Лихославль – это город такой… Очерки и картины жизни

Из истории названия города Лихославль

I

В кратком топонимическом словаре Центральной России, который публикуется журналом «Русская речь», вновь мы встретили старое толкование происхождения топонима Лихославль, известное еще из словаря профессора В. Никонова 1966 года: «Лихославль… – можно предположить личное имя Лихослав. Как и другие названия на „славль“, возникло в период феодализма (большинство их – XII век) по имени князя, основавшего город…»

Однако данные, которые есть сегодня в руках исследователей, не позволяют дать однозначного ответа на вопрос о происхождении топонима Лихославль.

Обратимся к истории.

Согласно «Докладной записки о возрасте городов и районов центров Тверской области», подготовленной в конце 1980-х годов архивным отделом областной администрации, точкой отсчета существования города Лихославль назван 1624 год. Но сам топоним впервые встречается в исторических источниках гораздо позднее, впервые лишь в ревизских сказках за 1816 год. Тогда местечко Лихославль принадлежало участнику Отечественной войны 1812 года капитану Сулину, во владении которого находилась 41 душа крепостных – крестьян и дворовых. Позднее, в конце XIX века, имение приобрел дворянин К. В. Мошнин, неоднократно избиравшийся предводителем Новоторжского уездного дворянства.

После начала строительства Николаевской железной дороги недалеко от имения Лихославль появляется железнодорожная станция, известная под двумя названиями – Осташково и Осташковская. К началу XX века границы станции Осташковская, деревни Осташково и сельца Лихославль слились, что было отмечено в указе тверского губернатора, повелевшего переименовать единое образование в Лихославль. Но только уже в советскую эпоху оно получило статус города в 1925 году).

Название Лихославль окружено в сознании местных жителей многочисленными легендами. В народной этимологии оно порой расшифровывается и как место «плохой», «дурной» славы, и как город «сильных, храбрых, упрямых карел».

Наиболее распространены две легенды. Одна из них, героем которой в разных вариантах является то русский царь Петр I, то императрица Екатерина Великая, повествует об ограблении царского обоза на Бежецком тракте в лихославльском яму1. Другая рассказывает об убийстве некоего помещика и его жены, случившемся на постоялом дворе.

Под гладью существующего вот уже почти целый век искусственного Лихославльского озера скрыто русло речки Лихославки, протекавшей у подножия горы с имением Лихославль. Неоднократно археологи высказывали предположение о возможности существования здесь древнего городища, одного из многих на пограничье Новгородского княжества. Но, к сожалению, из-за сильного техногенного воздействия – в 1920-е годы на этой территории был построен первый в России завод с химической обработкой льна – успешные раскопки здесь маловероятны. И до сих пор они не предпринимались.

То есть из-за отсутствия объективной исторической информации подойти вплотную к истокам возникновения топонима Лихославль не получается. Но об одном можно сказать уверенно: имя это, безусловно, древнее, о чем свидетельствует и его обширная мифологическая аура, и множество поздних производных от него – Лиховидово, Лихоград и т. д.

Жителям Лихославля, да и всем тверитянам, можно похвастаться этой не последней драгоценностью в ризнице имен славных тверских городов. Что однажды сделал, кстати, в одном из своих стихотворений поэт Владимир Соколов (1928—1997)…

II

Вопрос о происхождении топонима Лихославль окончательно не решен и остается открытым. В «Кратком топонимическом словаре» В. Никонова (М., 1966) читаем: «Лихославль – город. в Калининской области. Можно предположить личное имя Лихослав. Как и другие названия на „славль“, возникло в период феодализма (большинство их – XII век) по имени князя, основавшего город и владевшего им…» Название Лихославль связывается с гидронимом Лихославка.

У знающего историю Лихославля возникает здесь, по крайней мере, два вопроса. Во-первых, упоминание «сельца Лихославль» относится к ревизским сказкам 1816 года, т. е. даже в начале XIX века Лихославль не был городом, это было всего лишь имение помещика капитана Сулина. В нем, повторимся, проживали 18 крестьян и 23 дворовых человека. Во-вторых, никакого письменного упоминания или предания о князе Лихославе не существует.

