все в порядок? Ко мне и клиент должен приехать вот-вот. Спасибо, кстати, что разбудила!
Я посмотрела на этот невинный взгляд огромных синих глаз, невесть по какой причине похожих на моих, заметила темные круги сажи на впалых щеках, привычно задержала взгляд на оттопыренных в разные стороны ушах… и согласилась.
Отказать Дане в помощи я не могла.
– Сестренка, ты лучшая! – меня слюняво чмокнули в щеку, стряхивая пепел с папиросы прямо на пол. И в тот же момент раздалось шуршание шин по мелкому гравию – к гаражу, скромно претендующего на звание некого подобия автосервиса в частном секторе, подъехала машина.
Данил тут же вышел, а я, вздохнув, вытащила из шкафчика над рабочим столом, заваленным гаечными ключами, гайками, болтами и прочими запчастями, сверток с обычными пустыми пакетами.
Иной раз мне начинало казаться, что местонахождение тех или иных предметов именно здесь я знала намного лучше своего брата. По крайней мере, навести относительное подобие порядка в его святая и святых в самые кратчайшие сроки, могла только я. И Дан уверенно этим пользовался.
Брат… Странное, наверное, определение родства для таких, как мы с ним. Вот если бы его мама официально вышла замуж за своего первого мужа, который приходился троюродным братом моей мамы, вот тогда некое родство действительно имело бы место быть. А так, сейчас, Данил Пархин, забавный лопоухий и очаровательный парень, не выглядевший на свои двадцать восемь лет, приходился мне, как говорится, седьмая вода на киселе. Даню его мама родила от второго брака, а сейчас его вообще воспитывал отчим…
Мы с ним даже не кровная родня. И всё же, какие-то узы имели место быть. Особенно на фоне того, как забавно подшутила над нами природа, одарив нас обоих огромными синими глазами, которыми брат очень гордился и считал их наградой, в то время как я – исключительно своим наказанием.
От сбора пустых, отвратительно пахнущих спиртом бутылок отвлек шум заезжающей в гараж машины. Серебристая «Тойота», не новая, но и не старая, торопливо погасила фары, едва оказавшись стоящей по центру «ямы» под ней. Стоящий у рабочего стола Даня махнул рукой, владелец авто заглушил мотор. Щелкнул рычажок, брат привычно открыл капот… и тут же над ним загорелись сотни ярких лампочек в подвесной лампе, вставленной в пустую покрышку вместо абажура. Походило это на помесь гаражного креатива и хирургического светильника в операционной, но смотрелось здорово.
У Данила вообще все тут было так. Просторный гараж, куча инструментов на стене, подъемные тяжелые ворота, смотровая двухуровневая «яма», выдвижной столик и подобие шконки, висящей на стене на длинных толстых цепях.
Брат зарабатывал здесь, осматривая чужие машины и выискивая их недостатки у тех, кто не мог изыскать средства на хороший автосервис для своего «железного коня». Да и вообще, Даня был автомехаником от бога, как и мастер на все руки во всем остальном.
Правда, если бы еще он при этом не пил…
Но, увы. Это было лишь моим мнением, которое ни на что не влияло. Дане и его друзьям нравилось проводить время именно так, в постоянных разгулах и редких рабочих днях. И повлиять на них уже было невозможно. Впрочем, не только на них.
У каждого есть свои причины того или иного поведения, свои сформировавшиеся привычки и личностные предпочтения. У кого-то они лучше, у кого-то хуже… А есть и такие, о которых и вовсе вспоминать не стоит.
– Хорош, хорош, – послышался тем временем голос брата, ставшего вдруг непривычно сосредоточенным. Он всегда становился таким, когда речь шла о работе, которую, не смотря на свою любовь к свободе и выпивке, он предпочитал исполнять работу в двух вариантах: либо хорошо, либо не делать ее вообще. – У дилера брал?
