Право Рима. Константин

– Ты прав, сын императора Констанция, на сегодняшний день является самым законопослушным императором, – улыбнулся Олиус, – но никому не ведомо, как он поведёт себя далее?

– Зато, мы хорошо видим, как растут амбиции Максенция, который тратит гораздо больше, чем способен зарабатывать, – с серьёзным лицом произнёс Септимий.

Сенаторы опять замолчали, обдумывая свои мысли. Нумерий был доволен, разговор сложился именно так, как он хотел. Он лично сам не высказал, каких-либо предложений, никто из сенаторов не назвал имени Константина, но при этом, в их узком кругу только что сформировались мысли о том, кто в принципе должен, именно должен, возглавить империю в ближайшем будущем. Хорошо зная законы кулуаров Сената, Нумерий понимал, что после этой беседы, сенаторы начнут обсуждать всё это уже в следующем кругу и в нужном ему русле. Это будет очень тихая работа, подобная воде, которая точит камень. Сам лично, он к этим разговорам никакого отношения иметь не будет, но в Сенате сформируется определённое мнение, которое может сыграть решающую роль в нужный момент.

– Граждан Рима не очень интересует, что происходит на границах Рейна, Дуная или Евфрата, им гораздо важнее насколько высок их доход, смогут ли они вселиться в новый дом, или купить более престижное место в театре, – начал фразу Нумерий вылезая из бассейна, за ним последовали остальные сенаторы, – на их доход существенно влияет и величина налогов, – продолжил он, накинув на себя простынь.

– Ты прав Нумерий, – поддержал его Септимий, – все граждане согласны платить налоги, пусть без очень большого желания, но всё же платят, когда понимают для чего.

– Маленькому человеку, честно получающему свой доход, просто хочется вкусно поесть, выпить, повеселиться или немного послушать какого-нибудь философа, – вступил в разговор Олиус, – но всякая империя нуждается в резервах. Они могут быть облачены в человеческую плоть, кровь и представлять собой умелых, обученных воинов или иметь чисто материальную форму и храниться в виде золотых монет.

Сенаторы, обернувшись простынями, сели в расставленные для них кресла. На столике стояла ваза с виноградом, бокалы и несколько кувшинов с различными винами.

– Гражданские войны приводят к краху или даже гибели многие богатейшие семьи империи, – продолжил Нумерий, налив себе немного вина, – полагаю, что следует, как можно быстрее остановить этот процесс, империей должен править умный, адекватный и законопослушный император, только так Сенат может вернуть себе своё прежнее влияние!

После небольшого раздумья в разговор опять включился сенатор Олиус:

– В притязаниях армии на власть всегда имеются два аспекта, чисто военный и политический. Армия воплощает в себе, те демократические традиции Рима, которые отражают интересы римских земледельцев и мелких торговцев, – немного подумав, он добавил, – соответственно они требуют от государства таких законов и такого управления, которые защищали бы маленького человека от сильных мира сего, именно на этом сейчас играет Максенций, и тем самым разжигает вражду между бедными и богатыми.

– Ты прав Олиус, только внутреннее спокойствие в империи поможет вернуть былую власть Сенату, – согласился Септимий, остальные сенаторы кивнули в знак согласия и предались размышлениям о судьбах государства…

Константин работал в своём кабинете в Тревире. Прошло уже две недели с тех пор, как он отослал всю свою семью под опекой Колояра на юг Галлии в Арелат (Арль). Именно там он решил накапливать свои маневренные силы для похода на Рим. Сам Константин остался ждать префекта Галлии Гая Тиберия, чтобы передать ему в управление три легиона на самом опасном направлении со стороны франков. Старый друг отца должен был прибыть завтра утром и Константин, не теряя времени, разбирал почту. Писем было очень много, но он старался читать все, особенно из Италии. Из этих писем явствовало, что Максенций всю свою деятельность после смерти Галерия организовал под девизом: «Дополнительные налоги для богатых, смерть убийце моего отца!». Константин понимал, что апеллировать к сыновним чувствам было гораздо удобнее, чем холодному политическому расчёту, война тогда кажется более нравственной, когда она оправдана общечеловеческими чувствами. Константин отложил письма в сторону, и стал прохаживаться по кабинету.

