Закон тайги. Из записок охотоведа
- -
- 100%
- +
– Мужики! Заяц! Заяц! – кричал он, провалившись в снег.
«Бух! Бух!» – выстрелил Валеркин отец.
Два столбика снежной пыли вокруг зайца, и… тот продолжает нестись по сугробам мимо стоящих мужиков.
«Бух! Бух! Бух! Бух! Бух!» – загремели выстрелы.
Заяц прыгает вправо. Влево, опять вправо. Его выдают чёрные кончики ушей и фязные подошвы лап. Заяц весь белый и никакой не русак. Самый настоящий беляк.
Валерка наблюдал за пробегавшим метрах в пятнадцати от него зайцем. Но почему охотники больше не стреляют? Потому что у всех закончились патроны, и они судорожно пытаются перезарядить ружья. До зайца уже двадцать метров… Тридцать метров. В него целится один Алексей, ведёт за бегущим зайцем стволом своей одностволки. Долго целится. Наверняка промажет!
Заяц снежным комом перелетает через межу. Выстрел! Заяц переворачивается через голову и жалобно кричит. Но бежит дальше, волоча перебитую заднюю лапу. В этот момент все увидели, как наперехват зайцу от леса мчатся Будило и Альфа. Выжловка легче, поэтому меньше проваливается, быстро сокращая расстояние с зайцем.
Вот Альфа пытается схватить беляка. Он пытается уйти, резко разворачивается перед мордой собаки, бросается в сторону. Клыки Альфы прихватывают нежную заячью шкурку. Рваные куски шкурки волочатся по снегу за зайцем. Альфа визжит от досады. Будило вылетает прямо перед зайцем из-за стога. Заяц набегает на кобеля, и вот уже Будило перехватывает его пастью в области позвоночника. Резко трясёт башкой, ломая кости. Секунда – и зверёк мёртв.
– Будишка! Молодец! Хороший мой, ай да Будишка! Давай ко мне, давай нам зайчика! – довольный Василий позвал выжлеца.
Кобель остановился в нерешительности. Обмякшая тушка свисала из пасти. Он видел бегущую к нему Альфу и улыбающихся людей. И тут он развернулся и рванул за стог сена, пытаясь на бегу заглотить добычу.
Лицо Василия исказилось от злобы.
– Ах ты м… ло! – крикнул он кобелю.
Охотники, все вместе, проваливаясь в снегу и матерясь, побежали к стогу, за кобелём. Тот от них. И так они бегали вокруг стога друг за другом. Круг, ещё круг, ещё. Остановились. Выжлец с зайцем в пасти по одну сторону стога, гончатники – по другую.
– Нужно этого гада в клещи взять. – Афанасий вытер пот со лба. – Разделимся на две команды, окружим стог с двух сторон и…
Через несколько секунд Будило был зажат между стогом и людьми, пойман, вдавлен в сено.
– Отдай зайца, зараза! – Афанасий пытался вытянуть из пасти выжлеца добычу. – Отдай!
Будило в ответ только рычал, по-прежнему пытаясь проглотить целиком всего зайца.
– У, гад! – Афанасий замахнулся на него кулаком.
– Не надо. Пусть Василий, хозяин, зайца отберёт!
Василий взялся за заячьи лапы и слегка потянул к себе тушку.
– Отдай, Будило! Молодец, хватит. Отдай!
Выжлец сделал большой глоток, отчего основная часть заячьей тушки исчезла в пасти, что окончательно вывело Василия из себя, и он резко ударил Будилу между глаз тяжёлым кулаком:
– Отрыщь, сволочь! Отрыщь! – ещё удар.
Глаза выжлеца налились кровью, он зарычал на хозяина, не выпуская зайца из пасти. Ещё удар. На этот раз в ответ на действия хозяина кобель попытался укусить ею за руку, но этой секунды Василию хватило, чтобы выдернуть зайца из пасти кобеля и кинуть мужикам.
– Сволочь! На хозяина! – Он ударил Будилу ногой в бок.
Кобель от удара вскочил и, понимая, что проиграл, поджал хвост, норовя убежать.
