Господин Дадли приезжает в Москву

1

Откровенно говоря, я никогда не понимал, зачем люди женятся. Нет, я не против союзов любящих сердец. Обеими руками за. Любовь, вне всякого сомнения, – чувство светлое и прекрасное. Только она и вкусная еда делают жизнь более или менее сносной. Но при чем здесь этот дурацкий официоз? Заявления, бланки, штампы, высосанные из пальца клятвы, чудовищно дорогие букеты и толпы расфуфыренных гостей?

Промчавшись сквозь свадебный переполох, молодожены заработают шанс насладиться жизнью в законном браке перед разводом и дележом имущества. Но после неизбежного расставания, обильно сдобренного ссорами и проклятиями, счастливые моменты быстро забудутся, как будто их не было вовсе.

Как ни странно, не все разделяют мою точку зрения, и опостылевший марш Мендельсона продолжает шествие по земному шару, опустошая карманы влюбленных (а чаще их родителей) и позволяя адвокатам по семейным делам менять машины на новые гораздо чаще, чем они заслуживают. Мужчины мечтают жениться, чтобы закрыть вопрос о мужской состоятельности, который ни у кого, кроме них, не возникал. Женщины бегут замуж ради обеспеченного будущего, надеяться на которое могут только самые наивные простушки.

Иностранцев понять еще можно, но в русском языке само название брачного института должно намекать людям, что продукт имеет явные дефекты, которые неизбежно проявятся после гарантийного медового месяца. Но никого это не останавливает! Некоторые умудряются приобрести брак не один, а несколько раз. Очевидно, по наивности полагают, что проблема не в самом факте женитьбы, а в конкретном человеке, который должен их осчастливить. Разведясь с первой сварливой женой, получают вторую жадную, третью глупую и так далее, пока не оставят тщетные поиски или не разорятся на свадьбах и алиментах.

Возможно, кто-то скажет: «Позвольте, но я лично знаю образцовых супругов. Они любят и уважают друг друга. Их симпатичные отпрыски приносят из школы отличные оценки. В доме живет улыбчивая собака, которая дает лапу и никогда не лает на незнакомых людей. А пожилые родители пускают слезу, радуясь тому, как удачно сложилась жизнь у их детишек!»

Спорить не буду – такие семьи есть. Но чем им помог штамп на четырнадцатой странице паспорта? Они встретились и полюбили друг друга. Объявить об этом могли любой группе заинтересованных слушателей – в церкви, ЗАГСе или в кондитерской напротив. А могли и не рассказывать вообще. Какой бы способ оформить отношения не пришел им в голову, они все равно были бы счастливы и жили душа в душу до гробовой доски.

Ждет ли такая удача остальных? Теоретически – да. Кто поручится, что завтра вы не сорвете лотерейный джекпот, а в следующем году не удивите знакомых, заговорив по-китайски? Эти достижения вполне возможны, но, согласитесь, маловероятны.

Конечно, я слегка преувеличиваю. Чтобы узнать насколько, достаточно посмотреть статистику разводов. Печальные цифры объяснят, почему дальновидные люди предпочитают вступать в брак после тридцати. Надеюсь, этот тренд продолжится и в один прекрасный день свадьбы будут играть, когда жениху с невестой перевалит за шестьдесят, а еще лучше – за семьдесят. В таком возрасте гораздо легче избежать ошибок, и главное – обоим уже нечего терять. Вместо того чтобы плодить пустые обещания о будущем, женитьба станет долгожданным красивым итогом. И все вокруг будут понимать, что эти двое свой брак по-настоящему заслужили!

Мысли вроде этих крутились у меня в голове с тех пор, как на телефон пришло сообщение от Юли. В нем говорилось, что она прибудет через полчаса. Юля – моя лучшая подруга. В смысле не романтическом, а вполне обычном. Последние десять лет наглядно показали, что такое тоже бывает. Третий в коллективе – мой старый приятель по имени Григорий, которого я знаю со школьной скамьи. В компании этих симпатичных персонажей я и провожу большую часть свободного времени.

Знакомство с Юлей произошло в университете: она училась на параллельном курсе и в какой-то момент завела роман с парнем из моей группы. Когда любовь прошла, мы продолжили общение уже без посредника. Девушкой она была приятной, веселой и во всех отношениях продвинутой. Училась тоже на зависть: все пять лет уверенно шла на красный диплом, который в результате и получила.

