Фолклендский кризис. Триумф и крах консервативной системы

ГЛАВА I «ПРЕДПОСЫЛКИ КРИЗИСА»

«Фолклендские острова очень хорошо известны, и их потеря стала бы

потрясением для всей Империи»

Уинстон Черчилль, 1942 год

Предисловие

За более чем двенадцать тысяч километров от туманного и кипящего в суете клерков, наполненного звуками проезжающих кэбов и до отказа набитых пабов, прошедшего путь от периферийной римской провинции до неизменно величественного в символе короны Лондона, расположился вечно холодный и столь же туманный, но отнюдь не столь оживлённый, а по существу, абсолютно голый архипелаг Фолклендских островов, в числе единственных коренных обителей которого до колонизации можно было повстречать разве что пингвинов (примечательно – тоже королевских).

Рассматривая историю Фолклендских островов, наиболее объективно проводить параллель через призму аргентинской и британской позиции, поскольку именно тогда можно открыть истинную причину возникновения конфликта, понять претензии Буэнос-Айреса на данные территории, исторически заложенные в национальное самосознание и воспламенившееся народной поддержкой в 1982 году, а также выявить стратегическую важность архипелага для Соединённого Королевства.

Итак, в первой главе данного исследования будет выявлена исторически сложившаяся суть противоречий между Туманным Альбионом и «серебряной страной» за архипелаг на краю Южной Атлантики.

Абсолютное большинство описанных в данной главе событий представляют собой общеизвестную хронологию развития Британо-Аргентинских отношений… За исключением важной юридической детали, завязанной на недействительной продаже островов и позволяющей логически выстроить однозначный вывод об историческом праве конкретной страны на обладание Фолклендскими островами.

История борьбы за архипелаг

История принадлежности к той или иной короне архипелага, расположенного на 51 параллели в Южной Атлантике и включающего в свой состав порядка 340 островов помимо двух основных, чрезвычайно запутана. Формально примерные координаты островов под названием «Сансон» были нанесены на географические карты ещё в 1529 году севильским космографом Диего Рибером (см. Фотоприложения после Главы I) после того как в 1520 году они были открыты дезертирующим из экспедиции Фернана Магеллана капитаном корабля «Сан-Антонио» – португальским мореплавателем Эстебаном Гомесом. Примечательно, что согласно Папской булле 1493 года, разделившей мир надвое, острова лежали как раз в испанской части света, а не португальской, в связи с чем Гомес в Южной Атлантике задерживаться не стал. Долгое время сохранялись споры, был ли знаменитый «морской волк» королевы Елизаветы сэр Ричард Хоукинс на островах реальным первооткрывателем после Гомеса, однако официально известно то, что в 27 января 1690 года другой английский мореплаватель Джон Стронг, командуя кораблём Её Величества «Welfare», приступил к подробному изучению островов. Он отмечал в своём отчёте: «Мы отправили нашу лодку к одному берегу, и она привезла на борт множество пингвинов, других птиц и тюленей» [8]. Эта небольшая запись является однозначным свидетельством того, что именно британские подданные первыми в истории ступили на землю Фолклендских островов. Экспедиции Стронга удалось обнаружить пролив между двумя основными островами и, совершив первую зарегистрированную высадку на берег, абсолютно легитимно провозгласить включение территорий в состав протектората британской короны. Назвал же мореплаватель острова «Фолклендскими» в честь виконта Энтони Кэри Фолклендского, спонсировавшего экспедицию.

Затем данные земли в Южной Атлантике мало кого интересовали, пока в 1763 году их не начал исследовать известный французский мореплаватель и руководитель первой французской кругосветной экспедиции Луи Антуан де Бугенвиль, основавший поселение на Восточном Фолкленде – Порт Сен-Луи (сам факт высадки на острове уже можно считать актом нарушения суверенитета Великобритании с точки зрения современного международного права). Через два года, будучи не осведомлённым о присутствии французов на соседнем острове, первое поселение на Западной Фолкленде (Порт-Эгмонт), абсолютно уверенно считая остров заморской территорией Соединённого Королевства, основал уже английский мореплаватель Джон Мак-Брайт и составил подробную карту островов (см. Фотоприложения после Главы I) с недостаточно исследованной южной частью Восточного Фолкленда. Лишь 4 декабря 1766 года, обнаружив на нём французское поселение, он потребовал эспедицию Бугенвиля покинуть Восточный Фолкленд в течение полугода [5].