– Э, нет, – раздался в ответ мужской смешок. – Брал бы в салоне, там бы и ремонтировался по гарантии. Я еще не настолько разбогател, чтобы выхватывать новенькие иномарки прямо с конвейера.
– Еще? – хмыкнул Даня, пока я, машинально прислушиваясь к их разговору, мало понимая, о чем идет речь, закатала рукава джинсовой рубашки, стянула волосы в узел и привычно взялась за уборку, не привлекая к себе внимания. – Неужели повышение светит?
– Мечтаю о «лестнице в рай», – озвучил клиент непонятную фразу. – Пока доверили только стажировку на втором этаже, а там сказали, глянут по итогу. Админ – отъявленная стерва, пришлось лично одному из шефов намекать. А тот не дурак, выгоду «на раз» сечет. Пока проверяет, дальше видно будет.… Ну что там? Слышишь, троит?
– Да не глухой, – фыркнула в ответ братец. – Разберемся. Не маячь на горизонте, иди, покури пока.
– Не вопрос, – спокойно откликнулся тот. И воцарилась тишина, прерываемая только негромким бурчанием Данила, звяканьем инструментов, да тихим периодическим шипением. Я не обращала на происходящее внимания, пока над ухом не послышался негромкое. – А неплохо справляешься.
Я бы подпрыгнула от испуга, но многие годы работы уже давно отучили меня реагировать на всякого рода вопросы, заданные неожиданно и в тесной близости. Правда, сейчас я находилась отнюдь не на рабочем месте.… И потому я повернулась.
Меня с интересом рассматривал невысокий шатен, приятной внешности, спортивного телосложения, одетый в черные джинсы, белую футболку и коричневую кожаную куртку. Вполне обычный парень лет двадцати пяти на вид.
– Работала раньше? – кивком указав на четыре пивных бутылки, зажатых между моих пальцев за горлышки, уточнил он.
– Да, – ровно отозвалась, отправляя пустую тару в пакет, уже забитый мусором. Завязав его, отнесла на улицу и, вернувшись, принялась складывать в стопку на старом подносе грязную посуду. И невольно поинтересовалась. – Так заметно?
– Ну, для непосвященных людей ты просто очень ловкая, – улыбнулся клиент брата, однако наблюдал он по-прежнему лишь за моими руками, а не за тем, на что обычно обращали внимание остальные. И потому я расслабилась. – А вот я-то профессиональную выучку официантки вижу сразу. Где трудилась?
– Полный список? – невольно улыбнулась я, стирая мокрой тряпкой остатки пепла со стола. Заметив кивок, тихо фыркнула. – Много где. Начинала с летних кафе, потом в кофейнях, обычных кафе… Последним местом работы стала «Андромеда».
– Нехило, – вскинул брови парень. – Богатое местечко. Сейчас трудишься?
– Нет, уволилась, – отрицательно качнула головой и унесла посуду в другой конец гаража там, где стояла раковина. Однако водопровод снова не работал, так что мытье посуды пришлось оставить на потом. Кое-как прополоскав тряпку водой из бутылки, вернулась обратно и, не обращая внимания на задумчивый взгляд шатена, принялась оттирать лакированную, местами облупившуюся поверхность «шконки».
– Сколько же тебе лет?
– Двадцать три, – машинально ответила. И только потом, сообразив, кому я это сказала, выпрямилась, невольно хмурясь. – Это что, допрос?
– Да нет, – открыто рассмеялся парень. – Просто хотел предложить тебе работу.
– Где? – вопрос вырвался сам собой. Пришлось прикусить язык, ругая себя за неуемное любопытство. Возвращаться к должности официантки после произошедшего мне не хотелось абсолютно, однако памятуя о том, что расчет на прежнем месте мне выдали смехотворный, да еще и рекомендации оставили ужасные, приглашение на работу пришлось кстати.
И всё-таки… Не смотря на обширные дыры в семейном бюджете, хотелось поискать место поспокойнее.