На него клюнули сразу несколько работодателей. Поразмыслив, Юля выбрала предложение PR-агентства «Кац и партнеры». С тех пор значительно продвинулась по службе и стала неплохо зарабатывать. В прошлом году тринадцатую зарплату ей вручил лично господин Кац, а остальные партнеры крепко пожали руку. Словом, Юлина карьера складывалась как нельзя более успешно.

Ее личная жизнь, однако, оставляла желать лучшего. Будучи девушкой обаятельной, она пользовалась устойчивым спросом, но ее требования к мужскому полу были, мягко говоря, завышены. Вернее сказать, ее планка была установлена так возмутительно высоко, что ее не взял бы в лучшие годы даже Сергей Бубка. Девять из десяти мужчин она отвергала с первого взгляда без права на апелляцию. В эту группу входили обладатели вредных привычек, плохих манер, многообещающих залысин, пыльных ботинок, татуировок и необрезанной кутикулы.

Остальные имели неплохие шансы. Если, конечно, у них было безупречное чувство юмора, отзывчивое сердце и серьезные карьерные перспективы. Приветствовалось наличие собственного жилья и равнодушие к спортивным трансляциям, за исключением Чемпионата мира по футболу. Не знаю, почему, но Юля уверена, что мужчине, который игнорирует главный турнир планеты, доверять нельзя.

Надо сказать, что этот список не был высечен в камне и пополнялся свежими критериями после каждого нового знакомства. Из чувства мужской солидарности я несколько раз пытался вступиться за претендентов. Призывал не зацикливаться на мелочах и быть готовой на компромиссы, но все попытки потерпели неудачу. Большинство увлечений продолжалось не более двух недель, и в какой-то момент я просто перестал ими интересоваться. Решил, что в таких вопросах женщине поможет только время.

Тем больше было мое удивление, когда в конце прошлого года она как бы между прочим объявила, что нашла того, кого искала. Сначала я ошибочно подумал, что речь идет о новом парикмахере. Предыдущего в благодарность за стрижку она чуть не убила филировочными ножницами. Как понял, спасло его только присутствие в зале других клиентов, которых, заметая следы, тоже пришлось бы убрать.

Однако все оказалось гораздо серьезней: у Юли появился новый ухажер! Звали его Максом, ему было тридцать лет, работал в международной компании грузовых перевозок ABC Logistics. Ее офис находился в одном здании с PR-агентством «Кац и партнеры». Там их пути и пересеклись. По словам Юли, Макс был мужчиной во всех отношениях замечательным и, вдобавок, англичанином.

Оба факта впоследствии подтвердились, хотя второй – с небольшой натяжкой. Англичанином он был по паспорту на все сто, а на самом деле – наполовину, так как мама была русской. Но в остальном – мечта любой девушки: симпатичный, интеллигентный и по-британски остроумный. После знакомства мне пришлось признать, что привередливость себя оправдала. В конечном счете Юля нашла-таки человека, который смог удовлетворить ее «скромные» потребности. С тех пор их отношения складывались как нельзя лучше. Месяц назад, забыв о том, что не стоит трогать вещи, которые прекрасно работают, они объявили о помолвке.

Если Юля говорит, что прибудет через полчаса, можно быть уверенным только в одном: по прошествии тридцати минут в дверь она не постучится. Непонятно, какие мотивы заставляют ее рассылать подобные анонсы, учитывая, что она еще ни разу не оказалась в пункте назначения в заявленное время. Услышав, что она зайдет через полчаса, можно со спокойной совестью навестить родителей, сгонять за фрикадельками в IKEA или посетить с друзьями ближайший кинотеатр. После этого, скорее всего, останется время вздремнуть, чтобы встретить ее свежим и отдохнувшим.

В тот воскресный день никаких срочных дел не было, поэтому, пропустив все промежуточные шаги, я сразу погрузился в послеобеденный сон. Два с половиной часа пролетели незаметно – вместо будильника прозвучал долгожданный звонок в дверь. Перед тем как открыть, быстро умылся: признаваться, что проводишь день на диване вместо того, чтобы делать что-то полезное, всегда неудобно.