– На, получи! – Новый удар ногой по собачьему заду пришёлся на самое больное место. Будило завизжал от боли.
– Хватит, Вась, щенков у выжлеца не будет. Успокойся, трофей у нас. – Афанасий, держа за ноги зайца, продемонстрировал сильно помятую тушку всем присутствующим.
На добычу страшно было смотреть. Шкурка разорвана, тушка в крови и слюне Будилы. Из боков торчат кусочки рёбер и внутренностей. Но охотники этого не замечают – их охватил азарт удачи, победы. Они поздравляли друг друга.
– С полем тебя, сын! – Отец сжал Валеркину руку. – Иди, мужики тебя поздравят. – Он подтолкнул Валерку к охотникам, слегка ударяя по спине.
– С полем, пацан! С полем. – Каждый из них хлопнул Валерку по плечу. – Настоящий из парня охотник получится. Целый день с нами выдержал!
Эти слова наполнили Валерку гордостью. Он посмотрел на отца – тот был счастлив за сына.
– Хватит, пошли в деревню. Скоро стемнеет. – Охотники гурьбой направились к деревне. Разговаривали, смеялись. Забытый всеми Будила сидел посреди поля, выделяясь чёрной точкой на белом снегу, боясь идти за хозяином. Вдруг снова попадёт…
Через два часа картошку, тушённую с зайчатиной, поставили на капот «Победы», прямо в кастрюле, заранее постелив кем-то взятую из дома старую скатерть, на которой заботливо разложили нехитрую закуску: солёные огурцы и помидоры, квашеную капусту, сало, хлеб и прочие припасы. Открыли бутылку водки и наполнили стаканчики.
– Дай Бог, не первую и не последнюю, – сказал Валеркин отец, и все выпили.
Проголодавшиеся охотники с удовольствием закусывали картошкой с заячьим мясом. Угостили хозяйку дома.
– Кто же из вас, наконец, зайца добыл? – спросила она.
– Лёха, кажется, последний стрелял. – Афанасий кивнул на сына.
– Сразу насмерть или как? – допытывалась старуха.
– Нет, только подранил. Его кобель поймал.
– Это тот, что на борова похож? Молодец. Нужно ему косточку заячью дать. А где он? – Хозяйка оглянулась. Будилы рядом не было.
– Будило! Давай сюда! Иди, мой хороший! – позвал кобеля позабывший все обиды Василий. – Ему цены нет. У Будилы голос что песня. А как он гоняет! А полаз какой, а вязкость! Нет такого выжлеца на весь район. А ты – «боров»! – Василий сделал вид, что обиделся на хозяйку. – Будило, где же ты? Иди ко мне!
Кобель, виляя хвостом, подошёл на зов, прижался к ноге.
– На, милый, поешь! Устал небось за день. Набегался! – Василий дал кобелю кусок хлеба.
Будило проглотил его одним махом и облизнулся. Получил ещё кусок. Выжлец был прощён. Все забыли, что он не отдавал им зайца.
– Хороший кобель. Настоящий гончак! – Валеркин отец потрепал Будилу за ушами. – А мы все – гончатники. Вот вы, хозяйка, знаете, кто такие гончатники?
Та отрицательно покачала головой.
– Гончатник – это охотник, имеющий гончих собак и охотящийся с ними.
После слов отца Валерка решил стать не просто охотником, а непременно охотником-гончатником.
За первым медведем
Осенняя практика в охотхозяйстве нашего института подходила к концу. Сданы последние зачёты. Впереди каникулы – весь сентябрь. Целый месяц, причём один из самых охотничьих.
Я решил, что начало каникул проведу, охотясь на медведя в одном из районов Кировской области, где живёт знакомый лесник дед Иван с бабой Дашей. Впрочем, решил не я один, а со своими друзьями по учёбе Александром и Валерием. Идея поездки родилась после лекций по любимому предмету «Технология добычи». Наш преподаватель Александр Петрович так обстоятельно и увлечённо рассказывал об охоте на медведя, что нам, в ту пору студентам третьего курса, казалось: возьмём косолапого без проблем.