Лихославль как город формируется очень поздно, в начале XX века, после того как узловая железнодорожная станция Осташково, деревня Осташково (1624 г.) и бывшее имение Лихославль объединились. В 1907 году указом губернских властей ст. Осташково переименовывается в cт. Лихославль. И только в 1925 году указом ВЦИК за ст. Лихославль официально закрепляется имя город Лихославль.

С точки зрения языка Лихославль – это форма древнего притяжательного прилагательного на «ь» (ерь), то есть сверхкраткий гласный звук в конце слова (редуцированный). В таком случае Лихославль – это Лихославий город, точно так, как Ярославль, например, Ярославий город. Но такое прилагательное («лихославль») могло возникнуть только в древнерусский период развития русского языка – с X по XIII века, максимум по XIV век, а первое упоминание о Лихославле относится к началу XIX века.

Однако Лихославль может и не быть древним прилагательным. Об этом, на мой взгляд, свидетельствует большая спаянность «ль» с древней основой Лихослав, чем, например, «ль» с основой Ярослав. В современном языке как норма существует прилагательной «ярославский», но нет прилагательного «лихославский». Его место занимает – «лихославльский».

Возможно, что в прилагательном «ярославский» реализовался закон сокращения группы согласных. Тогда почему он не реализуется в слове «лихославльский»?

Причина может быть одна: внеязыковая, несомненно, настаивающая на самостоятельности частей «лихо» и «славль».

Об их самостоятельности свидетельствует и топоним Лиховидово, деревня недалеко от г. Лихославля, эмоционально окрашенное словообразование Лихоград, распространенное среди жителей города, и, самое главное – предание о «лихости» местных жителей, лихом месте.

Итак, Лихославль – это или первообразное слово, или, по крайней, мере образованное в результате переосмысления русского имени Лихослав.

Лихославль – это место с лихой славой. «Лихо» имеет два основных значения в современном русском языке, не связанных друг с другом: первое – «бравый», «храбрый», «сильный», второе – «плохой», «дурной», «злой», пересекающиеся со значением слов «зависть», «чертовщина» и прочее. Оба значения находят объяснение в истории и современности города…3

Играла гармонь

О гармонной мастерской в Лихославле

Во времена СССР задорные или печальные мелодии старинных и современных песен в исполнении гapмониста можно было услышать на свадьбах, юбилеях, в майские и октябрьские праздники.

В иные времена гармонь являлась неотъемлемой частью быта русского человека на селе и в таких небольших городках, каким был до октябрьского переворота Лихославль.

Заниматься изготовлением, ремонтом и продажей музыкальных инструментов было прибыльно, потому и появилась в Лихославле музыкальная мастерская. Где-то в середине XIX века местный житель Николай Иванович Козлов впервые занялся ремонтом и производством сначала только гармоней.

Дело продолжил его сын Василий Иванович, родившийся в селе Осташкове в 1888 году. Он поставил производство инструментов почти на производственную основу, взаимодействуя с фирмой Юлия Циммерманна, известного петербургского коммерсанта, немца по происхождению, владельца крупных мастерских в С-Петербурге, Риге, Москве. Из Петербурга поступали некоторые готовые инструменты, каталоги фирм, детали к гармоням, которые собирались Василием Ивановичем в лихославльской мастерской на любой вкус.

Сотрудничал Василий Иванович и с известными вышневолоцкими мастерами по производству гармоней.

Искусство создания гармоней – дело не простое. Одних только разновидностей их десятки – рояльные итальянки, азиатские, полувенки, саратовские, русские елецкие, невские черепашки и многие другие.

Во всем многообразии их устройства необходимо было разобраться, ведь ремонтировать приходилось всякие инструменты.

Во время нэпа Василий Иванович получил патент и открыл мастерскую в своем доме (современная улица Лихославльская, д. 54) К этому времени были напечатаны рекламные проспекты, сообщавшие, что «вновь открыта при ст. Лихославль Н. ж. д. Тверской губ. Новоторжского Уезда музыкально-гармонная мастерская специалиста Василия Ивановича Козлова».