– Отдыхаем? – спросила Юля вместо приветствия, с усмешкой посмотрев на мое мокрое сонное лицо.

Пришлось оскорбиться и соврать, что с утра сильно болела голова. Она сделала вид, что поверила, и, не дожидаясь приглашения, прошла на кухню. Выпив по чашке кофе, мы поговорили о том о сем, пока не выяснилось, что у визита была одна очень конкретная причина.

– Есть маленькая новость, – начала она осторожно. – Или, вернее, просьба.

Как оказалось, через несколько дней в Москву из Лондона собирался прилететь папа Юлиного жениха – профессор Роберт Дадли. Основной целью поездки было знакомство с девушкой, очаровавшей сына. Помимо этого он планировал осмотреть местные достопримечательности и в целом приятно провести время. На выполнение этих задач отвел ровно две недели.

– А мама не хочет познакомиться? – поинтересовался я.

– Боится летать, – объяснила Юля. – Ждет нас в гости к Рождеству, если…

– Разведка пройдет успешно?

Она кивнула:

– Иначе… не видать мне ни пудинга, ни свадьбы: Макс о родителях очень уважительно отзывается.

Я был уверен, что английскому джентльмену Юля понравится.

– Не вижу проблем: поработаешь гидом чуток.

Она закатила глаза:

– Две недели один на один? С незнакомым иностранцем?

Стало понятно, к чему она клонит:

– Я-то здесь причем? Жениха завела – пусть папашей и занимается!

– Так и планировали, но теперь он в командировку собрался!

Из ее рассказа я узнал, что у Макса действительно была уважительная причина. Неделю назад его компания отправила грузовой контейнер по маршруту Москва – Челябинск. Из Москвы он укатил, но в Челябинск так и не приехал. Внутри была охлажденная рыба осетровых пород, заказанная челябинской мэрией. Предназначалась для потребления на многочисленных мероприятиях в рамках дня города, включая фуршет в администрации, на котором ожидались высокие гости из Москвы.

Когда контейнер пропал с радаров, начался полный переполох. Унизительная перспектива остаться на праздник без белой рыбы вывела снабженцев мэрии из себя. Разговор с руководством ABC Logistics прошел на повышенных тонах. От них потребовали в кратчайшие сроки найти груз и не допустить срыва торжеств, которых ждал весь Челябинск.

– Начальник Макса оправдаться пытался, – усмехнулась Юля, – перевести стрелки на РЖД. Так они его чуть ли не в диверсии против металлургов обвинили! Говорят, мы за две тысячи километров от моря живем. Для нас осетрина – груз стратегического назначения! Засудим вас к чертовой матери, если не найдете.

– При чем тут море? – не понял я. – Ее же в искусственных водоемах разводят.

Она махнула рукой:

– Какая разница? В общем, вызывает начальник Макса – он у них как раз за железные дороги отвечает, – иди, говорит, собирай чемодан!

Уяснив обстановку, я понял, что отвертеться не выйдет:

– Ну и чего ты хочешь?

Она сложила ладони под подбородком и очаровательно улыбнулась:

– Отпросись на работе. Погуляем по Москве, посмотрим достопримечательности. Обещаю, будет весело!

Я почесал затылок. В принципе, идея не была такой уж плохой: в Москве должно быть множество интересных мест, посетить которые руки не доходили.

– Ладно… развлечем твоего гостя.

– Ура! – радостно захлопала Юля.

– Но вдвоем не справимся. Нам нужен Григорий.

Улыбка быстро слетела с ее лица:

– Может, попробуем без него? Не уверена, что он произведет на господина Дадли хорошее впечатление.

Юля считает нашего друга Григория слишком негативным и, надо признать, она абсолютно права. Для меня, однако, это является безусловным достоинством, а никак не недостатком. Григорий принадлежит к той замечательной и крайне полезной группе людей, которые не умеют радоваться мелочам, во всем видят только плохое и при первой возможности указывают окружающим на разного рода недочеты. Особое раздражение вызывает то, что, как правило, эти наблюдения делаются, когда ему следовало бы заниматься своими делами, а не совать нос, куда не звали.