– При охоте на овсах на лабаз надо заходить с центра поля, а не ходить вдоль края, – говорил, бывало, Александр Петрович. – Одежду нужно иметь чистую, не пахнущую потом, стираную и высушенную на ветру подальше от жилых построек. А вот валяться перед охотой в коровьем навозе, как поступают некоторые охотники, совершенно необязательно…
Это мне помнится и сейчас. Впрочем, как и многое другое, что закладывали в нас в Кировском сельхозинституте, где готовили кадры биологов-охотоведов для всего Советского Союза.
Деду Ивану заранее послали письмо с просьбой выкупить для нас лицензию на медведя, но, честно говоря, опасались, что забудет. Водился за ним грешок – любил выпить. Но была не была, едем!
От Кирова нам предстояло ехать всю ночь на север области. Только под утро поезд приходил на нужную станцию. В общем вагоне (никакой другой мы не могли себе позволить) народу, как всегда, было битком. Я забрался на самую верхнюю полку, где обычно возят багаж. Положив под голову рюкзак, попытался заснуть. Но было жарко и душно. Я, закрыв глаза, просто лежал и думал о предстоящей охоте. Представлял, как сажусь на лабаз, заряжаю ружьё, сижу, осматривая овсяное поле. Вот выходит медведь. Огромный, как копна. Целюсь в лопатку, стреляю. Медведь рявкает, падает на землю и остаётся лежать неподвижно. Начинаю спускаться с лабаза. Тут я, наверное, задремал. Поезд резко дёрнулся, рюкзак полетел на головы пассажиров, а я чуть не упал с полки и едва успел упереться рукой в потолок.
Всю оставшуюся часть дороги мы провели в тамбуре. Курили и обсуждали предстоящую охоту. Обговорили всё. Единственное, на чём споткнулись: куда девать столько мяса?
От станции до деревни около двадцати километров. Утро выдалось прохладное, и, выйдя из тёплого вагона, мы продрогли. Но уже через несколько минут ходьбы по размытой дороге стало жарко. Ведь на себе тащили почти неподъёмные рюкзаки с едой, патронами и многими другими вещами, необходимыми в лесу. Плюс ружья.
Дорогой часто останавливались, отдыхали. До дома деда Ивана дошли под вечер. Оказалось, наше письмо он получил и знал, какого числа мы будем у него. Дед не скрывал радости по поводу встречи, и пока мы разоблачались, ополаскивались, он суетился на кухне, подгонял бабу Дашу:
– Ставь самовар, вари картошку, ребята молодые, здоровые, с дороги устали, есть хотят!
Мы сидели на крыльце, отдыхали. Наверное, счастливее нас в этот момент людей не было. Позади ещё один год учёбы, мы уже четверокурсники! Впереди – охота и поездка домой к родителям. Словом, сплошная благодать!
Баба Даша тем временем накрыла на стол. Сколько здесь было всякой вкуснятины! Солёные и маринованные огурчики, капуста квашеная, мочёная брусника, мёд, варёные яйца, картошка, жареные караси… На привезённую нами из города варёную колбасу, считавшуюся тогда дефицитом, и смотреть не хотелось.
Достав захваченную с собой бутылку водки, уселись за стол. Дед разлил водку по стаканам. С хитрой улыбкой спросил:
– Ну что, на медведей приехали?
Мы утвердительно закивали в ответ.
– Тогда за ваше здоровье, ребята!
Усердно жевали всё подряд: огурцы, грибы, картошку, карасей…
– Между первой и второй перерывчик небольшой, – с той же хитроватой улыбкой объявил дед, подняв наполненный стакан. – Ну что, ребятки, лицензию я вам выкупил, путёвку у охотоведа районного взял. Ещё раз дай вам Бог здоровья…
Потом мы опять сидели на крыльце и курили.
– Как дела в институте? – нарушил молчание дед.