– Алик в «Максимусе» пашет барменом, – прокомментировал братец, разыскивающий что-то на столе с инструментами. – Риш, я б на твоем месте согласился! Обалденный клуб.
– Никогда не слышала, – удивленно мотнула головой, хотя название показалось смутно знакомым. – К тому же, я не работала в клубах.
– Не слышала? – глаза парня по имени Алик удивленно округлились. – Серьезно, что ли? Это же «Максимус»!
– О-о-о, «Максимус», – послышался вдруг заунывный, напевный голос откуда-то снизу. – Любимое, обожаемое и самое модное место сборищ золотой молодежи… Разгул, запой и отвязные тусовки, мой личный, недосягаемый вертеп!
– Шут, – невольно вздохнула я, машинально перехватывая мокрую тряпку поудобнее. – Так ты здесь!
– Соседка, не бухти, – фыркнул парень, поднимающийся по ступенькам из смотровой ямы, на втором ярусе которой, насколько я помнила, стояла раскладушка, где обычно после пьянок и спал этот раздолбай в кедах. Взлохматив густую темную шевелюру, парень широко зевнул, потер глаза и поприветствовал Алика рукопожатием. А потом обратился ко мне, многозначительно сжимающую в руке нехитрое орудие мести за издевательство над бедным Полканом. – Ша, Риш! Я все понял и твоего любимого пуделя больше трогать не буду.
– Смотри у меня, – пригрозила я ему, но все-таки швырнула скомканную тряпку в парня, когда заметила его ухмылку и полное отсутствие стыда во взгляде нахальных карих глаз.
– Моя любимая футболка, – обиженно пропыхтел Шут, прозванный так много лет назад именно за свою любовь к творчеству группы «Король и шут» и одежду именно с их символикой. Отшвырнув ногой мокрый комок, он пожаловался Алику, наблюдающему за нами с явным интересом. – Не бери ее на работу. Она вам всех клиентов распугает своими занудными речами о вреде пьянства и разгульного образа жизни.
– Шут, я и не собиралась соглашаться, – невольно сложила я руки на груди. – Мне надоело работать официанткой. Хочу найти спокойное место. Алик, извините, спасибо за предложение, но я не могу на него согласиться.
– Ну, с такой внешностью, я бы удивился, если б к тебе не приставали, – окинув меня взглядом с ног до головы, откликнулся парень, явно сообразивший, что я на самом деле имела ввиду. Я раздраженно передернула плечами. Как бы я не старалась, привыкнуть к такому я так и не смогла. – Ты хорошенькая. Шут, твоя подруга?
– Детства, – зевнул парень, прикладываясь к бутылке с выдохшейся минералкой. – Исключительно детства, того незабываемого бурного времени, когда мы вместе лазили по деревьям, я дул на ее разбитые коленки, уговаривая не реветь, а она штопала мои подранные штаны. Я ж девиц с характером люблю, ты знаешь. А Аришенька у нас девочка милая, скромная, сомнительные знакомства не водит и алкоголя даже не касается. И вот за что ее любить?
– А тебя и не просят, – фыркнув, вмешался братец, не вылезающий все это время из-под капота серебристой иномарки. – Не ценишь ты наше сокровище. Я б вот оценил, да кровные узы не позволяют…
Я невольно поморщилась, наклоняясь, чтобы поднять брошенную тряпку, на самом деле пряча свое выражение лица. Я не любила, когда Данил такое заявлял. Иногда казалось, что он говорит на полном серьезе, и наше с ним якобы родство кого и останавливало от попытки начать отношения, так только не его.
Это пугало. Однако Данил, не смотря на частые разговоры, никаких попыток не предпринимал, и только поэтому мы с ним продолжали общаться. Домогательств мне итак всегда хватало со стороны.
– Так нам такие и нужны, – посмотрел на меня Алик, обаятельно улыбаясь. – До двадцати пяти лет, с опытом работы, привлекательной внешностью и без вредных привычек. Других в «Максимус» не берут. Начальство привыкло во всем держать марку.