Он вспомнил о последних визитах посланников из Италии и самого Рима. Это были представители богатых и знатных семей землевладельцев и даже сенаторов. Они умоляли его спасти Италию. Факты, которые они сообщали ему, представляли особый интерес. Действия Максенция во время восстания в Африке убедительно свидетельствовали о том, что его главной целью была конфискация имущества в пользу императорской казны. В самой Италии Максенций с помощью преторианцев оказывал давление на самых богатых своих подданных, с тем, чтобы вынудить их делать пожертвования в казну сверх установленных законом налогов. Возможно, он нуждался в деньгах, однако, создавалось впечатление, что он тратит эти деньги не столько на общественные, сколько на личные нужды. Большинство людей гораздо охотнее дают деньги, когда знают, что они тратятся на достижение неких далеко идущих целей, а не на удовольствия государственных деятелей. Таким образом, Максенций добился совсем не тех результатов, на которые он рассчитывал. Его политика налогообложения богатых, привела крупных землевладельцев один лагерь с христианами, чьи чувства он оскорблял своим скандальным поведением, а эти две силы теперь в гораздо большей степени определяли общественное мнение в Италии и Африке. Претензии на власть всегда основаны на поддержке со стороны народа или какой-то его части. Власть тем устойчивей, чем большая часть общества её поддерживает, причём эта поддержка может явно и не выражаться. Достаточно того, что недовольная существующей властью часть общества в решающий момент просто не станет поддерживать эту власть и отнесётся к её судьбе с абсолютным безразличием. В случае с Максенцием, которого к власти и привёл народ, необходимо было сделать очень много различных управленческих и нравственных ошибок, после которых общество пожелало бы смены власти. И он их сделал, именно его нравственное поведение стало причиной недовольства римского общества.

Константин вспомнил своего отца. Он учил его, что взгляды армии и взгляды её командующего влияют друг на друга, хотя порой трудно определить, каким образом и в какой степени. Правитель, идущий по пути наименьшего сопротивления, чтобы склонить общественное мнение на свою сторону, своими действиями подкрепляет это мнение, но не формирует его, а лишь усиливает уже существующую тенденцию. Разумное налогообложение населения, справедливое отношение к армии и очень скромный быт императора Констанция, так же терпимое отношение к христианам, обеспечили процветание его провинций, доверие и поддержку легионов, и любовь народа. У отца иногда даже не хватало личных средств, чтобы организовать небольшое торжество для самых близких друзей, и тогда он обращался к ростовщикам. Именно так поступал и Константин все годы своего правления. Теперь же обстоятельства толкали Константина к тому, чтобы следовать и далее таким политическим курсом, который привлёк к нему симпатии, а затем обеспечил ему активную поддержку всех слоёв общества, находящегося под его управлением. В отличие от отца Константин очень хорошо сознавал направленность своей политики и ожиданий, обращённых к нему. Константин никогда не заявлял о своих личных амбициях. Он вёл свою игру неторопливо и терпеливо, не обозначая конечную цель, и с равнодушным терпением двигался к ней.

Воспоминание об отце привели душевное состояние Константина к лёгкой грусти и желанию пофилософствовать. Он взял знакомый свиток, и сев в кресло напротив камина прочитал:

Константин отложил свиток и задумался. Тит Лукреций Кар очень точно формулирует мысль о том, что нет смысла бояться смерти, если до рождения ни души, ни тела не существовало и после смерти нас тоже не будет, то всё, что задумал человек, необходимо делать пока живёшь. Константин улыбнулся, вспомнив, что об этом ему уже говорил его друг Марк Флавий. Немного посидев, император встал, подошёл к столу и написал ему письмо. Он уже давно хотел позвать Марка участвовать в походе на Рим, но не находил нужных слов. Теперь же слова пришли сами собой, и Константин написал их в письме. Затем он позвал стражника и велел, как можно быстрее, посыльным, доставить письмо адресату.

Максенций сидя в кресле у себя во дворце слушал доклад префекта преторианцев Себастьяна. Седой генерал с улыбкой докладывал о том, что его люди провели беседы со всеми главами семей указанных в списке императора и те согласились внести в государственную казну указанные суммы после сбора урожая. Максенций улыбаясь, спросил:

– Были ли при этом возражения, конфликты?

– В Риме не было, мой император, – чётко доложил преторианец.

– А в других городах?

– В других городах были, но незначительные, за исключением Вероны.

– Что случилось в Вероне?

– Там нас даже не пустили в дом, – уже хмуро доложил Себастьян, – нам пришлось обнажить мечи, но даже это не возымело должного действия.

– Что случилось дальше? – строго спросил император.

– Ничего, пришёл хозяин, слуги опустили мечи, мы с ним поговорили, и он согласился, – опять улыбнулся преторианец.

– Как звали хозяина?

– Аврелий Клавдий.

– Это родственник сенатора Олиуса Клавдия?