Зная Григория со школы, могу поручиться, что прекрасное он видит не хуже остальных. Однако в интересах прогресса отказывается болтать о вещах, с которыми все в порядке, пока остаются моменты, требующие оптимизации. Критикой не ограничивается: не думайте, что, указав на ошибку, он тут же попрощается и убежит на поиски следующей жертвы маниакального перфекционизма. Напротив, Григорий вникнет в проблему, предложит на выбор несколько решений и отметит то, которое считает наиболее подходящим. Напоследок даст несколько советов о том, как избежать подобных неприятностей в будущем. К сожалению, критику взрослое население России на дух не переносит, и до конструктивной стадии дело доходит нечасто. Репутация Григория от этого незаслуженно страдает.

По профессии он программист. Зная его коллег, должен сказать, что практически все они демонстрируют похожие симптомы. Наверное, критическое отношение к миру каким-то таинственным образом связано со способностью писать код. Если эта болезнь действительно профессиональная, становится очевидным ответ на вопрос, как Григория вообще терпят на работе, которым задавались многие его знакомые вне офиса.

Я пообещал Юле, что буду держать уровень негатива под контролем, и позвонил своему другу с просьбой присоединиться к нам как можно скорее.

Уже через час мы сидели втроем, уминая бутерброды с бужениной и плавленый сыр, который, если честно, давно стоило бы выкинуть. Не знаю, как вы, а я рассматриваю любой приход гостей, как возможность избавиться от залежавшихся в холодильнике продуктов. Оказавшись в ситуации «ешь, что дают, или оставайся голодным», большинство из них оценивают риск как минимальный и спасают пищу, которая вполне может быть съедобной.

Ознакомившись с нашим предложением, Григорий проглотил последний кусок сыра.

– С ума сошли? Что собираетесь с иностранцем две недели делать?

– Осматривать достопримечательности! – бодро ответила Юля. – А что такого?

Григорий попросил уточнить, какие достопримечательности она имеет в виду.

– Ну как… Кремль, Красную площадь… что-нибудь еще.

– С Кремлем понятно. Какие мысли про «что-нибудь еще»?

Юля призналась, что мыслей пока нет, но это не должно быть проблемой: миллионы туристов приезжают в Москву каждый год, и, наверное, что-то они тут смотрят.

Как оказалось, Григорий владел предметом не хуже опытного экскурсовода:

– Расписание такое: после завтрака Красная площадь и музеи Кремля, потом – обед в кафе «Пушкинъ», днем бродят по Арбату в поисках матрешек, вечером садятся на поезд и уезжают в Санкт-Петербург.

Юля вытаращила глаза:

– Думаешь, так делают все?

– Все семейные, – уточнил Григорий. – Неженатые после ужина идут в ночной клуб, а в Питер улетают следующим утром.

Мне показалось, что он преувеличивает:

– Наверняка есть туры на три дня или неделю.

– Три дня, думаю, еще можно заполнить, – нехотя признал он, – если подольше в пробках стоять. А вот если бы мне продали тур на неделю, я – скажу вам честно – подал бы в суд и разорил этих агентов к чертовой матери!

Я напомнил Григорию, что он без особых проблем проживает в Москве уже тридцать лет.

– Я же не ищу тут достопримечательности, – хмыкнул он. После небольшой паузы смягчился и перевел разговор в конструктивное русло: – Ладно, давайте думать, чем занять вашего господина Дадли.

В течение следующих двух часов мы перебрали все возможные места, которые могут заинтересовать иностранца в Москве. Посетили десяток туристических сайтов, статьи для которых явно писал один и тот же плохо оплачиваемый копирайтер. Просмотрели набор открыток с видами Москвы в разные времена года, а также склеенную скотчем карту города, купленную моим отцом в какой-то момент между приходом к власти Брежнева и началом перестройки.

Результатом исследования стал вывод, что, помимо Кремля, достопримечательности в Москве все-таки есть. Разделить их можно было на три группы: те, о которых мы никогда не слышали; те, о которых слышали, но никогда не видели; и те, которые посетили в рамках школьной экскурсии. Единственным исключением был Парк Горького, где всего лишь неделю назад мы съели по две порции отличной шаурмы на каждого.

От первой группы отказались сразу: если за тридцать лет они не смогли оповестить нас о своем существовании, ожидать от них чудес не стоило.

