Born in a morning hall

Колыбельная

В бесконечном дне начала

Всех времен и всех дорог

Колыбельку мать качала,

Кот улегся на порог.

Веял теплый жар от печки –

Кот мурлыкал и урчал.

Нежный свет лился от свечки,

Ветер за окном серчал.

И над ветром сквозь метели,

Словно тишина,

Разливалася по полю

Колыбельная одна:

«Спи, мой сокол. Спи, мой ясный.

Я ж тебе спою.

Про царевну Златовласку,

Про любовь свою.

Будет день, и будет Солнце

Радостно сиять.

Улыбнется нам в оконце –

Позовет гулять.

Это будет в день прекрасный,

А сейчас – пора.

Спи, мой сокол. Спи мой ясный –

Время ждет тебя».

«Рожденный Словом,

Творивший Небо,

Познавший Землю,

Тобой стать мне бы!

Я вынес гордость

И отдал буре.

Я создал разум,

Родивший горе.

Я выше солнца –

Ты ярче света;

Но бой не кончен,

И песнь не спета.

Я Сила, Старший!

Ты слышишь это?!…»

Но Бог молчит,

И нет ответа.

Лавина

Белое величие каменного города,

Белое забвение юных, стариков,

Белое прощение грешникам столетия,

Белое проклятие «золотых веков».

Нежная красавица, небу нареченная,

Юная невеста с гордою главой,

Дикая, неверная, до безумья древняя,

Жадная старуха с острою косою.

Белое желание вечности и света,

Белое раздумье над своей судьбой,

Белое томленье в ожиданье бури,

Белое безмолвие прямо над землей.

Саломея

О.Уайльду и его «Саломее»

Ты отверг меня.

Ты сказал: «Змея!

Прочь ползи, ядовитая кобра!

Средь живых – мертва.

В сердце – холод, мгла.

Правит телом жадная подлость.

В узких жилах – страсть.

В чёрных мыслях – грязь.

Саломея! Танцуй, Саломея!

Словно отблеск луны,

Манишь из глубины.

Но меня затянуть не сумеешь!»

Ты плевал мне во след.

И пощады уж нет,

И назад отступить я не смею.

Месть и танец сковал

Плен семи покрывал.

Саломея! Танцуй, Саломея!…

Шагающий по сорной траве

Картине Э.Уайета «Шагающий по сорной траве»

Мы все – идущие по сорным травам.

Мы оставляем в них изрядные следы.

Уводят тропы влево, вправо,

А выбрать трудно, как уж не крути.

Потертый плащ под цвет седой дороги,

Истоптанные пылью сапоги…

Вот наш наряд. Куда смотрели боги?

Как на последний Суд вообще в таком прийти?!

Хохочет за спиной немая вечность –

От стольких лет она сошла с ума.

Ей невдомек: наш путь был назван млечным;

Он опустеть не сможет никогда.

За поворотом кто-то вырыл яму –

Один из нас возможно упадет.

Пускай не трезвым, ну так точно спьяну.

(Зачем скрывать, ведь мы один народ?)

И будет больно вверх ползти и плакать,

Срывая ногти, верить в чудеса;

Да только нам предложенная плата

Окупит все за первых полчаса.

Перебирая ноты на привалах,

Уснем на миг, чтоб утром вновь начать –

Наш мир шагает в даль по сорным травам,

И просто глупо рядом не шагать.

Я подарю тебе слова,

Как бесполезное богатство.

Скажи, зачем тебе судьба?

Интриги? Копья? Чувство братства?

Зачем «чужие» и «свои»?

Забор? Собаки и границы?

Не проще в поле видеть сны?

А ты загнал себя в темницу.

В сырой и тесный каземат,

Что полон изощрённых пыток!

Открой глаза, ведь ты не раб!

Запей отравленный напиток!

Зажги закатом новый день

Ценою собственных страданий!

Не существуй! Преодолей

Банальный свод известных правил!

Пойми, о яркая звезда!

День ото дня ты всё несчастней!!!…

Ах, да. Ведь я дарю слова

Как бесполезное участье…

Весна

За моим порогом – небеса –

Серый цвет заботы и печали.

Расплескалась синяя вода,

Залила безоблачные дали.

Мне глаза настроили на свет

Цветом жизни, зелени и бури.

Вот я есть и вот меня же нет!

Я Мессия? Вряд ли божьей волей.

За моим порогом небеса –

Алый цвет зевающего утра.

Я живу, пока я не мертва.

Как узнать, где смерть, а где лишь шутка?

Рассекая ширь, летит вперёд

Мой герольд звенящей чисто песней.

Отойди, сестра, умерь свой ход!