– Да, это кажется его дядя.

– Ладно, вы хорошо поработали, есть ли ещё какие-нибудь вопросы генерал? – спросил Максенций.

– Мы привезли вам девчонку из провинции, – усмехнулся преторианец, – у семьи не было денег, и они прислали одну из своих дочерей.

– Где она?

– На вашей вилле, мой император, предыдущую мы отправили обратно в семью.

– Хорошо, – улыбнулся Максенций, – сегодня вечером я навещу её, есть ещё вопросы?

– Да, претор Клавдий Валерий!

Максенций посмотрел в глаза командиру преторианцев и уже строго произнёс:

– Это претор стоит на охране законности в Риме, он очень уважаемый человек в городе своей неподкупностью и принципиальностью и я рекомендую твоим воинам не роптать на него, а стараться соблюдать все его предписания, это понятно?

– Я всё понял мой император, – опустив голову, произнёс преторианец.

– И запомни, префект Рима Гай Руфий Волузиан и претор Клавдий Валерий два законника, которые всегда будут находиться под моей личной защитой, выполняйте свои обязанности генерал так, чтобы ваши пути с ними никогда не пересекались!

– Я всё понял мой император, разрешите удалиться? – ответил с поклоном Себастьян.

– Да, идите, – кивнул Максенций.

Преторианец ушёл. Максенций задумался, преторианцы его опора, с их помощью он пришёл к власти, но ими тоже необходимо управлять. Иногда они ведут себя весьма дерзко по отношению к народу, выходя за рамки закона. Обо всех этих случаях ему сообщают претор Клавдий Валерий и префект Рима Гай Руфий Волузиан. За все случаи нарушения закона он стал наказывать преторианцев деньгами, и это оказалось очень действенным. Максенций улыбнулся мысли, что он во всём держит руку на пульсе. Он подошёл к столу, заваленному почтой. От одной мысли, что это всё необходимо перечитать, ему стало не по себе. Максенций отошёл к столику, на котором стоял графин с вином и ваза с фруктами и присел возле него. Налив бокал вина император отпил несколько глотков и стал размышлять о том, что римский народ не ответил полным пониманием его сыновним чувствам и не осудил убийцу его отца Константина. Когда по всей Италии исполняли его приказ и сбросили с постаментов все бюсты и памятники Константину, то народ воспринял это совершенно спокойно, не поддерживая и не осуждая его действия. Не получили поддержки в народе и взимания в пользу государственной казны дополнительных налогов с богатых семей. Максенций ещё отпил немного вина и переключил свои мысли в более приятное русло, вечером ему предстояла встреча с очередной молодой девицей, которую ему добровольно, вместо дополнительного налога предоставила римская семья. Эти девицы были весьма привлекательны своей молодостью и неопытностью. Отцы видимо очень хорошо с ними разговаривали перед поездкой к императору, поэтому проблем с ними никогда не было. Через неделю девицу отправляли домой, и привозили следующую. Максенций зажмурился, как мартовский кот, погрузившись в приятные воспоминания.

Его сладострастные мысли прервал голос Нумерия:

– О чём таком приятном думает мой император?

– Нумерий ты, всё испортил, – обидчиво произнёс Максенций, открыв глаза, – ты всегда подходишь так тихо.

– Так о чём ты так глубоко задумался? – ухмыльнулся Нумерий, усаживаясь на соседнее кресло.

– Да так, ни о чём, с чем пожаловал?

– Вот пришёл тебе сообщить, что через два дня в Остию прибывает сорок тысяч азиатских всадников тяжёлой кавалерии.

– Мне очень дорого обошлось это последнее достижение военного искусства, – усмехнулся Максенций.

– Это настоящие воины, они почти полностью закованы в железо и поэтому практически неуязвимы!

– Я отправлю их под командованием Руриция Помпиана в Верону.

– Всех?

– Да, со мной останется сорок тысяч преторианцев и ещё сорок тысяч воинов гарнизона, Константин никогда не решится штурмовать стены Рима.

– Это всё правильно, но я бы оставил тысяч десять азиатских конников возле себя, – произнёс Максенций.

– Полагаешь, что Константин может дойти до Рима?

– Пусть у тебя, на всякий случай будет под рукой хороший конный резерв, – улыбнулся Нумерий.

– Стены Рима ему не одолеть, – задумчиво произнёс Максенций.

– В этом ты прав, но его необходимо остановить там, на севере Италии.

– Уверен, что Руриций Помпиан сделает это, у него будет всего около семидесяти тысяч легионеров, почти двукратное превосходство!