– Остальные, – подытожил Григорий, – можно обсуждать.

Юля торжественно поставила галочку напротив Красной площади:

– Кстати, как на счет Мавзолея? Захочет он на Ленина посмотреть?

Григорий был уверен, что нормальный человек рассматривать мертвых не будет. Вне зависимости от того, чем они занимались при жизни. По его мнению, всех посетителей Мавзолея следовало бы прямо на выходе ставить на учет в профильном учреждении.

Я попросил его не быть таким категоричным. В ситуации с рядовыми мертвецами, он, скорее всего, был бы прав. Призыв осмотреть труп заинтересует в лучшем случае криминалистов и патологоанатомов. Но речь шла о человеке, который в любой момент может быть похоронен, что, на мой взгляд, придавало визиту своеобразную интригу.

– Сейчас он там есть, и на него можно посмотреть, – сказал я многозначительно. – А уже завтра его там может не быть. Понимаешь, о чем я?

Григорий сделал паузу, как будто прикидывая, не пора ли поставить на учет меня, но потом пошел навстречу:

– Пусть сам решает. Пометь пока знаком вопроса, – попросил он Юлю. – Вместе с ночной экскурсией по подмосковным кладбищам. О ней я тоже слышал много хорошего.

Оставив в покое вождя мирового пролетариата, мы перешли к обсуждению других пунктов программы.

– Может, цирк? – спросила Юля, сверившись со списком. – Говорят, наш лучший в мире!

– Клоуны точно лучшие, – усмехнулся Григорий. – Только разбежались оттуда давно: сообразили, что есть места поинтереснее.

– По-моему, иностранцы их боятся, – вспомнил я.

– Только те, кому родители за плохое поведение Стивена Кинга на ночь читали, – объяснил Григорий.

– Не только! – тут же воскликнула Юля. – У Макса приятель есть, Стив зовут. Когда ему было семь лет, в туалете «Макдональдс» встретил клоуна Рональда. В самый неподходящий момент. Открыл кабинку – а тот внутри, дела свои делает. Представляете? Сколько лет прошло – до сих пор во сне видит!

– Такое не всякий взрослый выдержит! – рассмеялся я.

– А мне клоуны по барабану, – пожала плечами Юля. Потом вздохнула: – Но я ужасно волнуюсь за акробатов. Сразу глаза закрываю: вот прям сейчас свалятся и свернут шею! Потом бегать все начнут, суетиться… доктора звать. Но куда там? С такой высоты разве выживешь… И прямо из цирка – на похороны… вместе со зрителями. Они же и виноваты, кто еще? Не купили бы билет, был бы жив человек!

– Сразу ехать не придется, – успокоил ее Григорий, – на третий день только.

Как бы то ни было, пугать Юлю не хотелось, поэтому я предложил вместо цирка сходить в зоопарк: осмотреть зверей без риска нарваться на клоунов и акробатов.

Пока Григорий проверял, не осталось ли что-то в холодильнике, мы с Юлей обсудили плюсы и минусы теплоходной экскурсии по Москве-реке. Вернее, только плюсы: ни одного повода отказаться от приятной прогулки по воде найти не удалось. Вернувшись со стаканом кефира, Григорий сказал, что компанию составить не сможет, так как не до конца доверяет водному транспорту. Уговоров слушать не захотел, но пообещал встретить нас у причала, если мы до него доплывем.

Следующим пунктом – уже безо всяких споров – стал Пушкинский музей с его замечательной коллекцией импрессионистов. Потом – так же легко – смотровая площадка МГУ.

– Как насчет Бородинской панорамы? – спросила Юля. – Вряд ли он был в музее, где есть всего одна картина.

– Наверняка мелких тоже понаставили, – усомнился я.

Григорию идею поддержал:

– Для французов война плохо закончилась. Значит, англичанину понравится.

Потом шли планетарий и Храм Христа Спасителя. Варианты диаметрально противоположные – один из двух гостя наверняка устроит. Если повезет, то оба. На этом список подошел к концу.

– Сколько дней протянем? – спросила Юля.

– Пять-шесть, – прикинул я, – неделю с небольшим, если любит вздремнуть после обеда.