Я – Весна, нам вместе слишком тесно!…

Шут

Твое безумие сродни фейерверку –

На ветер деньги. Всполохом огня

Взметнутся вверх бездарность, лень и с ними

Пойдет к чертям привычная вражда.

И станут все бранить нелепого героя,

Шута – придурка, скомкавшего фальш:

«У нас патетика! Трагедия! Искусство!

А он!… Эх, что с юродивого взять?!»

А шут нахально улыбнется миру

И заведет по-новой балаган:

Кривляться всласть, смешные корчить мины.

Ведь он паяц, на это он горазд.

На свадьбе плачет, горестно вздыхая;

В поминки – хохот все до тех же слез…

Шуты всегда не вовремя, ты знаешь,

Живут. Не вовремя, не долго, не всерьез.

Я не умею лгать.

Я не умею пить.

Я не хочу страдать,

Но не могу не жить.

Мне б головой в песок

Жаркий и чуть сырой.

Мне б разучиться ждать

Или дружить с головой.

Шутка ли, быть как все

И лишь мечтать о былом?!

Шутка ли, знать костей

В теле сколько моем?!

Надо б молчать, но я

Плету несуразный стих.

Надо б кричать, но я

Зарылся в углу и притих.

Может быть, это сон

Мне за мои грехи?

Может быть, я прощен

Кем-то, кто смотрит вниз?

Может быть, это – бред,

Или ума я лишен?

Может, я просто есть,

А этот мир ни при чем?

Всюду окна, окна, окна.

Чуть припухшие от слез,

Чуть застывшие от счастья,

Чуть безумные от слов.

Окна мрачные как небо

В середине зимних стуж,

Окна глупые как время,

Что шагает лишь вперед;

Окна-ставни, окна-двери,

Окна полные весны,

А еще – что не успели

Даже смыслом обрасти.

Многоцветные поляны

И пустые ледники.

Эти окна в наши души –

Только в зеркало взгляни.

… И больше нету сил идти,

И воздуха, чтобы дышать,

И где-то плачут о тебе –

Теперь на это наплевать.

И кто-то ждет твоих трудов,

И слов последних, по-мудрей.

Неловко как-то, как герой,

Ты подошел к своей черте.

И вздох последний был давно,

И смерть не кажется концом,

И почему-то в этот миг

Ты понимаешь, что живой.

И рвутся жилы в клочья, в хлам!

И страх по венам гонит кровь.

И ты вдыхаешь терпкий яд,

А выдыхаешь кислород!

И все, что правдой было – чушь!

И мир замкнулся – стал тобой.

И, умирая навсегда,

Ты умираешь как живой.

Это похоже на бред.

Это чуть слаще, чем соль.

Все, что возникнет во мне

Это разрушит с тоской.

Счастливо смотрит в лицо:

«Видишь: ты – кучка золы.

Плачешь над жалкой судьбой?

Брось, ты не стоишь слезы».

«Нет» закричать? – не поймет.

«Да» – не воспримет всерьез.

Боже, зачем ты слепил

Душу из грязи и роз?!

Нас образумить? Спасти?

Слишком великая цель.

Или справляться с людьми

Стало еще тяжелей?

Или ты понял смеясь,

Что просчитался слегка?…

Боже, прости эту блажь

Так, как прощаешь всегда.

Ты моим дыханием согрета

В безупречном холоде небес.

Ты – моя крылатая надежда

В череде нелепых адских средств.

Ты сегодня, словно грех, прекрасна,

Дышит утром шелк твоих волос,

И трепещут крылья в ожиданье

Алых блесков цвета страстных слов.

Я желаньем сны твои наполню,

Пурпуром зажгу твои глаза –

Пусть кричит, в огне изнемогая,

Белая невинная душа!…

Дай мне руку – мы основ не сдвинем,

За плечами нет у нас чудес.

Потому что ты – всего лишь ангел,

Потому что я – всего лишь бес.

Бьякуя (Сестра гения)

Поговори со мной.

Ответь мне ветром,

Пока я помню,

Как шумит трава,

Пока я вижу,

Как сияют звезды,

Пока я верю,

Что одна – моя.

Поговори со мной –

Не будь высокомерен,

На пять минут забудь

Про гений свой,

Пока я знаю

Слово и сомненье

И чем они

Различны меж собой.

Подай мне знак,

Коль звук тебя тревожит.

Оставь мазок

На чистом полотне.

Не разрушай

Иллюзию единства.

Не рви родство

По прихоти идей.

Позволь узнать

Твое теченье мысли –

Я так устала

Плавать в темноте.

Поговори со мной,

Пока сгорают спички:

Я буду жечь их

Каждый божий день.

Осень

Янтарные у осени глаза.

Сочатся медом.

Им шепчут одиноко небеса

Заснуть надолго.