– Тогда тебе нечего беспокоиться, – опять улыбнулся Нумерий.

– Пожалуй ты прав, – тоже улыбнулся Максенций, наливая себе и собеседнику вина.

Они немного помолчали, наслаждаясь вкусным красным вином.

– От Максимина Даза было известие? – первым нарушил молчание Нумерий.

– Не знаю, почту ещё не разбирал, – кивнул на заваленный стол Максенций.

– Помочь?

– Не надо, завтра разберу, – произнёс, улыбаясь, император.

– До захода солнца, ещё много времени.

– Нет, лучше я поеду на виллу.

– Что новенькую привезли?

– Ты представляешь, ещё ни одной целой не попалось, все испорченные, а потом на меня всё будут сваливать, как это всё безнравственно! – сокрушался Максенций.

Нумерий внимательно смотрел на него, пытаясь понять, император так шутил или был абсолютно уверен в том, что говорил.

Марк, обнажённый по пояс, возле дома занимался с Лучезаром. Он показывал сыну, как двигаться в поединке на мечах, как наносить удары и как правильно закрываться щитом от ударов. Лучезар внимательно слушал отца, держа свой маленький щит и такой же меч. Марк, дав все наставления, стал наносить несильные, но частые удары учебным затупленным мечом. Лучезар отчаянно сопротивлялся и даже пытался сам наносить удары. Марк остался доволен сыном, в это время раздался топот копыт. Марк остановил бой и смотрел, прикрыв ладошкой глаза от солнца, на скачущего к нему всадника в одежде римского легионера и это был воин из легиона Милана. Подскакав, всадник спросил:

– Марк Флавий?

– Да, – ответил удивлённо Марк.

– Вам письмо от императора Константина, велено передать лично! – произнёс легионер, подавая свиток, нагнувшись с лошади.

В это время на крыльцо вышла Скора с дочкой на руках, Аврелий держался за подол её платья. Всадник, гарцуя на лошади, кивком поздоровался с ней. Марк, прочитав свиток, коротко сказал ему:

– Передай императору, я приеду в Арелат!

– Хорошо, – ответил, улыбнувшись, легионер.

– Может воды? – спросила Скора.

– Спасибо, я хотел бы ещё домой заскочить, – ответил с улыбкой свев-легионер, – я тут недалеко в селении Багана живу, – и взнуздав лошадь, поскакал обратно.

– Что там, Марк, – с тревогой в голосе спросила Скора.

– Пойдёмте в дом, – произнёс Марк, поднимаясь по ступенькам крыльца.

Когда они вошли в дом Марк, с улыбкой, протянул свиток жене. Скора, тревожно глядя на мужа, опустила дочку на пол и взяла письмо. Развернув свиток, она прочитала:

«Марк, обстоятельства вынуждают меня отправиться с войсками в Рим. Я никогда там прежде не бывал, не мог бы ты меня сопровождать в этом путешествии. Марк мне нужна в этом городе твоя чистая душа. Я буду ждать тебя через четыре недели в Арелате, конечно, если тебя отпустит Верховный вождь. Всегда твой друг, Константин!».

Скора подняла глаза на мужа, тот по прежнему улыбался и спросила:

– Что это значит?

– Это значит милая, что я через три недели уезжаю, – уже без улыбки ответил Марк.

– Я не понимаю, римский император, который ни разу в жизни не был в Риме, как такое может быть?

– Римская империя очень большая.

– А если верховный вождь не согласен?

– А верховному вождю я подкину работы, и ему будет не до меня, – усмехнулся Марк.

– Ты это о чём? – удивлённо спросила Скора.

– Давайте пообедаем, а за обедом я всё тебе расскажу, – произнёс Марк, садясь за стол.

Во время обеда Марку удалось убедить Скору об относительной безопасности своей поездки в Рим для сопровождения императора Константина. Эта поездка могла затянуться, поэтому Марк предложил начать заселение Анимамиса в ближайшие дни. Сразу после обеда, оставив детей на попечение помощницы и в сопровождении десятка стражников, они отправились в свой город.