Скептический хмык вырвался как-то сам собой.
Понимаю, для чего им нужны хорошенькие официантки… Другим в клубе, где тусовались дети богатых родителей, явно нечего было делать. Я слышала от девочек на работе о таких местах. Как и о том, что официанток в них за людей не считали – оскорбления и унижение всегда являлись чем-то нормальным. И самое обидное в том, что девочки не стеснялись такого положения вещей, говоря, что за те зарплаты, что там получают, можно спокойно стерпеть все.
В том числе и зажимание по углам, за которые особо богатые клиенты охотно доплачивали, а руководство, получая свою выгоду от довольных обслуживанием клиентов, спокойно закрывало на это глаза.
И мне сейчас, по собственной доброй воле пойти туда, где все перечисленное, учитывая специфику заведения и его контингент, процветало в несколько раз активнее, чем в каких-либо других местах?
Нет уж, благодарю покорно.
– Ариша… Арина, я правильно понял? – заметивший мое недоверие, обратился ко мне клиент брата и, дождавшись моего кивка, спокойно и без каких-либо обид пояснил. – Арин, я догадываюсь, о чем ты подумала. И могу со всей уверенностью сказать, что ты не права. У нас клуб… отличается от остальных. У нас два владельца и, поверь, железобетонное правило «не трогать персонал» блюдется свято. Шеф, что один, что второй, хамства в адрес своих работников терпеть не будут ни от кого, будь их клиент хоть владельцем всего города. Тут недавно один такой разгульный молодец, не смотря на запрет, решил полапать официантку… А начальство было не в духе. Так этот молодчик вместе со своими гостями прямо посреди вечеринки резко покинул вип-комнату – их просто спустили всех с лестницы на глазах остальных посетителей.
У меня глаза расширились от удивления.
Да кто в добром уме будет так обращаться со своими клиентами? Да еще из элиты? Это же банально не выгодно!
– «Максимус» считается странным заведением, – задумчиво добавил Даня, продолжая ковыряться в двигателе. – Там свои правила и свои законы. И начальству как-то плевать на общепринятые нормы… Не, я уважаю чуваков. Сами отстроили, сами открыли, сами раскрутили. Да привилегированные детки в очередь выстраиваются, пища от восторга и желая именно там скрасить свой вечерок! Риш, я б согласился. И зарплата хорошая, и никто не тронет опять же.
– Спасибо, но нет, – упрямо качнула я головой, не веря во все то, что мне рассказали. Ну не бывает такого, уж я-то точно могла это утверждать!
– Не торопись, ладно? – неожиданно попросил парень и, достав из кармана визитку с ручкой, записал на ней номер телефона. – Подумай хотя бы до вечера. Если что, позвони мне, я договорюсь с админом. Правда лучше поторопиться – завтра уже, скорее всего вакансия будет занята. Желающих много.
– Тогда зачем уговаривать именно меня? – спросила, но красивую, изящную визитку с изображением неоновой вывески всё-таки приняла.
– У нас слаженный коллектив, – просто пожал плечами Алик. – Я видел, как ты прибиралась, и не сомневаюсь, что ты можешь, а главное, хочешь работать. К тому же, по требованиям подходишь, по характеру спокойная… Как раз то, что нам надо. Подумай, ладно?
– Я подумаю, – просто кивнула, пряча визитку в карман, и обратилась к зевающему парню. – Шут, ты домой пойдешь?
– А чё по времени?– рассеянно провел рукой по волосам парень. Оценив цифры, на которые указывали стрелки настенных часов, – он задумчиво хмыкнул. – Пять.… Ну, пошли, подруга. Мож в кой-то веки дома найдется, что пожрать. Дань, не прощаемся. Алик?