Они не спят – у них на все

Свои законы.

И только желтый лист впотьмах

Танцует ровно.

Касаясь крыш, ведет дорога в рай –

Там пахнет садом.

Но сломан ключ, замок так стар.

Осталось плакать.

Тяжелый рыжий взгляд

У моего тирана.

И прелый запах леса на губах

Рождает память.

Чистая романтика

Еще чуть-чуть – и я останусь вздохом,

Еще мгновенье я продлю свой сон.

Мне все равно, что ты цветешь чертополохом –

Твой пряный запах крепче, чем вино.

Твой сладкий вкус – мое смятенье в мыслях,

Где сердце бьется жадно в сотый раз.

Узнай без слов, кого в тебя я вижу –

Я не умею признаваться на словах.

Прости мою неловкость в этой жизни,

Мне больно быть помехой для тебя.

Я слаб, но руку протяни и ты увидишь:

Моя решимость крепче, чем броня.

Я горд и слеп – такой бывает юность

И сил тебе признаться в этом нет.

Среди толпы поклонников и буйства.

Поймай мой взгляд и сделай шаг ко мне.

Сегодня ночь, когда не вспомнить павших

Нам трупы не дадут на чердаках.

Мы все пьяны и жутко тянет гарью –

Мы в сотый раз в спиртном сжигаем страх.

Легко решать в грязи сырых окопов,

Что отделяет друга от врага,

Но в мирной жизни выиграет снова

Проклятая дуальность бытия.

Кто смог вписать в одной небесной книге

Такой пролог для царствия добра?

Где жизнь и смерть – лишь старые чернила,

Задень – и все зальет стальная синева.

Не подбирайте сивилл по пути.

У бесшабашных достаточно спеси,

У проходимцев достаточно лжи –

Не подбирайте сивилл по пути.

Не позволяйте творить предсказанья.

Все, что случится на плечи взвалив,

Сами мы страхам даруем названье –

Не позволяйте творить предсказанья.

Палкой гоните почтенных провидцев.

Тех, кто безволен как нож из гранита,

Тех, кто считает, что время – блудница –

Палкой гоните почтенных провидцев.

Верьте в надежду, что нет без любви.

Деньги меняя на быт и надежность,

Может и руки по локоть в крови –

Верьте в надежду, что нет без любви.

Не подбирайте сивилл по пути…

Я слепил себе бога из глины.

Как сумел, а не так, как учили.

Вышел бог из-под рук некрасивым.

Косолапым, стеснительным, милым.

Я его научил улыбаться:

Пусть он помнит, когда все забыли.

Он со мной разговаривал танцем.

Он был честен, когда не просили.

За окном стыло утро и вечер,

А у нас – ненадежная вечность.

Одеялом, на память о встрече,

Мы ее укрывали беспечно.

Мы не ждали ее до рассвета

У окна, зажигая все свечи.

В нашей комнате, солнцем одетой,

Вечность грела озябшие плечи.

Подождем еще немного до рассвета.

Может быть, нарушим пару старых правил.

Я хочу услышать в песнях запах лета.

Я хочу найти все то, что Бог оставил.

Я хочу узнать о ветхих письмах

С подчерком исчезнувшего предка,

И, связавшись с прошлым тонкой нитью,

Я хочу остаться человеком.

Здравствуй, милая моя Розмари.

Как жила ты эти ночи и дни?

В сером платье из простой органзы

На меня глядишь обрывком судьбы.

Помнишь вечер накануне зимы.

Стылый воздух – от звезды до звезды.

Как, уткнувшись за окно в фонари,

Мы с тобой шептались вплоть до зари.

А в камине разгорались цветы.

Было страшно и тепло, Розмари.

Мы клялись дружить и были верны.

Даже время не истерло следы…

На дворе опять застыли лучи.

Вместо солнца – свет пожухлой листвы.

Мерзнут плечи, и стихают шаги,

Как когда-то гасли в небе огни.

Только в доме вдруг полно пустоты.

Твой сундук раскрыт как сердце в груди –

На подкладке из подбитой парчи

Ты совсем одна, моя Розмари.

Давай останемся никем.

Попеременно сбросив цвет,

Листва с деревьев наших дней

Умрет в прозрачном хрустале.

Давай останемся никем

И, завораживая ночь,

Луне за трепетный покой

Заплатим снегом в январе.

Давай вернем ей все сполна –

И легкий шепот в темноте,

И сердца стук, и тихий смех,

И звук шагов за стенкой сна.

Давай подарим наше «мы»

За право быть самим собой.

За ровный взгляд и крепкий сон,

За то, в чем силы не нужны.

За то, чтоб ждать в вечерней мгле

Не света фар, а свет звезды,

За этот вздох, за эту лень

И скучный ужин на столе.