Мастерская продавала инструменты, принимала заказы на гармони, брала их в починку. Кроме гармоней, чинились «граммофоны, гитары, балалайки, мандолины, скрипки, домры и все музыкальные инструменты». Те, кто не умел играть на инструменте, могли посетить несколько уроков. Уже с конца XIX века мастерская Козлова стала своеобразной «музыкальной школой» для лихославльцев и осташковцев.

С середины 1930-х годов Василий Иванович продолжает работу в «Музыкальной мастерской райпромкомбината» в качестве бригадира. Услугами мастерской пользовались жители других близлежащих районов. Об этом свидетельствуют расписки 1946—49 годов, переданные недавно в лихославльский филиал Тверского государственного объединенного музея вместе с другими документа сыном Василия Ивановича, Александром Васильевичем Козловым. В одной из расписок, например, житель Спировского района И. И. Григорьев собственной подписью подтверждает, что «…на время до ремонта своей гармони взята гармонь от Козлова В. И». Или житель д. Березовка Березовского сельсовета Петров В. М расписался в получении «…гармони с починки, поставлена грива на сумму 150 рублей».

Любимым делом Василий Иванович занимался до 1952 года, работая уже в кооперативе «Вышневолоцкая музыкальная мастерская». К тому времени его сын, Александр Васильевич, стал баянистом и работал в лихославльском Городском саду с 1947 по 1962 год.

В фонды музея поступили детали от гармоней, различные заготовки для их отделки, документы, старинные фотографии. И три особо ценных экспоната.

Это старинная «трехрядка Бологовка». Лишь стоит залатать ее отчасти прохудившиеся меха, и она зазвучит серебристым голосом, который слышали в начале века жители Лихославля.

Интерес представляют также миниатюрная гармонь, размером 15×15 см, «пикулька» и картина, изображающая зимний пейзаж, появившаяся в доме Козловых в годы Великой Отечественной войны 1941—45 годов.

Благодаря Александру Васильевичу, появилась возможность воспроизвести в музее уголок музыкальной мастерской, открылась почти всеми нами забытая страница истории Лихославля. Остается пожалеть, что не только существование музыкальной мастерской в нашем городе стало историей, но и русские двухрядки и трехрядки. Гармонь свое отыграла?..4

Начало века. Вы выходите из вагона поезда…

Каким бы незначительным городком не казался людям конца XX века дооктябрьский Лихославль, однажды открыв старинные документы, все больше убеждаешься, что жизнь станции никогда не была «темным царством»…

После частых разговоров с теми, кто еще помнит былой Лихославль, я невольно представлял себе его улицы. И мне захотелось, чтобы любой смог совершить вместе со мной своеобразную прогулку по старому Лихославлю.

Итак, начало века…

Вы выходите из вагона поезда, отправляющегося дальше, может быть, в Торжок. Простенькие вокзальные постройки соседствуют с громадой водонапорной башни, строящейся под руководством Григория Кондратьева. Перед вами – стройный ряд краснокаменных домов (оштукатурены они были позже) на чугуне балконов некоторых видны вывески. Все купечество расположило свои лавки на молодой улице. Редкие деревья в садах и огородах выделяются среди капустных плантаций, раскинувшихся, как вспоминают старожилы, сразу же за домами.

Огромные кочаны часто привлекали ребятню. На них интересно покачаться, хотя рискуешь попасться в руки старику-сторожу, вспоминает столетняя жительница.

Многочисленные лавки предлагают всяческие товары. Нужен хлеб к обеду? Рядом пекарня и склады Шалыгина (ныне здание музея и хлебокомбинат). Хлеб горячий всех видов, калачи можно купить днем и ночью. А через дорогу (на месте рынка) купец Бардин торгует с маком и без баранками бараночника Петра Громова. «Бывало, идешь мимо озера, а аромат баранок да колбас уже чувствуешь», – вспоминают старики. Да, была на Тверской и колбасная купца Мухина (современная улица Гагарина). Свежие колбасы, окороки, другие копчености – прямо со двора. А пока идешь на Тверскую, прихватив горячих баранок да булочек, можно зайти к Бакакину (территория за магазином «Детский мир»), выпить ледяного кваску.