В данном аспекте чрезвычайно важно зафиксировать непосредственную разницу между двумя островами архипелага, поскольку в 1767 году испанская корона (не принимавшая участия в открытии данных территорий, исследовании архипелага или строительстве каких-либо поселений на островах), внезапно вспомнив о Папской Булле, вынуждает Бугенвиля продать Порт-Луи. Под давлением сразу с двух сторон, французская экспедиция соглашается принять испанские условия. А через три года Испания организовывает первое военное столкновение на островах, изгоняя британцев из Порт-Эгмонта на севере Западного Фолкленда и именуя оба острова на испанский манер «Малуинскими». Провернуть подобную сделку испанцам удалось вероятнее всего благодаря улучшению отношений с Парижем (в особенности на основе Третьего фамильного пакта 1761 года).

В статье Оксфордского журнала от 25 сентября 1770 года (см. Приложение «А» на сайте) было изложено следующее: «Вчера поступило сообщение, что шлюп „Фаворит войны“ прибыл в Спитхед с сообщением, что Фолклендские острова захвачены испанцами, которые позволили шлюпу вернуться домой и вывезти людей при условии, что они не будут воевать против Испании, если начнется война с английской короной. Поговаривают, что немедленно произойдут перемены во всех государственных департаментах: война, судя по всему, неизбежна. Говорят, что лорд Чатем снова прибегает к утомительной форме требования освобождения Фолклендов от испанцев; с нашей стороны должен быть немедленно нанесен важный удар. В настоящее время поставлены ставки от 10 до 20, что война начнется до первого числа следующего ноября. Ко двору Испании был подан судебный иск с требованием немедленно сообщить, будут ли они участвовать в войне».

Именно этот главный аспект, на первый взгляд выступающий незначительно деталью, нередко упускается при исследовании вопроса о принадлежности Фолклендских островов: Испанская империя не получала от Бугенвиля право на владение целым архипелагом, а лишь легитимно закрепилась в Порт-Луи (который в свою очередь был нелегитимно возведён французами на территории, принадлежавшей британской короне по праву первооткрывателя). Однако если французское и английское поселения более спокойно уживались на соседних островах в течение нескольких лет, то испанцы обладали чрезмерным желанием экспансии в регионе, чем породили кризис.

С целью урегулирования эскалации между Лондоном и Мадридом было заключено Англо-испанское соглашение 1771 года (см. Приложение «Б» на сайте), ставшее первым официальным документом, констатирующий статус принадлежности Фолклендских островов. Де-юре оно утверждало сохранение статуса-кво (возвращение британцам Порт-Эгмонда на западном острове), и до момента оставления островов британцами через три года, обе стороны, разумеется, при сохранённых претензиях на суверенитет над целым архипелагом (в случае с британской короной – исторически обоснованных, а с испанской лишь подкреплённых амбициями) продолжали сосуществовать в поселениях на соседних островах.

Когда же англичане отплыли из Порт-Эгмонда, предварительно оставив памятную табличку (см. Приложение «В» на сайте) и флаг, Испания фактически стала управлять островами единолично вплоть до 1811 года (за это время над территориями успело смениться 18 губернаторов [3]). Однако согласно международному праву, данный период владения следует дефинировать противоправным ввиду нарушения соглашения 1771 года, поскольку испанцы для установления полного контроля над островами попросту демонтировали британскую табличку в Порт-Эгмонте и аннексировали Западный Фолкленд, не обладая на то легитимным правом.

Затем и сами испанцы оказались вынуждены покинуть острова из-за революционных волнений в метрополии, и оставили после себя абсолютно такую же мемориальную доску, закрепляющую суверенитет уже их короны над островами, но в отличии от британской, не обладающую реальным правовым весом, способным распространиться на весь архипелаг (поскольку суверенный в рамках британской короны Западный Фолкленд вместе с оставленным Порт-Эгмонтом был присвоен испанцами незаконно и безосновательно).

Через четыре года Аргентина провозглашает независимость от Мадрида. 6 ноября 1820 года командир аргентинского фрегата Дэвид Джуэт (военный бразильского происхождения) официально провозглашён (см. Приложение «Г» на сайте) управляющим Мальвинскими островами в составе Соединённых провинций Южной Америки (позднее преобразовашихся в Аргентинскую конфедерацию). Буэнос-Айрес был твёрдо убеждён в праве владения всеми территориями Южно-Атлантического региона, некогда входившими в состав Испанской короны.