– Дела, дед, у прокурора, а у нас делишки, – ответил за всех нас Александр. – Всё нормально. Экзамены и практика позади. Мы теперь на четвёртом курсе. А помнишь, как ты нас из леса выводил? Мы тогда на первом курсе были. Два дня блуждали по вятской тайге. Молоды-зелены были…
– А сейчас взрослые? И медведей не испугаетесь? – спросил дед.
– А что их бояться? Выйдет – убьём! – вмешался я в разговор.
– Ну-ну. Вот вас прошлый год не было. А осенью медведица местного тракториста из соседней деревни поломала. Рассказать?
– Валяй! – сказал Валерка.
– Пошёл он со своим другом в лес, я точно не знаю зачем. Из оружия – один топор на двоих. В лесу их медведица и подловила. Давай тракториста ломать. Сгребла и катает по земле. А дружок бегает и бьёт медведицу обухом топора по голове. Не испугался, не убежал. Медведица катала, катала тракториста, всего искусала. А потом бросила его и наутёк. Дружка не тронула. Как медведица убежала, дружок взвалил товарища на спину и потащил в деревню к фельдшеру. Как принёс, тот очнулся и спрашивает: «Где медведица?» А друг его отвечает: «Убежала». – «А ты её не бил, что ли, топором?» – «Как же, бил, и всё обухом». – «А почто обухом, а не лезвием?» А тот и отвечает: «Чтоб шкуру медведю не попортить».
Тут мы все разом рассмеялись.
– Вот как оно бывает, – подвёл итог дед. – Сейчас видеть друг друга не хотят. А были, как вы, тоже неразлейвода.
– У нас такого не будет, мы профессионалы. Охотоведы. Точно медведя уложим, дай срок, – ответили мы почти в один голос.
– Медведя-то много? – спросил я у деда.
– Да куда ему деться. Много. Кому сейчас медведь нужен? Теперь каждый норовит лося стрелять. Мясо получше, да и хлопот меньше. Завтра пройдёте по полям, сами посмотрите, как овёс нынче медведи потоптали. Сейчас самое время для охоты.
Вышла баба Даша:
– Старый, хватит ребят байками потчевать, а то они и до своих медведей не доберутся! Пусть ложатся, я им в чулане постелила, на полу.
Раздевшись, улеглись на чистую постель. Усталость взяла своё, и мы быстро заснули…
Когда встали, дед Иван уже орудовал на кухне: накрыл на стол, заварил крепкого чаю и поставил на стол бутылку самогонки. Как только мы вошли на кухню, он тут же предложил опохмелиться. Мы отказались. От одного вида самогонки бросило в дрожь. А вот деду хоть бы что. Он налил, крякнув, выпил и, закусив грибочком, стал разливать чай. Баба Даша, войдя с ведром парного молока, сказала:
– Что, старый, с утра лечился? Вы его, ребята, не слушайте. Не пейте, у вас охота серьёзная. Выпейте чайку или простокваши. Сейчас я вас блинами угощу.
С этими словами она взялась за дело. Вскоре блины были готовы и выставлены на стол. Мы с Валерой наелись быстро. А у Сашки, по его словам, при виде блинов проснулся зверский аппетит. Он уминал блин за блином, обильно смазывая сметаной, которую черпал из большой глиняной миски деревянной ложкой. Дед Иван разговорился.
– Вы, ребята, сейчас на охоте не усните. А то в прошлый раз были двое из города. Как и вы, на медведя приезжали. Жили у охотоведа. Вечером хорошо поддали, утром полечились, здоровье поправили. Да, видно, перестарались. Когда на лабаз сели, их и разморило. Один возьми и засни. Так на землю с лабаза и грохнулся. Хорошо, ничего себе не сломал, только ударился сильно. А вот приклад у ружья – хрясь и пополам. Крику было, крику! А кого винить? Только себя, – сидел и философствовал дед.
Сашка тем временем съел всю сметану с блинами и попросил добавки.
– Саня, живот-то как у тебя, выдержит? Сметана-то у нас жирная. С непривычки оно того, может конфуз произойти, – сказал дед. – Мне не жалко, ешь на здоровье.