Пожав парню руку, сосед вышел на улицу, а я, кивнув и попрощавшись с братом, тоже покинула гараж, задержавшись только, чтобы погладить пса, который трусливо метнулся в сторону, едва завидев моего запойного соседа.
И уже по дороге домой, до которого нам было идти почти полчаса неспешным шагом, все-таки не удержалась от вопроса:
– Шут, скажи.… А владельцы «Максимуса» действительно такие… необычные?
– Ты им сейчас польстила, – отозвался парень, сунув руки в карманы потертых джинсов, пиная подвернувшуюся под ногу банку из-под газировки. – Там такие челы… Я от зависти готов удавиться своей коллекционной футболкой с «Горшком»!
– А что в них такого? – невольно удивилась я, искренне не понимая.
Я видела разных владельцев питейных и общепитовских заведений. Злые, желчные тетки в возрасте, жадные и скупые армяне, солидные пузатые дяденьки и даже элегантно выглядящие мужчины. Но кто же мог владеть элитным клубом, если не такой же человек?
– Ты помнишь, я тебя затащил пару лет назад на выставку мотиков на набережной? – хмыкнул вдруг парень, не ускоряя ленивого шага. Благо торопиться нам было все равно некуда, а теплая сентябрьская погода вполне позволяла неспешно прогуляться.
– Помню, сколько туда стоил вход, – невольно вздохнула я. – Но да, помню. Там было красиво.
– А помнишь тот шикарный «Харлей», на который я пускал слюни и молился? – усмехнулся Шут, которого на самом деле звали просто Лёша.
– С которым не давали даже сфотографироваться? – припомнила я всю степень печали моего друга детства по этому поводу.
– Ага, тот самый, – кивнул Шут и ухмыльнулся. – И того рыжего детину помнишь?
– Который скинул двух парней прямо в реку, когда те, наплевав на запрет, решили пощупать мотоцикл? – припомнила я огромного байкера, который пришел в ярость, увидев двух нахальных пареньков рядом с дорогущим мотоциклом. Меня тогда еще удивило, как спокойно к этому инциденту отнеслась охрана выставки… В голове будто что-то щелкнуло. – Подожди, Лёш… Ты хочешь сказать, что он…
– В точку, Ришка, – довольно гоготнул Шут. – Именно вот этот байкер и есть один из владельцев «Максимуса». Там половина мотиков с выставки ему принадлежала. Часть – его банде. Ну, помнишь, тусовалась там колоритная такая группка?
– Которыми ты еще восхищался? – удивленно спросила я. Да, я их помнила. На фоне обычных толстых рокеров с неопрятной одеждой, некрасивыми патлами и бородками, группа молодых, ухоженных парней в косухах и банданах выглядела весьма… странно. И непривычно.
– Да я прусь с Харлея и его банды, – произнес вдруг парень с каким-то уважением и уточнил. – Харлей – прозвище рыжего. Он и его друг, Михаил Алехин, кажется, еще колледж закончить не успели, как начали строительство клуба. Они оба детки богатых родителей, одолжили начальный капитал, открыли свой бизнес и быстро вышли из тени своих предков. Отсюда и вседозволенность – кого им, нахрен, бояться, если они сами огромные бабки зашибают? А байкерская натура, она, знаешь, чужое мнение в игнор пускает… Плевать им, короче, Риш, на всех остальных богатеньких сынков и их выверты. Сказали, будет по ихнему, значит так оно будет. А тех, кто не согласен, ждет что-то типа окунания в реку, не смотря на бабки, регалии, связи и прочую хрень.
– Весьма странные… рокеры, – задумчиво произнесла, пытаясь осознать то, о чем мне поведал сосед. – И все-таки. Так ли уж они отличаются от остальных? Байкеры в основном неприятный народ.
– Меня как-то Алик провел в «Максимус», – покосился на меня парень. – Там круто. И там работает почти вся банда Харлея. Ришка, прикинь – золотые детки и сами вкалывают! Каков разрыв шаблона, а?