Скора стояла рядом с Марком и смотрела на огромный дворец. Он поражал её не только размерами, ведь она впервые в жизни видела такое большое строение их камня, но своей неуловимой красотой. Всё было красиво и пропорционально, высота здания, колонны по всему периметру, ступени, ведущие к входу. Дворец стоял на искусственной возвышенности и если смотреть вверх на облака, то казалось, что он летит в них. Марк взял за руку, немного оробевшую жену и повёл к входным дверям. Внутри, в свете горящих светильников, Скора увидела очень большой четырёхугольный зал, слева и справа ограниченный внутренними колоннами. В противоположной стене, в нише стояла скульптура обнажённого мужчины в единоборстве со львом. Во дворце ещё продолжались отделочные работы, кое-где стояли леса и работали люди, поэтому Марк вывел Скору в центр зала. Она с лёгким душевным трепетом оглядывала всё это величие, её внимание вновь привлекла скульптура, и Скора спросила:

– Марк, а кто этот голый мужчина, который сражается со львом.

– Это Геракл, мифический греческий герой, который совершил двенадцать подвигов!

– А лев?

– Это знаменитый Немейский Лев, он обладал чудовищной силой, и имел непробиваемую шкуру, поэтому Гераклу пришлось его задушить и это был первый его подвиг.

Марк смотрел на жену, как робко и с удивлением она оглядывала высокие своды дворца. Было видно, что ей было немного не по себе.

– Марк, как же мы будем здесь жить? – спросила, наконец, она.

– Мы будем жить не здесь, – улыбнулся Марк.

– Тогда для кого ты построил такой дворец?

– Вообще-то для детей, но в нём будет сосредоточено всё управление нашей страной, – улыбаясь, Марк за локоток вывел жену из дворца.

Свернув направо, он повёл её вдоль колоннады, слева в шагах пятидесяти стояло шесть одинаковых двухэтажных домов.

– Марк, я не перестаю удивляться твоим идеям, ты можешь, наконец, мне всё объяснить!

– Всё не смогу, но кое-что попытаюсь, – опять с улыбкой сказал Марк, – ну вот, смотри, это наш дом, – кивнул он на третье здание.

Скора увидела перед собой двухэтажный каменный дом с большими окнами и тёмно-коричневой черепицей на крыше. Аккуратные маленькие колонны на балконе второго этажа хорошо сочетались с колоннами дворца.

– Снаружи очень красиво, – задумчиво произнесла она.

– Пойдём, посмотрим внутри, – улыбнулся Марк.

Зайдя внутрь Скора увидела большую прихожую, затем просторный обеденный зал, рядом кухня. Дальше по коридору был расположен рабочий кабинет, с другой стороны за дверью оказалась небольшая терма с маленьким бассейном. Так же на первом этаже было ещё несколько подсобных помещений.

На втором этаже Марк показал жене их спальню, две спальни для детей, большую игровую комнату и ещё несколько помещений. Скора вышла на балкон, судя по всему ей дом понравился. Во всяком случае, Марк увидел в её глазах искорки женщины, у которой уже начали роиться планы как обустроить это жилище.

– Марк, я заметила, что все дома внешне похожи, а внутри они так же хороши?

– Да и внутри они все точно такие же.

– А для кого все остальные дома?

– Весной из Греции возвращаются наши будущие учителя три девушки и семь юношей эти дома для них, если они согласятся работать учителями, – улыбнулся Марк.

– Марк, мне кажется, что пора созывать совет старейшин, – Скора подошла к мужу и обняла его.

– Милая, думаю, что ты права, – ответил Марк, целуя жену.

– Я люблю тебя!

– И я люблю тебя!

Через четыре недели Марк, в сопровождении десятка воинов въехал на понтонный мост через Рону. Течение и паводки на этой реке были настолько сильными, что не позволяли построить стационарный мост. На мосту его встретили стражники Колояра, которые сообщили, что император Константин ждёт его в лагере возле города. Отряд шагом поехал за стражниками, встретившись, свевы делились своими новостями и впечатлениями. Марк смотрел на город, раскинувшийся у реки. Арелат являлся важным городом-портом римской провинции Галлия. В городе было множество памятников, амфитеатр, триумфальная арка, цирк, театр. Стражники свернули к большому римскому военному лагерю, который был разбит у стен города. В этом лагере Константин накапливал свои маневренные силы для похода на Рим. Стражники Колояра проводили Марка и его воинов в центр лагеря к палатке императора. О его приезде император знал, поэтому Марка сразу провели к нему в палатку.

Константин стоял возле стола и о чём-то разговаривал со своими офицерами, когда вошёл Марк. Император, увидев его, широко улыбнулся и шагнул ему навстречу:

– Марк, дружище, очень рад, что ты приехал!

– Приветствую вас мой император, – громко сказал Марк, немного смущаясь и пожимая его запястье.

Константин дружески похлопал Марка по спине, потом, повернувшись к офицерам, громко сказал:

– Разрешите представить, Первый трибун Римской империи Марк Флавий, прошу любить и жаловать!