Для его изготовления артезианский колодец был оборудован прямо в лавке.

Если в семье кто-то заболел, поспеши в аптеку (бывшее, здание сберкассы, сейчас оно принадлежит кооперативу «Дизайн»). Ее двери были открыты всегда. Лишь звонок-колокольчик известит хозяев о посетителе, сверху (со второго этажа) спустится или хозяин аптеки, или его супруга. Не оказалось под рукой нужного лекарства – не беда, через странную трубочку на поручне лестницы (оказывается – переговорное устройство) прозвучит просьба принести его.

А дальше, на взгорке – «Праздники. Радости. Скорби»: церковь Успения Божьей Матери, построенная в 1887 году.

В праздники благовест слышен с высокой колокольни далеко в округе. Его дополнял перезвон Кавской церкви. Дети многих жителей пели в церковном хоре. О целой певческой династии Лужковых упоминает в своих записках «Жизнь учителя» бывший регент церковного хора, учитель земской школы В. Онуфриев.

Некоторые старожилы еще помнят Дусю Кондратьеву. Она обладала прекрасным голосом и вместе со своей подругой Катей Мухиной пела в хоре.

Вечерами же молодежь часто собиралась вместе, и тогда были слышны звуки гитары и звонкие молодые голоса.

«О жизнь! Ты миг, но миг прекрасный…» – эти строки из песенников Евдокии Кондратьевой, переданных в музей. Она, кстати, была «страстной театралкой». Накопят денег (а она хорошо шила и потому потом работала портнихой) – и в Москву, в Тверь, в театр.

Станция удивительно быстро застраивалась. Почти двадцать краснокирпичных домов за каких-то тридцать лет после открытия Николаевки. Треть из них была уничтожена во время фашистских бомбардировок. Это дом купца Семенова (был на месте нынешнего сквера перед зданием бывшего кинотеатра «Октябрь», под который переделаны конюшни Семенова), ресторан Шалыгина, трактир Филиппова.

Многое погубили и сами. О зимнем саде, парковом ансамбле имения Мошнина напоминают несколько чахлых яблонь. Само имение изуродовано до неузнаваемости. Экзотично выглядят некоторые предметы меблировки дома Мошнина в административных помещениях Лихославльского льнозавода. Недавно был уничтожен балкон на фасаде средней школы №7, на его месте теперь «красуется» типовая оконная рама5.

Земская школа в Лихославле

В 1875 году в Осташкове (Лихославль) открылась земская школа, преобразованная вскоре в двухклассное училище. Оно и стало в будущем основой для семилетней, восьмилетней, а затем и для средней общеобразовательной школы №2.

Вначале школа располагалась в частном доме купца Бушмарина (современная улица Гагарина, дом 32). Затем она находилась на улице Аптекарской.

В первые годы своего существования школа содержалась за счет уездного ведомства. Позднее попечителем школы становится предводитель уездного дворянства, владелец имения Лихославль Константин Владимирович Мошнин, а в 1912 году – его супруга Софья Николаевна. К этому времени школа преобразована в двухклассное училище, в ней открыт пятый класс.

В школе обучались в основном дети состоятельных родителей, однако могли ее посещать и дети крестьян, так как плата была невысокой. 31 ученик проживал в общежитии, те, кто вообще не имел средств, часто получали пособия.

Эти и другие факты, приводимые здесь, относятся к 1912 году и взяты из отчетов 48-й и 49-й внеочередной сессий уездного земского собрания. Вот еще некоторые подробности того далекого учебного года.

Осень – пора полевых работ, потому начало учебного года часто задерживалось. В 1912 году он начался 15 сентября.

Охватить обучением всех приписанных к школе детей редко удавалось. В тот год таких не учившихся насчитывалось 50.