– Ничего, дед, не волнуйся. У меня желудок медные пятаки переварит. Все будет о'кей. – И, намазав очередной блин сметаной, Саня отправил его в рот. – Ну вот, теперь можно и на медведя. – Сашка наконец поднялся. – С полным желудком и на лабазе сидеть спокойнее. А на голодный мысли разные в голову лезут.
Поблагодарив бабу Дашу за завтрак, мы пошли собираться.
Взяв ружья и всё необходимое для сооружения лабазов, вышли к овсяным полям, первое из которых было в километре от деревни. Сразу бросились в глаза медвежьи тропы по краю поля. Каждый из нас выбрал для себя место для засидки. Делали небольшие лабазы – всего из нескольких жердей. Лишь бы было на чём сидеть и куда ставить ноги. Потом решили обойти вокруг других полей и посмотреть, куда ещё ходят звери. Обнаружив подходящие места, и там соорудили лабазы. Как учили в институте: пусть медведи к ним привыкнут, и мы, в случае неудачи в первые дни, попытаем счастья здесь.
Овёс уже вызрел. На поля, кроме медведей, выходили и кабаны. По краю поля, которое было ближе к деревне, походили и подняли несколько выводков тетеревов, а когда из-под ног взлетел глухарь, руки так и зачесались. Зарядить бы ружьё дробью да побродить, пострелять боровую дичь. Но нельзя – медведь сейчас для нас главное.
Обойдя все ближайшие к деревне поля, мы соорудили десять лабазов. Часа в два дня, пообедав, уснули на краю последнего, дальнего от деревни, поля. Проснувшись, пошли на самые лучшие, по нашему мнению, места. Садиться решили недалеко друг от друга. Договорились – до выстрела: лицензия-то одна. Если выстрел, то другие уже не стреляют, пока обстановка не будет выяснена. Если выстрелов не будет – сидеть до темноты. Спустившись с лабаза, каждый должен посветить фонариком, чтобы другой не принял его за медведя.
Сидеть было неудобно. Через некоторое время стали затекать ноги. Я начал ими шевелить, то опуская, то поднимая. Потом заболела спина. Я стал крутиться на лабазе, ища для неё опору. Берёза, на которой я соорудил лабаз, оказалась жидковатой, прислониться спиной было не к чему. Ко всему прочему, дерево качало ветром. И я подумал, что так и свалиться недолго. Темнело довольно быстро. Вот-вот должны были появиться медведи. Я понемногу усиделся, нашёл точки опоры и понял, что смогу выдержать на лабазе до темноты.
Но неожиданно со стороны Саши начали доноситься странные звуки. Я долго не мог понять, что же там у него происходит. И когда наступило самое ответственное время, до меня донёсся крик:
– Я больше не могу терпеть.
Сашка спрыгнул с лабаза. Ломая сучья и держа в одной руке ружьё, а другой на бегу расстёгивая ремень, он побежал через поле.
– Ребята, я не могу, простите! Завтра поохотимся. Никуда медведи от нас не уйдут! – орал он уже на другом конце поля. Стало ясно: охота на сегодня закончилась.
Дед Иван ждал нас на улице.
– Что, касатики, как медведи? Никак не дотащите? – пошутил он. – А я вам баньку натопил. Венички запарил. Бутылочку достал. Давайте парьтесь и за стол.
Мы рассказали, что случилось с Сашкой.
– Ничего, я его вылечу, – сказал дед. – После бани водочки с солью выпьет, и всё как рукой снимет.
Парились мы долго, часа два, от души. Выйдя на улицу, сели рядом с баней на скамейку и стали смотреть на небо. Оно было чистое и всё в звёздах. Ничего не хотелось делать, даже шевелиться.
– Всё-таки, мужики, как хорошо! – сказал Сашка. – Если бы не живот, я сейчас был бы самый счастливый человек на всём белом свете… Чёртова сметана!
– Не сметана виновата, а твоя жадность, – уточнил Валерка.