Давай останемся никем.

На развороте прошлых лет

Давай забудем звон монет

И купим счастье наконец.

Письмо с Иводзимы

Время не лечит,

Не греет, не ждет и не плачет.

Время настырно

Как старый потертый пиджак.

Рвется наружу

Слепая бездумная ярость:

Время не лечит –

Оно не умеет страдать.

Дайте мне право

Решать, кто здесь жив, кто виновен.

Я не предам,

Не подставлю как память о прожитых днях.

Сера горит,

И удушья сжимаются лапы –

Может, и спички,

А может, и лава в котлах.

Я не боюсь:

Это было не здесь и не с вами.

И не мои

Руки страхом окованы вмиг.

Честность вперед:

Перед Богом воспетая слава –

Тень на ветру

И зимой пересохший родник.

Дайте мне шанс –

Все верну и исчезну бесследно.

Я не прошу

Исправлений в порочной судьбе.

Время не лечит,

И мной нанесенные раны –

Стены тюрьмы,

Что я строю в горящей душе.

Мы могли бы быть счастливы в черно-белом кино.

Кровь в нем вовсе не красная, и живется легко.

Все злодеи наказаны, и веселый финал.

Мы могли бы быть счастливы… Титры. Пуст кинозал.

Я с тобою был всем и нечем.

Я с тобою был светом и тенью.

Залила тишина до колен,

Будто листья опали с деревьев.

И ласкает сухая трава

Под покровом молчанья мне ноги.

Я бреду окунуться в слезах

И дождаться тебя на пороге.

Я не пес, я, наверное, мышь –

Так пугает соседство со мною.

Двери плотно закрыты. Молчишь.

Подожду – может утром откроешь.

Любовь не имеет крыльев

И запах ее так прост –

Запнувшись о холодильник,

Едва не расшибла нос.

Ее подняла нахмурясь

И, сбросив руку с плеча,

Я зло отвечаю: «Дурость!

Уж лучше бы ты ушла!»

И делаю звук погромче,

Авось не услышу вновь,

Как сжавшись в тугой комочек

На кухне ревет любовь.

На небе туман – невидно,

Как солнце садится в ночь.

Любовь не имеет крыльев

Ее не прогонишь прочь.

Посвящается Павлу Давыдову

Я люблю тебя сразу, всего

Без сомнений, без слов, без оглядки.

Расступаются люди. Светло.

Я тебя обнимаю в охапку.

Мне сейчас по плечу Эверест

И по пояс Японское море.

Я могу дотянуться до звезд

И Гермеса послать за покоем.

Пусть минута проходит как год,

И часы ускользают в минуты –

Эта вечность с тобою не в счет –

Буду ждать расставанья от скуки.

А потом буду письмами жить,

Разбавляя улыбками страхи.

Приезжай на меня посмотреть,

Сделав крыльями первые взмахи.

Боги пьянеют не от вина.

В сырости мрачных подвалов

Еле дрожит золотая струна,

Век доживает свой старый.

Мнится ей день и холодная высь

Глаз голубых и усталых;

Ей бы ещё продержаться лишь миг –

Стать достоянием славы!

Только рука замедляет свой бег:

Страх – словно очи тирана.

Голову вниз, и улыбка для всех –

Трусость страшнее обмана.

Серая пыль вещевого мешка,

Запах и боль перегара.

Боги пьянеют не от вина

В ветхих карманах базара.

Хей, любовь моя, знаешь –

Жизнь понапрасну прошла.

Тихая серая зависть

Дремлет на крышке стола.

Молча курю сигареты

С запахом прошлых побед,

И безответное «где ты?»

Мой заполняет рассвет.

Чувствую горечь тумана –

Я как забытый медяк:

Роясь в потёртых карманах,

Кто-то отыщет меня.

Стану разменной монетой

Или тебе пригожусь?

Руки как ветхие плети.

Что же я в них удержу?

Шаг мой тяжёл не от силы –

Давит на грудь пустота.

Жизнь моя, слышишь, не ты ли

К краю подводишь всегда?

Страхом даёшь надышаться,

Веры накапав едва?

Странным изломанным танцем

Выглядит эта судьба.

Сердце моё на закате

Вновь выживает, кровит.

Хей, любовь моя, знаешь,

Как я рыдаю навзрыд?

Как тишина меня ранит,

И с пожелтевших страниц

На опустевшую память

Я проливаю свой крик?

Время меня не жалеет.

Мы с ним, увы, не в друзьях.

Путь обрывается длинный.

Только б дождаться тебя.

Мне б и мгновенья хватило

У твоего очага.

Хей, любовь моя, мимо

Не проходи от меня.