– Маловато будет, – огорченно заметил Григорий. – Еще мысли есть?

– Балет в Большом? – быстро нашлась Юля.

Перспектива отдать круглую сумму за три часа скукоты меня не прельщала, но другого выхода, похоже, не было. Григорий тоже отнекивался, но в итоге согласился. С одной оговоркой: если Макс вернется в Москву до спектакля, билет достанется ему.

Казалось, идеи иссякли, но тут я вспомнил, что недалеко от Москвы находится Подмосковье. А там располагается моя дача, которая способна убить не один день, а целые выходные.

Последний пункт добавил Григорий: сверившись с телефоном, сообщил, что вскоре наша футбольная сборная будет играть с англичанами. К сожалению, матч был в гостях, что делало совместный поход на стадион невозможным. Решили, что поболеем у телевизора. После этого поблагодарили друг друга за отличную работу и, довольные результатом, распрощались.

Не откладывая дел в долгий ящик, уже следующим утром я попросил своего начальника перенести две недели отпуска с сентября на вторую половину августа. В отличие от большинства знакомых, у меня никогда не было проблем с боссом. Когда Александр Анатольевич уезжает в командировку (что бывает довольно часто), я искренне считаю его лучшим руководителем на свете. Возвращаясь в офис и интересуясь результатами моей работы, он по понятным причинам теряет в рейтинге, но при этом все равно остается человеком разумным и справедливым.

Единственное, что выводит его из себя, – это лежащее на столе заявление об отпуске. Обычно он долго и изумленно смотрит на этот листок, будто не веря, что стоящий перед ним человек, которого он считал своим другом, мог неожиданно совершить столь низкий поступок. Даже если проситель не отдыхал несколько лет, он почувствует себя жалким предателем, который наплевал на все, что сделала для него компания, и бросил ее на произвол судьбы в угоду своим легкомысленным утехам.

Слава богу, мой сентябрьский отпуск был согласован уже давно. Чтобы получить благословение на перенос, хватило простого обещания: все, что собирался сделать во время этих двух недель, сделаю до их начала.

Ровно через семь дней мы отправились в аэропорт «Шереметьево» встречать господина Дадли. Сколько приедет багажа, не знали, поэтому согласились с предложением Григория поехать на его машине. В начале года он приобрел подержанный внедорожник, которым очень гордился.

Для себя я давно уяснил, что спорить с водителями крупногабаритного транспорта о том, чья машина лучше, не имеет ни малейшего смысла. Познав прелести полного привода, большого багажника и высокой посадки, на владельцев седанов они поглядывают с плохо скрываемым презрением. В ответ жаждут зависти и восхищения. Насмотревшись сладкой рекламы, эти пижоны думают, что готовы ко всему. Но что происходит на самом деле? Вместо горных рек колеса разбрызгивают городские лужи, а вместо пустынных барханов – душную пыль подмосковных обочин. В глубоком сне полный привод штурмует Кордильеры, а в реальности – грязные сугробы и хлипкие московские бордюры. Багажник стонет от самовывоза, а высокий центр тяжести обещает десяток кульбитов после любого столкновения на трассе. Об экологии и трудностях с парковкой я уже не говорю.

То ли дело – старые добрые времена. До того, как безжалостная пандемия кроссоверов перевернула мир, позволив домохозяйкам занять идеальную для обзора позицию сверху. В левом ряду вместо двухэтажных недоразумений властвовали элегантные спортивные седаны, а на джипах ездили те, кому это реально нужно: фермеры и бандиты. И, кстати, мир был гораздо безопасней: остановив машину, полиция могла спокойно надеть наручники на всех, от кого не пахло навозом.

Справедливости ради надо сказать, что внутри большой автомобиль Григория был очень удобным. Когда мы с Юлей расположились на заднем сиденье, она попросила включить кондиционер: на улице было жарко.

– Волнуешься? – спросил я.

– Не хочу вспотеть: испорчу первое впечатление.

Я согласился:

– Если унюхает, конец! Вряд ли уважающий себя англичанин позволит сыну жениться на потной женщине.

– Я бы не позволил, – подтвердил Григорий, поворачивая на Ленинградское шоссе. – Думал как-то в фитнес-клуб записаться. Дошел до раздевалки – понял: не мое!