Крестьянские дети посещали школу нерегулярно, ведь лишние руки в семье всегда были нужны, это, конечно, сказывалось на качестве обучения, но писать и считать умел каждый. По уезду неграмотность детей школьного возраста составила, судя по отчетам, 4.2%.

Учащиеся могли пользоваться книгами и журналами осташковской библиотеки имени великой княгини Ольги Николаевны. На библиотеку в Осташково тратилось до 100 рублей в год.

Традиционными в России были жертвования на содержание школ, больниц, «убогих домов». Многочисленные дары получала осташковская школа от К. В. Мошнина и его семьи6.

Годы перед бурей. Лихославль в 1912 году

Кажется, что нет ничего скучнее в истории всякого государства, чем сухой язык цифр, язык статистики. Но уходящее время изменяет все на своем пути, и молчащие цифры расскажут еще о многом.

Местные краеведы уже не раз обращались за информацией к «Протоколам и постановлениям Новоторжского уездного земского собрания за 1912 и 1913 гг.», которые были изданы в торжокской типографии Н. В Будакова в 1914 году. Но часть довольно интересных фактов объемного, в семьсот страниц, тома так и осталась невостребованной на страницах, на которых видны следы подчеркиваний строк, рассказывающих о жизни нашего города. Заметно, что с карандашом в руке читал этот том уже не один человек в разные времена.

Чувствуется и тенденциозный характер этих отметок. Внимание его прежних читателей привлекали, прежде всего, отказы на различные прошения крестьян, учителей и прочие строки под грифом «отказать». То есть наиболее объективная картина жизни Лихославля в тот славный год начала века, когда Россия по основным показателям вышла в ведущие державы мира, так до сих пор и неизвестна лихославльцам. Единственная возможность исправить положение – это рассказать обо всем сообщавшемся в книге (и не только) без всяких пристрастий, что я и попытаюсь сделать.

Председателем уездного дворянства в те годы уже второй четырехлетий срок был Константин Владимирович Мошнин, лихославльский дворянин. Именно он, члены его семьи, прислуга да несколько крестьянских семей могли сказать о себе: «Мы – лихославльцы!» Потому как именно имение Мошнина (территория льнозавода) официально называлось Лихославлем.

Мошнин часто уезжал в Торжок, на заседания Думы, за хозяйку в имении оставалась Софья Николаевна, его супруга.

У Мошнина было двое детей, сын и дочь, в доме проживала и его престарелая мать. Барин пропадал в Торжке месяцами.

Хозяйства большого в имении не было. Мошнину принадлежали земли деревни Старо-Карельское по другую сторону железной дороги. Он развивал сельское хозяйство с использованием техники – жаток, металлических сеялок и плугов. Сельское хозяйство оставалось прибыльной и основной отраслью российской экономики. В 1912 году члены Думы в Торжке заслушали доклад А. И. Мартьянова «О мероприятиях по культуре кормовых растений». Луговые опыты с минеральными удобрениями проводились недалеко от Калашникова в д. Селище Хвошня. В результате опытов экспериментаторы пришли к выводу, что наибольший доход дают делянки, удобренные калийной солью, «минеральные удобрения, таким образом, окупают себя, сверх того дают некоторую прибыль».

В 1912 году в Торжке с 13 по 15 мая проходила первая выставка животноводства, где были представлены более 130 экспонатов. Среди них вне конкурса выставлялись фазаны из имения К. В. Мошнина.

На конкурсе были также показаны «препараты» единственного в уезде «Метеорологического кабинета при ст. Лихославль». Выставочный комитет, которым руководил Мошнин, ознакомившись с трудами «Метеорологического кабинета», наградил его руководителя, Ивана Степановича Григорьева, двадцатью рублями и похвальным отзывом Новоторжского земства.