– Да уж, – невольно согласилась я, застегивая пуговицы на своей джинсовой рубашке – к вечеру становилось прохладно. – И все-таки…
– Недоверчивая душа, – фыркнул парень, устремляя взгляд в небо, совершенно не глядя себе под ноги, благо мы проходили по тихой, пустынной улице частного сектора. – Рок – это состояние души, а не призыв вести себя, как наглая, бухая, жирная свинья. Не, Харлей бухает так, что моя пропитая печень тихо поскуливает от границ ею неизведанных. Да только, он может себе это позволить – употреблять в компании образованных приятелей в банданах дорогущий коньячок, да раскатывать на коллекционном байке. Короче, Ришка, они отъявленные рокеры. Но рокеры из элиты, с башкой на плечах и прочными принципами. «Своих» они в обиду не дадут, башку даю на отсечение. В том числе и персонал. Да и зарплаты там, ни чета твоей «Анромеде»… Кстати, чё уволилась-то?
– Да просто, – пожала я плечами, машинально сунув руки в задние карманы черных джинсов. – Две недели учебы прошло. Трудно совмещать. Второй курс ведь уже, не первый.
– Ты сейчас кому туфту в уши пытаешься напихать, соседка? – скептично посмотрел на меня Лёша, останавливаясь возле дороги. – Ты с четырнадцати лет по забегаловкам с подносом мотаешься, спишь по три раза в неделю и нифига. Круги под глазами, да легкая головная боль, плюс все экзамены на «отлично». И тут покидаешь хлебное местечко якобы из-за универа? Ришка, педагогику свою другим чеши.
– Шут, я, правда, ничего не успеваю, – улыбнулась я и, увидев разрешающий сигнал светофора, потянула парня за собой на дорогу. – Я не для того в университет поступала, чтобы так и остаться работать официанткой. Я хочу получить хорошее образование и хорошую работу, где не придется таскать горы грязной посуды и терпеть хамское отношение клиентов.
– Тогда иди в «Максимус», – хмыкнул Шут, шлепая подошвами старых кед по брусчатке тротуара, проложенной вдоль всей улицы. – Там тебе точно ничего не грозит. Ришка, без бабла вы с батей просто и печально сдохнете. У меня хоть маман вкалывает, пока предок в запое, я перебиваюсь с подработки на подработку. Твой-то, сколько получает?
Я поморщилась, но не ответила, признавая правоту друга. Нормальной работы отец лишился почти год назад после смерти бабушки, своей матери – та хоть как-то его в руках держала. Меня же он не слушался, увы. Командовать я никогда не умела, да и… не могла. Просто не могла.
Я знала причину его постоянных запоев, понимала его, как никто другой. И прощала, не смотря на беспорядок, творившийся у нас дома, печальную финансовую ситуацию в нашем семейном бюджете и собственную нелегкую жизнь.
И все-таки, я старалась особенно об этом не думать. Топиться в жалости к самой себе не было никакого смысла. Жить-то как-то надо, верно?
– Ладно, соседка, – едва мы свернули к нашему дому, широко зевнул Шут. – Если мой предок у вас, гони его нахрен в шею, а то мать опять на меня всех собак спустит. Лады?
– Лады, – пожала я плечами. – Но лучше ты сам его забери. Хорошо? И… ой!
– Ри-и-иш? – удивленно посмотрел на меня Лёша, точнее на то, как я прячусь за его спину, торопливо утягивая назад, за угол двухэтажного кирпичного дома. – Ты какого икса в партизана поиграть вздумала?
– Да я не играю, – невольно поморщилась, выглядывая из-за угла, с отвращением и испугом одновременно разглядывая новый черный «мерседес», припаркованный возле детской площадки во дворе, образованном тремя обычными двухэтажками и одним гаражным массивом. Я точно знала – этого авто тут раньше никогда не было! Да и номера слишком знакомы… – Шут, просто… Открой дверь и подержи, ладно?