…Стол опять был накрыт, в центре стоял ведёрный самовар. Сашка выпил стакан крепко соленной водки, и его передёрнуло, но он стойко перенёс процедуру лечения. С перекошенным лицом взял солёный огурец с тарелки и смачно захрустел. Подсевшая к столу баба Даша пыталась нас успокоить:
– Не переживайте вы из-за этого медведя. Нужен он вам! Ну убьёте, а может, его и есть нельзя? Больной. Вы же сами рассказывали, что такое возможно. Купите лучше у нас с дедом бычка. Замучил он нас совсем. Домой не загонишь. Чтоб его волки разорвали!
– А то правда! – оживился дед. – Купите, много не запросим.
– Ты, баба Даш, извини, но бык нам не нужен. Мы, охотоведы, мясо привыкли добывать в лесу, в тайге. А тут бык домашний. Засмеют нас. Мы уж как-нибудь на медвежатнике посидим, – ответил за всех Валерка.
В ту ночь мне вновь снились медведи. Они ходили по полю, подходили к лабазу. Я пытался стрелять, но ружьё почему-то не стреляло. Стало так обидно, что я проснулся.
На улице светило солнце. Ребята посапывали, прижавшись друг к другу. Я встал, оделся и вышел на улицу. Дед уже суетился во дворе по хозяйству.
– Проснулся? Иди, глянь быка. Вон пасётся, – вернулся он ко вчерашнему разговору.
Я посмотрел в сторону, указанную дедом. Там, на краю огорода, пасся довольно упитанный бык, совершенно чёрной окраски. Бык поднял голову, посмотрел на нас и замычал.
– Посмотри, красавец какой наш Борька, мясо слаще любой колбасы! – сказал дед.
– Извини, дед Иван, не нужен он нам, – ответил я.
– На нет и суда нет. Как хотите. Моё дело предложить. Ваше – отказаться. Иди буди ребят. А то спать здоровы.
…На лабазы сели уже в пятом часу вечера. Для этого поля трёх засидок было бы многовато, и Сашка с Валеркой решили сесть вместе.
Прошло около часа, когда я услышал за спиной чьи-то шаги. Некто остановился, засопел, втягивая воздух. Кто это был, медведь или кабан, я не определил. Но что это зверь – сомнений не было. Он минут двадцать топтался не так далеко от моего лабаза и пошёл в сторону ребят. Видно, что-то учуял. Лабаз в этот раз у меня снова был на тонкой берёзе. Я сидел на нём, как и в первый раз, раскачиваясь то вправо, то влево. Радовало одно: вокруг были свежие медвежьи выходы, а одна тропа проходила прямо под лабазом. Я чувствовал, что сегодня мне повезёт – увижу медведя. И не ошибся. Не просидел я и часа, как метрах в ста от моего лабаза, на краю поля, заметил шевеление. Медведь! И сразу же из леса на поле выбежал медвежонок. За ним второй. Отойдя от опушки метров на семьдесят, они остановились и стали скусывать метелки овса. Медведицу я не видел, но чувствовал, что она где-то рядом. Стоит и из-за кустов следит за своими детёнышами. Стрелять медведицу и медвежат я не собирался, поэтому стал наблюдать, что же они будут делать дальше. Медвежата медленно ходили по полю, лакомясь верхушками овса. Я подумал: «Пасутся, как коровы, только очень маленькие». Медведица появилась позже. Выйдя на край поля, она встала на задние лапы. Огляделась. Решив, что опасность не угрожает, пошла к ним, в глубь поля. Так вся семья двигалась в мою сторону. Меня они не замечали. Поравнявшись с моей берёзой, медвежата, видимо, насытившись, устроили игру. Они визжали и кусали друг друга. Наблюдать за ними было смешно и интересно. Но ружьё я на всякий случай, сняв с предохранителя, держал наготове. Мало ли что. С медведицей шутки плохи. Медвежата продолжали драться, и тут, видно, один укусил другого очень больно. Укушенный, пронзительно взвизгнув, попытался убежать, но второй схватил его за заднюю ногу. Так они и стояли. Один визжат и рвется, а другой его не пускал. Матери это не понравилось. Она подошла к ним и врезала лапой тому, который визжат, такую оплеуху, что шлепок, как мне показалось, был слышен на все поле. Медвежонок завизжал еще сильнее. Рванул от матери в сторону леса, прямо на мою берёзу. Бежит и визжит. Я не утерпел и рассмеялся. Тут медвежонок врезался в мою березу. Она содрогнулась, и я, потеряв равновесие, полетел вниз, одновременно нажав курок и выстрелив в воздух. Медвежонок после удара о дерево и выстрела отпрыгнул в сторону с таким визгом, который нельзя описать. Он рванул за мамашей и вторым медвежонком, которые также улепётывали в лес. Приземлившись, выстрелил в воздух еще раз. Лежал под деревом и смеялся.