На заседаниях Думы рассматривались все вопросы, связанные с системой коммуникаций. Дороги с каждым годом становились лучше. Так, в 1912 году на станции Лихославль и в поселке Осташково были обустроены полотно и мостовая (булыжная) в самом поселке на 31 версту и на 37 верст по селу Кава, на что затрачено 2213 рублей. Тогда же экстренно ремонтировался мост через Каву. На жереховской дороге было завершено устройство полотна и гравийной засыпки между деревнями Челновка и Лисьи Горы, было также сменено деревянное верхнее строение на мостике у деревни Челновка на одну версту. Следы той самой старинной мостовой кое-где еще сохранились в нашем городе, например, старая дорога до Лочкинской больницы, бывшего помещичьего имения, или заросшая лесом булыжная дорога от деревни Лисьи Горы до станции Шлюз.

Однако сессия отказалась от присоединения Лихославля к телефонной станции уезда, мотивировав отказ тем, что иметь телефон в одном Лихославле «бесцельно».

В 1911 году по решению губернского Земского Собрания в мае землемер Андреев составлял план Осташкова, на что было истрачено 800 рублей и сверх того непредвиденных расходов 161 рубль, из-за чего затянулась тяжба с ходатайством о возврате непредвиденной суммы.

Интересно, что в 1912 году из-за почти завершившегося слияния села Осташково и ст. Лихославль возникло множество проблем с выплатой их жителям государственных налогов, так как налоги с деревенских построек были значительно ниже налогов с построек станционных. Разгорелась дискуссия о том, где провести границу между станцией и селом. О переоценке своих домов просили Думу жители города М. П. Варфоломеев, И. П. Новиков, Я. И. Иванов и крестьянка Матрена Ефимова. Все прошения, кроме прошения Дмитрия Антонова, были отклонены.

Все это решалось в центральных органах, а в самом Лихославле существовало что-то вроде маленькой станционной «думы», члены которой избирались Новоторжской Думой. Этот орган назывался Раскладочным присутствием. Членами Осташковского присутствия на новый четырехлетий срок были избраны купцы Шалыгин, Галузин, Каравашкин, Платонов, а также мещанин Семенов и крестьянин Гордеев.

Присутствие занималось контролем над использованием сумм, выделенных на финансирование, например, двухклассною училища, земской школы, библиотеки имени Великой княгини Ольги Николаевны. Присутствием контролировались работа, открытие и прекращение деятельности торгово-промышленных заведений.

Жизнь шла своим чередом, не без печали. У купца А. Н. Юрасова сгорел «прес. сарай», такая же беда у крестьянина Семена Иванова, зато мещанка Любимова открыла новую лавку.

В округе Лихославля работали две больницы, Лочкинская и Жереховская – старейшая больница уезда. Всего число посещений Лочкинской больницы составляло до 27 тысяч человек в год. Жереховской – 21 тысячи. В 1912 году Жереховскую больницу покинула одна из старейших работников Новоторжского земства, фельдшер Е. И. Козьминых, прослужившая в Жерехове более пятнадцати лет. Тогда же в Жерехово приглашался второй врач, потому как по числу обслуживаемых жителей больница занимала второе место в уезде после Торжокской.

Большая часть информации о народном образовании, помещенной в отчетах Думы, уже встречалась на страницах газеты «За коммунизм» и «Наша жизнь». Однако за ее страницами остался такой интересный факт: в 1912 году К. В. Мошнин на собственные деньги свозил учеников Осташковской школы на экскурсию в Москву. Это был своеобразный подарок школе перед расставанием – в 1913 году попечителем школы становилась его супруга Софья Николаевна Мошнина.

1911, 1912, 1913 – годы затишья перед большой бурей: Первой мировой войной, Октябрьским переворотом.

…В 1918 году Мошнины бежали после появления в городе эмиссаров «новой власти» Первым ночью уехал сын, потом под утро родители с дочерью и немкой-гувернанткой. Старая мать Мошнина, которая могла передвигаться только в кресле, осталась здесь с экономной барина Анной Ефимовной. Некоторое время она и барыня жили в Старо-Карельском. Анна Ефимовна работала сиделкой в Лочкино, чем и кормилась вместе со старой барыней, которая долго не протянула, вскоре умерла. Ключи от имения и амбаров были оставлены Мошниным его экономке, у которой их отобрали на следующий день после побега барина.