Через некоторое время подошли Валерка и Сашка. Стояли и смотрели на меня, как на дурака. Первым не выдержал Валерка:
– Хватит ржать, мерин! Расскажи, что случилось? В кого стрелял?
Я, немного успокоившись, рассказал. Они заулыбались.
– А вы-то видели кого-нибудь? Я слышал, как краем леса в вашу сторону прошёл кто-то.
– Слышали, – сказал Валерка. – Но зверь на выстрел не дошёл.
Мы подвели итог охоте: всё, сегодня звери на это поле уже не выйдут. На другие идти не было смысла.
На следующий день решили караулить медведей поближе к деревне. Сашка долго убеждал нас, что напуганные звери сегодня теоретически должны выйти на ближние поля, где мы не были. Дед Иван его поддержал. Подумав, мы согласились. Тем более что это поле медведи посещали очень охотно.
К вечеру уже сидели на лабазах. Всё сделали, как учил Александр Петрович на лекциях. Зашли с центра поля к местам засидок, предварительно определив, откуда дует ветер. Одежду надели чистую, которую привезли с собой из Кирова про запас. Всё предусмотрели.
Мне достался дальний конец поля, Валерка сидел ближе к деревне, а Сашка в центре. Сашка позавидовал Валерке: у тебя, мол, угол классный, точно медведь выйдет. Не промахнись.
– Будь спокоен, только бы вышел, не промахнусь! – ответил тот.
У меня в этот раз лабаз был очень удобный. Ребята построили его на совесть. Я сел, замер и стал наблюдать, что происходит вокруг. Примерно около часа просто сидел и любовался окружающей природой. Смотрел на поле, берёзы, слушал, как шумит лес. Что может быть прекраснее на свете!
Быстро темнело. Небо затянуло тучами. Начал накрапывать дождик, и я стал подумывать об окончании охоты. Опять не повезло. Только подумал, как с Валеркиной стороны раздался выстрел. Через некоторое время второй. Наступила тишина.
«Добил», – подумал я. Стемнело полностью. Спускаться с лабаза я побоялся – вдруг подранок. Решил подождать. Еще выстрел. И сразу Валеркин крик:
– Готов! Давай сюда!
Я мигом слетел с лабаза и быстрым шагом пошёл в сторону, где сидели Сашка и Валерка. Сашка ждал меня у своего лабаза. Когда я подошёл, он посветил фонариком и окликнул:
– Что я говорил! Слышал? Готов!
– Пошли, предсказатель, – ответил я.
Подойдя к Валеркиному лабазу, мы увидели, что он все ещё сидит на дереве.
– Где зверь? – спросили мы.
– Там, метрах в семидесяти от нас. В низинке. Поздравьте меня. Я сижу, уже сумерки, думаю: «Ну всё, не вышел медведь!» Вдруг вижу – краем поля движется чёрный силуэт. Здоровый. Выцеливаю, как учили, в лопатку. Стреляю. Слышу стук, значит, пуля попала. Он упал. Вдруг как рявкнет! Живой, думаю. Вторым – стук. Вижу, готов. Посидел, перезарядил ружьё. Думаю: «Для верности нужно добавить. Зверь ведь серьёзный!» Прицелился, ещё – стук. Не шевелится. Ну я и закричал, что готов. Вот, сижу, жду вас.